Галина Гуженко
Сказка о трёх дорогах, или как Кира нашла себя

Глава

Жила-была девушка по имени Кира. Лицом светлая, словно берёзка, сердцем добрая, а вот душой потерянная. Вся её жизнь превратилась в бесконечную битву: она воевала с цифрами на весах, с диетами, с отражением в зеркале. То худела до прозрачности, и косточки звенели, как тонкие льдинки; то набирала вес, и тогда она пряталась в широких свитерах, будто хотела спрятаться от самой себя. По утрам Кира боялась подойти к зеркалу, ей казалось, что оттуда на неё смотрит чужая, злая и насмешливая незнакомка. Тело жило отдельно от головы, сердце молчало, и выхода она не видела.

Ранней весной, когда чудеса выглядывают из-под снега, как подснежники, Кира поехала в далёкую деревню к своей бабушке Матрёне. Бабушка жила в избе, где пахло сушёными травами, старой печкой и мёдом. Она умела заговаривать воду, слышать, о чём шепчутся травы и звери.

В тот вечер Кира сидела у печи, кутаясь в шаль, и не выдержала.

— Бабушка, я ненавижу своё тело! Оно предаёт меня, оно непослушное, я слабая, я снова сорвалась и съела целый пирог, а потом рыдала в подушку! У меня нет силы воли, я никчёмная…

Бабушка Матрёна не стала её перебивать. Она молча поставила на стол глиняную кружку, от которой поднимался пар, пахнущий мятой, мёдом и чем-то забыто-родным, как голос матери из колыбельной.

— Выпей, внученька, — сказала бабушка, и голос её звучал, как шорох прошлогодней листвы. — Это не простой чай, а мудрый настой. Он откроет тебе двери, которые ты сама заколотила. Увидишь во сне то, что душе твоей надобно.

Кира сделала глоток, и тепло разлилось по телу, а веки стали тяжёлыми, будто их присыпали пуховым снегом. Она провалилась в сон глубокий и прозрачный, как зимнее небо.

Ей приснилось, что она стоит на заснеженной поляне. Луна висела огромная, как бабушкин самовар, и светила так ярко, что можно было разглядеть каждый узор на снежинках. В центре поляны возвышался большой камень-валун. Кира подошла ближе и прочитала:

Налево пойдёшь — ТЕЛО потеряешь.

Прямо пойдёшь — ЛИЧНОСТИ лишишься.

Направо пойдёшь — ДУШУ свою навеки забудешь.

— Что ж, — вздохнула Кира, и сердце её кольнуло привычной болью, — тело своё я и так не люблю, и так считаю потерянным . Пойду сразу налево. Перед Кирой появилась тропинка, усыпанная ледяными цветами.

Тропинка привела её к чёрному болоту, которое дышало горечью. В жиже, похожей на растопленный шоколад, сидело обрюзгшее, уставшее существо с глазами, полными слёз. Вокруг плавали фантики, огрызки яблок, куски пирога и пустые бутылки из-под газировки, всё то, что Кира когда-либо съела в минуты грусти и скуки. Существо подняло голову, и девушка с ужасом узнала в нём самоё себя, своё ТЕЛО.