Ярослав Кичало
Повесть Для чего пережила тебя любовь моя!

моей любимой супруге

Глава

Предисловие

Современный Тбилиси оглушает звуками. В его лабиринтах переплетаются гудки автомобилей, эхо модных баров на запруженных туристами улицах и шум вечной Куры. Но стоит сделать шаг в сторону от ярких витрин и подняться по крутому, вымощенному брусчаткой подъёму на гору Мтацминда, как мир вокруг внезапно затихает.

В один из знойных летних вечеров я оказался у Пантеона писателей и общественных деятелей, расположенного у стен древнего храма Святого Давида. Солнце медленно тонуло за горизонтом, окрашивая раскинувшийся внизу город в багровые и золотые тона. Именно там, в полумраке глубокого скального грота, я замер перед массивным надгробием из тёмной бронзы. На камне плакала отлитая из металла женщина, а под её ногами отчетливо читались слова, от которых у меня перехватило дыхание: «Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя!»

Рядом со мной стоял пожилой тбилисец с мудрыми, чуть грустными глазами. Заметив мой долгий взгляд, он тихо, нараспев, начал рассказывать. Оказывается, здесь покоится не просто великий русский драматург Александр Грибоедов. Здесь, под одним камнем, нашла свой покой его юная жена — грузинская княжна Нина Чавчавадзе. Местный старец говорил о ней с таким трепетом и почтением, будто знал её лично. Он рассказал мне о девочке у рояля, о коротком, как вспышка молнии, венчальном счастье и о тридцати годах безмолвного чёрного траура, за который весь город назвал её «Чёрной розой Тифлиса».

Я слушал этот тихий голос под шум кавказского ветра и понимал, что время бессильно перед настоящим чувством. Эта история неземной, трагической и одновременно торжествующей верности настолько потрясла меня, что я не смог уехать из Грузии прежним. Оставшиеся дни я ходил по улицам Тбилиси, словно видя сквозь современные фасады тени прошлого: хрупкую девушку в траурной вуали и поэта с грустным взглядом.

Эта повесть — моя попытка оживить для вас великую и горькую сказку, которая когда-то происходила на этих самых улицах. Сказку о любви, которая оказалась сильнее смерти.

Глава 1 Маленькая муза

В доме князя Александра Чавчавадзе всегда пахло свежезаваренным чаем, розами и старыми книгами. Русский дипломат и поэт Александр Сергеевич Грибоедов часто бывал здесь в гостях. Среди шумного веселья его взгляд неизменно находил маленькую Нино — старшую дочь князя.

Детство Нино Чавчавадзе было соткано из солнечного света, шума виноградных лоз Кахетии и звуков прекрасной музыки. Её отец, князь Александр Чавчавадзе, был не просто высокопоставленным вельможей и блестящим генералом, но и первым романтическим поэтом Грузии. Их родовое поместье в Цинандали являлось сердцем культурной жизни всего Кавказа. В огромном деревянном дворце, окружённом роскошным английским парком, собиралась самая изысканная публика: грузинские князья, русские офицеры, ссыльные поэты, художники и музыканты.

Маленькая Нино, первенец в семье, росла в атмосфере всеобщей любви, но при этом сохраняла удивительную, не по годам серьёзную скромность. Пока её младшие сестры и брат шумно играли в саду, Нино могла часами сидеть в библиотеке отца, листая французские и русские фолианты. Мать, княгиня Саломе, ревностно следила за воспитанием дочери: Нино блестяще владела языками, безупречно вышивала шёлком и обладала редким музыкальным даром. В одиннадцать лет она садилась за рояль в гостиной, и все разговоры замолкали — в её игре, ещё по-детски наивной, уже угадывалась глубокая, чуткая душа. Именно здесь, у клавиш рояля, её впервые увидел молодой русский дипломат Александр Грибоедов, назвавший девочку своей маленькой музой.

Когда Александр садился за рояль, девочка, затаив дыхание, слушала звуки его вальса.

— Нино, дитя моё, — мягко говорил Грибоедов, отрывая пальцы от клавиш. — Музыка — это язык души. Когда-нибудь ты поймёшь, о чём плачут мои ноты.

— Они плачут о далёких странах, Александр Сергеевич? — тихо спрашивала девочка, глядя на него огромными, чистыми глазами.

— Они плачут о том, как трудно найти родную душу в этом огромном мире. Но когда я смотрю на тебя, мне кажется, что мир не так уж одинок.

Грибоедов уезжал по делам государевой службы, но образ хрупкой грузинской девочки с серьёзным взглядом навсегда остался в его сердце. Он рос в Москве, учился, пережил войну 1812 года, написал «Горе от ума», видел блеск и фальш столичного света. Но истинную чистоту он запомнил именно здесь, в Тифлисе.

Глава 2 Просьба руки и сердца

Прошли годы. В 1828 году Грибоедов вернулся в Тифлис в чине полномочного министра-резидента в Персии. На пороге дома Чавчавадзе его встретила не девочка, а ослепительная шестнадцатилетняя красавица. Александр замер.

— Неужели это вы, Нина Александровна? — выдохнул он.

— Вы долго путешествовали, Александр Сергеевич. Птицы успели вырасти, — улыбнулась Нино, но в её глазах вспыхнул знакомый тёплый свет.

Они провели вместе всего несколько недель, но этого хватило, чтобы созрело решение всей его жизни. Одним вечером Александр попросил князя Чавчавадзе о разговоре наедине. Они сели у камина.

— Князь, Александр, мой дорогой друг, — взволнованно начал Грибоедов. — Моя жизнь полна опасностей. Дипломатия — зыбкая почва. Но я не могу больше молчать. Я люблю вашу дочь. Прошу у вас руки и сердца Нино.

Князь долго смотрел на огонь. Он знал Грибоедова как человека чести, блестящего ума и великого таланта.

— Мой дом — твой дом, Александр, — ответил князь, положив руку на плечо писателя. — Но сердце Нино принадлежит только ей самой. Спроси её. Если она согласна, я благословляю ваш союз.

После того как Александр Сергеевич открыл своё сердце князю Чавчавадзе, отец позвал Нино в свой рабочий кабинет для важного разговора.

В камине потрескивали дрова. Князь Александр стоял у окна, глядя на темнеющие очертания тифлисских крыш, а затем повернулся к дочери.

— Присядь, Нино, — мягко сказал князь, указывая на кресло напротив. — Сегодня у меня был долгий разговор с Александром Сергеевичем.

Нино тихо опустилась на край кресла. Её сердце забилось чаще, а на щеках выступил нежный румянец. Она догадывалась, о чём пойдёт речь.

— Он просил твоей руки, дитя моё, — продолжил отец, внимательно вглядываясь в её лицо. — Грибоедов — великий человек. Его ум острее сабли, его талант признан государем, а честность не вызывает сомнений. Для любой семьи честь породниться с ним. Но как твой отец, я должен спросить: готова ли ты к такой доле?

— Отец, — голос Нино слегка дрогнул, но взгляд остался прямым и ясным. — Моё сердце сделало выбор задолго до этого дня. Я люблю его.

Князь тяжело вздохнул и сел в соседнее кресло, взяв холодные ладони дочери в свои тёплые, мозолистые руки.

— Ты ещё так молода, Нино Жизнь жены дипломата, особенно такого, как Александр — это не балы в Петербурге. Это вечные дороги, тревоги и пороховой дым Востока. Персия, куда его отправляют — опасное, коварное место. Там бурлят страсти, и каждый шаг мужа будет окружён врагами. Сможешь ли ты нести этот крест? Хватит ли у тебя сил делить с ним не только славу, но и смертельный риск?

— Если ему суждено пройти через огонь, я хочу стоять рядом с ним, — твёрдо ответила Нино, и в её глазах блеснули слёзы решимости. — Моя любовь к нему — это не минутное увлечение. Она росла во мне с самого детства, с тех пор, как он учил меня музыке. Я не боюсь трудностей, отец. Я боюсь только одного — прожить жизнь без него.