Речка Смородинка

ЭПИГРАФ

И я там был, мёд-пиво пил,

по усам текло, а в рот не попало.

А. С. Пушкин

ГЛАВА 1. ГУСИ-ЛЕБЕДИ

Не важно, что случилось.

Может быть, он дожил до глубокой старости — седой, сгорбленный, окружённый правнуками, которых успел полюбить. Может, случился инсульт или инфаркт. А может быть, шальная пуля… Не важно.

Потому что в тот самый миг, когда время остановилось, в его голове явственно прозвучала мысль:

— «Вот и всё», — подумал Илья. — Ну что же… ладно. Жаль, что так быстро.

Ни паники. Ни страха. Только тихое, почти будничное спокойное сожаление — как если бы он смотрел хороший фильм, а плёнка внезапно оборвалась.

Нам всегда кажется, что фильм только начался. А кто-то даже считает, что смотрит скучный трейлер и надеется, что вот-вот начнётся настоящий. Но все убеждены в одном: его ещё смотреть и смотреть. Мы тешим себя мыслью, что он будет длиться вечно. Но в один момент плёнка всегда обрывается.

Голова немного закружилась, и Илья погрузился в чудный сон, в котором оказался на ясной и светлой полянке. Свет был ровным и мягким.

— Чудное место, — подумал Илья. — Где же я его видел раньше?

Он нахмурился, пытаясь вспомнить. Его не покидало чувство дежавю. Но память неохотно поддавалась — как старый сундук, у которого заржавел замок.

— Нет, я точно здесь раньше был. Когда-то очень давно.

Он посмотрел на небо и увидел белых птиц, которые летели куда-то вперёд. И вдруг — пыльный сундук памяти отворился, и его пронзила мысль:

— Гуси-лебеди. Точно. Гуси-лебеди!

Он вспомнил, как бабушка читала ему эту сказку перед сном. Как каждый вечер он просил её читать снова и снова, хотя знал сказку наизусть. Как она улыбалась, поправляла очки и начинала сначала — терпеливо, медленно, не пропуская ни слова.

«Жили-были старик со старухой. Росли у них дочка да сыночек, совсем ещё маленький… Летели гуси-лебеди, увидали братца, подхватили его под ручки и унесли далеко-далеко за реку, за лес, к высоким горам».

Он вспомнил, как, засыпая под эти строки, погружался в тот самый сон, в котором гулял по этим местам — так же, как Машенька в поисках братца. Эти места казались родными и уютными. Но за реку ходить было страшно — ведь там, по сказке, жила Баба-яга.

Бабушка ласково удивлялась, что он засыпает так быстро и крепко. Она шутила и говорила:

— Ты, Илюша, засыпаешь прямо как богатырь Илья Муромец. Тебя из пушки не разбудишь.

А потом, когда об этом узнала мама, она запретила бабушке читать эту сказку — несмотря на просьбы Ильи. Так закончились его путешествия в сказочную даль.

А потом он вырос. И забыл.

Совсем. Начисто. Как будто никогда и не было ни поляны, ни бабушкиного голоса, ни той реки.

ГЛАВА 2. ПЕЧКА-МАТУШКА

Илья ещё раз взглянул на пролетающих птиц и сказал:

— Ну что же, пора в путь.

Он пошёл вперёд. Долго ли, коротко ли шёл — трудно сказать. Но перед его взором предстала Печка-Матушка. В детстве она казалась белоснежной величественной горой. Ничего не изменилось: она стояла перед ним такая же красивая, тёплая, родная.

От печки шло приятное тепло, которое наполняло душу.

— Здравствуй, Печка-Матушка, — сказал Илья и поклонился низко, в пол. — Как я рад тебя видеть, как я по тебе соскучился.

«Ну вот ты и вернулся ко мне»