Виолетта Роман
Мне так больно, а тебе?

Глава 1. Девочка с голубыми глазами

15 лет назад

— Гесс! Тебе особое приглашение нужно?! Поторапливайся!

Стоило ему зайти в актовый зал и скользнуть взглядом по высокой девчонке, с белокурыми волосами, собранными в пушистый хвост, тут же злость на агрессивную воспитательницу утихла. Ему вдруг не стало дела до её надоедливых тычков, и до ненавистного взгляда Жэки, с компашкой которого он подрался несколько часов назад. Мирон прошёл вперёд и уселся на втором ряду. Инстинктивно желая быть ближе, он ни на секунду не сводил взгляда с голубоглазой новенькой, смущённо потупившей взгляд и вынужденной стоять перед всем классом.

— Итак, прошу поприветствовать новеньких ребят! - разрезал тишину голос директрисы. Грузная женщина пятидесяти лет вечно пахнущая сигаретами и дешёвыми духами, окинула властным взглядом зал, на мгновение задержавшись глазами на «галерке», где Женька уже продумывал план мести Мирону и его друзьям.

— Хочу предупредить вас, если узнаю о факте ущемления кого-то из ребят, буду наказывать строго!

Вернув взгляд к новеньким, скомандовала.

— Представьтесь.

Рыжий пацан в синей растянутой футболке с изображенным на ней орлом, неуверенно кашлянул.

— Павлов Виктор, десять лет. Люблю рисовать и ...

По залу пронеслись смешки.

— Да тихо вы! - крикнул Мирон, зло сверкнув глазами. И словно по волшебству, все вдруг замерли, испуганно уставившись на него. Этот десятилетний мальчишка, вечно в рваной одежде и с синяками на лице, имел большое влияние среди местной мелюзги. Даже Женька, бросавший ему время от времени вызов, мечтающий занять его лидирующую позицию, опасался напрямую идти против. Нахмурившись и приложив к новенькому синяку ладонь, Женька угрюмо замолчал. А Мирон вернул взгляд к той девчонке, чья очередь говорить настала.

— Меня зовут Амелия. Мне десять лет, мои родители попали в автокатастрофу, и теперь я здесь.

Красивая... Это первая и единственная мысль, которая сформировалась в его голове. Казалось, ей не место здесь, среди оборванной шпаны и плохо одетых девчонок детского дома. Она была породистой, словно из тех домов, где работают слуги и вся семья собирается на совместный обед, поедая еду из серебряной посуды. Её белоснежные басаножки и красивое платье в горошек казались ему слишком прекрасными для этого места.

— Амелия. Какое красивое имя! Теперь ты будешь жить здесь, - произнесла с улыбкой директриса. — Сейчас наша староста проводит тебя в комнату...

Спустившись со сцены, она направилась по проходу вслед за занудой Дашкой, вечно стучащей на всех ребят, кто позволял себе нарушать порядок.

— Эй, Мирон! Твой брат приехал! – раздался голос Антохи Лесного.

— Подожди, - рыкнул Мирон и обернулся. В тот момент, когда она проходила мимо, он подцепил пальцем подол ее платья.

— Эй, принцесса! Если кто обидит, говори.

В зале снова воцарилась оглушительная тишина. Каждый из ребят пребывал в шоке от его поступка. Где это видано, чтобы Мирон Гесс брал кого-то под защиту?! Но это значило лишь одно - девочку не тронет никто.

Скользнув по нему оценивающе-насмешливым взглядом, да таким, что дрожь по позвонку прошла, и Мирон почувствовал себя жалким, она вздернула бровью.

— Не слишком ли самоуверенно звучит? Дырку зашить на футболке не можешь, а помощь предлагаешь?

Она ушла, но та самая тишина, опустившаяся на актовый зал, продолжала давить на него. Все ребята и слова вымолвить не могли, смотря на первое поражение Мирона Гесса. Парня, сделавшего себе репутацию собственными кулаками и бесконечными драками. А эта девчонка одержала над ним победу всего одной фразой.

***

Она так и не посмотрела на него ни разу хотя бы с толикой нежности или дружелюбия. Всегда делала вид, словно не замечает самого яркого и сильного мальчишку в классе. А он будто принимал это все как должное. Была она - та, для кого он просыпался каждый день и делал все, чтобы в этом ужасном месте ей было комфортно. Ни один мальчишка не мог позволить себе обидеть ее или даже просто грубо ответить. Мирон, словно маленький страж, охраняющий свою святыню... Он дрался, продолжая удерживать авторитет и лидирующие позиции в своих руках, он был жестким, не знающим страха. Но, в то же время, когда речь касалась ее – он становился незримой тенью, следующей по ее пятам. На открытом солнцу дворе, когда у художественного кружка проходили планеры, он доставал откуда-то зонтик и стоял так над ней, пока тоненькие пальчики Мэл старательно выводили узоры деревьев и здания спортзала. Каждый полдник он отдавал ей свою порцию сладкого, а с ужина каждый раз Мирону удавалось раздобыть несколько булочек и пачек сока, которые он молча и незаметно подкладывал в ее тумбочку, ведь ночами Мэл было сложнее всего. После пережитой аварии, она мучилась бессонницей, и часто плакала в тишине комнаты. Прийти к ней он не мог - к девчонкам был путь заказан даже для него, но проголодавшись от слез, она могла поесть и спокойно уснуть.