Анастасия Балута
Лёха-лох, или История любви филологини и криптобарана

Глава

Рассказ от первого лица, Насти, филолога по образованию и романтика по жизни (прости, Господи, и Перельман)

Посвящение

Посвящается Лёхе-лоху, моему несостоявшемуся принцу на чёрном мотоцикле, который искал в женщинах не любовь, а криптокошелёк, и вместо галстука носил на шее змею, которая всё равно сдохла.

Историю эту я пишу с улыбкой и облегчением, а также с чувством глубокого удовлетворения, потому что карма, она как хороший филолог — умеет расставлять запятые там, где надо,

и особенно — точки,

ибо — любовь не продаётся, даже по акции,

а у того, кто пытается купить святое — случается святое... возмездие.

С благодарностью судьбе, Денису, магии и коньяку.

А также бугаю Лизе из тюремной камеры.

Настя.

---

Часть 1. Как Лёха нашёл меня в соцсетях

и начал обрабатывать

Каждый русский человек хотя бы раз в жизни испытывал на своей шкуре результат чудодейственной поговорки: всё новое – это хорошо забытое старое. А к мудрости предков, как известно, любит обращаться не только простой народ, но и те, кто стоит у кормила власти. Тем более, в духе сегодняшнего патриотизма и возвращения к народным корням это стало даже модно. Вот и наши отцы-сенаторы занялись, наконец, нужным и важным делом, где в полной красе можно проявить все извилины своего мощного интеллекта. Следуя традициям Шишкова и Даля, составили они список иностранных слов, запрещённых к употреблению. А для замены поганой иностранщины какой-то мудрец (или группа мудрецов, поскольку интеллект – явление заразительное) с небывалым энтузиазмом придумал кучу новых слов с нашими русскими корнями, дабы посрамить поганых и возродить русскую национальную идею. Идея, конечно, была хорошая. Однако всегда надо помнить и другую русскую поговорку: кто слишком загибает вправо, в результате окажется слева. Приживутся ли у нас новые «хорошилища», - вопрос времени. Но многие из них уже радуют наш глаз и веселят сердце.

Вот одно из этих модных неословечек я и привожу на страницах данного рассказа, дабы заменить неприемлемое иностранное слово названия одной из социальных сетей, запрещенное цензурой и духом патриотизма. А теперь представляю твоему вниманию, читатель, собственно саму заявленную любовно-драматическую историю.

Всё началось банально. Мне пришло сообщение в одной из популярных соцсетей, которую мы, в духе времени и возрождения патриотизма, назовём просто: Книгорожа. Сообщение было не в спаме, нет — в обычных входящих. Какой-то Лёша из Питера написал: «Ты такая красивая, твои глаза сияют, как звёзды в небе, и я таю в лучах их, как вешний снег. Короче, давай дружить».

Я хмыкнула. Ну, мало ли. Всякое бывает.

А он продолжил. И красиво так продолжил. Цветисто. С размахом. «Я приеду к тебе в Москву, скоро, домик сниму, ближе к озеру, шоб плескаться ночью при лунном свете и жарить картошку на углях. Я богатый, буду обеспечивать тебя и детей». У меня аж брови поползли вверх. Три дня знакомства — и уже про детей? Про дом? Про обеспечение? Я таких сказок даже в детстве в кино не видела. Стало интересно.

Я человек образованный, филолог, прости, Господи, и Перельман. Я знаю, что такое красивые слова, синонимы, паронимы и особенно фразеологизмы. Знаю ещё и про синтаксис, но это к делу не относится. И я знаю, что такое проверка доверия. И я знаю, что такое парабола — это такая кривая, которая сначала идёт вверх, а потом резко вниз. Или наоборот? Ладно, филологу простительно. Вот я постепенно и скатывалась по этой самой параболе, только стрелочкой куда-то вниз, в сторону сомнений.

Но верить хотелось. Очень. Потому что я — женщина. А женщина, она всегда ждёт принца. Ну или хотя бы человека на чёрном мотоцикле. С собакой. С красивой историей. С планами на жизнь.

Процентов на 40 я поверила. На 40 — это много. Это критично много для филолога, который должен был сразу включить режим «лингвистическая экспертиза». Но я не включила. Потому что Лёша говорил красиво. О любви. О судьбе. Про то, что он Юпитер, а я Венера. Про то, что он Питер, а я Москва. И вот он приедет, и мы поженимся.

«Вот приеду — поженимся. Вот только дела доделаю — и сразу к тебе. Вот только»

Я слушала. Снимала лапшу с ушей. Но слушала. Потому что хотелось верить. Хотелось, чтобы хоть раз в жизни этот принц оказался настоящим. Ну хоть чуть-чуть.

Часть 2. Первые звоночки (или как я услышала малоросский говор)

А потом и первые звоночки затренькали.

Он говорил, что из Питера. И я, как филолог, поначалу не придиралась. Ну, мало ли, мужик с юга, переехал, адаптировался. Но потом я услышала. Тот самый говор. Чёткий. Малоросский. С гэканьем. С аканьем. И с лексемами, от которых у меня дёргался глаз: «Та», «Шо», «Бачишь», «Робыть».