Алина Аркади
Аус

Глава 1

хоть ты и привык говорить о своей судьбе с трагизмом,

но если бы ты сидел перед богом на небе, словно на интервью,

и тебе предложили новую жизнь из сотен жизней,

ты бы снова и снова выбирал свою.

Аня Захарова

Правила перевозок:

1. При регистрации Перевозчику присваивается уникальное имя, которое позволяет его идентифицировать. Имена не могут повторяться.

2. Каждый Перевозчик имеет свою категорию: 1, 2, 3. Стоимость услуг напрямую зависит от категории. Перевозчик имеет право сменить категорию или работать по всем, о чём обязан оповестить Организацию.

3. Заказ считается принятым в работу после согласия Перевозчика и внесения предоплаты в размере 50 % от общей стоимости услуги. Оплата производится любым удобным для Заказчика способом. Вторая часть вносится после выполнения заказа. В случае отказа от оплаты Заказчик вносится в чёрный список пожизненно.

4. Все риски, связанные с транспортировкой пассажира (посылки), Перевозчик берёт на себя.

5. Пассажир (посылка) должны быть доставлены в указанное место, несмотря на трудности, возникающие в пути. В случае невыполнения заказа в указанные сроки Перевозчик обязан вернуть предоплату и выплатить 20 % от общей стоимости услуги Заказчику за доставленные неудобства.

6. Перевозчик вправе аннулировать заказ на любой стадии выполнения в случае личного оскорбления или прямой угрозы жизни от пассажира. Заказчик заносится в чёрный список пожизненно.

7. Заказчик обязан оповестить Перевозчика о содержимом посылки (кроме документов и электронных носителей), если Перевозчик относится ко 2 или 3 категории.

8. Перевозчик использует личное транспортное средство, отвечающее качеству перевозок и удовлетворяющее запросы Заказчиков. Обслуживание и оформление необходимой документации является обязанностью Перевозчика.

9. Все Перевозчики, зарегистрированные в Организации, проверены и соответствуют заявленной категории.

Дополнение:

В случае гибели пассажира или утере посылки Перевозчик возмещает убытки любым удобным для Заказчика способом.

Вера

Вхожу в квартиру, бросаю ключи на комод и опускаюсь на круглый пуф. Откидываюсь затылком на стену и закрываю глаза. Несколько минут, чтобы отдышаться после непростого дня. Даже сапоги и пальто и не снимаю, замерев в одной позе.

Такие дни «размазывают»: несколько рейсов за город, чтобы показать то, что не будет куплено. Стаж работы в сфере продажи недвижимости у меня небольшой, но внутреннее чутьё всегда подсказывает, готов ли незнакомый человек приобрести дом или квартиру за несколько сотен миллионов. Сегодня не готовы. Ни один. Пустой день — как говорит Соло́менко.

Заставляю себя открыть глаза и снять обувь. Минута передышки, чтобы избавиться от пальто. Ноги гудят, а в голове вакуум. Сегодня так много говорила, что, кажется, буду молчать до утра. Ещё и последний покупатель из серии пафосного быдла: заносчивый, грубый, глупый. И вообще, мне показалось, что он из тех, кто привык нарушать закон. Решил, что знает лучше и больше.

— Вот и продавай сам недвижимость… — бурчу, переодеваясь в домашний костюм.

Я с трудом сдерживалась полтора часа, чтобы не послать «чудесного» покупателя к чертям с его запросами и комментариями. Обычный козёл, которому, по его мнению, все должны.

Плетусь на кухню, чтобы поставить чайник и позвонить Артёму. Гудки — и нет ответа. В последнее время мой мужчина стал задерживаться по вечерам, ссылаясь на обилие заказов. У меня же закрадываются сомнения в его верности, хотя подтверждений этому нет. Да и наши отношения начались девять месяцев назад, а спустя три он переехал ко мне, чтобы, по его словам, строить семью.

Но пока мы оба много работаем, планируя по вечерам нашу уютную жизнь, которая когда-нибудь настанет. Когда? После таких дней, как сегодня, хочется уткнуться в родную шею и отключиться от мира, чтобы собрать себя, немного подлатать, а завтра отправиться с новыми силами делать этот мир лучше.

Цокаю, услышав звук входящего звонка. Рабочего, потому как на коллег у меня стоит определённый звук.

— Да, Свет, — принимаю вызов и даю понять собеседнику, что готова услышать просьбу. С ней иначе не бывает.

— Вер, у меня тут ситуация…

Кто-то из родни попал в больницу, квартиру затопило или хомячок рожает? Света равно неприятности. Иначе никогда не бывает.

— Удиви меня, — ухмыляюсь.

— Брат попал в аварию. Живой, но несколько переломов и много ушибов. Мне к нему надо, а Мартовна сказала, что отпустит, если я завтрашний показ на кого-нибудь перекину. Возьми, пожалуйста.

— У меня своих четыре. За городом.

Хочу соскочить с клиента Светы. Мне чужого не надо. Особенно если вдруг моё представление недвижимости станет решающим, и объект будет куплен. Комиссионные получу я, а Света после будет зудеть о несправедливости. Плавали — знаем.

— Мой недалеко от твоих. Коттеджный посёлок «Береговой».

— Недалеко? — Поперхнувшись чаем, прикидываю, что «недалеко». — Это километров сорок.

— Ну не в соседней же области, — громко цокает, хотя в её ситуации стоило бы вести себя более сдержанно.

— Позвони Эве. Или Алине.

— Звонила, — зло прыскает. — Они даже на мой звонок не ответили. — Да потому что знают: без повода ты не звонишь — едва сдерживаюсь, чтобы не высказаться. — Пожалуйста, Вер.

— О, ты просишь? Это что-то новенькое.

— Вер, пожалуйста. Мне действительно надо.

— Ладно, — сдаюсь, потому что на споры нет сил. — С тебя благодарность в виде торта.

— Договорились. Пока.

Знаю ведь, что не дождусь десерта. А ещё знаю, что на следующей неделе очередной родственник Светы попадёт в больницу, а потом ещё… Если мне не изменяет память, у неё дядя раз шесть умирал. Или семь? В общем, она стабильно отправляет кого-то из семьи на тот свет, чтобы получить отгул. Странная…

Делаю ещё несколько глотков из кружки. Растекаюсь по стулу, так и сижу в темноте, прикрыв глаза. Устала: и морально, и физически. Где же Артём? Снова вызов и тоскливые гудки. Мог бы сообщение прислать, что задержится. А может, так лучше. Есть время на тишину и темноту.

Вновь звук входящего. Не Артём, и не коллеги, судя по рингтону. «Номер скрыт». Понимаю, что улыбаюсь. Вовремя. Всегда. Именно тогда, когда необходимо высказаться и сбросить на кого-то напряжение непростого дня.

— Слушаю, — принимаю вызов и прислушиваюсь. Щелчок, ставший знакомым за несколько месяцев. Я не сразу поняла, что так срабатывает зажигалка. — Хорошо, что ты позвонил… — Глубокий вдох, словно звонок от кого-то родного и важного. — Тяжёлый день сегодня был. Клиенты все как один странные… Нет, не так — неплатёжеспособные. Вот скажи, зачем люди едут смотреть дом за три семьдесят миллионов, если не имеют возможности его купить? Пустая трата времени. Моя, в первую очередь. А они ходят, спрашивают, обсуждают… Заняться мне, что ли, нечем? У меня и так продажи не самые лучшие, а ещё вот такие моё время отнимают. И зачем я согласилась на дорогую недвижимость? Вон, продавала бы стандартные квартиры в городе, как Эва. Да, суммы небольшие, но зато постоянные. Каждый день: однушка, двушка, реже трёшка, но проскакивает. А я только километраж за город наматываю и машину убиваю. Кстати, машина барахлит… Стук какой-то: негромкий, но неприятный. Артёму сказала, но он, кажется, даже не услышал меня. На СТО заехать времени нет. Всегда не по пути и не вовремя. А надо бы. Вот встану где-нибудь на трассе, и кто мне поможет? — Вздыхаю, вновь уловив щелчок. — И Светка ещё… Опять позвонила и попросила взять её клиента. Ну что за человек? Она из пяти рабочих дней, три в отгулах: то одно у неё, то другое. Теперь брат в больницу попал. Хорошо, хоть не умер. За два года половину семьи похоронила, — прыскаю. — Нельзя так говорить, наверное… — тут же мямлю виновато. — Но она же врёт! Всегда врёт, понимаешь? И никто ей не верит уже, и всерьёз не воспринимает. Да и не сочувствует. Интересно, она действительно считает, что мы не запоминаем, сколько раз её дядя умер? Мы же не глупые. А Мартовна каждый раз её отпускает. И как отпрашивается? Ладно, всё равно завтра ехать за город, её клиента подхвачу, — оправдываю себя с усталостью в голосе. — Девчонки не поедут, у них показы по городу. А вообще, я устала… Поехать бы к морю. Хотя бы на неделю. И пусть сейчас март: воздухом подышать, шум волн послушать, просто по берегу побродить. Артём занят, ни о каком отпуске слушать не желает. А у меня по ощущениям ресурса вот столечко осталось, — показываю двумя пальцами расстояние в несколько миллиметров, — тебе не видно, но поверь — очень мало. На месяц. Ну, максимум два. Еле ноги таскаю… — перехожу на шёпот и понимаю, что мой монолог всегда завершается внутренним облегчением. — Однозначно работу пора менять. И почему я когда-то решила, что могу стать классным риелтором? Бред. Не моё это. Совсем. Не получается у меня ничего. Ещё и Мартовна убедила, что я могу продавать особняки по четыреста миллионов. Вот с чего она это взяла? — И я помню, как просила поставить на сегмент попроще, вот только легче гору сдвинуть, чем что-либо доказать заместителю босса. — Опять я чушь несу какую-то. Думаю, ты всё-таки мужчина, потому что женщина вряд ли воздержалась бы от комментариев. Может, когда-нибудь ты ответишь, и я услышу твой голос… А может, больше не позвонишь. Я боюсь, что не позвонишь, — признаюсь несмело. — Даже не знаю почему. Это ведь странно: звонки со скрытого номера и тишина в трубке. Но у меня чувство такое, будто я с тобой парню своему изменяю. Хотя ни разу не видела и даже не слышала. Спасибо, что выслушал… — Мой тяжёлый вздох и понимание, что дольше меня слушать не будут. Поэтому произношу напоследок привычное: — Береги себя.

Отключаю звонок и отталкиваю телефон. Даже дышать стало легче, словно и не было напряжённого дня. Я словно на приёме у психолога побывала, где меня выслушали и поддержали.

Всё началось пять месяцев назад. Звонки со скрытого номера и тишина в трубке. Сначала думала, что ошиблись: раз, два, десять. Но он продолжал звонить. Не каждый день, но как только я видела надпись «Номер скрыт» уже знала, что будет.

Испугалась. Настолько, что взяла больничный и не выходила из дома две недели. Было страшно и странно. Начиталась историй про сталкеров и просто больных людей, которые преследуют женщин. Иногда даже не зная их, а просто увидев на улице и нарисовав в голове картинку «отношений». Ждала, что звонивший себя проявит, но ничего не происходило. Артём мои опасения всерьёз не воспринял, но я всё равно сходила в полицию. На меня странно посмотрели и отправили домой, посоветовав вспомнить бывших, с которыми мы неприятно расстались.

А у меня таких нет. Бывшие есть, но все они остались в Астрахани, да и мании преследования замечено за ними не было. На работу выйти пришлось. Я постоянно оглядывалась, всматривалась в лица прохожих и подмечала машины, которые вижу более двух раз. Даже попробовала выяснить, кому принадлежит скрытый номер — бесполезно.

И вот когда страх сковал меня настолько, что я стала дёргаться от каждого звука, вдруг осознала — ничего не происходит. Вообще ничего. Меня никто не преследует, не дарит странные подарки и не присылает угрозы. Только звонки. Редко. Тишина в трубке. Разбавляется лишь чирканьем зажигалки.

Помню, как впервые осмелилась принять звонок, хотя почти месяц мгновенно их скидывала. Слушала тишину и, как мне казалось, чьё-то дыхание. И вдруг страх пропал, и мне стало интересно — а кто он? И почему звонит? Он не завершал звонок, ожидая этого от меня. Всегда от меня. Но по какому-то странному стечению обстоятельств мой загадочный собеседник появлялся в тот самый момент, когда внутри свербела необходимость выговориться. И я решила, а почему нет?

Первый раз говорила неуверенно, скомканно, но поняла, что собеседник не отключается. Казалось странным делиться переживаниями в пустоту. Несколько минут и сброс вызова. После размышления — а зачем? В следующий раз негодовала по поводу срыва хорошей сделки и тараторила пятнадцать минут. Он слушал. Не перебивал. Уверена — это мужчина. Так чувствую.

Спустя три месяца поймала себя на мысли, что жду его звонка. Словно он необходимый кусочек пазла в моей разрозненной жизни, способный утешить и принести облегчение. Каждый раз, я будто на приёме у психолога, только молчаливого и бесплатного. Никаких комментариев, только звук зажигалки, как сигнал, определяющий собеседника. Наш особенный знак. Или я это придумала…

Я больше не боюсь. Страх покинул меня медленно и незаметно для себя самой. Я продолжила жить, ходить на работу, строить отношения со своим мужчиной, только прибавился обязательный пункт, заставляющий рассказывать о своих переживаниях незнакомцу, звонящему со скрытого номера. И да, я уже прикидывала, что откровения могут закончиться для меня плохо, но ничего особенного не говорилось: ни имени, ни адреса, ни особых данных. Да и нет их.

Обычная жизнь среднестатистического человека: работа, отношения, редкие развлечения. И неизвестный, набирающий иногда мой номер. Почему? Задавалась этим вопросом много раз. Множество вариантов — от самых простых до фантастических. Ответить может лишь он.

Артёму о странных откровениях не сказала. Не знаю, по причине страха или стыда, но мой безымянный собеседник остался лишь моим. Да и не стоит никому знать, что я позволяю себе выговориться неизвестно кому.

Реагирую на звук открытия входной двери. Шорохи, тяжёлый вздох и фигура Артёма, застывшего в дверях.

— Ты чего в темноте сидишь?

Щёлкает выключателем, и яркий свет бьёт в глаза, заставляя жмуриться.

— Чай пью. Очень устала. Ты сегодня рано.

— Закончили раньше, — открывает холодильник и придирчиво рассматривает полки. — Приготовь что-нибудь поесть.

— Сил нет. Может, закажем доставку?

— Я не хочу доставку — я хочу домашнюю еду. Нормальную. Ту, что может приготовить моя женщина, то есть ты.

Кривая ухмылка на красивом лице озадачивает. Её я вижу впервые. Высокий, стройный брюнет, когда-то вызвавший у меня симпатию, сейчас окидывает стеклянным взглядом. Смотрю несколько минут молча, ожидая продолжения, но неожиданно на дне светлого янтаря проскальзывает нечто тёплое и родное, а затем он, будто поняв, что сказал, встряхивается и тянется к моей руке.

— Извини, я не это хотел сказать.

— А что хотел?

— Что хочу заботы. От тебя. Мы и так редко видимости по причине занятости.

— Твоей, — тут же его поправляю.

— Я много работаю, чтобы купить дом. И неплохо зарабатываю.

— Я не знаю, сколько ты зарабатываешь. — Поднимаюсь, чтобы налить воды в кастрюлю и поставить на плиту. — Я посмотрела среднюю зарплату по твоему профилю и получается совсем немного. — Достаю из морозилки пачку пельменей.

— Мы с ребятами берём левые заказы. Устанавливаем охранные системы по цене ниже рыночной.

— И кто-то на это соглашается? — Вопросительно смотрю на него.

— А почему нет?

— Потому что левая система не подразумевает обслуживания и выезда патруля в случае вторжения. Ну установил человек охранную систему и что? Уехал хозяин, например, за границу, в его дом влезли грабители, система сработала, и? — Развожу руками, предполагая, что он закончит мою мысль. — Отдать приличную сумму за то, что тебя ни от чего не обезопасит? Странно как-то…

— В большинстве случаев никто не полезет в дом, если по периметру установлены камеры. Иногда одного их наличия достаточно.

— Но не всегда.

— Это не наша проблема, — в голосе Артёма проскальзывает раздражение. — Мы предложили — клиент согласился.

— А как вы находите клиентов?

— Не понял.

Понял, только раньше я таких вопросов не задавала. Почему именно сегодня? Не знаю, но по какой-то причине хочется больше узнать о работе мужчины, с которым я живу.

— Вы же не заходите в каждый дом с предложением установки?

— Выполняем официальные заказы, но всегда есть сосед, который хочет также, но дешевле. Такие люди считают, что натыкать камер по периметру равно безопасность.

— Но вы же предупреждаете, что это не так?

Стою спиной к Артёму, бросая пельмени в кипящую воду и помешивая.

— Вер, чего ты от меня добиваешься? — Подходит сзади, обхватив меня за талию и прижав спиной к своей груди.

— Просто хочу знать больше о том, чем ты занимаешься. Ты много работаешь, приходишь поздно, а если наступит момент, когда вообще не придёшь? Куда звонить? С кем связаться? Где тебя искать?

— А зачем меня искать? — Разворачивает меня лицом к себе. — Я здесь.

Тянется к моим губам, кратко целуя, и гладит ладонью по спине. Момент нежности, которой мне так не хватает. В последнее время особенно.

— Я хочу в отпуск. Хотя бы на неделю. Пусть не на море, но где-то подальше от города. Провести время вдвоём, отключится от работы и привычной обстановки.

— Обещаю тебе отпуск, — трётся носом о мой, — в следующем месяце.

— Правда?

— Вряд ли с морем выйдет, но лес я тебе гарантирую.

— Буду ждать с нетерпением, — часто целую Артёма и улыбаюсь, предвкушая отдых.

Неопределённость изматывает, но когда тебе озвучивают сроки, становится легче дышать. Какой-то месяц и я смогу насладиться тишиной в его объятиях. Утыкаюсь носом в мужскую шею, наслаждаясь исходящим от него теплом, и перебираю пальцами овальный кулон. Интересная вещь. Антиквариат, как сказал Артём.

— Кипит, — кивает за мою спину, а я, охнув, убавляю пламя.

Ещё несколько минут и тарелка с пельменями перед моим мужчиной. Да, не ужин мечты, но сегодня я гожусь только на это. Завтра нужно что-то приготовить. Несколько блюд, чтобы на неделю хватило.

Допиваю холодный чай и смотрю на Артёма, с жадностью уплетающего пельмени. Довольный и сытый мужчина становится мягче на глазах. И всё-таки он красивый: большие глаза цвета янтаря, прямой нос, острые скулы, придающие его внешности серьёзности, аккуратные губы и ямочка на подбородке. Замечаю, как на него заглядываются девушки, а их взгляды относительно меня наполнены завистью. Красавицей я себя назвать не могу, но каждый третий клиент обязательно расщедрится на комплимент, а бывают и те, кто не стесняется намекать на продолжение отношений вне офиса. Но я следую принципу — не смешивать рабочее и личное. Особенно до момента заключения сделки.

И пока Артём занят беседой с коллегой, иду в душ, а когда выхожу, застаю его спящим. Я надеялась на секс, которого у нас не было почти месяц по причине его усталости и возвращений за полночь. Но, видимо, снова не сегодня. Или же я перестала его возбуждать? Наши отношения свежие, не обременённые взаимными претензиями и ссорами, но всё чаще я ощущаю холодность, которую не могу объяснить.

Занимаю свою половину кровати и обнимаю Артёма со спины, надеясь, что он проснётся и уделит мне внимание. Размеренно сопит, что означает — не сегодня. Утыкаюсь носом в его спину и понимаю, что очень устала. Тело медленно расслабляется, получив долгожданный отдых, а я проваливаюсь в дрёму, почему-то думая о том, кто в моей жизни значится как «скрытый номер».

От автора. Дорогие читатели, приглашаю вас в свою новую историю: непростую, немного странную и наполненную событиями. Она войдёт в цикл «Перевозчики и Охотники». Однотомник, можно читать вне остальных книг цикла. Новые главы: вторник, суббота.

Глава 2

— Всем доброе утро, — врываюсь в офис, приветствуя двух блондинок — Эву и Алину.

— Привет. Тебе Светка вчера дозвонилась? — С ехидством в голосе интересуется коллега.

— Дозвонилась, — разочарованно выдыхаю. — И сегодня я еду в «Береговой».

— Вот зачем, Вер? — Стонет Алина. — Она же врёт. Нагло и слишком часто. Какая причина на этот раз?

— Брат попал в аварию.

— Это тот, что уже дважды тонул и трижды горел?

— Не знаю, — прыскаю смехом. — А когда это было?

— В прошлом году.

— Господи, — закрываю лицо ладонями, — она так всю семью похоронит.

— Ага, всех по несколько раз. Хорошо, хоть на похороны деньги не собирает, а просто отпрашивается.

Хохочем с девчонками, хотя тема не совсем весёлая. Но я почему-то уверена, что с каждым членом семьи Светы всё в порядке. Знают ли они, что регулярно становятся «покойниками»?

— Почему не работаем?

Ангелина Мартовна появляется в офисе настолько внезапно, что я опрокидываю кружку с кофе. Высокая, статная брюнетка с недовольной гримасой на лице, для нас причина разъехаться по объектам.

— Готовлюсь к осмотрам, — трясу кипой бумаг, — своим и не своим.

— Да, Света оповестила, что её объект возьмёшь ты.

— Вот скажите, Ангелина Мартовна, почему вы её отпускаете?

Девчонки награждают меня ошарашенными взглядами, потому что решиться на подобный вопрос женщине, воспринимающей всех, как угрозу, подобно самоубийству.

— Она умеет просить.

— А может, давить на жалость? Озвученные причины всегда являются ложью.

— Осокина, ты самая умная, что ли? — Приближается к моему столу и, уперевшись руками с острым чёрным маникюром, проживает озлобленным взглядом.

— Просто мне не нравится, когда меня принимают за идиотку с последней стадией склероза, потому что я помню, когда и сколько раз её родственники попадали в аварии, горели и тонули.

— Соломенко дал добро. Вопросы есть?

— Нет. — Понимаю, что слово директора непоколебимо. — А нам теперь тоже с вопросами отгулов обращаться к Сергею Сергеевичу?

— Нет. Ко мне.

— А почему?

Чувствую, сейчас я поплачусь за свой вопрос, потому что Мартовна вскипает на глазах, готовая вонзить острые ногти мне в глотку.

— Потому что я так сказала.

Фыркнув, разворачивается на высоченных шпильках и спешит забаррикадироваться в своём кабинете.

— Вер, нарываешься, — шепчет Эва. — Плюнь ты на них.

— Мне просто интересно, почему у одних сотрудников имеются привилегии, а у других нет. Сколько у неё продаж за прошлый месяц? А я отвечу — две. А премии всем выписаны одинаковые.

— А ты продай сегодня её объект и получишь комиссионные, — подмигивает мне Алина.

— Я свои-то продать не могу. — Встаю, беру пальто, сумку и папку с документами. — Я уехала, девочки, у меня сегодня три показа. Плюс Светкин.

— Удачи.

Да, удача мне точно не помешает. Направляюсь в коттеджный посёлок, раздражаясь от стука, который издаёт моя машина. Мне кажется или звук стал громче?

— Пожалуйста, только не сегодня, — вслух умоляю моё транспортное средство. — Давай отложим твои проблемы на выходные.

Не знаю, слышит ли меня автомобиль, но хочется верить, что сегодня я не встану посреди трассы.

Просмотр моих объектов проходит неожиданно быстро. Отчаявшись продать хоть один из дорогих коттеджей, которые висят на мне больше полугода, еду в «Береговой». Я стараться не планировала, но карточку объекта распечатала и даже успела изучить. Двухэтажный дом триста квадратных метров с огромным благоустроенным участком сразу вызывает интерес.

— Почему владелец продаёт дом? — Интересуется солидный мужчина под пятьдесят, осматривая комнату за комнатой.

— Переезжает, — быстро отвечаю. — В другую страну. Необходимы средства, чтобы приобрести новое жильё.

— Документы в порядке?

Показываю интересующие подтверждения, получая одобрительный кивок.

— В любом случае вы можете привлечь своего юриста для проверки.

— Я так и сделаю, — мужчина прохаживается по внушительной и пустой гостиной, и каждый его шаг отдаётся гулким эхом. — Когда мы сможем оформить сделку?

Да ладно? Так просто? На минуту проваливаюсь в свои размышления, потому как не ожидала, что сегодня продам объект Светы. Кстати, объект внушительный и дорогой.

— Завтра вы можете подъехать в наше агентство, чтобы уточнить детали и обговорить удобные для вас дату и время совершения сделки.

— Я буду у вас в двенадцать. Со своим юристом.

— Хорошо. — А затем он разворачивается и покидает дом, а после и территорию. — Всего доброго, — кричу, понимая, что он меня не услышит. — Ничего себе…

Пищу и прыгаю на месте, а затем, отряхнувшись и сделав серьёзное лицо, иду к своей машине. Всё ещё не верю в удачу и мысленно благодарю Свету, которая сегодня взяла отгул.

— А не так всё и плохо, — бью ладонью по рулю, и моя машина отвечает частым и громким стуком. — Нет, нет, нет! Не надо!

Но мои уговоры не помогают, стук переходит в категорию «опасно», а я сбавляю скорость и съезжаю на обочину. Набираю Артёма, чтобы поделиться с ним случившимся, но он недоступен. Как всегда, последние пару месяцев. Ищу в интернете номер эвакуатора, но выскакивает оповещение, что через километр есть СТО. А я его не видела. Может, отметка устаревшая?

— Попробуем, — осторожно трогаюсь, удовлетворённо отмечая, что стука нет.

Но он появляется через несколько минут, вновь пугая меня звуком. Не обращая внимания, еду в направлении мастерской. Хоть бы она там была. А спустя долгие пятнадцать минут действительно вижу указатель. Стоит повернуть направо, в маленький населённый пункт, и проехать триста метров.

Останавливаюсь у вполне приличного одноэтажного здания с заметной вывеской нужного мне объекта. Нового и современного.

— Есть кто-нибудь? — вхожу внутрь, обнаружив вполне обычное пространство, где занимаются ремонтом автомобилей.

В ответ тишина, разбавляемая негромкой музыкой, которая доносится из портативной колонки.

— Вам помочь? — За спиной раздаётся низкий бас.

— Фу-ф, напугали, — перевожу дыхание и оборачиваюсь, чтобы увидеть вполне обычного мужчину в синем комбинезоне и измазанными чем-то тёмным руками, которые он усиленно трёт куском тряпки. — У меня что-то в машине стучит. С трудом дотянула до вас. Посмотрите?

— Посмотрю.

А затем открывает ворота и просит заехать.

— Там стучит что-то, — указываю на переднюю часть. — Громко.

— Давно стучит? — И пока я собираюсь с мыслями, мужчина уже открыл капот и осматривает внутренности автомобиля.

— Пару недель. Но раньше негромко стучало, а сегодня перешло на гиперзвук.

— Мужика нет?

— Ч-что? — Теряюсь от неожиданности перехода с проблем транспортного средства на мою личную жизнь. — С чего вы взяли?

— Девушки, у которых есть мужик в таких местах, — обводит помещение рукой, — не появляются.

— Есть мужик, — произношу обиженно, — только он много работает. Нет у него времени на мою машину.

— А вот и зря, — вновь ковыряется под капотом, — всегда есть вероятность, что его может заменить тот, у кого время найдётся.

— Ну знаете… — торможу себя, чтобы не поссориться с единственным человеком, который может спасти мою машину, а заодно и меня. — Я к вам приехала не своего мужчину обсуждать. Вы помочь можете?

— Могу, — выпрямляется. — Необходимая деталь у меня есть. Работа займёт час, стоимость шесть пятьсот. Устраивает?

— Очень устраивает, — едва не прыгая от радости, потому что цена проблемы не так велика, как я предполагала.

Мужчина приступает к ремонту, а я звоню Мартовне, чтобы торжественно сообщить, что объект Светы продан, а завтра в нашем офисе появится покупатель. Она удивлена не меньше меня, но я напоминаю, что комиссионные мои, потому что уговорить клиента было непросто. Точнее, было очень просто, но знать начальству об этом не стоит. Пусть считает, что я выложилась на максимум, чтобы заинтересовать покупателя и поставить напротив одного из пунктов в списке галочку.

Ещё несколько раз звоню Артёму, услышав уже знакомое «абонент недоступен», а затем просматриваю соцсети, чтобы убить время, ожидая завершения ремонта.

— Всё, — объявляет мужчина. — Вы когда последний раз на техобслуживании были?

— Не помню, — пожимаю плечами.

— Значит, давно. Советую раз в три месяца наведываться в СТО, чтобы избежать неприятного стука.

— Торжественно клянусь, что последую вашему совету, — улыбаюсь и протягиваю ему деньги.

— Ага, забудете вы о своём обещании, как только окажетесь на трассе, — раздосадованно вздыхает, не веря мне.

И правильно делает, потому что я забуду. Нужно поставить напоминание в календаре: показывать автомобиль мастеру раз в квартал. Или как-то так.

— И ещё, — уже собираюсь сесть в машину, когда мужчина меня окликает. — Я тут нашёл вот такую штуку под капотом.

Показывает зажатый между пальцами чёрный квадратик без опознавательных знаков.

— А что это?

— GPS-трекер.

— А для чего он? — Кручу странный предмет в руках.

— Для отслеживания передвижения транспортного средства. Но этот с дополнительной функцией в виде записи разговоров. На телефон устанавливается приложение, подключается трекер, и пользователь может не только отслеживать перемещение, но и записывать неограниченное количество коротких звуковых файлов.

— А как он попал в мою машину?

— Точно не случайно, потому что место для крепления выбрано грамотно. Даже если бы сами полезли под капот, не нашли бы.

— А кто его мог установить? — Всё ещё не верю, что кто-то следил за мной.

— Может, ваш мужчина?

— Зачем?

— Я же не знаю, какие у вас отношения. Может, он вам не доверяет.

— Скорее, я ему… — шепчу под нос, отрицая тот факт, что Артём следил за мной. Да, у нас не всё идеально, но никаких подозрений не было. Или были? — А как давно его поставили?

— Точно не скажу, но по толщине налёта на крышке, предположу, что месяцев шесть — восемь назад.

— Спасибо вам. — Засовываю трекер в сумку и застёгиваю молнию, чтобы не потерять. — И за машину, и за находку.

Выезжаю на трассу, всё ещё переваривая информацию о слежке. Зачем, а главное, кто? Артём? А смысл? Я ничего не скрываю и не лгу. Моя жизнь как на ладони: работа, дом, иногда посиделки в кафе с Алиной и Эвой. Но и в этом случае я уведомляю Артёма о встрече, а также уточняю место. Может, мой «скрытый номер»? Точно нет, потому как мастер сказал, что трекер был установлен шесть — восемь месяцев назад, да и доступ к моей машине имел лишь мой мужчина. В голове месиво из предположений. Каждое следующее безумнее предыдущего. У меня обычная жизнь, не дающая поводов для слежки.

Направляюсь в офис, чтобы подготовиться к встрече клиента завтра. Череду предположений отложим на вечер, когда я смогу погрузиться в проблему с головой.

— Поздравляю, — Алина демонстративно хлопает в ладоши. — Продуктивный день.

— Согласна, — плюхаюсь в своё кресло с видом победителя. — Радует, что все комиссионные достанутся мне. Мне же? — Смотрю в упор на Мартовну, выскочившую из кабинета на звук голосов.

— Да. Всё честно. И Светлана была предупреждена о данном моменте.

— Завтра в двенадцать покупатель будет у нас, с продавцом я свяжусь и оповещу о встрече. Пакет документов на объект полный, дополнительных уточнений не требуется.

— Работай, — выдавливает Мартовна и оставляет нас.

— С тебя торт за удачно сложившуюся сделку, — подмигивает Эва.

— Замётано. А у вас как дела?

— Никак, — вздыхает Алина. — Пустой день.

— У меня так было последние пару недель. А сегодня повезло. Да и то объект не мой. Интересно, Света расстроится, когда узнает, что приличная сумма проплыла мимо неё по причине очередного вранья? — Хмыкнув, погружаюсь в подготовку к завтрашней встрече.

— Нисколько, — тут же откликается Эва. — Так уже было, только на твоём месте была я. Что сказала Света? «Успею наработаться, у меня вся жизнь впереди».

Ещё час в офисе, а после еду домой, по пути обдумывая, стоит ли спрашивать Артёма о находке в моей машине. Если трекер установил он, то зачем; если нет, то кто. Посматриваю на сумку, где находится тот самый предмет, а когда паркуюсь во дворе дома, достаю его и бросаю в бардачок. Не хочу тащить в своё жильё.

Квартира встречает тишиной, свидетельствующей, что мой мужчина ещё не пришёл. Набираю снова его номер, чтобы убедиться — недоступен. Да, такое бывало, но гудки шли, а спустя время он перезванивал с объяснениями. Но не сегодня.

Меня заполняет волнение. Вспоминаю вчерашний разговор и мои предположения, что в случае непредвиденной ситуации, у меня нет контактов для связи. Удивительно, но за время наших отношений, Артём меня не познакомил с коллегами, сославшись на исключительно рабочие отношения, не предполагающие совместное времяпрепровождение.

Эву и Алину я бы подругами не назвала, но у нас хорошие отношения, дополняющиеся частым общением. А вот мой единственный друг, Таня, несколько лет назад вышла замуж и укатила за границу. Мы созваниваемся и поддерживаем общение, но не так интенсивно, как раньше.

Артём же ни с кем дружбой не связан, лишь периодическим общением. Объясняет это тем, что когда-то у него был друг, предавший его. С тех пор он соблюдает дистанцию в общении с людьми. Непростую для него тему обсуждать отказывается, как и делиться деталями из прошлого. Лишь иногда проскальзывают неизвестные нюансы, но мои уточняющие вопросы остаются без ответа.

Время близится к полуночи, а Артёма всё нет, и телефон по-прежнему молчит. Наматываю километраж по квартире, обдумывая, что делать. Прихожу к выводу, что можно начать с простого: обзваниваю больницы, а затем и морги на предмет нахождения у них Люманского Артёма Олеговича. Ничего. А если они выполняли заказ в соседней области? Только в какой?

— Думай, Вера, — даю наставление самой себе.

А что думать? Остаётся лишь ждать его появления и объяснений. Скорее всего, оно будет примитивным и уже привычным. Укладываюсь спать далеко за полночь, съедая себя переживаниями и напрочь забыв о трекере.

Глава 3

Артём объявился утром и виноватым голосом оповестил, что телефон разрядился, а рабочая машина сломалась, поэтому пришлось заночевать на трассе за городом. Объяснение меня почти устроило. Почему почти? Да потому что я радовалась и злилась одновременно. Радовалась, что он жив и здоров; злилась, что в очередной раз заставил меня волноваться. Пора сесть и поговорить о более внимательном отношении к друг другу, в частности, и об их развитии в общем.

У меня странное ощущение: словно он рядом, но мысленно всегда в другом месте. И если первые месяцы всё было хорошо, только последние три он отдалился. Короткие ответы, отсутствие объяснений, частые задержки и нежелание делиться сведениями о работе — наводят на мысли о другой женщине. Ещё и трекер… О нём я не спросила, желая побеседовать лично.

Но меня заинтересовала тема приспособлений для слежки. Лезу в интернет, найдя множество вариантов подобных трекеров с разными функциями. Их можно свободно приобрести, а настройка не требует особых навыков. Это что, получается можно следить за кем угодно? И пока ищу сведения, мне выскакивает реклама с предложением прослушки телефона любого пользователя.

Телефон… О нём я не подумала. А что, если и в нём что-то установлено? Нервно сглатываю, перебирая в памяти все разговоры за несколько месяцев — ничего противозаконного. Но теперь хочу проверить. Нахожу множество лайфхаков проверки в домашних условиях, но все они не дают результата. Тут же имеется информация, что некоторые программы отслеживания являются сложными и недоступны для поиска обычным пользователем. Поэтому задаюсь другим вопросом: где найти знающего человека с необходимыми навыками?

И такой есть. Точнее, по найденным данным, целое агентство. И находится оно по пути в мой офис. Прикидываю, что встреча в двенадцать, а я успею заехать в нужное место. И пусть опоздаю, но я должна знать, что могу общаться без опасений.

Спустя полчаса на первом этаже торгового центра попадаю в нужный офис. Небольшой, с одним работником, который обложен телефонами и сосредоточен на одном из них.

— Добрый день. — Парень лениво поднимает голову. — Я нашла вас в интернете. Мне нужно проверить свой телефон на предмет прослушки. Это возможно?

— Возможно, если отслеживание производится с помощью программы, если же установлен дополнительный элемент в корпус телефона, вам в другое место.

— Ага… — не совсем понимаю, это «да» или «нет», но не ухожу, ожидая хоть каких-то пояснений.

— Телефон давайте.

— Я пробовала простыми методами, — протягиваю красный смартфон. — Ничего не показало.

Парень ухмыляется, всем видом показывая, что перед ним любитель, воспользовавшийся советами из интернета. Затем подключает мой телефон к проводу и приступает к работе. Только сопит и порхает пальцами по клавиатуре ноутбука.

— Есть! — восклицает победоносно.

— Что есть?

— Программа для прослушивания. И непростая. Устанавливал человек понимающий.

Я до последнего надеялась, что не являюсь объектом чьей-то заинтересованности. Неприятно и мерзко от мысли, что кто-то слушал, о чём я говорю и чем делюсь с близкими людьми.

— А что можно просматривать с помощью этой программы?

— Почти всё: звонки, сообщения, переписку в мессенджерах, запросы в поисковиках.

— А галерею?

— В том числе.

— А можно её удалить?

— Можно, но проще купить новый телефон.

— Почему?

— Потому что она настроена на самоудаление, в комплекте с которым идёт сброс телефона до заводских настроек. Советую сохранить данные в хранилище, приобрести новый аппарат и скачать информацию.

Понимаю, что парень только что озвучил самый простой выход, но сути проблемы это не решает. Где гарантия, что новый аппарат останется чистым? И вообще, как и когда её установили?

— А когда она была установлена?

— В сентябре прошлого года. И да, это не быстро, то есть у специалиста должен был быть в запасе как минимум час.

Судорожно вспоминаю, что происходило в моей жизни в сентябре, отметив лишь одно нововведение — Артём. Вместе мы ещё не жили, но стабильно раз в неделю он оставался ночевать у меня. Кроме него, доступа к моему телефону никто не имел. И да, теперь «скрытый» отпадает автоматически.

— Скажите, а можно узнать данные скрытого номера? — Парень кивает. — Там во входящих два дня назад. Посмотрите.

И он смотрит, снова сосредотачивается на экране ноутбука и щёлкает по клавиатуре.

— К сожалению, помочь не могу. Это симка-минутка.

— Ч-что?

— Незарегистрированная. Её вставили в телефон, сделали звонок и выбросили. Или же воспользовались коммутатором, который перенаправляет сигнал.

— Звонки с неизвестного номера поступают мне раз-два в неделю.

— Значит, ваш собеседник каждый раз использует новую сим-карту.

— А так можно?

— Для человека, который разбирается, это не является проблемой.

— Спасибо. — Забираю свой телефон и протягиваю ему деньги.

— Кстати, — окликает меня, когда я практически покидаю помещение, — единственное, на что не реагирует программа отслеживания — звонки со скрытых номеров.

— Почему?

— Видимо, тот, кто устанавливал, считал, что таковых не будет.

— Ещё раз спасибо.

Выскакиваю на улицу и делаю несколько глубоких вдохов. Это однозначно Артём. Больше некому: он имел доступ к моему телефону и машине. Мой сталкер отпадает, так как первый звонок со скрытого номера был примерно в ноябре. Но уточнение мастера меня радует: никто не знает, что несколько месяцев я делилась переживаниями с неизвестным человеком. Ничего особенного в моих рассказах не было, и всё же приятно осознавать, что меня слушал только он.

Направляюсь в офис, погружённая в собственные мысли. Однозначно предстоит разговор с Артёмом. Чем он закончится? Вряд ли полным принятием его объяснений. Но есть и другой вариант: слежку организовал не он. В этом случае появляется знак вопроса. И ответа у меня нет.

Встреча проходит штатно, но радости по поводу продажи я уже не испытываю, потому что в моей жизни нарисовалась более существенная проблема. Остаток рабочего дня проходит спокойно, и я, отпросившись у Марковны, ухожу на час раньше.

Бреду в парк, сажусь на лавочку и думаю. Кто и зачем? И чем больше прикидываю варианты, тем омерзительнее себя чувствую. Какой-то человек или группа людей слушала мои разговоры и читала переписки, а ещё смотрела фото, заметки… Погано-то как.

В кармане вибрирует телефон, к которому я почти весь день не прикасалась. «Номер скрыт». Хочу сбросить звонок, но вспоминаю слова мастера и понимаю, что человек, набирающий мой номер раз-два в неделю, единственный, кому я могу выговориться.

— Привет, — вздох, сопровождающийся стоном, удивителен даже для меня. Но я жду привычного щелчка, который не заставляет себя ждать. — У меня кое-что случилось… — начинаю несмело, сомневаясь, что могу с ним поделиться. А с кем вообще тогда? — Вчера машина за городом сломалась, заехала по пути в СТО, а мастер нашёл GPS-трекер под капотом. А сегодня я побывала в салоне, и мне сказали, что в моём телефоне установлена отслеживающая программа. Нет-нет, ты не переживай, она на скрытые номера не настроена, — спешу успокоить собеседника, хотя сомневаюсь, что ему это нужно. — Я не знаю, что теперь делать. Единственный человек, кто мог всё это установить — Артём. Больше некому. Хочу спросить у него, но не знаю, стоит ли. Как думаешь? — Привычная тишина и вопрос в пустоту. — Вот и я не знаю, — отвечаю сама себе. Уверена, если бы диалог был полноценным, вряд ли незнакомец решился ответить однозначно. — Я только не понимаю зачем. Если бы я давала повод для сомнений или же имела особый вид деятельности, а так, просто риелтор. Не самый лучший, кстати. Но дом вчера продала. Даже не свой, а Светкин, представляешь? Она попросила показать объект, а я продала. Иногда так бывает… — выдыхаю, сейчас не ощущая привычной лёгкости после исповеди незнакомцу. Слышу оповещение о входящем на второй линии, смотрю на экран, отмечая, что звонок с городского номера. — Так посоветуешь что-нибудь? — Усмехаюсь собственному странному вопросу, словно мой рассказ заставить заговорить того, кто молчал пять месяцев. — Не посоветуешь. — Заключаю и вновь смотрю на экран: мне всё ещё пытаются дозвониться. — Я с тобой прощаюсь, мне пытаются дозвониться, вдруг вопрос по какому-нибудь объекту. Телефон я поменяю, как посоветовал мастер, номер останется прежним. Береги себя.

Отключаюсь, но одновременно с этим завершается входящий на второй линии. И как только собираюсь перезвонить, снова вызов.

— Слушаю.

— Осокина Вера Николаевна?

— Да, я.

— Подполковник Павленко Андрей Витальевич, следственный комитет. Вы не могли бы подъехать ко мне, чтобы ответить на несколько вопросов?

Теряюсь, не понимая, по какой причине меня вызывают к следователю. Что я сделала?

— А по какому вопросу? — Спрашиваю осторожно.

— Серия ограблений домов, которые были проданы через агентство «Ваш этаж». Остальные сотрудники тоже будут вызваны на допрос.

— А я могу отказаться? — Глупый вопрос, конечно, но я хочу получить время, чтобы обдумать новую проблему. Будто уже имеющихся мне недостаточно…

— Не советую.

— Хорошо. Когда мне нужно явиться к вам?

— Если возможно, сейчас.

А затем он диктует адрес, а я прикидываю, что ехать минут пятнадцать.

— Буду у вас в течение получаса.

Звонок завершается, а я сжимаю в руке телефон, медленно принимая то, что сейчас услышала. Может, это мошенники? В новостях постоянно говорят, что они представляются сотрудниками правоохранительных органов, чтобы запугивать рядовых граждан. Поэтому звоню Мартовне, которая подтверждает, что она, девочки и Соломенко должны явиться на допрос до конца недели. Что удивительно, она спокойна. Или мне кажется?

Еду в назначенное место, перемалывая запрос следователя. Ограбление дорогих особняков, которые были проданы через наше агентство. Ни о чём подобном я не слышала, по крайней мере, никто из бывших клиентов не звонил мне или кому-то из сотрудников. Или я не в курсе? Возможно, к Соломенко обращались, но нас он не оповестил.

На проходной объясняю, к кому и по какому вопросу пришла. Меня пропускают, указав этаж и номер кабинета, в который я стучусь через несколько минут.

— Войдите, — слышится низкий мужской голос.

— Осокина. Вы мне звонили около часа назад.

— Проходите. Присаживайтесь. Паспорт давайте.

Простой, небольшой кабинет с минимальным количеством мебели. И пока следователь снимает копию с документа, рассматриваю его. Передо мной мужчина: около сорока лет, худощавый, угловатый, но довольно симпатичный. Форма отсутствует, одет в чёрные джинсы и водолазку с высоким горлом, которое визуально делает его шею бесконечной.

— Как долго вы работаете в агентстве «Ваш этаж»?

— Чуть больше двух лет. Дату трудоустройства можно уточнить у руководства.

— Сколько объектов в неделю вы продаёте?

— По-разному. Иногда два дома, а иногда месяц ни одного.

— Посмотрите, пожалуйста, — выкладывает передо мной фотографии, — какие из этих домов числились за вами?

— Этот, — указываю на особняк из белого камня, — и эти два.

— А остальные?

Рассматриваю картинки, но не уверена, что представленными объектами занималось наше агентство.

— В нашем каталоге я их не видела. Если только, они не из недавно выставленных.

— Хорошо, тогда поговорим об этих трёх, — оставляет лишь те, на которые я указала. — Эти дома были ограблены поочерёдно, один за одним с промежутком в несколько дней. Схема одна: сигнализация выведена из строя, дверь не взломана, точно знали, что брали.

— А что брали?

Смотрю вопросительно на мужчину, который не спешит отвечать.

— Предметы искусства, украшения, деньги. Сейф либо вскрывали, либо выносили полностью. Мы считаем, что грабители получали наводку.

— От кого? — Вполне логичный, на мой взгляд, вопрос. Он лишь склоняет голову набок, едва заметно улыбаясь, и я, наконец, понимаю… — Вы думаете, от меня?

— Риелторы имеют доступ к объектам.

— Ну знаете, — возмущённо прыскаю.

— Вера Николаевна, вы делились с кем-нибудь информацией о продаваемых объектах?

— С коллегами и начальством.

— Может, с подругой?

— Моя подруга живёт за границей, и её мало волнуют нюансы моей работы. А те, с кем я общаюсь, находятся со мной в одной кабинете ежедневно.

— То есть, никому постороннему вы информацию не передавали?

— Нет.

— Подумайте, возможно, это произошло случайно, но значения вы не предали.

— Повторяю — нет.

Чего он добивается? Признания, что я наводчица? Зачем мне это? К тому же эти дома были проданы давно…

— А когда совершены ограбления?

— Три недели назад.

— Тогда странно… — перекладываю фотографии. — Эти дома были проданы больше полугода назад. Даже если бы я передала кому-то код охранной системы, где гарантия, что за шесть месяцев хозяин его не сменит? Я больше скажу, у меня был случай, когда через десять минут после подписания договора, на купленном объекте уже работала компания по установке охранных систем. И они заменили всё, даже камеры, которые в замене не нуждались.

— А ваше агентство сотрудничает с охранными организациями?

— Нет. Новый хозяин сам решает, к кому обращаться.

— Вера Николаевна, дело в том, что потерпевшие указывают на вас, точнее, на агентство, в котором вы работаете. С ними связывалась некая фирма, занимающаяся установкой охранных систем. Якобы они работают от вашего имени и готовы сделать работу со значительной скидкой.

— Повторю: мы ни с кем официально не сотрудничаем. Неофициально тоже.

— А вы знаете кого-то, кто работает в подобной организации?

И пока он собирает фотографии, складывая в папку, понимаю, что могу назвать только одного человека.

— Да. Мой парень. — Ловлю на себе заинтересованный взгляд следователя. — Но никакой информацией я с ним не делилась.

— Вы уверены?

— Да, я могу разделить с ним радость после завершения сделки, сказав, что получу хорошие комиссионные, но не более. Да он даже никогда не интересовался, что и где я продала.

— Неужели ему неинтересно, чем вы занимаетесь?

— Интересно. В общих чертах.

Мужчина откидывается на спинку офисного кресла, сцепив руки на затылке.

— Как зовут вашего парня?

— Люманский Артём Олегович.

Записывает данные, видимо, чтобы проверить Артёма, как и всех сотрудников нашего агентства.

— Как называется фирма, в которой он работает?

— «Безопасность без границ».

— Давно он там работает?

— Около двух лет.

— А как давно вы состоите в отношениях?

— Девять месяцев. Точнее, три встречались, а потом стали жить вместе. У меня.

— Номер телефона Люманского продиктуйте. — Открываю контакт и называю цифры, чтобы следователь отметил у себя данные. — Спасибо, Вера Николаевна. Вы можете идти.

— Это всё? — Не двигаюсь, оставаясь на месте.

— Пока да. Если у меня возникнут вопросы, я вас вызову.

— До свидания.

Медленно иду к двери, а когда оказываюсь в коридоре, выдыхаю, наконец, понимая, в чём меня обвиняют. И мне эти обвинения не нравятся, как и намёки следователя, что я наводчица.

Еду домой, перемалывая беседу со следователем. Не знаю, кто указал на наше агентство, но Артёму я действительно никогда ничего не рассказывала. Общие фразы и впечатления без деталей. А если мой телефон прослушивали именно по этой причине? Надо было рассказывать следователю о трекеры и прослушке. Или нет? Тогда он точно решит, что ограбления произошли по моей вине.

Нужно посоветоваться с Артёмом. Но прежде спросить о прослушке. И неважно, он это или нет, я хочу знать, что происходит. И вообще, пора поговорить о наших отношениях, которые заметно охладели. Может, он увлечён другой женщиной, а рядом со мной остаётся, потому что не может признаться?

Не о том ты думаешь, Вера. У тебя проблем по горло. Удивительно, но все они чудесным образом образовались за несколько дней. А началось всё с обычной поломки машины…

Звоню Артёму, чтобы уточнить, когда он вернётся. Уверяет, что будет дома через час и просит приготовить ужин. Умалчиваю о том, что планирую обсудить, обещая накормить любимого мужчину, и мысленно выстраиваю разговор, ещё не зная, чем он обернётся для меня.

Глава 4

Активно готовлю ужин, чтобы выплеснуть свою нервозность на кусок мяса и овощи, которые беспощадно кромсаю. Обещанный час почти истёк, но Артём не появился. И когда я уже готова набрать его номер, меня отвлекает звонок в дверь. И это странно, потому что у него есть ключи. Потерял?

Спешу открыть, приготовившись с порога задавать вопросы:

— Я думала, ты опо… — осекаюсь на полуслове, потому что передо мной двое мужчин.

Незнакомых и странного вида: высокие, широкоплечие и настроенные враждебно, что читается по их лицам. Такие вызывают опасения уже одним только видом, но что они забыли на пороге моей квартиры?

— Здравствуйте. Вам кого?

— Мужик твой где? — Вопрос без приветствия.

— Какой?

— Который здесь живёт. Или у тебя их несколько?

— Один. Артём. А в чём дело?

— Где он? — рявкает один из них.

— Скоро придёт.

— Значит, подождём.

Меня наглым образом отталкивают вглубь прихожей. С учётом того, что войти я их не приглашала, меня раздирает негодование.

— Эй, покиньте мою квартиру! Вы кто такие? Что вам нужно? — Семеню за двумя фигурами.

Один из «гостей» осматривает две комнаты, кухню и ванную, убедившись, что я одна, и одобрительно кивнув второму, плюхается на стул.

— Вы меня не слышите? Убирайтесь! — Начинаю злиться, потому что нахалы плевать хотели на мои требования. — Я сейчас полицию вызову! — Хватаю телефон, но его сразу забирают, а я получаю пощёчину.

Тут же касаюсь места удара, ощутив жжение и боль.

— Заткнись, — нависает один из них надо мной. — Села! — Послушно опускаюсь на стул, растирая кожу. — Будешь молчать — дольше проживёшь, усекла?

Лишь киваю, осознав: гости злые и настроены враждебно. Меня пробирает страхом, потому что два мужика странно на меня посматривают. Оценивают или обдумывают нечто более ужасное? На глаза наворачиваются слёзы — от испуга и обиды, — но я не двигаюсь, чтобы не провоцировать их. Быстро стираю появившуюся влагу, чтобы не раздражать людей, настроенных враждебно, ещё больше. Хотя такие вряд ли способны на сострадание.

Один подходит к окну и осторожно раздвинув жалюзи, осматривает двор. Второй садится напротив, уткнувшись в телефон.

— Зачем вам Артём? — Решаюсь спросить.

— Твой хахаль кое-что потянул у нашего хозяина.

— Потянул? — Сомневаюсь, что поняла значение слова.

— Украл.

— Артём не вор, — защищаю своего мужчину. — Он честный человек, который работает и строит своё будущее, — вздёргиваю подбородок, уверенная в своём заявлении. — Вы ошиблись.

— Слышь, Кабан, а девка отшибленную из себя строит, — гоготнув, подмигивает мне. — А сама, наверное, хаты делала, чтобы добыть шмеля.

— Хаты делала? — Вновь непонимание. — Никому ничего я не делала. Я риелтор. Работаю, получаю зарплату и плачу налоги, как все нормальные люди.

Что-то из сказанного заставляет мужчин ещё больше напрячься и обменяться странными взглядами.

— Кто ты, говоришь, риелтор? — Второй подходит ко мне вплотную, заставив сжаться от настораживающей интонации в голосе.

— Д-да…

— Так это ты нашему хозяину дом продала?

— Какой? — Шепчу, едва шевеля губами.

А затем один из них вытаскивает телефон и показывает фото внушительного загородного особняка. Объект не мой, но его я видела на фотографиях в кабинете следователя.

— Нет. Я таким объектом не занималась. И в каталоге такого точно не было.

— Уверена? — Мужское, перекошенное сомнениями лицо, оказывается слишком близко к моему. Настолько, что я могу уловить аромат ментола жевательной резинки.

— Уверена. Но вы…

И меня прерывает проворачивающийся в замке ключ, и три пары глаз синхронно поворачиваются на звук.

— Не смей пищать, — мужчина обхватывает моё лицо ладонью, ощутимо сжимая и показывая, что готов применить физическую силу.

Они поднимаются и достают пистолеты, от вида которых я охаю, но закрываю рот ладонью, больно прикусывая кожу. Это не просто люди, которые хотят задать вопросы Артёму — они вооружены.

Артём входит, тут же столкнувшись с двумя мужчинами, которые значительно больше его. Несколько секунд обмена взглядами, а затем ему заламывают руки и тащат на кухню, уложив на стол лицом ко мне.

— Они сами вошли… — мямлю, виновато смотря на него.

Но в ответ на меня нацелен разъярённый взгляд, кричащий о презрении, и кривой оскал красивых губ. Он всё понимает — кто и за что. Моя убеждённость в его честности осыпается пеплом, которым я потом посыплю свою голову…

— Где то, что было в сейфе? — Один из мужчин встряхивает Артёма, приставив к голове пистолет.

— Ребят, давайте договоримся, — произносит спокойно мой мужчина, всё ещё смотря на меня. — Я всё отдам. Это в соседней комнате. В ящике.

— Пошли.

Троица перемещается в комнату, а я, затаив дыхание, прислушиваюсь к звукам. Шорох, скрежет открывающегося ящика, который давно пора починить, глухие удары, а затем выстрелы. Несколько. Громко. Закрываю уши и, кажется, кричу. Или делаю эту мысленно?

— Заткнись, дура! — рявкает над головой знакомый голос, а затем меня встряхивают так сильно, что не успеваю сгруппироваться и бьюсь затылком о стену.

— Ты в порядке? — Вскакиваю, осматривая Артёма. — Они… Где они? Что… Как? Кто стрелял?

Рву в комнату, застыв на пороге, потому что посредине два тела. Во лбу у Кабана дыра от пули: кожа отвратительно раскрылась, а из отверстия вытекает кровь. Второй мужчина лежит в тёмно-бордовой луже, которая увеличивается, заполняя собой щели в старом ламинате. Не дышу, а когда всё же решаюсь, лёгкие заполняются тяжёлым, железистым запахом. Мгновенно подкатывает тошнота, и меня выворачивает. А потом ещё раз, пока я не отворачиваюсь, покачиваясь и возвращаясь на кухню.

— Это ты их?.. — Не смотрю на Артёма, набирая стакан воды. — Нужно в полицию позвонить.

Беру трясущимися пальцами телефон, который один из мужчин оставил на столе, но Артём его тут же вырывает, бросает на пол и втаптывает каблуком. Он разлетается на куски, а я не понимаю, что происходит.

— Ты зачем? — Сгребаю осколки, присев на корточки, и снизу вверх смотрю на мужчину. — Эти люди ворвались в мой дом… Нужно в полицию заявить. Позвонить следователю, который сегодня меня допрашивал.

— Какой следователь? — Дёргает меня, ставя на ноги, и больно сжимает руку.

— Из следственного комитета. Были ограблены несколько домов, которые продало наше агентство. Он сказал, что от нашего имени работала фирма, устанавливающая охранные сигнализации. Сказала, что знаю только одного человека из этой сферы — тебя.

— Что ты ему сказала? — Шипит, встряхнув меня. — Что, Вера?

— Твои данные и номер телефона.

— Сука! — Гаркает, испепеляя меня гневным взглядом.

Я больше не вижу перед собой человека, с которым мечтала создать семью и построить будущее, скорее, передо мной настоящий Артём, скрывавшийся под маской девять месяцев. Он мне не знаком, а ещё я его боюсь. Потому что опускаю взгляд, увидев зажатый в левый руке пистолет. Его собственный или принадлежащий кому-то из трупов?

— А ещё я была на СТО, и мастер нашёл в моей машине GPS-трекер. И о прослушке в телефоне я тоже знаю. Её мог установить только ты, — выдаю всё, что хотела сказать. — Зачем ты за мной следил?

Он молчит, играя тугими желваками и зверея. Взгляд темнеет, покрываясь налётом ярости, которая вот-вот выйдет из-под контроля, уничтожив меня, как и мужчин, расставшихся с жизнью в соседней комнате.

— Поехали, — дёргает мою конечность, а когда оказываюсь перед ним, толкает в спину к двери. — Ногами передвигай!

— Я никуда не поеду, — сопротивляюсь. — Я хочу вызвать полицию и разобраться, кто эти люди и почему они пришли к тебе.

— Не зли меня, Вера, — обхватывает ладонью моё горло и приставляет пистолет ко лбу. — Заткнись и делай то, что я говорю.

— А то, что? — Понимаю, что провоцирую его, но надеюсь, что кто-то из соседей слышал шум и выстрелы, и уже успел вызвать полицию или хотя бы участкового. Мне лишь нужно их дождаться…

— Ты и так много сказала. Всем.

— Кому? Следователю? Или тем двоим? Ты действительно что-то украл у их хозяина?

— Одевайся! Нам нужно уехать.

Силой натягивает на меня куртку и подталкивает кроссовки, которые я отшвыриваю, потому что не хочу никуда ехать. Покинуть дом, значит, оказаться в неизвестности наедине с ним. И пусть у меня будут проблемы с полицией, я хочу рассказать, как всё случилось, и выйти из этой ситуации потерпевшей, а не соучастницей.

— Я никуда с тобой не поеду!

Хочу прорваться обратно, отталкивая его, но Артём перехватывает мою руку, резко заламывает и бьёт кулаком в мою грудь. Резкая, пронзившая тело боль, останавливает дыхание. Я хватаю ртом воздух, совершая попытки получить кислород, и висну на мужчине, который продолжает тащить меня к двери. И теперь не сопротивляюсь, потому что не могу. С трудом перебираю босыми ногами, ощущая ступнями острые камешки и влажные бляшки, оставшиеся после принесённого кем-то с улицы снега. Рвано дышу, едва поспевая за Артёмом, а когда оказываюсь на улице и морозный воздух пробирается в лёгкие, ощутимо отпускает.

Появляются силы, чтобы продолжить сопротивление, но он заталкивает меня в свою машину, садится за руль и рвёт с места.

— Сиди тихо, — направляет пистолет, управляя автомобилем одной рукой.

— Я хочу вернуться домой. Ты можешь ехать, куда хочешь, — не оставляю попыток доказать, что нужно вызвать полицию и разобраться. — Я всё объясню полицейским. А если хочешь, могу сказать, что не знаю тебя, а эти двое ошиблись квартирой. Или подъездом. Или городом.

— Блядь, да ты заткнёшься! — Срывается на крик, а затем бьёт меня по голове пистолем.

Боль перемежается с писком и пульсацией в висках. Стону, обхватив голову руками, и сгибаюсь пополам. Сил хватает на мычание и борьбу с разноцветными искрами, вспыхивающими перед глазами. И я уже не слышу, что кричит Артём, сосредоточившись лишь на раздирающих меня ощущениях.

Не знаю, куда и сколько мы едем. Я в той же позе, радуюсь отступающей боли, которая перетекает в саднящие волны, но уже не такие уничтожающие, как в первые несколько минут. Наконец, расцепляю руки и пытаюсь выпрямиться: перед глазами пелена, смешанная со светом фар и приправленная белым горизонтом.

Артём резко бьёт по тормозам, и я, не успев отреагировать, прикладываюсь лицом о панель. Снова мой стон и понимание, что нужно бежать от мужчины, чтобы остаться в целости. Но как только во мне просыпается правильная мысль, дверь с моей стороны открывается, и моё тело резко дёргают. Вываливаюсь из машины, оказавшись на боку. Пытаюсь подняться и, уловив момент, когда он отходит, срываюсь с места.

Босые ноги утопают в снегу, а передо мной белая гладь. Не сразу понимаю, что мы в лесу. Перед глазами мелькают стволы деревьев, задеваю ветки, бьющие по лицу, но не останавливаюсь. Резко падаю ничком, словно подкошенная, не сразу понимая, что Артём догнал и ударил меня в спину.

— Куда собралась? — Тащит меня за ногу, а я ощущаю спиной каждую неровность, потому что куртка, как и футболка задралась до лопаток. — Я ещё не закончил, — сопит, часто дышит, но не останавливается. — Здесь, — отпускает мою ногу.

Теперь я могу сесть и, привыкнув к темноте, понять, что окружающее пространство не изменилось.

— Зачем мы здесь?

— Ну ты же хотела в лес? — Прыскает презрением. — Я привёз тебя в лес.

— З-зачем? — Хотя вопрос глупый, потому что я медленно понимаю: лопата в его руке не для развлечения.

— Ты слишком много видела. И слишком много сказала, — пыхтит и начинает копать.

И ему это даётся непросто, потому как в марте земля ещё промёрзшая. Но Артём откидывает сначала снег, а затем приступает к организации могилы. Для меня. Но перспектива быть похороненной в этом лесу меня не устраивает, и как бы не было страшно, я хочу жить. Просто жить. Обычной жизнью среднестатистического человека. Я даже откину все попытки наладить личную жизнь, лишь бы не оказаться рядом с таким, как Артём…

Уловив момент, когда он полностью сосредоточен подготовкой ямы, вскакиваю, приготовившись бежать, но не успеваю сделать и двух шагов, как валюсь на землю. А затем получаю серию ударов по лицу. И это куда ужаснее, чем предыдущие издевательства. Боль перемещается сначала на губы, затем на скулы, глаза…

Кричу и брыкаюсь, чувствуя, как кулак мужчины яростно опускается на моё лицо, пытаясь превратить его в месиво. Ещё и ещё, пока всё тело не превращается в пульсирующую адской болью точку. Хочется реветь в голос от раздирающих плоть позывов, но я вовремя понимаю, что любой скулёж послужит триггером, который приведёт Артёма в ярость. Именно она станет для меня фатальной.

— Тварь! Не смей убегать! — Лупит меня ногами, попадая по рёбрам и животу.

Скрутившись в позе эмбриона, обхватываю голову и молчу. Останавливается, где-то надо мной растекается его хриплое дыхание, свидетельствующее о раздумьях, стоит ли добить ту, что не оставляет попыток сопротивления.

— Эй, — толкает меня ногой, — сдохла, что ли? — Снова удар. — Так тебе и надо, сука.

Возвращается к рытью могилы, а я так и лежу, не смея пошевелиться. Лицо покрыто чем-то липким и тёплым. Кровь. Не сразу понимаю, что это она. Тело пульсирует, давая понять, что его возможности исчерпаны. Вряд ли я даже на ноги подняться смогу, не говоря уже о побеге.

Он оставит меня здесь. В месте, где никто и никогда не найдёт. Тот самый момент, когда понимаешь — никому нельзя верить, потому что эта вера может стоить тебе жизни. Хочется выть от боли и безнадёжности, а ещё молить о спасении. Но лес и глубокая ночь надежды на чудо не оставляет, как и вариантов избежать участи быть похороненной в наспех вырытой яме.

— Твоя могила готова, — произносит неожиданно, и я дёргаюсь. — Жива-а-а… — растягивает с предвкушением в голосе. — Тогда добавим.

И, прежде чем я успеваю осознать сказанное и приготовиться к обороне, на меня обрушивается новая серия ударов. Хочется выть и просить о смерти, чтобы раздирающая боль покинула тело, оставив облегчение. Я больше не могу закрываться и даже стонать. И надеяться не могу. Не знаю, почему меня не накрывает блаженная темнота и потеря сознания, как последствия болевого шока, но хочется отключиться, чтобы не становиться свидетелем завершения начатого…

— Какого…

Не понимаю, что происходит, но слышу, как кто-то бежит по снегу, орошая пространство хрустом. Артём ушёл или затаился? Стоит мне пошевелиться, как избиение продолжится. Ничего не видя, ощущаю, что рядом никого нет, а затем пространство разрывают звуки выстрелов. Снова. Но те двое остались в моей квартире, значит, у Артёма имеются ещё враги. И кто бы они ни были, пусть подарят мне время.

И пока он отвлёкся, прилагаю максимум усилий, чтобы подняться. Тщетно.

Ползти. Куда угодно, но подальше отсюда. Что я и делаю, помогая себе всеми конечностями, которые отказываются слушаться. Почему-то вижу лишь одним глазом, а левая рука почти не функционирует, а ещё больно дышать. Точно что-то сломано. Но об этом я подумаю после, когда пойму, что смогла выбраться. Если смогу.

Замираю, потому совсем близко улавливаю движение: осторожное, отдающееся едва слышимым шуршанием снежного покрова. Кто-то оказывается рядом со мной, замирая, а затем опускаясь на корточки и прикладывая ладонь к моей шее. А у меня нет сил сопротивляться новому витку избиений, поэтому остаюсь без движения, прикидываясь мёртвой. Может, меня просто оставят здесь, решив, что я мертва?

Несколько минут чьего-то тяжёлого дыхания над моей головой, чтобы принять — моя жизнь оборвётся сегодня. И когда я уже мысленно готова ко всему, кто-то поднимает меня на руки и несёт. Держит осторожно, даже бережно. И это не Артём. Другой запах — смесь сигарет и морозного воздуха.

И если я думала, что меня скинут в яму и закопают, то неожиданно оказываюсь в машине на заднем сиденье. Оледеневшие босые ступни обматывают чем-то мягким и тёплым, а затем человек садится на водительское место, и машина трогается. Одним глазом много рассмотреть не получается: яркие огоньки сливаются в бесформенное пятно, а когда напрягаю зрение, чтобы оценить обстановку, моё рвение возвращается адской головной болью. Слышу щёлканье поворотников и тихую музыку. А ещё тишину: неприятную, страшную и лишающую надежды.

Не двигаюсь. Потому что не могу. Я настолько обессилена, что любое движение может оказаться фатальным. Никогда в жизни мне не было так больно, как сегодня. Никогда я не боялась так, как за последние несколько часов. Неважно, что произойдёт дальше, я готова ко всему. Или так не бывает? Наверное, так выглядит безысходность, когда человек неспособен бороться, отдавшись во власть обстоятельств, судьбы и случайностей.

Как мне кажется, едем долго, и по неровной дороге: машина чуть подскакивает, и моё тело реагирует мгновенно, напоминая о событиях в лесу. Водитель не говорит, лишь иногда до меня доносится шёпот, словно он беседует сам с собой. Прикидывает, где лучше меня закопать? Или я нужна ему для чего-то иного? И вот когда я уже смирилась с тем, что живу последние минуты, машина останавливается, а мужской голос произносит:

— Я нуждаюсь в ваших услугах.