Любовь Чернега
Ничего личного, просто апокалипсис

Глава1. Жена, облечённая в солнце

Алексей Петрович вышел на кухню заварить чай и остановился в дверях.

Людмила стояла у плиты в новом халате. Халат был шёлковый, ярко-жёлтый, с крупным красным драконом, который обвивал всё полотно от плеча до подола. Солнце за окном светило Людмиле в спину, и дракон на её спине казался огненным.

Алексей Петрович замер. Потом медленно достал телефон и тихо, стараясь не шуметь, сделал два кадра. Людмила обернулась на щелчок.

- Вы чего, Алексей Петрович?

- Халат, - сказал он. - Красивый. Очень.

- Правда? - она усмехнулась. - Я сама в восторге. Увидела на распродаже, пятьсот рублей всего. Представляете? Я сразу влюбилась.

- Пятьсот, - повторил Алексей Петрович и посмотрел на дракона.

Он вернулся в комнату, открыл ноутбук и сохранил фото в папку «Знаки». Там уже лежали другие фотографии - плакат кандидата в депутаты с двумя микрофонами, похожими на рога; треснутая икона в подъезде; обломанное дерево во дворе, которое он сфотографировал три дня назад.

Он переименовал новое фото в «Жена, облечённая в солнце. Дракон» и закрыл ноутбук.

***

Аня вышла из дома и пошла на остановку. Она уже успела написать в чат волонтёров: «В субботу выезжаем на уборку парка. Нужны перчатки и мешки. Кто может взять - отпишитесь». Никто не отписался. Она подумала: «Безответственные люди. Вечно я всё тащу на себе».

Она стояла на остановке и листала ленту. Поливала гневом очередной пост о том, как пластик убивает океан, как люди безразличны к планете, как правительство не делает ничего. Она ставила хэштеги, смайлики с планетой и переходила к следующему посту.

Рядом что-то упало. Аня подняла голову. Мужчина средних лет в куртке отошёл от урны на два шага и небрежно бросил салфетку на асфальт.

- Стойте! - выкрикнула Аня так громко, что несколько человек на остановке обернулись. - Вы что, не видите? Урна в двух шагах!

Мужчина обернулся. Спокойно, даже с ленцой.

- Вижу, - сказал он. - И что?

- Как - что? - Аня повысила голос, она уже чувствовала, как внутри закипает знакомое жгучее возмущение. - Вы на планете живёте! Вы понимаете, что этот мусор разлагается сотни лет? Что животные его едят и умирают?

- Так подними, - пожал плечами мужчина. - Если тебе не всё равно.

Аня замерла. Он посмотрел на неё с насмешкой, потом развернулся и ушёл. Аня осталась стоять. Она смотрела на салфетку, потом на урну, потом на удаляющуюся спину. Она чувствовала, как внутри всё кипит, как её праведный гнев ищет выхода.

Она могла бы нагнуться и поднять. Но она не стала.

Вместо этого она достала телефон, сфотографировала обёртку на асфальте, потом крупным планом урну в двух метрах, потом ноги прохожих, которые проходили мимо и не замечали её мусора.

Она набрала текст: «Это наша реальность. Я сегодня стала свидетелем того, как взрослый мужчина намеренно бросил мусор мимо урны, а когда я сделала ему замечание - он послал меня. И самое страшное, что я одна пытаюсь что-то делать. Никто не подошёл, никто не поддержал. Мы умираем от нашей лени, и нам всё равно».

Она поставила пять восклицательных знаков, добавила ссылку на свой канал с тегом «осознанность» и опубликовала.

«Вот так, - подумала она с чувством выполненного долга.»

Салфетка так и лежала на асфальте.

***

Ирина сидела в машине перед бутиком и говорила по телефону. На заднем сиденье лежала сумка, которую она купила неделю назад, но сегодня она увидела в витрине другую - тёмно-синюю, с золотой фурнитурой, и поняла, что хочет именно её.