Сын полка. Серебристые рассветы

Оглавление

Глава 1. Снова в поход

Воспоминания о том, как мальчик быстро взрослел на войне.

Краткая связка с предыдущими частями: от комиссарских слов — к суровым боям.

Осень 1944 года. Освобождение Польши.

Глава 2. Улицы, превращённые в руины

Картины городских боёв: дома без крыш, подвалы, где прятались жители.

Как Азат уже не только «сын полка», но и настоящий боец — помогает подносить патроны, передавать донесения, выручать раненых.

Глава 3. Перед высотами

Подготовка к решающему штурму Зееловских высот.

Земля дрожит от артподготовки. Азат видит — ночь превращается в день.

Страх и восторг перемешаны: он понимает, что идёт к самому Берлину.

Глава 4. Штурм Зееловских высот

Описание грандиозного наступления.

Потери, кровь, огонь. Сотни прожекторов, освещающих позиции врага.

Азат под огнём помогает вынести раненого командира роты.

В глазах мальчика война уже не «игра», а тяжёлый труд взрослых мужчин.

Глава 5. Дорога в Пруссию

После Зееловских боёв полк двигается дальше на запад.

Суровые дороги войны: грязь, воронки, пожары деревень.

Восточная Пруссия встречает их ожесточённым сопротивлением.

Азат впервые видит немецкие сёла и города, где мирные жители смотрят на Красную Армию с ненавистью и страхом.

Глава 6. Город Вернойхен

Описание города: узкие улочки, каменные дома, башни старых церквей.

В Вернойхене дислоцируются советские части — впереди уже Берлин.

Именно здесь Азат встречает День Победы: выстрелы салюта, радость и слёзы.

Он ещё ребёнок, но внутри уже взрослый — пройдя путь войны от мальчишки до солдата.

Эпилог

Размышления: что ждёт его после войны.

Победа — и одновременно грусть по погибшим товарищам.

Азат смотрит на разрушенные улицы Вернойхена и думает о доме, о Башкирии, куда мечтает вернуться.

Глава первая. Снова в поход.

Он давно уже перестал считать дни. Где-то там, за дымными лесами, тянулись месяцы, годы войны, и каждый новый рассвет приносил не календарь, а приказ: идти дальше.

Азат шёл рядом с бойцами своего полка. Низкий мальчишеский силуэт среди плечистых солдат уже не казался чужим. Ему было не по годам привычно держать на спине вещмешок, а в руках — связку дисков для пулемёта или котелок с кипятком для раненого. Когда-то его называли ласково — «сынком», теперь чаще — «бойцом».

Сентябрьская Польша встречала их запахом сырости и гари. На улицах разбитых городов сквозь щели в стенах тянуло холодным дымом, и в каждом подвале доживали своё старики, женщины, дети. У некоторых хватало смелости выбежать, протянуть горбушку хлеба, кружку молока. Другие закрывали двери, боялись: сегодня по улице идёт Красная Армия, завтра могут вернуться эсэсовцы.

Азат видел — бойцы старались улыбнуться, подбодрить людей, но в глазах у всех была одна и та же усталость.

Дорога тянулась бесконечно. Война шла к концу, но каждый день казался новым испытанием. В полковой походной колонне слышался звон котелков, лай санитарной собаки, хрип лошадей. Сапоги вязли в грязи, шинели промокали под дождём.

Азат шагал рядом с батальонным связистом. У него была своя маленькая обязанность: носить катушку с проводом. Когда бой разворачивался в городе или в деревне, он бежал вслед за взрослым, протягивая чёрный кабель связи, и сердце у него колотилось так, будто вырвется из груди. Но он уже не плакал, как когда-то — нет, теперь стыдно было плакать.

Вечером, когда костёр затухал и солдаты укладывались прямо на землю, кто-то из старших тихо говорил:

— Держись, сынок. Недолго осталось. Скоро дойдём до самой Германии.

Азат молчал, слушал, и внутри него всё сжималось. Он не знал, что значит «недолго». Каждый день на войне был вечностью. Но он знал другое: он должен идти вместе со всеми, пока не закончится этот страшный путь.

Глава вторая. Улицы, превращённые в руины

Город встретил их тишиной, в которой прятался страх. Разбитые мостовые, вывороченные рельсы, оконные проёмы — чёрные, пустые, будто глазницы черепа. И лишь изредка, в глубине подвала или за досками выбитой двери, мелькали человеческие лица.

Азат шёл вслед за бойцами. Сапоги скользили по битому стеклу, в ушах стоял звон. Ему казалось, что сами камни под ногами шепчут о недавнем пожаре и крике.

Бой вспыхнул внезапно. Сухо стукнул немецкий пулемёт, в стену рядом брызнули куски кирпича. Солдаты упали, распластались, и Азат вместе с ними. В нос ударил запах пыли и гари.

— Кабель держи! — крикнул ему связист.

Азат сжал катушку, распутывая чёрную жилу провода. Он знал: пока есть связь, командир сможет вести роту вперёд. Он бежал перебежками, прижимаясь к стенам, и сердце колотилось так громко, что заглушало грохот.

Дом за домом, квартал за кварталом — и каждый шаг давался ценой чьей-то жизни. В подвале он заметил женщину с ребёнком. Она прижимала малыша к себе, и глаза её были пусты, как эти обгоревшие стены. Азат на секунду остановился, хотел что-то сказать — но его окликнули, и он побежал дальше.