В проёме часа полуночного
Стихи
Сергей Чуриков

Иллюстратор Фёдор Михайлович Щукин

© Сергей Чуриков, 2026

© Фёдор Михайлович Щукин, иллюстрации, 2026

ISBN 978-5-0069-6671-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

«Играю в нескончаемую дженгу…»

Играю в нескончаемую дженгу,
С утра до ночи, с ночи до утра,
По незамысловатому сюжету:
Чем дальше — тем рискованней игра.

Постройка достаёт уже до неба,
Отбрасывая дырчатую тень.
Из накренённой башни ежедневно
Вытягиваю ненадёжный день.

«Споткнёшься — и летишь!..»

Споткнёшься — и летишь!
Да-да, летишь
Над сотнями заледенелых крыш,
Не вынимая из карманов рук,
За стаей птиц, стремящейся на юг,
Расправив крылья, о которых ты
Не ведал до сегодняшней среды.
Пространство растолкав по сторонам,
Всё выше поднимаясь к облакам,
Избавившись от призрачных границ,
Подбадриваешь ослабевших птиц,
Рассказывая им до хрипоты,
Как ты, споткнувшись на краю мечты,
Взлетел!

Сизиф

Он был в том возрасте, когда
Беда всё ближе, счастье — дальше,
Познал солёный вкус труда,
И боль утрат, и горечь фальши.
Старик в квартире жил один.
Зимой в одежде затрапезной
Во двор с лопатой выходил,
Освобождал тропу к подъезду.
Никто об этом не просил
И благодарностью не тешил,
Напротив, он, лишённый сил,
Служил объектом злых насмешек.
В жилище тихая тоска
Неумолимо раз за разом
Одолевала старика,
Подобно раковой заразе.
Опустошённого его
С инфарктом увезли на скорой,
Заасфальтированный двор
Стянуло гибельною коркой.
Прошла неделя, может, две,
Запела ржавая лопата,
С которой вышел человек
В знакомой куртке мешковатой,
Стремясь убрать с асфальта лёд,
Застывший слоем плексигласа,
Но лёд бронёй надёжной лёг
И старику не поддавался.
Лопату крепче обхватив,
Больной, усталый, позабытый,
Никем не понятый Сизиф
Не оставлял благих попыток.

Он умер много лет назад.
Что был, что не был — всё едино.
Забот хватает за глаза,
Нет даже времени для сплина.
Индифферентный день сурка…

Сегодня мне, зачем — не знаю,
Явился образ старика
Внезапно, точно боль зубная.

Человек

Вот человек:
Он за тебя
Не глядя жизнь
Отдаст свою.
Вот человек:
Из-за рубля,
Не дрогнув, жизнь
Возьмёт твою.
И Дон Кихот,
И печенег —
Один и тот
Же человек.

«Август пахнет горечью полыни…»

Август пахнет горечью полыни,
Яблочным румяным пирогом,
Молоком парным, душистой дыней,
Дымом от костра и шашлыком.
Солнце выплывает над церквами,
Светом разливаясь в синеве,
Словно материнскими руками
Гладит и тебя по голове.
Собрана янтарная пшеница,
Коротко пострижена стерня.
Речка полусонная змеится,
А над ней туман как простыня.
Соком тяжелеют абрикосы.
На ветвях — паучья кисея.
Скоро горько зарыдает осень
О непостоянстве бытия.
Воробей порхает из куста в куст.
Шёпот сада флоксами пропах.
Так похожий на ириску август
Сладко тает на твоих губах.

«Дождь усердно строчит, как…»

Дождь усердно строчит, как
швея-мотористка,
Зашивая куски утомлённой земли,
Порастрескавшейся от жары сатанинской,
Задыхающейся в раскалённой пыли.

Открывает окно хулиганистый ветер,
Надувая гардину, как парус тугой,
Приглашая меня на домашнем корвете
Повторить одиссею команды «Арго».

Подхожу к подоконнику парус поправить.
Обжигаемый брызгами моря, смотрю
На стекло, где алмазы небесные, плавясь,
Благородно искрятся, дрожа на ветру.

Освежающий ливень сильнее, сильнее!
Тополя шелестят непонятно о чём.
Убегают ручьи — суетливые змеи,
Подгоняемые молодецким дождём.

Всё вокруг оживает. Чего же я медлю?
Оставляю на вешалке зонт, макинтош.
Выхожу босиком на воскресшую землю,
И сшивает меня исцеляющий дождь.

Птичка певчая

Летела птичка певчая
Из дальних стран домой,
Благословенным вечером
Вернулась в край родной.

Хороший мальчик Петечка,
Устав гонять балду,
Заметил птичку певчую
В приветливом саду.

И он от делать нечего
И от избытка сил
Сграбастал птичку певчую
И радостно убил.

Слепой

Слепой бредёт на ощупь
И рушится в траву,
Невнятно что-то ропщет,
Цепляясь за листву,
О камни бьётся гулко,
Испытывая дрожь…

Бредёт по переулку
Слепой звенящий дождь.

«Помнишь…»

Помнишь,
Ты вчера сказала:
— Сердце
У тебя колотится в груди,
Словно птица хочет выбить дверцу.
Что с тобой?
Не плохо?
Ты гляди!

Я гляжу…
Гляжу все эти годы
На тебя.
А сердце — как салют.
Знаешь, отчего так происходит?
Оттого, что я тебя люблю.

Последний экзамен

Нависло грузно, как дамоклов меч,
Промозглое предутреннее небо,
Готовое безжалостно иссечь
Округу снегом, бритвенным от гнева.
Сверлящий ветер воет диким псом,
Безумствуя от безраздельной власти;
Летит по бездорожью колесом;
Стрелой взмывая, тучи рвёт на части;
Проходит, словно через решето,
Сквозь исполинские стволы деревьев.
Пугливо жмутся тени меж кустов.
Порывы ветра каждый раз острее.
Совсем недавно палая листва
В ответ на дуновение шумела,
Сегодня — от земли не оторвать,
Вморожена до звонкого предела.

Но что на ветке бьётся от и до,
Сдавая заключительный экзамен?
Вселенная, ворочая с трудом