Екатерина Кожина
Загадочная смерть леди Клотильды

Глава 1

Дождь барабанил по стеклу офиса «Изумрудный змей». За столом сидел детектив Габриэль, подбрасывая в воздух серебряную монету. На шкафу, свернувшись огромным изумрудным кольцом, дремал Арчибальд — удав редкой породы и, по совместительству, главный эксперт агентства по человеческой глупости.

Дверь распахнулась. На пороге стоял молодой человек в помятом дорогом камзоле. Глаза его дико вращались.

— Она мертва! — с порога крикнул он вместо приветствия. — Моя тетушка Клотильда! Ее отравили!

Габриэль поймал монету. Арчибальд приоткрыл один желтый глаз.

— Тетушка Клотильда? — переспросил детектив. — Та самая, которая владеет половиной серебряных рудников на севере? Присаживайтесь.

Гость рухнул в кресло.

— Я Филипп, ее племянник. Я сам отвез ее к этому шарлатану! К великому целителю магистру Октавиусу! Он обещал вернуть ей зрение. Тетушка в последнее время почти ослепла, едва различала силуэты. Мы надеялись на чудо!

— И как, помогло? — прошипел со шкафа Арчибальд.

Филипп подпрыгнул, вжимаясь в кресло:

— О боги, оно разговаривает! Почему у вас в офисе змея?!

— Он партнер, — сухо отрезал Габриэль. — И он задал хороший вопрос. Рассказывайте по порядку. Что там за целитель?

Филипп сглотнул, испуганно косясь на змею.

— Октавиус проводил массовый обряд исцеления в загородном поместье. Народу — тьма. В центре зала стоял алтарь. На нем — один хрустальный кувшин и один золотой бокал. Целитель объявил, что эликсир жизни подействует, только если все причастятся из одной чаши.

— Коммунальная магия, — хмыкнул Габриэль. — Экономия на посуде. И что дальше?

— Все пили по очереди! — Филипп активно зажестикулировал. — Октавиус сам наливал из кувшина в бокал. Человек выпивал, целитель забирал бокал, наливал снова, передавал следующему. Тетя Клотильда была седьмой в очереди. Она осушила бокал, улыбнулась, сделала два шага и упала замертво!

— А остальные? — подал голос Арчибальд, плавно сползая на спинку кресла Филиппа. — Первые шесть? Восьмой? Десятый?

— В том-то и дело! — Филипп едва не плакал. — До нее шесть человек пили — и хоть бы что. Одна лавочница даже закричала, что у нее прошла бородавка. После тети началась паника, но двое стражников от страха тоже пригубили из бокала — и живы-здоровы! Но как?!

Габриэль поднялся, застегивая плащ:

— Арчи, мы едем на дело. Это пахнет либо невозможной магией, либо очень красивым трюком.

Поместье Октавиуса дышало роскошью и паникой. Зал обряда был оцеплен местной стражей, которая не знала, за что хвататься. В центре зала, на бархатной скатерти, сиротливо блистали кувшин и бокал. Сам целитель — мужчина с благородной сединой и театрально скорбным лицом — сидел в углу под охраной.

Габриэль тщательно осмотрел стол, не прикасаясь к уликам. Арчибальд скользнул следом, обнюхивая воздух раздвоенным языком.

Через десять минут детектив подошел к капитану стражи.

— Итак, что у нас по свидетелям? Кто трогал посуду?

Капитан развел руками:

— Мастер Габриэль, мы допросили сорок человек. Клянусь всеми богами, к кувшину и бокалу никто, кроме самого Октавиуса, не прикасался. Он лично наливал, лично держал. Кувшин был полный в начале обряда, сейчас там осталось на донышке. Никаких потайных дозаторов в столе. Никаких двойных донышек в бокале — мы проверили магическим сканером. Чистый хрусталь и чистое золото.

— И яд обнаружен только в теле леди Клотильды? — уточнил детектив.

— Именно. Пять капель этой дряни убили бы дракона. Если бы яд был в кувшине или на стенках бокала, умерли бы все. Или хотя бы те, кто пил после нее. Но кувшин чист, бокал чист. Мистика!

Габриэль нахмурился, расхаживая по залу. Дело заходило в тупик. Посуда чистая, свидетели в один голос твердят, что чужаков у алтаря не было. Кому мешала почти слепая богатая старушка? Племяннику, задолжавшему за камзол? Целителю, решившему прибрать к рукам ее пожертвования? Или кому-то еще в этой разношерстной толпе?