Тревожные грезы между Отрадным и Мюллюпельто

***

Андрею снился смех. Они подвергли его осмеянию. Он не помнил ни единого лица. Но был уверен – это не просто дорогие ему люди. Над Андреем смеялись те, кого он уважал и уважал безмерно. Это были живые и умершие задолго до его рождения. С кем-то он был знаком лично, а других даже не имел шанса встретить. Эти мутные образы кружились вокруг Андрея, потешались и тыкали пальцами.

Публичное осмеяние было наказанием соразмерной карой за «осквернение славного мира образов пятнами действительности». Андрей не помнил, чтобы кто-то зачитывал обвинение. Не помнил, как проходил суд, и как был вынесен приговор. Во сне на такие мелочи не обращаешь внимания. Ему уже всё было известно.

Судья три раза ударил колотушкой. Смех смолк. Лица судьи Андрей также не помнил. Лишь то, что он сидел за высоким столом, похожем на тумбу, был в белом парике с кудрями и в бордовой мантии.

Едва Судья отложил колотушку, в столе открылась маленькая дверь. Из неё вышла Мама. Она была меньше реальной, но росла, пока шла к Андрею. Но его это не удивляло. Как не удивило и то, что он осознал себя в круглом помещении. Именно что осознал, ведь вокруг была слепая тьма. Лишь три луча света спускались из-под потолка. Один невидимый прожектор освещал Судью, второй — Андрея, а третий — двигался вслед за Мамой.

Остальное помещение скрывалось под тёмной завесой. Но Андрей знал — за ней толпа. Те, кто дружно смеялись надо ним, исполняя приговор. Его кумиры. Его друзья. Его экзекуторы. Они не могли так быстро уйти. Пусть даже всё происходило во сне.

Андрей не держал на них зла. Его совсем не обидел их смех. Наоборот, ему стало так легко и весело. Андрей понимал — его вина перед собой была искуплена. Те, кто стоял там во тьме, больше не были ему врагами.

Мама достигла центра круглого зала и остановилась вместе с лучом прожектора. Теперь она была правильного роста. Андрей видел её полные упрёка глаза. Её плотно сжатые губы были тонкими полосками красной помады. Её поза выдавала напряжение. Руки были скрещены. Пальцы впивались в плечи чуть выше локтя. Она будто пыталась вдавить свои босые пятки в пол, ища дополнительной опоры.

В одно мгновение она выбросила правую руку вперёд. Указательный палец с красным коротким ногтем был направлен в сторону Андрея. Её рот был неестественно широко распахнут. Щёки так сильно сдавили глаза, что те терялись среди остальных складок. Красные губы растянулись, обнажив зубы до самых дёсен. Андрей мог различить всё содержимое её рта: миндалины, язычок, мягкое нёбо – весь механизм звукоизвлечения. Но звука не было.