Иван Сорокин
Кровь хранителей. Книга первая. Искушение Врат

Глава 1: Последний обычный день

Андрей включил телефон и машинально открыл соцсети. В ленте тут же выскочил пост от Саши: размытое фото с подписью «Духи древних храмов? Что думаете?» Андрей закатил глаза.

— Как он это находит... — пробормотал он и выключил экран.

Он никогда не верил во всё это: проклятия, артефакты, древние тайны. Для него это был просто шум, которым люди заполняли пустоту.

Уснуть не получалось. Андрей уткнулся в подушку и закрыл глаза.

Дождь лил стеной. Молнии вспыхивали в темноте, на миг выхватывая из теней силуэты старой мебели, облупившиеся стены, скрипящие двери. Ветер гулял по коридорам брошенного особняка, заставляя шторы извиваться, будто живые.

Андрей пробирался сквозь паутину и осыпающуюся штукатурку. Шаги глухо отдавались в тишине. Чем глубже он заходил, тем сильнее сжималось что-то в груди — смутное, неприятное чувство, что здесь что-то не так.

Он замер.

Впереди стояла дверь.

Массивная. Обитая тёмным металлом. Покрытая символами, смысла которых он не понимал. Воздух вокруг был холоднее, чем в остальном доме, и в висках неприятно пульсировало.

Не трогай её— шепнул внутренний голос.

Но рука уже тянулась к ручке. Металл обжёг пальцы ледяным холодом. Андрей вздрогнул — и всё равно не остановился.

Скрип.

Дверь поддалась. За ней — тьма. Густая, почти осязаемая. И в этой тьме что-то двигалось. Тихий, глухой звук.

Шаги.

Они приближались. В ушах загудело, страх сдавил горло. Вспышка молнии залила комнату белым светом — но за дверью по-прежнему было темно. Шаги совсем близко.

— Андрей!!

Всё исчезло.

— Ты что, сдох? Мы приехали!

Андрей дёрнулся и резко открыл глаза.

Перед ним стоял Саша — лохматые русые волосы, вечная небритость, которую он сам считал признаком солидности, и футболка с черепом и лопатой: «Кости найдут тебя первым». Саша ухмылялся.

— Бледный как привидение. Опять кошмары?

— Да... — Андрей медленно выдохнул.

— Ну вот, говорил же — хватит смотреть ужастики на ночь.

— Я их вообще не смотрел.

— Ага, конечно. — Саша усмехнулся, но взгляд стал чуть внимательнее. — Слушай, я в мистику верю больше тебя, но даже мне кажется, что ты просто напридумывал себе страхов.

Андрей ничего не ответил. Повернулся к окну. За стеклом проплывал пейзаж, но он его не видел.

Мысли снова вернулись к тому, как он вообще здесь оказался.

Он никогда не мечтал быть археологом. Раскопки, кисточки, черепки — всё это было интересно родителям, но не ему. Они отправили его на этот факультет, потому что "так надо", потому что "это семейное дело". Как будто у него был выбор. Саша мог с горящими глазами говорить про древние цивилизации часами — Андрей просто отсиживал пары. Перспектива проводить дни под палящим солнцем ради нескольких кусков керамики его не вдохновляла.

Главное — отучиться, получить диплом, а там видно будет.

С каждым днём этот план казался всё более размытым.

— Ты должен был разбудить меня за полчаса, — произнёс Андрей.

— Так я и будил! Но тебя спящего легче мёртвого поднять.

Андрей покачал головой, взял сумку и встал. Поезд замедлял ход. Выходя на перрон, он на секунду оглянулся на состав — и поймал себя на странной мысли: почему-то казалось, что этот маршрут последний в его прежней жизни.

Он тряхнул головой и вызвал такси.

Андрей скучал по родителям, даже несмотря на то что виделся с ними почти каждые выходные. Каждый раз, возвращаясь домой, он знал, чего ждать: отец на диване с боевиком, мать встречает запахом ужина. Простая, привычная картина — и именно это делало её дорогой.

Сегодня должно было быть так же.

Открыв дверь, он привычно бросил в пустоту прихожей:

— Я дома!

Тишина.

Отец не отозвался. На диване никого. На кухне — тоже пусто. Андрей прошёлся по квартире и на кухонном столе заметил записку.

Андрей, мы на работе, задержимся на несколько дней. Еда в холодильнике.

Он шумно выдохнул и опустился на диван.

Снова раскопки. Значит, минимум дней пять их не будет — когда они находили что-то интересное, время переставало существовать. Он давно привык к этому, но привычка не делала пустую квартиру теплее.

— Ну что ж.. — тихо сказал он в никуда. — Снова один.

Он кинул сумку на стул и уставился в потолок. За окном шумел город, равнодушный и живой. А здесь было тихо — так тихо, что Андрей почти слышал эхо того сна.

Глава 2: Куб

Прошло четыре дня.

Родители по-прежнему не выходили на связь.

Андрей сидел на кухне, медленно помешивая кофе. Дом был слишком тихим. Слишком пустым. Раньше он не замечал, как много места занимали родители — не физически, а просто своим присутствием. Запах маминого чая по утрам. Бубнение отцовского телевизора за стеной. Теперь вместо этого — только гул холодильника и собственные мысли.

Андрей не мог объяснить, что именно его беспокоило. Родители задерживались и раньше. Но обычно они хотя бы писали.

ДЗЫНЬ.

Резкий звонок в дверь. Андрей вздрогнул, расплескав кофе, и пошёл открывать.

На пороге стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, в длинном тёмном пальто. За плечом — рюкзак. Но главным были глаза: внимательные, тяжёлые, будто он уже знал всё, что Андрей только собирался сказать.

Андрей узнал его сразу.

— Дядя Виктор?

Друг семьи. Напарник родителей по работе. Человек, которого Андрей видел с детства — на праздниках, на редких семейных ужинах. Всегда немногословный, всегда немного отдельный от остальных.

— Можно войти?

В его голосе не было вопроса. Он уже шагнул внутрь.

Андрей закрыл за ним дверь.

— Что-то случилось?

Виктор молча прошёл на кухню, поставил рюкзак на стол и расстегнул его. Достал небольшую деревянную коробку — старую, в царапинах, с потемневшими углами.

— Твой отец просил передать тебе.

— Почему не сам? Они должны были вернуться со дня на день...

Виктор задержал дыхание. Потом медленно выдохнул.

— Твои родители пропали.

Тишина навалилась мгновенно.

— Что? — Андрей резко встал. В груди похолодело. — Как пропали? Они на раскопках, это обычное дело, они всегда...

— Нет. Не в этот раз.

— Ты шутишь?

— Нет.

Голос Виктора был ровным. Слишком ровным для человека, который сообщает такое.

— Они ушли на задание и не вернулись. Связь пропала.

— Какое задание?! — Андрей почувствовал, как голос срывается. — Они археологи! Где полиция? Где МЧС? Почему ты стоишь здесь и разговариваешь со мной, а не...

— Полиция тут не поможет.

Андрей замер.

— Что ты несёшь?

— Твои родители не всю правду тебе рассказывали.

— О чём?

— Узнаешь сам.

Виктор придвинул к нему коробку. Андрей попробовал открыть крышку — она не поддалась. Он надавил сильнее. Ничего.

И вдруг — щелчок.

Крышка открылась сама. Внутри лежал металлический куб — холодный, гладкий, без единого шва. Под ним — сложенный листок бумаги.

Андрей развернул письмо.

Сын,

Если ты читаешь это — значит, мы не смогли вернуться.

Нам жаль, что тебе пришлось узнать правду таким образом.

Ты — единственная надежда.

Отправляйся в наш родовой особняк. Артефакт поможет тебе.

Береги себя. Надейся на Виктора.

Отец.

Руки дрогнули.

Андрей перечитал письмо ещё раз. И ещё. Слова не менялись, но смысл ускользал — будто разум отказывался принимать их всерьёз.

— Что это значит? — он поднял взгляд, ожидая ответа.

Но Виктора уже не было.

Андрей даже не услышал, как он ушёл.

Он стоял один посреди кухни, держа в одной руке письмо, в другой — куб. Потом медленно перечитал письмо снова. И только тогда заметил то, что должен был заметить сразу.

Сын.

Отец никогда так не обращался к нему. Никогда. Даже в шутку.

И подпись. Обычно он подписывался полным именем — Олег Николаевич. Иногда просто "Папа". Но не так. Никогда не так.

— Я не понимаю, — тихо сказал Андрей.

Он сжал куб в ладони — и куб ответил. Не звуком, не светом. Теплом. Живым, нарастающим теплом, которое не могло принадлежать куску металла.

А потом в голове прозвучал шёпот — тихий, как чужое дыхание:

Открой врата…

Андрей отдёрнул руку.

— Что, чёрт возьми, происходит?!

Куб лежал на столе. Молчал. Выглядел как обычный кусок металла.

Но Андрей уже знал — ничего обычного здесь нет.

Глава 3: За воротами

Андрей не знал, что делать.

Руки не слушались. Сердце колотилось так, что он слышал его в ушах. Он схватил телефон и начал набирать номер отца — пальцы скользили по экрану, не попадая в нужные цифры.

Гудки. Один. Второй. Третий.

Ответа нет.

Он перезвонил. Снова гудки. Потом набрал маму — то же самое. Телефон он сжимал так, что побелели костяшки.

Тогда — полиция. Он начал набирать 112, но взгляд упал на стол. На куб. На письмо рядом с ним.

А вдруг Виктор говорил правду?

В голове боролись два голоса. Один кричал: позвони, немедленно, что ты ждёшь.Второй спрашивал тихо, но настойчиво: а если это что-то большее, чем полиция сможет понять?

Голова шла кругом. Андрей пошёл на кухню, открыл аптечный шкафчик, дрожащими руками вытянул упаковку успокоительного. Проглотил таблетку. Запил водой. Тяжело выдохнул.

Через несколько минут он снова сидел за столом и перечитывал письмо — медленно, слово за словом. И чем дольше смотрел, тем сильнее чувствовал: что-то здесь не так. Не только подпись. Что-то ещё, чего он пока не мог назвать.

Зазвонил телефон.

Андрей схватил трубку — сердце на миг замерло. Родители?

На экране высветилось: Саша.

— Привет, Андрей! Я тут нашёл статью про один заброшенный завод на окраине, там якобы...

— Извини, Саш. Мне сейчас не до этого.

Пауза.

— Эй, ты чего? Опять кошмары?

Андрей помолчал. Говорить или нет? Но молчать было невыносимо — как будто, если не скажешь вслух, всё это станет только тяжелее.

— Помнишь кофейню на углу, куда мы бегали после школы?

— Ну да. А что?

— Приходи через два часа. Мне нужно поговорить.

Кофейня была почти пустой. Пахло корицей и экспрессо — уютный, привычный запах, который сейчас почему-то казался Андрею чужим. Он сидел у окна и смотрел на улицу, не видя ничего.

Саша появился вовремя — запыхавшийся, с рюкзаком через плечо — и с порога уставился на друга.

— Ты бледный как смерть. Что случилось?

Андрей рассказал всё. Виктора. Письмо. Куб. Шёпот.

Саша слушал молча, не перебивая. Только глаза с каждым словом становились чуть шире. Когда Андрей замолчал, Саша некоторое время смотрел на куб, лежавший на столе между ними.

— Жесть, — наконец выдал он. Потёр подбородок. — Но ты уверен, что Виктор говорил правду?

— Не знаю.

— По твоей истории он как-то... не внушает доверия. Ты звонил родителям?

— Да. Никто не берёт трубку.

Саша снова посмотрел на куб. Потом поднял взгляд на Андрея — и в его глазах уже горело то знакомое выражение, которое Андрей видел каждый раз, когда Саша учуивал какую-нибудь тайну.

— Ты знаешь, что нам надо сделать, да?

Андрей закрыл глаза.

— Ты хочешь поехать в особняк.

— Ну конечно! А ты думал, я оставлю тебя с этим одного?

Андрей хотел возразить. Сказать, что это глупо, что нужно действовать разумно, что сначала надо ещё раз попробовать дозвониться. Но слова не шли. Потому что в глубине он уже знал: он поедет. С самого момента, как прочитал письмо, он это знал.

— Хорошо, — сказал он тихо.

Особняк находился на краю города. Дом деда по маминой линии — она часто рассказывала, что выросла там, а в город переехала, когда вышла замуж. До него было около часа езды. На следующее утро они собрались, взяли два рюкзака с едой, водой и всем необходимым и отправились на маршрутке — прав у Андрея были, машины не было.

К полудню, с пересадками, добрались до нужной остановки на окраине.

— Теперь немного пешком, — сказал Андрей, глядя на заросшую дорогу, уходившую в глубину между деревьями.

Саша встал рядом и тоже посмотрел.

— Ну и атмосфера, — пробормотал он.

Воздух здесь был другим — тяжелее, тише. Ветер едва шевелил листву, но от этого движения почему-то становилось не легче, а наоборот. Куб в рюкзаке Андрея начал слабо пульсировать теплом — едва заметно, но достаточно, чтобы он это почувствовал сквозь ткань.

Они шли молча. Дорога сужалась, деревья смыкались над головой, и в какой-то момент между стволами начал проступать силуэт.

— Вот и он, — тихо сказал Андрей, замедляя шаг.

— Блин... — Саша нервно усмехнулся. — Да уж, дружелюбным его не назовёшь.

— Это ещё мягко сказано.

Особняк возвышался за массивным кирпичным забором, который, казалось, сам стал частью леса. Стены потрескались, мох затянул швы между кирпичами, корни ближайших деревьев пробрались под основание и теперь медленно, упрямо раздвигали его изнутри. Местами забор и вовсе осыпался, обнажая тёмный камень самого особняка за ним.

Андрей окинул взглядом ворота — и взгляд зацепился за замок. Новый. Явно недавно повешенный, совсем не вписывающийся в общую картину запустения.

— Видишь? — спросил он.

— Вижу. Замок новый.

Кто-то был здесь. И совсем недавно.

Они переглянулись. Виктор не оставил ключей.

— Не смотри на меня так, — сказал Саша и полез в рюкзак.

Он достал болторез.

— Ты таскаешь болторез в рюкзаке?!

— Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответ.

Андрей хотел возразить, но вспомнил, что Саша регулярно лазил по заброшкам. Промолчал.

Через минуту замок упал на землю. Ворота со скрипом поддались, и они шагнули внутрь.

Особняк встретил их тишиной.

Тёмный камень. Царапины и следы ударов на стенах. Готические очертания, когда-то величественные, теперь просто мрачные. Крыша осыпалась, обнажая прогнившие балки. Окна разбиты — но некоторые заделаны досками, и это почему-то пугало больше, чем просто пустые проёмы. Над входом — выгравированные символы. Такие же, как на кубе.

Андрей остановился перед дверью и поднял руку — коснулся одного из символов.

В голове зазвучал тихий голос:

Используй куб…

Он достал артефакт. Тот едва заметно светился в ладони.

А в одном из уцелевших окон, в тени за стеклом, неподвижно стояла тёмная фигура — и смотрела на них.

Андрей и Саша этого не видели.

Они ещё не знали, что внутри их уже ждали.

Глава 4: Память особняка

Дверь открылась слишком легко.

Андрей ожидал сопротивления — набухшего дерева, заржавевших петель, чего угодно. Но массивная старая дверь поддалась почти без усилия, будто ждала их. Будто приглашала.

Они вошли.

Внутри стояла тишина особого рода — не просто отсутствие звука, а что-то плотное, накопленное годами. Воздух был тяжёлым: сырость, пыль и ещё что-то едва уловимое, похожее на запах сгоревшей бумаги. Вокруг — перевёрнутые стулья, разбросанные вещи, осколки посуды на полу. Словно кто-то уходил отсюда в спешке. Или что-то искал.

— Весело тут у них было, — тихо сказал Саша, оглядываясь.

— Не смешно.

— Я не шутил.

Они двигались осторожно, заглядывая в комнаты одну за другой. На стенах — чёрные пятна, природу которых Андрей предпочитал не угадывать. Кое-где на полу виднелись следы — будто что-то тащили. Некоторые вещи были не просто разбросаны, а разорваны, сломаны, будто кто-то методично уничтожал всё подряд.

— Тут явно что-то искали, — сказал Саша.

— Или от чего-то избавлялись, — ответил Андрей.

Саша посмотрел на него с лёгким удивлением — обычно именно он делал такие замечания, а не Андрей.

Андрей и сам не понял, откуда это пришло.

В одной из комнат он проходил мимо разбитого зеркала и краем глаза уловил в осколках что-то не то. Он резко обернулся. Зеркало отражало пустую комнату. Никакой тени, никакого силуэта. Ничего.

Показалось.

Он пошёл дальше.

Куб в рюкзаке снова потеплел. Андрей это почувствовал — и постарался не думать о том, что это значит.

А потом куб будто начал тянуть его в определённом направлении. Не физически — просто Андрей вдруг понял, что хочет повернуть налево, потом ещё раз налево, потом по узкому коридору вглубь дома. Он шёл, не объясняя себе почему, и только когда остановился перед дверью — понял, что это был не его выбор.

Или был?

— Сюда, — сказал он.

— Откуда ты знаешь? — спросил Саша.

Андрей не ответил. Открыл дверь.

Библиотека.

Большая комната с высокими стеллажами, большинство из которых были опустошены или перевёрнуты. Книги и бумаги разбросаны по полу, многие — разорваны или исписаны символами, похожими на те, что были на двери особняка и на кубе. Посреди этого хаоса стоял тяжёлый деревянный стол.

— Ничего себе читальный зал, — пробормотал Саша и начал осторожно переступать через бумаги.

Они принялись осматривать библиотеку. Андрей листал уцелевшие страницы, пытаясь найти хоть что-то понятное. Саша двигался быстрее, заглядывал за стеллажи, трогал корешки книг.

— Эй, — вдруг сказал он. — Иди сюда.

На столе, среди разорванных бумаг, лежала книга. Саша смахнул с неё пыль.

На обложке было выдавлено: Дневник Олега Николаевича.

Андрей подошёл и уставился на надпись.

— Это дневник твоего отца, — тихо сказал Саша.

Андрей взял книгу в руки. Открыл. Перелистал несколько страниц — и остановился.

Страницы были пустыми.

Все до единой.

— Тут ничего нет, — озадаченно сказал Саша. — Пустые страницы.

Андрей медленно перевернул ещё несколько. Пусто. Он положил дневник на стол и потянулся за кубом — просто чтобы достать его, просто чтобы подержать в руках, хотя он и не смог бы объяснить зачем.

Куб вспыхнул.

Не ярко — скорее, как угли под пеплом. Но в полумраке библиотеки этого было достаточно.

— Смотри, — выдохнул Саша.

А потом Андрея накрыло.

Не постепенно — сразу. Резкая слабость в ногах, шум в ушах, нарастающий как звон старинных часов. Он успел посмотреть на напольные часы у стены — и увидел, как их стрелки начали крутиться в обратную сторону. Часы, которые были сломаны бог знает сколько лет, вдруг шли. Назад.

Всё поплыло.

— Андрей! — голос Саши стал далёким, потом пропал совсем.

Библиотека никуда не делась — но стала другой.

Никакого хаоса. Никаких разорванных бумаг. Книги стояли на полках ровно, стол был чист, и сквозь незанавешенные окна падал дневной свет. Саши не было. Андрей огляделся — и только тогда осознал, что тишина здесь другая. Живая.

Голоса он услышал раньше, чем увидел людей.

В библиотеку вошли трое. Двое мужчин и женщина. Андрей присмотрелся — и внутри что-то сжалось.

Он их знал.

Мама была моложе, чем он помнил. Отец — без седины, с той лёгкостью в движениях, которую Андрей не видел уже много лет. А третий...

Виктор.

— Олег, подожди, не спеши так, — говорила мама.

— Наташ, у нас нет времени, — отец говорил быстро, напряжённо. — Орден Вестников зари уже здесь. Если они поймут, как открыть проход, как активировать врата — всё будет кончено. Им нужен Архимедон, и они его ищут.

— Не проще ли уничтожить его? — спросила мама.

— Нельзя. — Отец покачал головой. — Архимедон — это не просто артефакт. Это замок. Уничтожь его — и врата откроются сами, без ключа. То, что выйдет оттуда... — он помолчал. — Этого нельзя допустить. Ключом к замку служит кровь потомков тех, кто его создал. Древних хранителей.

— Но хранители погибли сотни лет назад, — сказал Виктор.

— Погибли. Но кровь осталась.

Андрей стоял посреди комнаты и не дышал.

Кровь осталась.

Он хотел крикнуть. Хотел шагнуть к ним, схватить отца за руку, заставить повернуться. Но тело не слушалось. Он был здесь — и его не было. Просто свидетель. Просто зритель чужой памяти.

Виктор что-то ещё говорил, но голоса начали таять — как звук радио, которое уходит из зоны приёма. Комната поплыла. Свет изменился.

Андрей открыл глаза.

Перед ним было чьё-то лицо — незнакомое, встревоженное, слишком близко.

— Саша? — позвал он.

— Кто? — произнёс мужчина и потряс его за плечо. — Вставай, нам нужно уходить. Срочно.

Андрей моргнул. Потряс головой. Библиотека снова была разгромленной, тёмной, пахнущей сыростью. Часы у стены стояли.

Перед ним стоял Виктор.

Не тот молодой из видения — настоящий, постаревший, с напряжённым лицом и тревогой в глазах.

— Виктор? — Андрей попытался сесть. — Что произошло? Как ты здесь оказался? Где Саша?

— Потом. — Виктор уже тянул его к выходу, подхватив куб со стола. — Вестники здесь. Нам нужно уходить сейчас.

— Я никуда не пойду без Саши!

— Когда я пришёл, его уже не было. — Виктор не замедлился. — Возможно, орден его взял.

— Что?!

Андрей рванулся назад, но ноги ещё плохо слушались — видение выпило из него все силы. Виктор тащил его по коридору к чёрному входу, и Андрей краем зрения успел увидеть в окно: несколько машин у ворот, люди в тёмно-синих плащах, быстро идущие к двери.

— Кто это? — спросил он.

Виктор не ответил.

Один из людей в плащах поднял голову и увидел движение в окне. Что-то крикнул остальным. Они побежали.

— Не верь им, — бросил Виктор на ходу. — Что бы они ни говорили — не верь. Их цель — хаос.

Они выскочили через чёрный вход. У стены стоял джип. Виктор буквально затолкал Андрея на заднее сиденье, сам прыгнул за руль, машина взревела.

Андрей успел увидеть, как из особняка выбегает фигура в тёмно-синем плаще — и тут же джип вырвался на дорогу.

— Останови, — сказал Андрей.

Виктор промолчал.

— Останови машину!

Тишина.

Андрей рванулся вперёд и схватил руль. Джип вильнул, Виктор выругался, с усилием выровнял машину и остановился у обочины. Повернулся назад — в глазах была не злость, а что-то похожее на усталость.

— Ты понимаешь, что мы могли разбиться?

— Что происходит? — Андрей говорил тихо, но в голосе не было ни капли мягкости. — Кто эти люди? Где Саша? Почему ты вообще здесь? И не говори мне "потом" — говори сейчас.

Виктор долго смотрел на него. Потом отвернулся к лобовому стеклу.

— Сначала ты расскажи. Что случилось с тобой там, в библиотеке?

— Я потерял сознание. — Андрей помолчал. — Или нет. Я не знаю, как это назвать. Я видел родителей. Молодых. И тебя. Вы говорили про какой-то Архимедон, про орден Вестников зари, про кровь хранителей.

Виктор слушал не перебивая. Когда Андрей замолчал, он несколько секунд смотрел в окно.

— И это всё?

— Да. Потом я очнулся, и ты был там.

Пауза.

— Хорошо, — сказал Виктор наконец. — Тогда слушай.

Гл