Кирилл Ликов
Сказка о даче

В самой середке СНТ, где тропинки, словно ленточки, сплетаются да к реке бегут, стоял дом — не пышный, не высокий, а такой, будто из самой земли вырос да корнями в неё врос. Не велик был приусадебный участок вокруг него, да зато ладно устроен: каждая пядь земли тут своё дело знала, ни одна травинка зря не росла.

Огорожен участок был плетнём невысоким, из гибких прутьев сплетённым. Кое‑где плетень чуть покосился, да не от слабости — от долгих лет да ветров, что его гладили да проверяли на крепость. А в щели меж прутьями пучки полыни да можжевельника вплетены были — не для красы, а по старому обычаю: чтоб лихо в дом не заглядывало, чтоб беда стороной обходила.

Сам дом — сруб из брёвен тёмных, смолистых, дождями и солнцем закалённых. Пазы меж брёвнами мхом да паклей проконопачены: ни один злой сквозняк не проскользнёт, ни один холодный шёпот зимы в избу не проберётся. Крыша круто вверх вздымалась, будто богатырские плечи расправила, чтоб любую тяжесть стряхнуть. Солома на ней лежала толстым слоем, а местами и дёрн сверху лёг — словно сама земля дому тёплый плащ накинула. На коньке крыши резной конёк застыл — простенький, деревянный, а глядит строго, будто часовой: не идёт ли беда, не крадётся ли лихо?

Окна в доме были невелики да посажены низко — не для того, чтоб на дальние дали любоваться, а чтоб тепло беречь да уют хранить. Наличники резьбой нехитрой украшены: зубчики да волны, круги, будто солнышки застывшие, — словно хозяин хотел хоть по капельке света в дом удержать, чтоб и в тёмные дни светло было. Краска на наличниках — охристая да синяя — кое‑где облупилась, да узор всё равно читался, будто старинное слово, что время стереть не сумело.