Валерьян Никоненко
Когда сердце говорит стихами

Вместо предисловия

Когда сердце говорит стихами

За плечами полвека. Обычный, казалось бы, путь,

Где-то радость цвела, где-то боль оставляла отметины.

Но сегодня мне хочется просто в себя заглянуть,

В свою тихую заводь, где чувства закатом подсвечены.

В моих строках есть грусть по ушедшим, далёким годам,

И тепло к тем мгновеньям, что бережно в памяти грею.

Я иду по своим, лишь душе моей внятным следам,

И вверяю бумаге всё то, что скрывать не умею.

В этих скромных стихах нет бравады и вычурных фраз,

В них — обычная жизнь, что начертана мне же судьбой.

Всё, что сердце мне жгло, проступает на лист без прикрас,

Обернувшись простой и живой, самой честной строкою.

Ничего не тая, я сажусь в тишине за тетрадь,

Чтобы то, чем живу, на бумагу ложилось словами.

Мне не нужно кого-то и в чём-то сейчас убеждать —

Это время, когда моё сердце говорит лишь стихами.

Весна в городе

Тает снег по краю крыши, капли скачут во дворах,

Март смеётся, звонко дышит бликом солнца в зеркалах.

Пробуждается природа, ускоряя жизни бег,

Изумрудная травинка робко пробивает снег.

В голубом весеннем небе птицы стайками плывут,

Щебетаньем беззаботным за собой тепло зовут.

В венах музыка играет, страстно плачет саксофон,

Город воздухом пьянящим и разбужен, и влюблён.

Скинув зимние пальто, мы теряем тормоза:

От девчонок в лёгких юбках оторвать нельзя глаза!

Взгляд мужской скользит по бёдрам, спотыкаясь на ходу

Об открытые коленки в этом сладостном бреду.

Во дворе гитара стонет, чьё-то имя на устах,

Где-то мальчик косо смотрит на девчонку в сапогах.

А она бежит по лужам, распугав дворовых птах,

С яркой ленточкой весенней в растрепавшихся кудрях!

Из-под снега первоцветы — масса красок у земли!

Город медленно вздыхает, отпуская дни зимы.

Отражаясь в талых лужах, словно искры из дали,

Нежных сумерек касаясь, расцветают фонари.

Воздух, свежий и пьянящий, согревает в этот час,

Каждый лист дрожит от счастья, каждый вздох — как в первый раз!

Оживает в сердце нежность, прогоняя холода…

Кто-то робко шлёт открытку, кто-то просто скажет: «Да!»

Жизнь стучится в наши окна, открывай скорее дверь,

В это солнечное утро просто искренне поверь.

Пусть звенят капелью чувства, распускаясь, как цветы,

В это время оживают наши светлые мечты!

Колыбельная любимой

В белоснежных шелках ты беспечно уснула,

По подушке раскинулся омут волос.

В этот сказочный мир с головой занырнула,

Дышишь тихо, под шепот мерцающих звезд.

Я с Морфеем сегодня в союзе негласном,

Чтобы твой безмятежный покой охранять.

В сновидении этом — глубоком, прекрасном —

Никаким ураганам тебя не достать.

Я, как рыцарь из сказок, твой сон берегу,

Отгоняю от спальни и гномов, и тени.

От тревог этот мир заслонить я смогу,

Преклонив пред своей королевой колени.

В этом мире огромном, где всё быстротечно,

Мы — песчинки в Галактике тысяч планет…

Но я понял секрет: в твоём сне безупречном

Для меня зажигается истины свет.

Вдруг ресницы дрожат, отступает твой сон,

Ты глаза открываешь, вернувшись из сказки.

Видишь взгляд мой, что искренним чувством зажжен,

И в улыбке твоей столько света и ласки.

Пусть за окнами мчатся куда-то года,

В бесконечной Вселенной, от края до края…

Спи, любимая. Я с тобой рядом всегда.

Спи спокойно, моя королева земная.

Когда я вижу сны

Я каждый вечер жду, когда стемнеет,

Чтобы закрыть глаза и видеть сны.

Там наша жизнь приказывать не смеет,

И все её законы не важны.

Во снах легко шагнуть — и не разбиться,

А просто плыть в спокойной вышине.

И с теми, с кем пришлось давно проститься,

Опять поговорить наедине.

Бывает, вспыхнет лето на мгновенье,

И та, что в прошлом, за руку возьмёт.

Забытая любовь, как наважденье,

На пять минут в душе растопит лёд.

То вдруг стою над пропастью бездонной,

Где время превратилось в белый дым.

И этот мир, никем не сотворённый,

Каким-то смыслом дышит неземным.

А иногда средь спутанных видений

Сменяет кадр невидимый творец:

Я узнаю знакомый свет весенний,

А за столом — и мама, и отец.

Они моложе. Горечи потерь

В их ясных взглядах больше не осталось.

Мне просто хорошо быть здесь теперь,

Куда-то скрылась взрослая усталость.

Потом рассвет. Реальность наступает.

Я просыпаюсь, чтобы дальше жить.

А ночью снова сны меня поймают,

И кто их знает, что там может быть.

Незримый маяк

Там пахнет уютом и чаем с малиной,

Там старый ковёр и часы на стене.

Какой бы ни шли мы дорогой предлинной,

Мы ищем спасенье в знакомом окне.

Лишь мама обнимет — отступит тревога,

В руках её нежных сокрыт оберег.

Её доброта — словно свет у порога,

Где можно укрыться, замедлив свой бег.

За крепкой спиной, где ветры молчали,

Отец — наша крепость, опора, стена.

И тонут в заботе любые печали,

Когда его помощь безмолвно дана.

Мы взрослыми стали на этой планете,

Уже в волосах серебрится зима.

Но мы для родителей — по-прежнему дети,

И эта любовь согревает сердца.

Родители в горе одних не оставят,

В любую погоду на помощь придут.

Они даже с неба нас в жизни направят

И тихо сквозь бури за руку ведут.

Пока мы их помним, тепла в нас так много,

И память укроет надежным крылом.

Осветят любовью нам жизни дорогу,

Родители — это наш внутренний дом.

Анатомия отчуждения

Время лечит? Скорее, смеётся.

Обещанья? Слова на ветру.

Тонкая нить. Обязательно рвётся.

Да. Скучаю. Но завтра сотру.

Всё проходит? Банальность. Уловка.

Время просто меняет масштаб.

Шаг вперёд. А внутри — остановка.

И смирение. Медленный яд.

Боль отпустит? Оставит фантомы.

Выжжет всё, до последней искры.

Мы чужие. Но слишком знакомы.

Вне сюжета. И вне этой игры.

Стрелки кружат. Сжигают билеты.

В прошлое нет никаких поездов.

Дым в окно. От одной сигареты.