Иван Мартынов
Пиратские байки. Корабль-призрак

Корабль-призрак

Бойся не тех кораблей , что тонут , а тех, что боятся утонуть .

— старая моряцкая поговорка

I

Брамсельная шхуна «Надежда», уже пятый год ходившая под английским флагом, резво рассекала волны Атлантики. Ветер до отказа надувал белоснежные паруса, и гордый флаг трепетал над грот-мачтой, ловя каждый порыв. Величию империи, которой судно принадлежало, пока ничто не сулило беды — Бостонская гавань, откуда оно держало курс на юг, всё ещё крепко сидела в руках английской короны.

Среди экипажа торгового судна самым приметным был старый кок Роберт — с золотой серьгой в ухе и лазурно-голубыми глазами, вечно щурившимися то ли от солнца, то ли от привычки не доверять никому до конца. Серая рубаха на нём извечно была наполовину расстёгнута, и на загорелой груди виднелась татуировка петуха — такие набивали себе многие матросы, веря, что эти твари хранят от смерти в открытом море. Люди, чья жизнь проходит между небом и водой, редко бывают не суеверны.

В свободные часы Роберт любил травить байки — от иных мороз бежал по коже даже у него самого, хотя добрую половину он подавал уже вторым, а то и третьим пересказом, щедро сдабривая небылицами. Особенно матросы любили истории о пиратах: период вольницы давно кончился, имперские флоты выжгли её калёным железом, и золотой век флибустьеров, дотянувший едва ли не до двадцатых годов нынешнего столетия, теперь жил только в байках у огня да в сумраке нижней палубы. Изредка ещё случались стычки — но грозные громады флотилий под чёрным флагом с черепом и костями, вольные острова и потаённые бухты остались уделом рассказов таких стариков, как Роберт.

Сегодня вечером в трюме собралась добрая дюжина матросов — послушать очередной сказ. Шорохи вокруг стихли, только волны мерно били в борт, будто отсчитывая такт.

— На просторах Карибского моря чего только не случалось, — начал Роберт, понизив голос. — Верить или нет — дело ваше. Но капитан того судна, где я имел честь служить, видел это своими глазами и рассказал мне слово в слово, как оно было. Слушайте.

Он помолчал, дав тишине сгуститься.

— Звёзд на небосводе целая россыпь, только мерцали они тускло, будто через мутное стекло. Луна стояла круглая, как блин на сковородке, и едва цедила свет на палубу. И вдруг — ветер. Резкий, порывистый, будто кто-то разом рванул все паруса. Капитан уж решил, что быть шторму, готовился орать на команду. Но ветер стих так же внезапно, как явился. Тишь, теплынь — будто по волшебству, даже волны будто в страхепридержали дыхание. И тут, видят, совсем близко, качается на воде корабль. Огни на палубе горят. Капитан наш достал подзорную трубу — и не увидел на том судне ни единой живой души. У штурвала — никого, ни звука. И вдруг руль как пошёл вращаться сам собой, будто невидимая рука взялась за него, и корабль стало разворачивать бортом к волне. Капитан побелел, смерть своей костлявой рукой провела по его лицу.

Белобрысый юнга слева не утерпел:

— Роберт, ну не могло же там правда никого не быть. Может, руль просто ветром сорвало, а команда… ну, попряталась в трюме. Или хворь их скосила.

— Хворь всех разом? — фыркнул Билл, кряжистый чернявый матрос с исцарапанными кулаками, сидевший напротив с яблоком в руке. — Не смеши. Пираты это были. Вырезали всех и ушли, прихватив добро.

— Да, парни, вы даёте, — покачал головой Роберт. — Повторяю: огни горели. Руль крутился — не слегка, а всерьёз, будто кто-то невидимый его вращал. А после корабль тот на всех парусах ушёл, и наш капитан догнать не смог — хотя, сдаётся мне, не очень и хотел. Команда была в ужасе. Да и сам он тоже, чего уж скрывать. Молва идёт — этот корабль-призрак вот уже сотню лет бродит по морям, а команда его, незримая нашему глазу, не может отправиться на тот свет за грехи свои великие. Прокляты и обречены вечно править шхуной. А я вам не сказку рассказываю — мне это поведал человек, с которым я десять лет ходил бок о бок, и в правдивости слов которого не имел повода усомниться ни разу.

Молодой юнга Джонни постоял молча, не найдя, что возразить, и наконец спросил, широко распахнув глаза:

— Невероятно… Что же они такого натворили, что подобная Кара настигла их?

— Судно то пиратское, — Роберт понизил голос до шёпота. — Из самой грозы морской — Чёрной Бороды флотилии. Когда стоишь на палубе и вдруг налетает шальной, ниоткуда взявшийся ветер — молись, чтобы не повстречать этот корабль. Ведь неведомо, чем кончится такая встреча. Сколько судов пропадает в море бесследно… может, кто и повстречал ту призрачную команду, да и сгинул страшной смертью, а может, сам обратился в нежить — кто знает.

Билл, дожёвывая яблоко и лениво отводя взгляд, фыркнул:

— Чертовщина. Слабо верю. Но спорить не стану, Роберт. Без толку.

Разговоры ещё повисели немного в воздухе, потрепыхались, как пламя тухнущего костра, и стихли. Команда мирно засопела в люльках, покачиваясь в такт волне, и храп слился в один нестройный оркестр. Только Джонни долго лежал с открытыми глазами, глядя в темноту над головой, раздумывал, и в тайне от всех боялся.