Вера Трушина
Заложница судьбы

Глава

Она устало опустилась в кресло и закрыла глаза. Что-то подсказывало ей, что необходимо успокоиться, подумать, в конце концов, решить, что делать дальше. «Наверное, это судьба. А судьбу не переделаешь. Но почему он так со мной обошелся?!» -думала Ольга Петровна, и, открыв глаза, стала бессмысленно разглядывать свою черную юбку.

Неожиданно зазвонил телефон. «Это Катя, что-то она задерживается. Где бы она могла быть?» На нее вдруг навалилась такая необъяснимая тоска, такая жалость к себе, что она даже и не заметила, как по щеке скатилась горько-соленая слеза. Все не ладилось в ее жизни: муж давно перестал обращать на нее внимание (хотя она старалась изо всех сил), дочь каждый вечер проводила со своими подругами-девятиклассницами, и она была практически всегда одна.

- Алло, я слушаю, - монотонным голосом сказала Ольга Петровна.

-Оля, я задержусь сегодня на работе, меня не жди. Я уже поужинал, так что до завтра. Увидимся потом. Не скучай.

-Ну что ж, до завтра, так до завтра, - Ольга Петровна хотела сказать мужу, что ее беспокоит Катя, но, махнув рукой, положила трубку на место.

Опять защемило сердце, но сейчас как-то особенно, как будто что-то должно обязательно случиться. Тон Евгения ее немного смутил, уж что-то ласков очень. Она знала, что с каждым годом пропасть между ними становилась все больше и больше. Ей не нравилось, когда раскрывалась его ложь, и тогда, глядя ему в глаза, она понимала, что никогда уже не сможет доверять этому человеку. С годами становилось неуютно рядом с когда-то близким человеком, и было ясно, что любовь покидает их дом.

Пришла соседка, тетя Люба, повар по профессии и пенсионерка по социальному статусу:

- Вот принесла тебе котлеты. Вкусные, попробуй. Еще и картошечки горячей принесла. Что-то ты неважно выглядишь.

- Спасибо, да я сейчас сама что-нибудь приготовлю. Скоро ведь Катя должна примчаться.

Ольга Петровна решила не огорчать соседку и с удовольствием съела все, что она принесла. Тетя Люба, попивая чай из своей любимой кружки, смущенно сказала:

-Знаешь, Оля, я почему-то часто вижу твоего Женьку с твоей подругой Леной вместе. Дело молодое, смотри, мужик он у тебя видный.

-Не бойся, теть Люб, она ведь моя самая лучшая подруга. Жизнь у нее, ты же знаешь, не сложилась. Теперь сама в разводе и двое детей все-таки. Зачем он ей такой безответственный. Ей надежного мужика надо.

- Как все сложно, Олечка. Чужая жизнь, чужая боль, поди разберись. Одно скажу: другая душа - потемки. Не верь никому, - с этими словами соседка исчезла за дверью.

Стало опять тоскливо. В душе закралось сомненье: а может она права, и сейчас ее драгоценный муженек именно у нее. Что тогда?!!

Чтобы развеять все сомнения, она решительно набрала номер Лены. Гудки тревожным эхом отзывались в тишине комнаты. Наконец подняли трубку:

-Алло, минуточку, - веселым, игривым голосом ответила Маша, дочь Лены. –Вам кого?

Ольга Петровна почти бросила трубку. Она и представить себе не могла, как было унизительно расспрашивать о своем муже. Да пусть делает все, что хочет. В конце концов, она его уже не любит, как прежде.

Внезапно раздался звонок в дверь, напоминая хозяйке, что существует другая жизнь, там, за дверью, и эта жизнь врывается в ее тоскливый маленький мирок. Это пришла Катя.

-Мам, привет. Ты меня ждешь или папу?

-Тебя. И только тебя.

-Почему ты так загадочно говоришь?

-Ничего, это так. У меня просто сегодня плохое настроение.

Но Катя сама уже подозрительно смотрела на свою мать. Как дочери, ей было жаль ее, она знала, что она привлекательна и если захочет…

-Ты, наверное, из-за папы, да?

-Не спрашивай ни о чем. Просто мне что-то плоховато.

Но дети живут сейчас в другом измерении, и Катя бесцеремонно сказала, попав в самое сердце матери:

-Да плюнь ты на них, на папашу и на твою, тьфу, его Ленку. У тебя еще вся жизнь впереди.

-Ты о чем? Неужели ты ВСЕ знала?!!

-Конечно, просто не хотелось тебя расстраивать. Я же не маленькая, сама пойми, тем более я тоже дружу с мальчиком.

-Ты?!! Когда успела познакомиться, ведь тебе практически всегда некогда: школа, курсы, занятия в клубе, подружки.

-Вот в клубе и познакомилась. Да ты не переживай, мам, у нас любовь. Я его люблю, и он меня, кажется, тоже.

Мир, в котором жила Ольга Петровна, в одно мгновение рухнул, и она тихо опустилась на край дивана. «Ну, все к одному», - подумала она и решила с завтрашнего дня жить по-другому…

Утро началось необычно. Она позвонила в свою фирму и сказала, что берет выходной. Начальник отдела, где работала Ольга Петровна бухгалтером, ответила:

- Почему вчера не предупредили? Хорошо, что-нибудь придумаем.

- Александр Петрович, Вы же знаете, я отработаю. Я ведь не прошу неделю.

- Синичкина, что случилось?

- Да нет, просто мне нужно прийти в себя. Я слишком много работала в последнее время.

- Уговорила. Я не против, ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Таких ценных работников, как ты, еще поискать нужно. Даю тебе два дня, чтобы к четвергу была на месте.

- Как я вам благодарна. Дай бог Вам повышение по службе.

- Куда еще выше?!! Меня и это место устраивает.

Уладив вопрос с начальством, Синичкина решила разобраться со своими проблемами. Когда Катя, позавтракав, убежала в школу, Ольга Петровна взяла свою сумочку, накинула плащ, еще раз посмотрела на себя в зеркало и выключила в прихожей свет. Она решила немного пройтись по городу, подышать свежим воздухом и просто подумать, как жить дальше. Интуиция ей подсказывала, что выход она обязательно найдет. И только она хотела переступить порог своей квартиры, как вдруг из лифта вышел Женя.

- Что так рано? И почему не на работе? - спросил он невпопад.

- А почему ты не на работе? -вопросом на вопрос ответила Ольга Петровна.

- График поменялся. Работаю после обеда.

- Очень интересно, - скривилась Синичкина. - Я взяла отгулы, но мне сейчас некогда, и, посмотрев на потрепанный вид муженька, бодро побежала по ступенькам.

«Бежать, бежать с этого дома», - лихорадочно думала она. - И это все, что я заслужила за свои прожитые с ним семнадцать лет?!!Боже, какая я дура, наивная дура. Мне уже врут в глаза, а я делаю вид, что верю. Нет, нет, больше так продолжаться не может, надо поставить на этом точку. А у меня в голове только вопросы, вопросы без ответов».

Синичкиной стало легче, когда она опрометью выскочила на улицу. Свежий ветер растрепал ее волосы, освежил ее лицо, и мысли стали четче. Мимо проехала машина, мужчина, посмотрев на нее, вдруг ласково улыбнулся. «А ведь я еще могу нравиться мужчинам», - рассеянно подумала она. - А может он просто посмеялся над моим видом Вид! Ее как будто огорошило. Надо поменять свой вид. Хотя бы внешне измениться чуть-чуть, а потом и внутренне, может легче станет». От этой мысли, что наконец-то что-нибудь сдвинется с «мертвой» точки, вселило в нее уверенность. «Как трудно перестраиваться на новую жизнь, - подумала она. - Но ничего не поделаешь, надо так надо». Прогулки не получилось, и она решила не терять времени зря. В сумочке у нее лежали деньги. Она сама не заметила, как подошла к двери парикмахерской.

- Здравствуйте, можно подстричься? - неуверенно спросила Синичкина.

- Вообще-то нужно записываться к нам, - ответила молодая девушка,- но клиентка не пришла, так что проходите и усаживайтесь удобнее.

Синичкина с радостью повесила плащ и села в кресло.

- Какую прическу желаете? - голос девушки стал мягче и добрее.

-Мне сделайте, пожалуйста, современную. На Ваше усмотрение.

-Хорошо.

Парикмахер принялась за дело, а Ольга Петровна на минуту закрыла глаза, чтобы не видеть, как исчезают под ножницами ее волнистые каштановые волосы. Руки девушки касались ее лба, затылка, и она ощущала ее легкое прикосновение. Мысли ее были ни о чем. Теперь ей хотелось думать только о себе. Наконец девушка справилась со своей задачей, привела все в порядок и с гордостью посмотрела на свою работу.

Увидев свое отражение, Ольга Петровна была приятно удивлена. Особенно ей нравился кудрявый локон, который закрывал ей пол-лица и одновременно придавал ее лицу какую – то таинственность. Заплатив за прическу, попрощавшись, она выпорхнула на улицу.

«Гулять, так гулять! Что у нас там дальше по программе, - весело подумала она. -Еще не все потеряно». Она обошла ближайшие бутики, и, довольная, возвратилась домой с покупками. «В конце концов, - размышляла она, - я сама прилично зарабатываю, можно себя побаловать».

Ольга Петровна молча поставила сумки и вскипятила на кухне чайник, потом стала распаковывать сумки. Проснулся Евгений. Ему совсем не хотелось разговаривать, он чувствовал свою вину, но изменить уже ничего нельзя было. Отказаться от Лены, ну уж это слишком! Вдруг он заметил, что жена не обращает на него никакого внимания, и это его насторожило.

- Тебе идет эта прическа, - пытался как-то поддержать отношение с ней. - Даже помолодела.

Ольга Петровна старалась его не замечать. Она примерила все свои новые кофточки по очереди, потом выбрала одну. Специально покрутившись перед зеркалом, она, подкрасив губы ярче, сказала:

- Ну, как твоя новая любовь? Заманчива, да? С этого момента ты для меня ничего не значишь. Но перед дочерью не смей мне хамить. Постарайся так, чтобы на следующей неделе тебя здесь не было. Я понимаю, что квартира общая, но что поделаешь, надо ведь что - то решать. Видеть тебя просто не могу.

- Вот, тихушница, святая нашлась. А я-то думаю, что это она так преобразилась, нашла себе кого-нибудь, такая же, как твоя Ленка, - язвительно, сощурив глаза, сказал Евгений.

- Это уже не моя Ленка, а твоя. Так что желаю счастья, а нас с Катькой оставь в покое. И, хлопнув дверью, Синичкина ушла из дома.

«Пусть тоже пострадает, не мне же одной расхлебывать эту кашу». - «Любовь, похожая на сон…», - слышалось из окна. «Я тоже за любовь, но не такую. Евгений не принесет Ленке счастья, потому что сам привык получать все самое лучшее. С ней будет то же самое, что и со мной. Это лишь вопрос времени». В сердцах Синичкина очень пожалела свою подругу, хотя та ее совсем не жалела. «Да мне и не нужна ее жалость, я сама справлюсь. Вот только Катьку жалко, будет расти без отца».

Синичкина прибавила шаг. Нужно было успеть купить билеты в Музыкальный театр для себя, Кати и ее приятеля. Подходящий повод будет познакомиться с ним поближе. «Я не одна, а это самое главное», - думала она с радостью. Ольга Петровна больше всего боялась одиночества, ей всегда было жаль старушек, сидящих у подъезда, она – то знала, что дома их никто не ждет.

Когда она возвратилась домой, мужа уже не было, зато ее встретила Катя и, округлив от изумления глаза, воскликнула:

- Ну, ты даешь! Вот класс! Теперь я понимаю, почему папаша такой сердитый.

- Не понимаешь, Катя. Просто я уже не могу так больше. Он знает обо всем. И я хочу, чтобы ты правильно понимала эту ситуацию. Я тебе не запрещаю с ним общаться. Пусть он поживет у тети Лены. Так будет лучше!

- Да я не против этого. Насильно мил не будешь. Но ты не огорчайся. Мам, ты у меня самая красивая и умная.

- Спасибо за комплимент. Я вас с Димой сегодня вечером приглашаю на концерт. Надеюсь, он будет согласен.

- Еще бы. До стипендии еще далеко. Так бы он сам тебя сводил.

Счастливая и окрыленная, Катя с удовольствием уминала булочки с маком и сгущенкой и, поглядывая на мать, таинственно улыбалась. Потом она попросила руку матери, чтобы ей погадать.

- Зачем? Что ты в этом смыслишь? – в недоумении спросила Ольга Петровна.

- Мамочка, да у тебя второе замужество будет и по любви! Видишь, вот вторая полоска. Честное слово.

Ольга Петровна весело рассмеялась и отдернула руку.

- Да-да, конечно, по любви. Во-о-т такой огромной! Подлей мне еще чайку, дочура. Мне еще надо немного отдохнуть перед театром.

- Ну, тогда я тебе не буду мешать. Я схожу в спортклуб, а потом встретимся дома в половине пятого.

Катя убрала в холодильник остатки еды, вытерла со стола и стала собираться на тренировку в клуб. Она поддерживала свою фигуру, хотя никогда не занимала первых мест. «Славная девочка», - подумала Ольга Петровна, укрываясь теплым платком, согнувшись по - детски, калачиком, задремала на диване.

Дни уже не тянулись бесконечной чередой, как прежде, а мелькали один за другим. На работе Ольга Петровна отвлекалась от своих проблем, считая, что каждый должен заниматься своим делом, да и зачем кому – то чужие проблемы. Тем более в фирме был полный аврал, работы было много, и начальник все чаще и чаще просил остаться то на полчаса, то на часик – другой после работы. Приближался Новый год, и вместе со старым уходили в прошлое и ее проблемы. Эта задержка на работе отразилась на окружающих ее людей. Баба Люба ее очень жалела и говорила о плохом здоровье, что не стоит так предаваться работе, даже в такой фирме, как эта. Катя тоже понимала ее, она была предоставлена сама себе и, помня о том, что на мамины плечи легла такая нагрузка, проявляла особую чуткость. К приходу Ольги Петровны был приготовлен ужин. Нельзя сказать, что он был вкусный, но есть его можно. В то время он для Синичкиной оказался высшим блаженством. Катя гордилась своим поварским «умением», хотя сама ела мало, так как не любила свои приготовления.

- Да я же все съела, даже тебе не оставила, - спохватилась Ольга Петровна.

- Ничего, мамочка, я подожду, пока ты приготовишь, - с радостью ответила Катя. – Я не могу есть одно и то же. Сама знаешь, что дальше яичницы и жареной картошки я ничего не умею.