Айрис Биглхоул
Спонтанная магия

Iris Beaglehole

ACCIDENTAL MAGIC

Copyright © 2022 Iris Beaglehole

All rights reserved.

Публикуется с разрешения автора и ее литературных агентов, Ethan Ellenberg Literary Agency (США) через Игоря Корженевского из Агентства Александра Корженевского (Россия).

© Корчевая В., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке,

оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Пролог

Купол неба рассекла молния, осветив зависшие над поместьем Торн облака, следом прогремел раскат грома. Единственным, что можно было увидеть во тьме, опустившейся на густой лес Миртлвуда и волнующееся у побережья Корнуолла море, был льющийся из окон башни поместья свет.

– Ох… это они, – пробормотала Галдераль Торн.

Бушевавшая снаружи буря сотрясала поместье до самого фундамента. Ещё один сверкающий росчерк молнии – и за ней снова оглушающий раскат грома, будто сами боги вступили на небесах в жестокую схватку. С прямой спиной, сохраняя горделивую осанку, посреди комнаты в башне стояла Галдераль. Её белоснежные волосы были подвязаны красным платком, а пронзительный взгляд устремился прямо в ночную темень за окном. Она, может, и старая ведьма, но у неё есть глубокая связь с магией, что текла по земле и собиралась, сгущаясь, вокруг небольшого городка Миртлвуд. Галдераль прожила здесь всю свою жизнь и посвятила себя защите этого места от тьмы, грозившей поглотить его.

Но сегодня этот мрак подполз слишком близко. Галдераль чувствовала приближение враждебных сил, привлечённых её могуществом и древней магией, струившейся по венам. Нужно было действовать быстро, пока не стало слишком поздно. Галдераль собрала компоненты и стала поочерёдно добавлять их в котёл, уверенно перемешивая. Свежие травы, защитные кристаллы, корень мандрагоры, обсидиан и коллоидное серебро напитывались силами Луны и богини-старухи Керидвен.

Галдераль сразилась бы со своими врагами, если бы только могла, но она понимала: возраст берёт своё, её магия начинает ослабевать.

Она перебирала магические инструменты на полках, пока не нашла предмет, чья тёмная поверхность поблёскивала на свету, – её чёрное зеркало. Именно благодаря ему она часто подглядывала за своей чудесной задорной внучкой Розмари и правнучкой Афиной, отличавшейся язвительным характером и острым умом. Вот уже много лет, для их же безопасности, она не виделась с ними лично. С растекающимся внутри облегчением Галдераль наблюдала за Розмари и Афиной, сидевшими за обшарпанным кухонным столом в своей захудалой квартирке в Бёркенсвуде. Они ели простые тосты с фасолью и жаловались на события прошедших дней. Если бы они только знали, что их ждёт впереди.

Пока что они вне опасности, но Галдераль чувствовала, что что-то не так. Молния сверкнула снова, и в воздухе повис тяжёлый запах опасности.

Как и другим ведьмам, Галдераль Торн было известно, что в природе есть свои циклы и закономерности: полная луна восходит лишь на закате; прилив наступает на час позже с каждым днём; в зависимости от сезона, чеснок следует сажать в самые короткие и самые длинные световые дни и, соответственно, собирать урожай в обратном порядке.

Галдераль знала, что её время подходит к концу. Но, как и многие люди, которые случайно поднимают к небу глаза и вдруг понимают, что на них в ответ смотрит полная луна, Галдераль слишком увлекли повседневные заботы и рутина. Она лишь недавно заметила, что песок в её песочных часах почти просыпался.

Расступившиеся облака открыли старой ведьме лик луны, и она поняла, что, подобно всем остальным природным циклам, её путь тоже подходит к завершению. Ей не по силам сдерживать своих врагов вечно. Нужно подготовить последнее заклинание и оставить Розмари и Афине послание, которое поможет им в их миссии. Галдераль должна верить, что они примут на себя наследие Торнов и спасут Миртлвуд от грозившего поглотить его мрака.

Преисполнившись яростной решимости, она стала читать заклинание. Все оставшиеся у неё силы, всю свою магию она вложила в его слова – древние, могущественные, передававшиеся в её семье из поколения в поколение. Заклинание стекало с её губ подобно реке, поток силы пронизывал атмосферу комнаты магией. Вокруг Галдераль вихрем заклубилась собравшаяся в комнате энергия, пульсируя и наполняясь собственной жизнью.

Хотела бы силы земли я призвать —
Дать Торнам защиту и крепости духа придать.
Прошу я все силы ветров в вышине
От зла уберечь нас внутри и извне.

Силе огня посылаю поклон,
Пусть тьму выжигает без устали он.
И силы воды призываю сейчас
Стойкостью наделить и очистить всех нас.

Ко всем древним силам я страстно взываю,
Пусть всё происходит, как я повелеваю!
Моря, океаны, твердыня земля —
Пусть будет лишь так, как изволила я!

Завершающий взмах – как последний штрих, – и щит из чистой магии опустился на поместье и всё, что находилось внутри его стен. Галдераль вздохнула с облегчением: она сделала всё, что могла, чтобы защитить свою семью и свой дом. Но этого было недостаточно. Её враги были всё ближе и сильнее, чем когда-либо.

Комнату залило ослепительным светом. Магия текла сквозь тело Галдераль, принося с собой ощущение безмятежности. Это заклинание было для неё последним, и теперь она готова встретиться со своей судьбой лицом к лицу.

Пространство вокруг неё словно бы сгустилось, и Галдераль бросила прощальный взгляд на чёрное зеркало, отражавшее самых дорогих ей людей.

– Скоро всё изменится, мои хорошие, – шепнула она.

Раздавшийся следом грохот оповестил её: время пришло. Однако Галдераль Торн, как бы она ни уважала закономерность и цикличность природы, не собиралась сдаваться без боя. Её враги и понятия не имели, что их ждёт – ни сейчас, ни, разумеется, в будущем. Розмари об этом позаботится.

Свет её заклинания, возможно, скоро угаснет, но Галдераль Торн пребывала в покое. Её время пришло, и она готова к тому, что последует дальше, – к пути в царство предков. Её внучке Розмари придётся принять наследие их семьи. То наследие, от которого отказались собственные дети Галдераль.

– Моя милая, ты, наверное, пока не готова к этому и хочешь спокойной жизни, но у судьбы на нас другие планы.

1

По крыше старенькой легковушки барабанил дождь. Розмари скорбно вздохнула.

– Это просто вода, – убеждала с пассажирского сиденья Афина, ковыряя облупившийся фиолетовый лак на ногтях.

Розмари вздохнула ещё раз и повернулась к дочери. Рыжие волосы юной девушки, такого же огненного оттенка, как и у самой Розмари, но прямые и куда более послушные, скрывали часть лица.

– Да-да, просто вода… Конечно… – сказала Розмари. – Тебе легко говорить. Не тебе же придётся из машины вылезти, – она пригладила кудрявые локоны, уже предвидя, как от влаги они завьются и распушатся ещё сильнее.

– Ты что, кошка, чтоб воды бояться? – с улыбкой подразнила Афина.

– То, что тебе всегда нравился дождь, не делает для других перспективу намокнуть более привлекательной, – на этих словах дочь мягко похлопала её по плечу и ответила: – Тебе ведь тоже он когда-то нравился. До того как… – она притихла, так и не закончив мысль. Но ей и не нужно было.

На несколько мгновений воцарилась тишина, после чего Афина напомнила, добавив в голос теплоты:

– Тебе нужно это сделать.

Холодок, пробежавший по спине Розмари, был вызван вовсе не промозглой погодой.

– Может, всё-таки пойдёшь со мной? – спросила она.

– Ты же слышала его, – возразила Афина. Она напустила на себя важный вид и продекламировала, имитируя высокомерный тон: «Розмари Торн, вас ожидает юрист по наследственным делам на личную встречу для оглашения завещания Галдераль Торн».

– Очень похоже. Может, подашься в театр комедии? – рассмеялась Розмари над озорством дочери. Она перевела взгляд на старое здание с каменными статуями гаргулий. – Я теряюсь в догадках. Почему она выбрала меня?

– Меня можешь не спрашивать, – ответила Афина, – это твоя бабушка. Я её почти не знала.

– Есть ведь и другие члены семьи, которым, наверное, стоило назначить встречу. Не то чтобы у бабушки было огромное наследство… Я просто не знаю, почему она выбрала именно меня.

– Может, ей было что рассказать тебе… – предположила Афина. Розмари состроила кислую гримасу:

– Может, я не готова узнать, какие страшные-страшные скелеты хранятся в чёрном-чёрном семейном шкафу.

– Не говори глупостей, мам.

– А вдруг мне скажут, что меня на самом деле удочерили и я никогда даже не была частью семьи Торн? Такая мысль иногда приходила в голову, мне всегда казалось, что я не вписываюсь…

– Мам…

– У нас даже цвет волос разный.

– Разве ты не говорила, что у бабушки тоже были рыжие волосы, как у нас?

– Ну, да. Вот если б не её рыжие волосы, я была бы на сто процентов уверена, что мы не имеем никакого отношения к Торнам. Среди них такие гадкие люди есть. А вдруг от меня сегодня отрекутся и мы в самом деле перестанем иметь к ним какое-либо отношение?

– Не впадай в паранойю.

Розмари в притворной обиде надула губы:

– Вот, значит, как ты разговариваешь со своей матерью? Ещё и в день, когда от неё отрекаются?

– Мам!

– Ладно, ладно. – Розмари открыла дверь, и порыв ветра тут же окатил её дождевыми каплями. – Гадство! – Она собиралась захлопнуть дверцу, но Афина ловко подтолкнула её в спину, и Розмари выкатилась наружу. Спасаясь от непогоды, она поспешила в сторону здания, в котором находился офис юридической компании.

В безуспешной попытке спрятаться от дождя Розмари прикрывала голову руками. Несмотря на преобладающие в последнее время мрачные мысли, среди них затесался маленький лучик надежды, который она старательно прятала от Афины. Возможно, её покойная бабушка завещала ей что-то… Что-нибудь. Даже скромная сумма поможет им, учитывая то затруднительное положение, в котором они с дочерью оказались.

Лучик надежды угас с той же скоростью, с какой сдувается воздушный шарик. Подняв глаза на здание, Розмари увидела повалившие из окон клубы дыма. Вой пожарной сигнализации оглушил, и ей пришлось зажать уши руками. Так она и стояла, ошеломлённая происходящим, наблюдая, как люди спешно покидают здание, выбегают прямо в дождь, прикрыв головы руками.

– Какого… – послышался голос подошедшей Афины.

– И только я решила, что хуже быть уже не может! – Розмари пришлось повысить голос, чтобы перекричать дождь, ревущую сигнализацию и подъехавшую с включённой сиреной пожарную машину.

– Радуйся. Ты могла и внутри оказаться, – заметила Афина.

– Твоя правда, ребёнок, – согласилась Розмари, приобняв её одной рукой – в промокшей до нитки одежде.

– Поехали отсюда. Мы ничем им не поможем, и всем юристам-адвокатам сейчас явно не до личных встреч.

Дорога домой прошла в тишине. Афина выглядела либо подавленной, либо просто погружённой в свои мысли: Розмари была слишком поглощена собственными переживаниями, чтобы выспрашивать, в каком именно настроении пребывает её ненаглядная дочь.

Афина тяжело вздохнула, когда они подъехали к дому, где ждала их захудалая квартирка. И даже её, несмотря на всю её неприглядность, они едва могли себе позволить.

– Ну в любом случае не думаю, что там нас бы огорошили внезапным наследством, – плечи Розмари устало опустились. – Мне даже не хотелось поднимать эту тему с тобой, – призналась она, – чтобы не…

– Не обнадёживать меня?

– Вроде того, да. Было бы неправильно позволить тебе увлечься фантазиями о том, что мы наследники какой-нибудь династии и впереди нас ждут статус и богатства.

– Ну какой династии, мам, – вздохнула Афина. – Ты вообще знаешь, что это? Просто было бы неплохо вернуться к тому уровню жизни, что был у нас в Стретэме.

Дома они по очереди приняли душ, всё как прежде: слабый напор воды, старая изношенная лейка, цветущая между плиткой плесень и обветшалые стены. Переодевшись в сухую домашнюю одежду, они уместились на диване перед телевизором, потягивая из кружек горячее какао – фирменный напиток Розмари, приносящий чувство спокойствия и уюта.

– Это какао надо продавать – от желающих бы отбоя не было, – сказала Афина с кружкой в руках.

– М-да, дела наши с тобой плохи, – откликнулась Розмари.

– А что такое?

– Представь, что твоя шестнадцатилетняя дочь пытается тебя приободрить. Это же катастрофа.

– Из твоих уст звучит так, будто я изверг какой-то. – Афина придирчиво покосилась на мать, а затем рассмеялась: – Но я серьёзно вообще-то. Ты готовишь лучший горячий шоколад, могла бы и помечтать немного. Например, о том, как станешь основательницей какао-династии.

– Вот это по мне, такую выдумку я понимаю, – подхватила Розмари. – Эксклюзивный напиток от Розмари Торн: горячий шоколад со вкусом рахат-лукума. Ну, помнишь, тот, куда я ещё розовую воду добавляю.

– У него же вкус как у мыла, – пожаловалась Афина, наморщив нос. – А вообще, – в её голосе зазвучали нотки серьёзности, – тебе не показалось, что запах у здания компании был какой-то мыльный?

– Правда? – спросила Розмари. – Я не обратила внимания.

– Да, немного ландышем пахло.

– Да ну нет, – не согласилась она. – Я бы точно заметила, потому что сразу бы подумала о своих кузенах. Я же рассказывала тебе о них? О Брейсвелл-Торнах.

– Угу. Ты говорила, что от них пахнет ландышами. Я по этой причине и узнала запах. Я ещё маленькой услышала от тебя о них и настояла, чтобы ты отвела меня в парфюмерный магазин, чтобы я поняла, что из себя представляет запах ландыша, помнишь? Ты же мне даже флакончик с похожим ароматом подарила.

– Фу, гадость.

Афина скрестила руки на груди и скуксилась:

– Ага, именно это ты и говорила каждый раз, как я им пшикалась.

– Этим запахом ты напоминала мне о моих гадких кузенах и о том, что от них всегда пахло этим мерзким ядовитым цветком.

– Как нелюбезно с твоей стороны… Мам, как думаешь, может, они тоже сегодня туда приезжали?

Розмари задумалась над её предположением.

– Ну, по идее, их не должно было там сегодня быть, если только им не назначили отдельную встречу до нас.

– А как считаешь, они могли…

– Ты ведь не думаешь, что мои богатенькие кузены могли устроить поджог? – уточнила Розмари, приподняв брови. – Это как-то слишком. Даже для них.

Тем не менее подозрения засели в голове Розмари и отказывались рассеиваться. Одно ясно: происходило что-то странное.

2

Той ночью, лёжа в своей неудобной постели без сна, Розмари позволила разочарованию выплеснуться через край.

Она не хотела, чтобы Афина видела, как она плачет. А это значило, что она слишком многое держала в себе. Бабушка всегда была такой доброй и терпеливой. Несмотря на то что Розмари уже много лет не навещала её в Миртлвуде, о чём ужасно сожалела, она всегда ценила чуткость бабушки и её умение сопереживать.

Внутренний раскол напомнил Розмари о себе тянущей болью в груди. Она не могла вспомнить, когда именно это началось, скорее интуитивно догадывалась. В Розмари Торн словно бы сосуществовали две части, никак друг с другом не связанные. По крайней мере, так она объясняла себе ощутимую разницу между своими убеждениями, эмоциями, мыслями, ценностями и тем, что она имеет на выходе, – словами и поступками. В её голове условное нечто обретало смысл и формировало мысль или задумку, но как только она пыталась воплотить эту задумку в жизнь или произнести оформившиеся мысли вслух, всё перепутывалось, искажалось, и в конце концов получалась сумбурная чушь. В таких условиях было нелегко удержаться на приличной работе и быть мамой девочки-подростка. Что уж говорить: даже о самой себе было непросто позаботиться.

Кажется, Розмари стала реже навещать бабушку после того, как Дейн оставил их в первый раз. И главной причиной был стыд – не столько из-за того, что её бросили, сколько из-за растущего числа долгов, в которые Дейн их втянул.

Розмари не смогла вынести выражения бабушкиных глаз – в них правда читалась жалость?

Розмари не хотела брать деньги у пожилой женщины, как бы бабушка ни настаивала. Ей была невыносима мысль быть перед кем-то в долгу – особенно перед единственной родственницей, с которой её связывали тёплые отношения.

Щедрость бабушки была той самой причиной, по которой Розмари возлагала надежды на встречу с юристом. Но они развеялись вместе с дымом пожара в здании юридической конторы.

«Завещания больше нет… Наверное, оно сгорело вместе со всем остальным. У меня нет ни малейшей надежды погасить долг, а сам по себе он никуда не исчезнет…» – думала Розмари.

Мало того что ночью сон не шёл и поспать толком не вышло, так ещё и пробуждение из полудрёмы оказалось не из приятных.

– Какого чёрта?

Она с трудом разлепила тяжёлые веки и постаралась абстрагироваться от чувства испуга и стыда, поселившихся в теле. Слух раздражал какой-то ужасный, просто отвратительный звук – что-то похожее на йодль.

Звонил её телефон.

– Афина! – прокричала она в коридор. – Сколько раз я говорила не менять мне чёртов рингтон!

Розмари схватила мобильник с прикроватного столика и нацелилась на красную кнопку сброса звонка. Но промахнулась – и нажала прямо на зелёную.

– Проклятье! – ругнулась она, но тут же осеклась, вспомнив, что кто-то сейчас был по ту сторону экрана и слышал всё, что она говорила. Ну что ж, бросать трубку уже поздно.

Она поднесла телефон к уху.

– Э-э-э, да? В смысле… Здравствуйте.

Далеко не в первый раз Розмари подумала, что ей бы жилось проще, будь она жаворонком. Вопрос: кто вообще мог звонить ей в такую рань? В субботу?

– Мисс Торн.

– М… Я слушаю.

– Приношу свои извинения… за причинённые неудобства, – произнёс бархатный голос в трубке на старомодный манер. Воображение Розмари мгновенно нарисовало преклонного возраста мужчину в бархатном смокинге. – К несчастью, в связи с непредвиденными обстоятельствами наша встреча так и не состоялась.

– Встреча?.. – Розмари никак не могла сообразить, кем же был позвонивший ей человек.

– Позвольте представиться, – вкрадчиво произнёс голос. – Я Персей Бёрк из «Клиффорд и Бёрк Ассошиэйтс».

– Клиффорд и… Ох, блин, вы из юридической компании.

– Совершенно верно.

– Я ни при чём, это не я, – затараторила Розмари. – В смысле мы с дочерью только-только приехали, а пожар… В смысле… Эм… Хорошо, что вы в порядке. Вы же в порядке? Конечно, очевидно, вы в порядке, раз можете позвонить, но пожар был нешуточный, и… И… И у меня приступ словоизлияния. Простите, пожалуйста, – смиренно закончила она.

– Мы признательны вам за беспокойство. Уверяю, всё в порядке. Хотите верьте, хотите нет, в нашем офисе тщательно продуманная противопожарная защита. И будьте уверены: я не звоню вам с целью выдвинуть обвинения в организации поджога. Однако у нас была назначена встреча на вчерашний день, и я намерен перенести её на ближайшую удобную для вас дату.

– Вы звоните мне в субботу, чтобы назначить встречу на новый день, несмотря на то что ваш офис недавно пострадал от огня?

– В общем и целом да.

– Почему?

– Я юрист, мисс Торн. Если я назначаю встречу, я намерен на неё явиться. И поскольку вчера всё пошло не по плану… – сказал он с ноткой неодобрения в голосе. Розмари не представляла, что именно вызвало его недовольство: пожар или то, что она пропустила встречу, потому что не хотела сгореть заживо. Судя по его тону, и тот и другой вариант мог оказаться верным. – …Я решил позвонить вам и заверить, что встречу можно перенести на ближайшее удобное для вас время, – продолжал Персей Бёрк. – Я правильно полагаю, что вы не передумали и готовы встретиться?

– О… Эм, да, – пролепетала Розмари. – Но, эм… ваш офис ведь должно было немного подпалить, да?

– Вы совершенно правы. Головной офис компании в Бёркенсвуде будет временно закрыт, самое меньшее – на несколько недель. Однако у нас есть филиал в Миртлвуде.

– Миртлвуде? – Розмари поразилась тому, как прозвучало название городка, в котором жила её бабушка, из уст кого-то с настолько изысканными акцентом и манерой речи. Миртлвуд ведь совсем небольшой. Это место, о котором почти никто не знает. – А, наверное, логично, что у вас есть там офис, учитывая, что бабушка была вашей клиенткой. Она всегда считала, что нужно поддерживать малый бизнес и покупать только у местных. Даже настаивала на покупке туалетной бумаги, которую тамошняя жительница, Марджи Ривз, делала из переработанных газет, хотя она была такой шершавой, всё равно что елозить по песку своей… Ой… Простите, я снова заговорилась, да?

– Вы совершенно правы, – подтвердил мужчина. – Пускай я более чем уверен, что поднятая вами тема исключительно увлекательна, я предлагаю вернуться к более насущному вопросу.

– Какому?

– Личной встрече, разумеется. Ваша бабушка, мадам Галдераль Торн, настояла на том, чтобы мы с вами встретились лично для оглашения её завещания, как вы, наверное, помните.

– Да, – просто сказала Розмари, поглощённая смущением настолько, что решила не рисковать. Скажи она что-нибудь ещё, могла и снова, не отдавая себе в этом отчёта, заговориться.

– И когда бы вы хотели, чтобы состоялась эта встреча? – подсказал Персей Бёрк.

– О. Эм… Как можно скорее? – предложила Розмари, подавив едва не вырвавшееся от предвкушения попискивание.

– Замечательно. Одну минуту, позвольте мне проверить свой график, – попросил он. – Вас устроит сегодняшний день? В три часа.

– О… Хорошо, – ответила Розмари. – Не знала, что юристы работают по субботам.

– Для меня суббота ничем не отличается от других дней недели, мисс Торн.

– В этом что-то есть, наверное, – ей пришлось зажать рот рукой, чтобы запереть язык внутри и не позволить ему снова вести себя ненадлежащим образом.

– Увидимся сегодня в три часа дня, – в его голосе определённо слышались нотки скрытого веселья, как будто он точно знал, что именно она сделала, чтобы предотвратить поток болтовни. Розмари нажала на кнопку отбоя, и только когда она вышла из комнаты, до неё дошёл смысл сказанного юристом.

– Вот чёрт!

– Что случилось, мам?

– Я сказала ему, что согласна на встречу в три часа. – Потирая сонные глаза, Розмари прошлёпала в их маленькую захламлённую кухню, где Афина как раз высыпала в плошку с отбитыми краями хлопья.

– Кому «ему»?

– Ну ему…

– Понятнее не стало, – хмыкнула Афина.

– Ну этому, правовику.

– Бабушкиному юристу?

– Точно, ему, – подтвердила Розмари и со вздохом упала на стул.

– И в чём проблема?

– О, ну… Так-то ни в чём, просто я сказала ему, что готова встретиться в Миртлвуде, и я что-то сомневаюсь, что наша четырёхколёсная старушка сможет столько проехать, не перегревшись при этом. В прошлый раз механик сказал, что ещё один перегрев – и потребуется более серьёзный ремонт, а мы не можем себе его сейчас позволить, а на замену у нас нет ни экипажа, запряжённого прекрасными лошадьми, ни, скажем, скаковых лам, домчавших бы нас на своих спинах…

– Ладно-ладно, я поняла, – остановила её Афина. – Ну так перенеси встречу.

– Но я умираю от любопытства, что же там такого он собирается мне рассказать, раз позвонил утром в субботу.

– Значит, поедем на поезде.

– Поезде? – переспросила Розмари. – С чего вдруг ты предложила поезд?

– Ты же говорила, что в детстве ездила в Миртлвид на поезде.

– Миртлвуд.

– Неважно.

– Хорошо, – кивнула она. – Поедем на поезде.

– Напомни, для чего мне ехать с тобой?

– Для оказания мне моральной поддержки. К тому же городок и правда очень милый. Я понимаю, что ты его наверняка не помнишь, потому что последний раз, когда мы там были, ты была ещё совсем маленькой, но…

– Я в курсе. Ты же постоянно о нём вспоминаешь.

– Значит, решено.

– О’кей. – Афина пожала плечами. – Всё равно это была моя идея. Тем более я только рада буду выбраться из этой дыры.

Как только она договорила, приоткрытая дверца кухонного шкафчика накренилась, сорвалась с петель и с громким стуком ударилась об пол.

– Намёк понят, – кивнула Розмари.

Оказалось, что в субботу днём ходит только один поезд, поэтому Розмари предложила Афине переночевать в недорогой гостинице, а на обратный поезд сесть в воскресенье. Та согласилась, но при условии, что мать даст ей гарантии на отсутствие клопов, поскольку однажды у них уже был весьма неприятный и, несомненно, травмирующий опыт ночёвки с постельными клопами в общежитии. Розмари пообещала, хотя уверенности в том, что она сможет сдержать обещание, не было. Но разве у неё был выбор? Она не хотела оставлять свою юную дочь совсем одну в неблагополучном районе, а близких друзей, к которым они могли бы обратиться со срочной просьбой в подобной ситуации, у них практически не было.

Они собрали дорожные сумки и сели на поезд на станции Бёркенсвуд. Розмари почувствовала ностальгический трепет – будто ей снова двенадцать и она собиралась выехать далеко за город и навестить бабушку Торн. Юная Розмари чувствовала себя такой взрослой, когда ехала в поезде совсем одна, пока родители оставались дома.

Афина молча заняла своё место. Розмари последовала примеру дочери, убрала багаж и села у окна. Она наслаждалась звуком гудка и ритмичным постукиванием колёс тронувшегося в путь состава. В поездах было что-то очень умиротворяющее, какое-то тёплое, вовсе не пугающее чувство неизбежности – поезд обязательно доставит её именно туда, куда ей нужно. Всё, что от неё при этом требуется, – это просто расслабиться.

Розмари понравилось, что поезд, в который они сели, оказался старой модели, напоминавшей о былых временах, а не одним из новомодных сверхскоростных чудищ. Этот больше подходил для Миртлвуда.

Она слушала тихий свист ветра за окном и смотрела, как мимо проносятся пейзажи сельской местности, наслаждаясь видом фруктовых садов и маленьких деревушек. По ходу поездки она даже мельком увидела океан.

В какой-то момент Розмари задремала и увидела сон, в котором бабушка Торн подавала ей чай. А проснулась она от запаха ландыша, хоть и не могла сказать, приснился он ей или им действительно пахло в вагоне. Она повернулась к дочери, чтобы спросить, чувствует ли запах Афина, и обнаружила, что её девочка крепко спит, откинувшись на мягкую спинку сиденья.

Запах исчез. Розмари высунула голову в проход между сиденьями, просто на всякий случай, и осмотрелась. Удаляясь от мест, где они с Афиной сидели, по проходу шла худощавая женщина с копной светлых волос. Она будто бы выглядела знакомо.

Вполне возможно, что Эламина находилась с ними в одном поезде, но вариант, что её чванливая кузина соизволила воспользоваться общественным транспортом, Розмари всё-таки сочла маловероятным. Она бы сказала себе, что воображение просто сыграло с ней злую шутку, но потом вспомнила, что Афина почувствовала запах ландыша во время пожара.

«Это ничего не значит, – сказала себе Розмари. – Даже если Эламина где-то поблизости, её присутствие, вероятно, больше связано с юридическими вопросами и наследством, чем со мной». Она уже много лет не общалась со своими кузенами, и у неё не было ни малейшего желания возобновлять это общение. Не после того, как они с ней обращались.

Поезд продолжал путь, и Розмари наслаждалась видом из окна, несмотря на то что чувствовала себя странно неуютно. Время от времени она поглядывала на дочь. Между ними прослеживалось сильное семейное сходство: те же зелёные глаза и высокие скулы. Черты лица Афины были более тонкими, а кожа темнее, чем у её отца. Дейн никогда ничего не говорил о своём происхождении, кроме того, что у него «восточные корни». Розмари знала лишь, что он жил в приёмных семьях, а потому понимала, что не стоит наседать на него с вопросами. Она рассудила, что он, вероятно, и так мало что знал о своих биологических родителях. У Розмари, напротив, не было такой проблемы. Генеалогическое древо Торнов было разветвлённым, и в истории их семьи попадались крайне необычные кадры.

Афина спала, пребывая в блаженном неведении обо всех их проблемах. На девушке было надето фиолетовое платье, создающее красивый контраст с цветом её волос, и чулки в дырку, которые Розмари сочла безвкусными. Афина в долгу не осталась, заявив, что проверенная временем классическая комбинация джинсов и футболки Розмари скучная и неоригинальная.

Конечно, Афина знала, что они бедны, но не представляла, насколько далеко они за чертой бедности. У Розмари бы язык не повернулся сказать, что в финансовом плане она кое-как держится на плаву – нет, она тонет, и ко дну её тянет долг: ничтожной зарплаты кассирши в продуктовом магазине катастрофически не хватало на погашение быстро растущих процентов по долгу.

Жизнь Афины и без того была достаточно напряжённой и сложной: учёба и количество домашней работы, задиры в школе, попытки влиться в коллектив и найти там хороших друзей, притом что, кажется, до конца её никто не понимал.

Всего этого было достаточно, чтобы занять мысли подростка, и поэтому Розмари была полна решимости максимально оградить её от правды.

В вагоне потемнело. Розмари выглянула в окно и обнаружила, что они едут через густой лес. Она смутно помнила эту часть путешествия.

«Скоро будем в Миртлвуде».

Её окутало волнующее чувство возвращения домой, которого Розмари никак не ожидала. Возникло неуловимое ощущение связи с этим городком, и эти неосязаемые узы словно подсказывали, что где-то в Миртлвуде могло храниться нечто, что способно исправить её жизнь. Она загнала все свои воспоминания о Миртлвуде и бабушке Торн в самый дальний уголок сознания, чтобы защитить себя от сожалений и горя, и только сейчас поняла, что вместе с ними в этом уголке её разума оказались заперты и светлые чувства. И вот, пока состав подъезжал к Миртлвуду, какая-то часть души Розмари решила, что больше не хотела бы его покидать. Это чувство было знакомо ей с детства: оно возникало каждый раз, когда наступала пора вернуться с каникул у причудливой, но такой замечательной бабушки Торн, хранившей в кладовой запретные сладости, поедание которых родители Розмари сочли бы греховным и потворствующим своим желаниям.

Бабушка брала юную Розмари с собой на пляж, в лес за ягодами и на праздники и ярмарки, проходившие в городке. Каждый день был приключением, и бабушка никогда не осуждала Розмари за то, что она делала, или за то, чего она хотела. Это было единственное время, когда она чувствовала себя по-настоящему свободной.

Как только тёмный лес сменили солнечные луга, поезд начал замедлять ход. Афина зашевелилась, открыла глаза и потянулась.

– Мы приехали?

– Да, – отозвалась Розмари. – Почти.

– Вид прямо как… из какой-нибудь сказки, – прокомментировала Афина мелькающие за окном серебристые берёзы, растущие вдоль железнодорожных путей. К стройным стволам были привязаны лентами связки весенних цветов – белых, светло-розовых и жёлтых. – Чем они тут занимаются?

– О, точно. Мне нужно было сказать тебе это раньше. Миртлвуд – во всех смыслах особенное место.

– Ты говорила. Миллион раз!

– Ну, значит, скажу в миллион первый: это особенное место. Сложно объяснить, чем именно, но праздновать смену сезонов – одна из местных традиций. Эти украшения, наверное, повесили, чтобы отметить начало весны.

– Эта весна ощущается скорее как зима, – проворчала Афина, скрестив руки на груди и передёрнув плечами.

– Обычное дело для весны, – заметила Розмари.

– Так, значит, на праздник весны они срезают весенние цветы, чтобы потом привязать их к деревьям?

– Да, – как ни в чём не бывало ответила Розмари, – и не только это.

– Что ещё? Хороводы голышом?

– Всё возможно. Придётся задержаться, чтобы узнать наверняка.

– М-да. Нет, пожалуй, откажусь.

– О, вот и станция, – сказала Розмари, когда состав остановился перед кирпичным зданием железнодорожной станции старого образца.

– И правда миленько, – признала Афина, – старомодно, но уютненько.

Они покинули поезд и, миновав здание станции, пошли прямо к городской площади.

– И в какой стороне офис юриста? – поинтересовалась Афина.

– Я не помню. Или, может, он не сказал.

– Ты сейчас серьёзно? – спросила она.

– Ну, Миртлвуд – маленький городок. Мы легко найдём офис и не потеряемся. В любом случае сейчас пятнадцать минут третьего. Давай найдём какой-нибудь кафетерий, перекусим, попьём чай, а потом я пойду на встречу.

– Ладно, – процедила Афина тем самым мрачно-угрюмым подростковым тоном, к которому Розмари уже успела привыкнуть.

– О, смотри, давай попросим его показать дорогу, – им навстречу двигался невысокий, но какой-то долговязый мужчина с коротко подстриженными волосами. На вид ему было около тридцати, и его походку можно было деликатно назвать необычной: он словно намеренно старался держать спину безупречно прямой. На нём были шоколадно-коричневое кепи, завязанный рукавами на шее джемпер в тон, а на носу – очки в тонкой оправе.

Глаза Афины встревоженно расширились, как будто общение с этим немного странным человеком могло повлиять на её социальный статус в худшую сторону, несмотря на то что они находились далеко от её школы.

– Извините, пожалуйста, – обратилась к нему Розмари, жестом прося остановиться, когда он, видимо, собирался целенаправленно пройти мимо.

– Извиняю, – ответил он.

– А, эм, спасибо, – запнувшись, поблагодарила Розмари. – Вы не могли бы подсказать мне, как добраться до… эм, как их там, «Тисл и Бёрк»? «Борген и Болкс»? До офиса юристов, в общем.

– «Клиффорд и Бёрк»? – слегка гнусавым голосом уточнил незнакомец.

– Да! Точно! Они!

– Хм… – нахмурился он.

– Только не говорите мне, что у них только что случился пожар, – испугалась Розмари.

– Что? Нет, – удивился мужчина. – Почему у них должен был случиться пожар?

– Долго объяснять, – вклинилась Афина. – Не могли бы вы просто сказать нам, где их офис?

Розмари улыбнулась дочери, отчасти довольная тем, что та вмешалась и не дала её матери выставить себя на посмешище из-за ужасной привычки заговариваться, и отчасти смущённая тем, как часто её требовалось выручать в подобных ситуациях.

– Мог бы, – ответил мужчина, продолжая свой путь.

Розмари и Афина последовали за ним.

– Почему вы идёте за мной? – поразился он.

– Вы сказали, что покажете нам, как пройти к офису юристов, – напомнила Розмари, стараясь говорить ровным и сдержанным тоном, несмотря на испытываемые отчаяние и недоумение.

– Я сказал «мог бы», – поправил её мужчина, – я не сказал, что покажу.

– Ладно. Покажете? – Афина послала ему ослепительную улыбку.

– Вот же… Ладно! Раз уж вам так приспичило! – не выдержав, он повернул назад и пошёл в том направлении, в котором изначально собирались идти Розмари и Афина.

Мужчина махнул рукой, будто стряхивая с неё капельки воды, и указал в сторону угла площади.

– Вон там их офис! – прикрикнул он. – И тот кошмарный человек тоже там, наверное. Что бы вам там ни было нужно, не доверяйте ему. Он и на человека-то не похож.

– Эм, спасибо, мистер… – начала Розмари.

– Моё имя Ферг, – ответил мужчина, быстро совладав с собой и протянув руку Розмари. Она осторожно пожала её.

– Спасибо, Ферг. Я Розмари.

– Розмари, – кивнул Ферг, – ну разумеется.

И с этими словами он удалился.

– Какой он странный, – наклонилась Розмари к Афине.

– Скажи это ещё раз, а то я сама не заметила.

– Какой он…

– Мам, это просто выражение такое!

– Я знаю, просто чтобы переварить этот, так скажем, обмен, решила, что будет не лишним проговорить это ещё раз.

Афина тяжело вздохнула:

– Сейчас только половина третьего. Что дальше?

– О, смотри, там кафешка, – указала Розмари. – Думаю, у них точно найдётся что-нибудь поесть. Можешь посидеть там и почитать, пока я встречусь с юристом, а потом заселимся в гостиницу.

– Надеюсь, ты хотя бы номера забронировала. – Афина покосилась на мать.

По взгляду той всё сразу стало ясно: конечно же, она этого не сделала.

– Мам!

– Ну что? Это маленький городок, ещё и в глуши. Я подумала, если мы просто возьмём и заявимся к ним, нам предложат скидку.

– Тебе лишь бы скидку попросить, – возмутилась Афина.

– Ну, неплохо же… – Розмари притихла. Она не хотела объяснять почему. Для неё было бы дешевле отправиться в это путешествие одной, и она вполне могла бы просто переночевать на вокзале, но Розмари была полна решимости сделать всё возможное, чтобы составить компанию дочери, несмотря на все вздохи и закатывание глаз, связанные с подростковым возрастом. Афина не ладила с отцом, чувствовала себя лишней в школе, и у неё никогда не было денег на новую одежду. Несмотря на то что Афина иногда бывала сварливой и неприветливой, Розмари знала, что в глубине души её дочери очень больно, и больше всего на свете ей хотелось избавить её от этой боли.

Когда они подошли к кафе, Розмари отметила про себя, что оно кажется ей немного знакомым. При открытии двери зазвенел колокольчик, и за прилавком появилась крупная жизнерадостная женщина с ярко-рыжими волосами и кожей цвета грецкого ореха. На ней было платье в цветочек и фартук в бело-красную клетку. Она широко улыбнулась им, и на слегка потемневших щеках появились ямочки.

– О, мама дорогая! – воскликнула женщина, и в её глазах вспыхнуло узнавание. – Юная Розмари Торн! Как же ты выросла!

Она выбежала из-за прилавка и стиснула Розмари в объятиях. Та на мгновение растерялась, прежде чем сообразила, кто эта чересчур дружелюбная женщина.

– Марджи?

– Ну конечно, это я! – обрадовалась Марджи. – Не ожидала, что ты помнишь меня, мы так давно не виделись.

Марджи была близкой подругой бабушки и часто приводила юную Розмари к себе в гости: в маленький коттедж, где Марджи жила со своим мужем Гербертом. Марджи плодотворно сыпала идеями для нового бизнеса – среди них, например, туалетная бумага собственного производства, на использовании которой настаивала бабушка. За годы жизни в Миртлвуде у Марджи было несколько разных магазинов. Розмари никогда раньше не бывала в этом кафе, но откровенно цветочный декор и обстановка были во многом такими же, как и в предыдущих проектах Марджи, таких как киоск по продаже лимонада или магазин комнатных растений.

– Это ваше новое детище? – Розмари обвела рукой помещение.

– Ой, что ты, – возразила Марджи. – Я пусть и говорю всегда, что оно новое, но ему уже лет десять. Тебя и правда давненько у нас не было! А это кто? Не твоя ли девочка?

Марджи выпустила Розмари из объятий, чтобы тут же заключить в них Афину.

– Ах, ах, какая ты уже большая! Такая взрослая девушка, а была такой малышкой. Последний раз, когда я тебя видела, ты ещё даже не научилась ходить!

– О… Э-э… Здрасьте, – растерялась Афина, не ожидавшая такого тёплого приветствия от женщины, которую она совершенно не помнила.

Это вызвало у Розмари улыбку. Обычно Афина на всё находила остроумный ответ, но на этот раз её дочь едва могла связать слова в предложение.

– Итак, что вы будете?

– Ну… Можно чай? – спросила Розмари.

– Ну конечно, можно! – провозгласила Марджи и поспешила на кухню. – Чай с пирожными! Какие на вас смотрят?

Розмари и Афина склонились к прилавку, заставленному аппетитными кексами, бисквитами, печеньем и кусочками тортов.

– Вот этот, – решительно заявила Афина, указывая на большой кусок шоколадного торта с клубникой сверху.

– Ох, мне стоило и самой догадаться, что ты выберешь его, – сказала Марджи, высунув голову из кухни. – Выбрала, Розмари?

– А что вы посоветуете? – уклонилась Розмари от ответа. Она ненавидела принимать решения и, как правило, старалась всё обставить так, чтобы решение принял за неё кто-нибудь другой.

– Тогда для тебя – бисквитный торт с лимоном и кремом, – определила Марджи со знанием дела. – Присаживайтесь-присаживайтесь, я сейчас мигом обернусь!

Розмари и Афина обменялись весёлыми взглядами и сели за стол у окна, накрытый скатертью с рисунком в виде петуний.

Вскоре Марджи семенила в их сторону с подносом и, поставив перед Розмари чайник насыщенно-фиолетового цвета с чашкой и блюдцем в тон, проговорила:

– Вот это для тебя – «Леди Грей», как ты любишь. – Она подмигнула. – И я добавила туда кое-что для успокоения нервов.

Своеобразное чутьё Марджи вызвало у Розмари улыбку. И как эта женщина только узнала о её любимом чае? Не говоря уже о расшатанных нервах?

– А это для тебя, дорогая. Твой любимый, – перед Афиной оказался светло-голубой чайник с узором из цветов маргариток, – с клубникой и сливками, я угадала?

Та окинула Марджи ничего не выражающим взглядом, но стоило ей уловить аромат чая, как её лицо просияло.

– Пахнет потрясно! – воскликнула Афина.

– Мне кажется, она волшебница, – шепнула Розмари дочери, стоило Марджи удалиться, чтобы принести им заказанные кусочки тортов.

– Магии не существует, – отрезала девушка. Однако через несколько мгновений она сделала глоток чая, и на её лице появилось выражение неподдельной радости. – А хотя, знаешь, может, в твоих словах и есть доля правды.

– Что ты имела в виду, когда сказала об успокоении нервов? – осторожно уточнила Розмари, когда Марджи вернулась. – Ты… что-то добавила мне в чай?

– Ох, что ж… – женщина поставила поднос и нервно смяла фартук в руках, – нетрудно было догадаться, что ты здесь из-за смерти Галди. Мы всё понимаем. Скверная история, ужасная.

– Галди? – не поняла Афина.

– Твоя прабабушка, дорогая, – объяснила Марджи. – Галди Торн, великолепная была женщина. Я по ней скучаю.

– В смысле «скверная история»? Я думала… Я думала, у неё случился инфаркт? – спросила Розмари.

– Это официальная версия, – отмахнулась Марджи. – Вот местный констебль говорит, что выглядело всё очень подозрительно. Это всё, что я знаю… Но как подумаю, что кто-то мог навредить нашей старушке Галди… Какой кошмар! – Она схватилась за сердце.

Розмари слышала лишь шум собственной крови в ушах. Прошло всего несколько недель с тех пор, как она узнала о кончине бабушки Торн. И хотя с тех пор, как она видела её в последний раз, пролетели годы, Розмари несколько дней подряд не могла остановить поток слёз. На неё всё ещё накатывали волны горя, с давлением которого она пока не справилась. От известия, что, возможно, кто-то намеренно приложил к смерти её бабушки руку, Розмари стало ещё хуже.

– Я этого не знала, – просипела Розмари, сделав глоток своего «особого» чая. Это действительно был её любимый «Леди Грей», и пах он чудесно, и на вкус точно был он, но Розмари не могла полностью насладиться им, как будто часть её мозга, отвечающая за удовольствие, отключилась. Прокатившись вниз по горлу, чай разлился в животе, даря чувство тепла. Неясно, что добавила Марджи, но на вкус оно точно не было похоже на алкоголь.

– Ах, прости, милая, мы все тут ужасные сплетники. Всё обо всех знаем. Как бы то ни было, выпей чаю, скушай тортик, и сразу почувствуешь себя лучше.

Марджи отправилась на кухню, что-то напевая себе под нос под звон переставляемых тарелок.

– Ты в порядке? – уточнила Афина.

– Я… наверное, да, – ответила Розмари. Ощущение тепла только усиливалось с каждым глотком чая, и её охватила почти головокружительная лёгкость. Она откусила кусочек лимонного бисквитного торта и почти растеклась на стуле, настолько насыщенным и восхитительным оказался вкус. – О, боже мой. Это очень вкусно.

Афина удивлённо приподняла брови и отправила ложку с шоколадным тортом себе в рот.

– Ого! И правда вкусно! Попробуй.

Густой и бархатистый вкус шоколада растёкся на языке. Розмари выдохнула:

– О… Нет!

– Что?

Она опустила взгляд на наручные часы.

– Я опоздала!

3

Розмари бросилась в миртлвудский офис «Клиффорд энд Бёрк», мысленно балансируя между болью осознания, что её бабушку, возможно, убили, и пузырящимся, как шампанское, теплом после «особого» чая Марджи, от которого она чувствовала себя немного навеселе. Противоречивые чувства путали мысли, и хотя чай, казалось, и правда действовал успокаивающе, состояние бодрого оживления, вероятно, было несколько не к месту, уж точно не тогда, когда ей предстояла очень-серьёзная-встреча с очень-серьёзным-юристом.

Пересекая городскую площадь, Розмари заметила, что на ней толпятся люди с охапками весенних цветов, очень похожими на те, что они с дочерью видели привязанными к берёзам. Видимо, они все готовились к празднику весны, ну или как тут его называли. Спокойствие и умиротворение людей являли собой полную противоположность тому, что испытывала Розмари: её в этот момент разрывала буря эмоций.

Розмари вломилась в парадную дверь и обнаружила, что приёмная в бежевых тонах пуста.

«Сегодня суббота, – напомнила она себе, – и все работники, наверное, ушли играть в гольф, или во что там играют серьёзные люди. И этот Перси-как-там-его тоже наверняка устал меня ждать и пошёл составить своим коллегам и 18 лункам[1] компанию».

Некто за её спиной прочистил горло, и Розмари, не ожидавшая, что в помещении есть кто-то ещё, вздрогнула. Она обернулась и увидела высокого молодого человека с тёмными волосами. Этот мужчина в чёрном костюме точно был слишком молод для того юриста, на встречу с которым Розмари опоздала.

– Э-э, здравствуйте, – поздоровалась она, – я ищу Перси Бёрка.

На лице незнакомца промелькнуло раздражение, и он прочистил горло ещё раз.

– Я Персей Бёрк, – поправил он.

– А, точно… Персей, да. Как мифологический воин или кто он там, – промямлила Розмари. – По голосу я решила, что вы старше и более… Ну, такой, старомодный, а вы выглядите так молодо, я бы даже сказала, что моложе меня, и ну вы сами знаете, что предпочитают такие молодые люди, поколение Z или зумеры, или как их, и…

– Полагаю, вы Розмари Торн, – к счастью, он взял инициативу в свои руки и сам прервал поток её болтовни.

– Да, это я.

– Вы опоздали, – строго сказал он. – И могу заверить: я точно не моложе вас.

На этих словах уголок его губ приподнялся в лёгкой ухмылке, будто он вспомнил связанную с его возрастом шутку, о которой Розмари, разумеется, знать никак не могла. Интересно, если он старше или её возраста, насколько многоступенчатый у него уход за кожей?..

– Сюда, мисс Торн, – окликнул её мужчина.

– Иду, только, пожалуйста, не зовите меня «мисс», – попросила Розмари, поражаясь тому, насколько холодно и отстранённо он себя вёл. Персей был довольно хорош собой, как кинозвезда из какого-нибудь шпионского фильма, но прослеживалась в его манерах некая самовлюблённость, которая умаляла его привлекательность.

– Предпочитаете «миз»[2]? – вежливо уточнил он, слегка протянув звук «з», как будто ему было неприятно произносить это слово.

– Просто по имени, пожалуйста.

– Да будет так, – по его голосу было неясно, как он отнёсся к её просьбе. – Прошу, присаживайтесь. – Он пригласил её в кабинет с большим деревянным столом и кожаными креслами. Розмари опустилась на кресло, и то издало звук, слишком похожий на выпускание газов, из-за чего она густо покраснела.

– Это была не я, – тут же оправдалась она.

– Я знаю, мисс То… Я хотел сказать: я знаю, Розмари. Прошу меня извинить.

– В чём всё-таки дело? Вы писали, что бабушка оставила вам чёткие указания встретиться со мной лично.

– Вы совершенно правы, так и было.

– И?..

– Мисс… Розмари, – снова поправился Персей Бёрк.

Розмари улыбнулась. Её позабавило то, как он пытался отучить себя обращаться к ней привычным образом. Тем не менее тот факт, что он старался это сделать, был весьма приятен.

Он вновь прокашлялся:

– Возможно, вам известно, что обстоятельства смерти вашей бабушки были… необычными.

– Что значит «необычными»? – спросила Розмари, чувствуя, как к ней возвращаются дурнота и шум в ушах.

– Мне запрещено разглашать детали этого дела, пока ведётся следствие.

– Но, получается, ведётся расследование? – сглотнула она. – Кто-то приложил руку к смерти бабушки?

Внутри поднималась волна паники, которую она безуспешно пыталась подавить, убеждая себя в том, насколько она нерациональна. В конце концов, ей ведь уже сказали об этом, пусть и в немного иной формулировке, всего несколько минут назад. Тем временем голос здравого смысла в её голове заверял, что переживание горя – естественная часть жизни. Розмари вдруг осознала, что диалог с собой происходил вовсе не в её мыслях, а вслух, сопровождаясь рыданиями, и всё это – пока она сидит в кабинете юриста, который, судя по всему, испытывает сильнейшее чувство испанского стыда за её безумный монолог и неконтролируемый поток эмоций. Бёрк всё же протянул ей коробку с бумажными салфетками.

– Спасибо, – всхлипнула Розмари, промокнув глаза. – Идти на встречу с вами без компаньонки было верхом неосторожности. Обычно ей удаётся держать меня в узде.

– Вашей компаньонки? – в ещё большем смятении переспросил Персей Бёрк.

– Моей дочери, Афины. Она знает, когда и как меня лучше всего заткнуть.

– О, – сказал он, приходя в себя и издавая негромкий смешок, как будто до него наконец дошло, что Розмари шутит.

– Так почему вы настаивали на ближайшем удобном времени? Это как-то связано с «необычными обстоятельствами» смерти бабушки?

– Мои извинения, Розмари. Мне с самого начала следовало предоставить вам больше сведений. – Он вытащил стопку старых бумаг. – В завещании вашей бабушки указано, что вам и вашей дочери в наследство переходит вся её недвижимость, о которой она просит вас позаботиться, а после – оставить вашим потомкам.

У Розмари отвисла челюсть.

– С вами всё в порядке?

– Эм, простите, – сказала она. – Я, наверное, ушла в себя и не расслышала. Мне показалось или вы сказали, что бабушка завещала мне свой дом? Но это же абсурд. Я столько лет не видела её!

– Это не абсурд, а реальное положение дел, – сухо ответил юрист. – Похоже, у покойной мадам Торн было очень старое завещание.

– О, это… Это имеет смысл, – согласилась Розмари. – Когда-то мы были очень близки. Это завещание могут оспорить другие родственники? В смысле если там фигурирует какая-то денежная сумма, хотя я уверена, что если там и есть какая-то сумма, то небольшая. Бабушкин особняк был очень старый, и его содержание вряд ли было ей по силам, тем более она жила одна. Сейчас он, наверное, в сильном упадке. Налоги на землю у нас будь здоров, долг по ним, может, даже превышает нынешнюю стоимость участка. Ну, сами понимаете, в случае пенсионеров пенни фунтик бережёт, потом потратишь его на гроб. Или как там говорят. Или не говорят. Я не уверена, может, я только что это придумала.

Розмари понимала, что поток её сознания призван помочь ей подготовиться к гипотетически ожидающему разочарованию, только вот этот поток изливался вслух, чем немало досаждал сидящему напротив юристу.

– Простите, пожалуйста, – добавила она. – Это всё Марджи, она что-то добавила мне в чай, хотя обычно именно так я себя и веду, так что вряд ли это можно считать оправданием.

– Позвольте мне договорить, – снова начал Бёрк. – Итак, её завещание было составлено давно, однако два месяца назад она решила изменить его, и…

– Ой, – вырвалось у Розмари, – то есть я ничего не насле…

Бёрк выразительно прочистил горло.

– Простите, – снова извинилась Розмари. – Всё, я замолкаю.

– Разумное решение, если вы всё-таки намерены услышать, что я скажу дальше, – немного резко ответил он. – Продолжим. Старая версия завещания мадам Торн, датированная годом до вашего рождения, предписывала разделить её имущество поровну между её наследниками, за исключением недвижимости, которая должна перейти к одному конкретному потомку: старшей внучке.

– Это же я, – вскинулась Розмари.

– Всё верно, – терпеливо кивнул мужчина. – Однако, как я и сказал, два месяца назад мадам Торн обратилась к нам с намерением изменить его. Было составлено новое завещание, согласно которому всё её состояние переходит к вам.

– Всё её состояние?

– Это внушительное наследство. Денежную сумму, о которой идёт речь, некоторые назовут значительной, некоторые – крупной, это, полагаю, зависит от ситуации. Помимо финансовых активов, в состояние входят артефакты, представляющие особую ценность. Особняк также обойдётся в солидную сумму. Однако, как вы упомянули, здание старое и требующее ремонта, а поскольку вы не местная, предполагаю, вы, вероятно, захотите его продать, несмотря на то что сказано в завещании.

Его слова оставили Розмари в полном онемении.

«Деньги!» Какая бы сумма там ни была, этих денег должно будет хватить на то, чтобы вылезти из долгов и даже больше.

– Я могу взглянуть? – спросила она, подразумевая страницы завещания, которые Персей Бёрк держал в руках. Он передал ей документ, и Розмари несколько раз прочитала его от начала и до конца, не в силах поверить своим глазам. В тексте не содержалось никаких подробностей о размере состояния, но в нём было чётко указано именно то, что только что сказал юрист.

– Если позволите, – вдруг заговорил он, – не мне судить, и с юридической точки зрения мадам Торн на момент составления нового завещания была юридически признана полностью дееспособной. Однако, строго между нами, полиции это может показаться подозрительным.

– Подозрительным?

– Подозрительным, что она существенно изменила своё завещание всего за несколько недель до смерти, которая и без того произошла при необычных обстоятельствах.

– О, это… Звучит разумно, – согласилась Розмари, скрестив руки на груди и нахмурившись.

– Если вам известны какие-либо причины, по которым мадам Торн могла принять такое решение, я готов обсудить с вами юридические последствия. Это будет бесплатно и не для протокола, разумеется.

– Причины… Последствия?! Подождите, вы что, намекаете, что я…

– Я ни на что не намекаю, – успокаивающе, немного вкрадчиво заверил её юрист, соединив пальцы рук и откинувшись на спинку кресла. – Только предлагаю вам помощь. Я готов предоставить её и при продаже дома.

Розмари от его предложения опешила. Продать дом? Поместье Торн и правда представляло собой старое ветхое здание, на восстановление которого наверняка уйдёт много времени, сил и средств, но в своём завещании – и в старом, и в новом – бабушка оставила чёткое указание: Розмари, её старшая внучка, должна позаботиться о нём. И Розмари не собиралась её ослушаться – в той мере, в какой она может себе позволить позаботиться о доме бабушки, она обязательно позаботится.

– Не думаю, что в этом есть необходимость, – произнесла Розмари. – Мне кажется, я не смогу почтить память бабушки, если продам дом сразу же, как получу его в наследство.

– Вас никто не торопит: взвесьте своё решение. Вот, пожалуйста, возьмите ключи. – С этими словами Персей Бёрк передал ей связку старых ржавых ключей. – Вы можете провести в поместье ночь и хорошо всё обдумать. Возможно, вы придёте к выводу, что объём работ, необходимых для поддержания дома, больше, чем вы можете ему дать. И должен сообщить, что, поскольку ведётся следствие, вы не можете вступить в права наследования прямо сейчас, и, прежде чем средства со счетов вашей бабушки будут переведены на ваш, пройдёт некоторое время.

– То есть сначала с меня должны снять все подозрения?

– Что-то подобное. Боюсь, большего я вам сказать не могу. Официально дом ещё не принадлежит вам, однако, поскольку вы являетесь родственниками покойной владелицы, никто не может запретить вам переночевать в нём – и предупреждаю: поместье действительно в плачевном состоянии.

Розмари забрала связку ключей, случайно коснувшись пальцев Персея Бёрка своими. Те были настолько холодными, что она вздрогнула.

– Вы в порядке? – спросила она.

– Почему вы спрашиваете?

– У вас руки ледяные.

– Всего лишь особенность моего тела, – пояснил тот, отвернувшись. – Она сказывается на моём… кровяном давлении. У меня часто мёрзнут руки.

– Ладно, как скажете. – Розмари не стала давить. – Эм. В общем, спасибо вам.

– Был рад знакомству, мисс Торн, – на этот раз Персей Бёрк даже не попытался поправить себя.

Розмари покинула офис «Клиффорд и Бёрк» в расстроенных чувствах. Она и раньше жалела, что бабушка умерла до того, как у неё появилась возможность приехать в Миртлвуд, а сейчас сожаление ощущалось ещё острее. С другой стороны, Розмари растрогало признание бабушки: ведь ей она оставила всё, а остальным Торнам – противным и двуличным – ничего.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Стандартное поле для гольфа состоит из 18 лунок.

Вернуться

2

Современное универсальное обращение к женщине, не указывающее на её семейное положение.

Вернуться