Сергей Кузнецов
Дело Веры Засулич

Судебная реформа Александра II в ряду его государственных преобразований по праву считается одной важнейших, имевших знаковое значение для развития всего отечественного права.

20 ноября 1864 г. Император подписал Указ о вступлении в силу четырех судебных уставов: Учреждение судебных установлений, Устав уголовного судопроизводства, Устав гражданского судопроизводства, Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями.

С этой даты принято отсчитывать рождение современной отечественной системы судопроизводства, построенной во многом на аналогичных принципах.

Сам Александр II в манифесте от 20 ноября 1864 г. провозглашал следующее: «Судебная реформа имеет своей задачей водворить в России суд скорый, правый, милостивый, равный для всех подданных, возвысить судебную власть, дать ей надлежащую самостоятельность и утвердить в народе уважение к закону».

Важным нововведением стало появление при окружных судах, которые в основном рассматривали дела по правилам первой инстанции, суда присяжных заседателей, что было заимствовано из практики зарубежных государств, в частности судопроизводства Франции/

Анатолий Федорович Кони, один из главных участников процесса по делу Веры Засулич, писал: «Суд присяжных в России похож на дорогое и полезное растение. Опытный и знающий садовод, в лице составителей Судебных уставов, перенес его из чужих краев на нашу почву, вполне для него пригодную, и затем уступил другим возращение этого растения. Пока оно не пустит глубоких корней и не распустится во всей своей силе, необходимо не оставлять его на произвол судьбы, а заботливо следить за ним, охранять его от непогоды, защищать от дурных внешних влияний, окопать и оградить таким образом, чтобы не было поводов и возможности срезать с него кору или обламывать его ветки»/

C учетом синхронно введенных в судебный процесс принципов гласности и состязательности появление данного правового института стало довольно сильным шоком для пореформенной отечественной системы правосудия, что без должных традиций в области правоприменения объективно могло приводить к довольно спорным ситуациям. Одна из них возникла в рамках судебного дела в отношении Веры Ивановны Засулич.

Основное исследование

Вплоть до настоящего времени события, послужившие поводом для судебного процесса, подвергаются интерпретации в крайне широком диапазоне: от критики оправдательного вердикта суда присяжных до его всецелой поддержки с указанием на поддержку приговора общественным мнением конца XIX в. Итак, что же послужило основой для судебного разбирательства?

Летом 1877 г. петербургский градоначальник Федор Федорович Трепов в нарушение судебных положений уставов о запрете телесных наказаний отдал приказ о порке осужденного народника А. С. Боголюбова (настоящая фамилия — Емельянов) в доме предварительного заключения за отказ снять перед ним головной убор.

Через полгода находившаяся с 1875 г. на нелегальном положении Вера Ивановна Засулич, личность которой следствие довольно быстро установило благодаря ее неоднократным арестам и ссылке за участие в революционных кружках, пришла на прием к Ф. Ф. Трепову и выстрелила в него из револьвера Webley British Bull Dog в присутствии сотрудников полицейского ведомства.

Случилось это 24 января 1878 г., что символично, в день вступления в должность председателя Санкт-Петербургского окружного суда Анатолия Федоровича Кони. К счастью, градоначальник выжил, а сама Засулич была немедленно арестована на месте. По действовавшему закону она могла получить от 15 до 20 лет тюремного заключения в качестве наказания4.

31 марта 1878 г. в 11:00 открылось заседание Петербургского окружного суда по делу В. И. Засулич под председательством А. Ф. Кони и при участии судей В. А. Сербиновича и О. Г. Дена. В состав присяжных заседателей вошли девять чиновников, один дворянин, один купец, один свободный художник. Старшиной присяжных выбрали надворного советника А. И. Лохова.

Современные исследователи отмечают ряд моментов, которые могут свидетельствовать о том, что в силу целого ряда факторов, не последнюю роль в числе которых играло предвзятое общественное мнение, сторона защиты получила явное преимущество, что привело к неоднозначному решению суда.

Во-первых, дело, которое носило абсолютно очевидный политический характер, не было передано в Особое присутствие Правительствующего сената. Между тем дела о государственных преступлениях с 1873 г. были изъяты из компетенции присяжных заседателей. По мнению составителей Судебных уставов, передача этой категории дел общим судебным установлениям с участием присяжных заседателей подвергала бы государство, общество и власть опасности: «Для многих людей, имеющих неправильные понятия о долге гражданина и отношениях его к правительству, самые преступные дела представляются совсем в ином виде, получают совсем иное значение, и вместо строгого, вполне заслуженного осуждения встречают сочувствие...

При таких воззрениях предоставить присяжным, избранным обществом, разрешение вопроса о преступности или неприступности действий, превратно толкуемых и неверно понимаемых многими иногда даже добросовестными членами общества, значило бы оставить государство, общество и власть без всякой защиты».