Александра Рикс
Замок, полный историй

Пролог

Туман, казавшийся днём лишь едва различимой сизой дымкой, к ночи обрел плотность и мрачную серость. Его густая масса так плотно покрывала землю, что, казалось, деревья поднимались прямо из него. И как бы не была странна мысль, но путнику порой казалось, что никакой земли под ногами и нет вовсе, а всего лишь иллюзия привычного.

Запнувшись обо что-то, вероятно корни одного из деревьев, путник опустил глаза. На секунду ему показалось движение в тумане – то ли зверёк прошмыгнул, то ли... Путник тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. Голод и усталость давали о себе знать, делая шаги и мысли путаными. Он опять обо что-то споткнулся и услышал лёгкий треск - потрёпанный ремешок на ботинке окончательно порвался. Путник выругался, едва не потеряв ботинок при следующем шаге. Обувь хоть и была старой и стоптанной, однако идти босяком точно не хотелось.

Холодные щупальца тумана сразу проникли внутрь ботинка, и тряпица, обмотанная вокруг стопы, тут же стала влажной.

Те шестьдесят монет, что он получит, сейчас не казались ему стоящей наградой. А ведь три из них он уже потратил на карту от лучшего картографа города. Раньше карты никогда его не подводили, и где же он сейчас?

Если он шел в правильном направлении - до цели, самое большее, было пол дня пути. Если же безлунная ночь и туман увели его в сторону, ждать хотя бы мало-мальски живого поселения не стоило и недели, а с севера так вообще дорога уходила в болота. Сколькие там сгинули и в добротных ботинках, и ярким солнечным днём, не сосчитать. А уж ему точно верная смерть.

Путник нащупал в кармане чёрствый сухарь и, достав, надкусил. Вода закончилась несколько часов назад, но он надеялся поутру собрать с листьев росу. Еле сглотнув прожеванный хлеб, почувствовал, как тот оцарапал пересохшее горло.

Ещё один шаг и путник от неожиданности замер. Ноги ступили на что-то мягкое. Он присел, молясь про себя, чтобы не завела его дорога в болото, и аккуратно провел руками по земле. Кисти рук погрузились в туман и исчезли из виду - зрелище было весьма неприятное, даже пугающее. Под пальцами стелился мох, чуть прохладный и влажный. Путник ощупал пространство вокруг – мох стелился чуть сзади него и впереди, однако по сторонам все так же была плотная, бугристая от корней земля. Как будто кто-то расстелил перед ним ковровую дорожку.

Путник нахмурился. Только чертовщины ему всякой не хватало.

Ох, мало он запросил монет, мало!

Что-то мелькнуло между деревьями, всколыхнув туман. Путник резко выпрямился и выхватил из-за пояса короткий нож.

Тишину ночи ничего не нарушало. Однако то справа, то слева, то сзади маячили неясные тени, то сливаясь с деревьями, то проскальзывая между ними. Путник крутился на месте, готовясь в любой момент отразить атаку. Хотя чутье подсказывало – нечто не так уж сильно его боится, казалось, оно с ним играло, как шаловливые дети, прячущиеся от няньки. Того и гляди послышится детский смех.

Путник устал метаться по сторонам и медленно стал двигаться вперёд, по проложенной из мха дорожке. Складывалось впечатление, что его специально направляли, вот только знать бы, куда.

Он уже перестал понимать, сколько времени шел, когда увидел, что деревья впереди переплелись кронами наподобие арки. Однако подойдя ближе, он с удивлением понял, что та была сложена из камня, лишь густо покрытого мхом. Под ногами с хрустом рассыпались истлевшие от времени камни, кое-где выпавшие из кладки. Путник прикоснулся к арке рукой, не веря, что она реальна. Зачем же выстраивать ее посреди леса?

Пройдя под каменным сводом, он обернулся. Маячившие за спиной тени исчезли, и лес снова как будто замер.

– Чертовщина, – прошептал он и потеребил деревянный оберег, прикрепленный к поясу.

И тут он заметил замок. Серое огромное строение, ассиметричное за счёт нескольких башенок с одной стороны. В темноте было не разобрать, потрудилось над ним время или таким задумал его древний архитектор. Тяжёлые деревянные ворота были распахнуты, а в небольших окнах трепетал неяркий свет.

Путника охватила смесь страха, любопытства и неверия. Внутренний голос призывал развернуться и броситься бежать, однако он и не понял, как дошел до самых ворот. Как и прежде, он провел рукой по камням и мху, убеждаясь в их реальности. Камень немного крошился, а мох холодил кожу.

Путник переступил порог.

Туман лёгкой сизой дымкой стелился между деревьев. В свете яркой луны были видны два дерева, склонившиеся друг к другу кронами, сплетаясь наподобие арки. И на много миль кругом расстилался лес, не тронутый человеком.

История первая. За всё нужно платить

Двор был пуст. Точнее не так. Он был в запустении. Какие-то битые горшки, у дальней стены – покосившийся, трухлявый стол, покрытый грязью и мхом, деревянная лестница, с единственной сохранившейся перекладиной. Между булыжниками, которыми был выложен двор, пробивалась зелень, а местами поднимались тощие низкие деревца.

Путник разочарованно вздохнул – не было похоже, что тут его ждёт удобная постель, и тем более, сытный ужин.

Он поднял голову, всматриваясь в окна. Он точно помнил, что видел в них свет, однако сейчас они были абсолютно темны. Да и входа нигде было не видать.

Обходя двор, он все же держал руку поближе к поясу, готовый в любой момент выхватить нож. Слишком часто он сталкивался с неприятностями там, где не чувствовалось никакой угрозы. Всегда надо быть настороже, только так можно сохранить жизнь, а порой и рассудок.

Северную стену закрывали вьющиеся растения, похожие на виноградные плети, густые и темные, как старый гобелен. Путник чуть развел листву рукой и замер – на него пахнуло ароматом жареного мяса, кваса и теплом очага. За растительным пологом был проход, чуть ниже человеческого роста. В глубине виднелись отблески света и тихий шепот.

"Быть не может!" – мелькнула мысль, а живот отозвался урчанием.

Путник отступил на шаг и листья плотно сомкнулись. Тут же исчезли запахи и звуки.

"Чертовщина!". Путник вновь схватился за деревянный оберег, чувствуя, как отступает липкий страх.

Живот от голода уже начинало сводить болью.

"Эх, была не была", – решил он, отпустив оберег и сжав рукой рукоятку ножа – от лихого человека по надежнее оберега будет, да и нежить всякая железо не жалует. Уж он-то многих повидал – и людей, и не́людей. Жаль мешок свой походный потерял – там тоже было, чем лихо попотчевать при встрече.

Путник решительно сдвинул растения в сторону и шагнул в проем.

На стенах играли тени и отблески. Каменные ступени, ведущие вниз, местами крошились и осыпались с негромким эхом. Путник ступал медленно, прислушиваясь.

Последняя ступенька осталась позади, и перед глазами открылся довольно большой зал с огромным очагом у дальней стены. Слева тянулся длинный крепкий стол, заставленный едой и напитками. Чего здесь только не было: и жареная птица, и запечённая рыба, и рёбрышки, обложенные отварной картошечкой. У Путника аж голова закружилась от ароматов. Он уже было сделал шаг к столу, но заставил себя остановиться и осмотреться. Только сейчас он заметил вдоль другой стены небольшие столы, за которыми сидели и трапезничали люди, тихо переговариваясь. По крайней мере, Путник надеялся, что это люди. Лиц было не рассмотреть – они терялись в тенях. Казалось, те вообще никак не отреагировали на неожиданного гостя.

– Заходи, путник. Кваса аль чего покрепче? Устал, поди, с дороги

Путник вздрогнул и еде удержался, чтобы не выхватить нож.

За большим столом с яствами стоял крупный мужчина и протирал стакан, подглядывая на гостя.

Путник готов был поклясться, что секундой раньше его там не было.

"Поди, там тоже какая дверца неприметная, оттуда и вышел", – успокоил он себя.

– Звара бы, – осипло ответил он, потом прочистил горло и добавил, – горяченького.

Мужчина ухмыльнулся и поставил перед гостем протёртый стакан.

– Добро. В такую ночь горяченького само то, – и плеснул в стакан из пузатого кувшина.

Путник было протянул руку к стакану, но в последний момент остановился.

– Монет только не завалялось у меня...

Путник только сейчас осознал, что и кошель с монетами вместе с мешком утерян – вот тебе и заработал легких денег.

Мужчина отмахнулся.

– Денег не берём, – потом чуть склонился вперёд, как будто собирался поделиться секретом, – мы истории любим. У тебя наверняка найдется парочка интересных.

Он вновь выпрямился и стал протирать новый стакан, с полуулыбкой поглядывая на гостя.

– Истории, – задумчиво повторил Путник, а потом улыбнулся, – этим уж точно богаты.

Он поднял стакан, приятно согревший руку, и сделал глоток. Звар был чудесный – в меру горячий, насыщенный и немного пряный.

– Поешь, отдохни, а потом и время разговоров будет, – подмигнул мужчина. – Что нужно, кликай меня, Вартисом меня величают.

Как не пытался Путник есть медленно, чтобы потом животом не маяться, а чашки опустели быстро. Вытерев пальцы и губы тряпицей, он откинулся на стуле, чувствуя, как от тепла и сытости наваливается дрёма.

Вартис так быстро убрал со стола, что тот и заметить не успел. А потом придвинул тяжёлый стул и присел.

– Благодарствую, – сказал Путник, – давно так вкусно не трапезничал. Хвала вашему повару.

Вартис довольно кивнул в ответ.

– А можно ли найти у вас ночлег? Много не прошу – и скамья какая подойдёт, – спросил Путник, вопросительно взглянув на мужчину. После такого ужина, ещё и кровать просить стыдно было, с пустыми-то карманами, но отправляться сейчас в путь, ой как не хотелось.

– Как же, найдется, – кивнул Вартис. – Но сначала история. За всё надо платить.

Последняя фраза прозвучала тревожно, так что у Путника мурашки пробежали, но мужчина все так же приветливо улыбался.

– Ах да, история...

Путник обвел зал взглядом. Ему показалось, что все смотрят на него, хотя лиц в тени было все также не разобрать.

Он сел поровнее на стуле, сгоняя с себя дрёму и начал...

Отправил меня как-то знахарь к озеру, что недалеко от деревеньки Кривово. Травку собрать нужную для припарок. От чего сам не пошел, мне тогда невдомёк было, да платил хорошо, зачем вопросы лишние задавать.

То не озеро, а так лужа по колено, котенка не потопить.

Смотрю я, значит, картинки, что он мне выдал, да травки и собираю. И тут слышу песнь такую дивную, ну знаете, которая прям за душу берет и выворачивает, что аж слезы выступают против воли.

Путник замолчал на секунду, посмотрев на Вартиса, как бы вопрошая знакомо ли ему. Тот одобрительно покивал.

Слушал я долго видимо, что солнце уже клонится к земле начало. Птица над головой гаркнула, да как будто наваждение скинула. Смотрю, а на противоположном берегу дева сидит, в теле, с волосами длинными, с глазами огромными, как озеро синими. Видать, она меня песнями своими и заворожила – голос подстать лицу.