Ануш Санация
Пробуждение женской чувственности

Глава

Глава первая. Сойти с привычного маршрута.

У Мариэль сломалась машина, и она спустилась в метро.

Это уже само по себе было почти приключением. Она давно не бывала под землёй — слишком привыкла к кожаному салону, подкастам про осознанность и иллюзии контроля. Машина ломается редко. А когда ломается — будто жизнь говорит: «Хватит ехать по прямой».

Метро встретило её влажным воздухом, эхом шагов и странным чувством — как будто город дышит снизу вверх. Здесь люди были ближе. Слишком близко. Локти, запахи, дыхание. Никто не спрашивал, удобно ли ей.

Она поправила пальто. Чёрное, хорошее, правильное. В нём она чувствовала себя собранной. Женщиной, у которой всё под контролем. Почти.

Поезд пришёл резко, с металлическим рыком — и толпа втолкнула её внутрь. Двери захлопнулись. Мариэль оказалась зажатой между поручнем и чьей-то грудной клеткой.

Она хотела раздражённо выдохнуть — но замерла.

Он стоял слишком близко. Не навязчиво. Не специально. Просто так вышло. Высокий, спокойный. Его плечо слегка касалось её виска, и это касание было странно уважительным. Он не двигался, не прижимался, не делал того, чего она ожидала и на что уже приготовилась злиться.

И от этого внутри стало неуютно.

Пах он не парфюмом. Чем-то живым. Тёплым. Как кожа после холода. Мариэль вдруг поймала себя на мысли, что дышит чуть глубже, чем нужно.

Поезд тронулся. Вагон качнуло, и она, против воли, опёрлась ладонью ему в грудь.

Мгновение.

Очень короткое.

Но тело запомнило.

Она хотела тут же убрать руку — и он тихо сказал:

— Ничего. Держитесь.

Голос был низкий. Спокойный. Без намёка. Просто фраза. Но от неё что-то внутри Мариэль сместилось, как будто кто-то тронул рычаг, о существовании которого она не знала.

Она подняла глаза.

Он смотрел не на неё. В окно. Как будто не происходило ничего особенного. И это было обидно. Странно обидно. Как если бы её внезапно не заметили в момент, когда она сама себя заметила слишком сильно.

Следующая станция. Люди вышли. Пространства стало больше — и меньше одновременно.

Теперь между ними оставалось ровно столько расстояния, сколько нужно, чтобы чувствовать тепло, но не касаться.

Это было хуже.

Мариэль вдруг поняла: ей хочется, чтобы поезд снова дёрнулся. Чтобы снова появилась причина прикоснуться. Законная. Случайная. Не её вина.

Эта мысль ударила неожиданно. Она — взрослая, разумная, давно не играющая в подобные фантазии — стояла в вагоне метро и ловила себя на детском ожидании толчка.

«Что со мной?» — мелькнуло.

Она всегда была женщиной решений, а не ожиданий. Женщиной, которая выбирает, а не ждёт. А сейчас её тело ждало. Молчаливо. Терпеливо. Почти покорно.

Он повернул голову.

И посмотрел на неё.

Не оценивающе. Не раздевающе. А будто узнавая. Как смотрят на человека, с которым уже что-то случилось — просто не здесь и не сейчас.

— Вы злитесь, — сказал он.

— Нет, — резко ответила она.

Он слегка улыбнулся. Не губами — уголком внимания.

— Тогда вы растеряны.

Она хотела возразить. Сказать что-нибудь колкое. Умное. Спасающее лицо. Но вдруг поняла: он прав. И что хуже — ей не хочется это отрицать.

Поезд снова качнуло. Лёгко. Почти лениво.

На этот раз она не удержалась — и снова коснулась его. Но теперь не из-за равновесия.

Он не отстранился.

И не приблизился.

Он просто остался.

И в этом «остался» было больше интимности, чем в любом резком движении.

— Вы часто всё держите, — сказал он тихо. — Даже когда не нужно.

Она вздрогнула.

— Вы психолог? — спросила с насмешкой, которой сама не поверила.

— Нет, — ответил он. — Я просто вижу людей, когда они наконец перестают ехать по привычному маршруту.

Эта фраза вошла в неё медленно. Как ключ в замок, который давно не открывали.

Станция. Его станцияОн сделал шаг к выходу — и вдруг повернулся:

— Иногда поломка — это приглашение. Не к кому-то. К себе.

Двери закрылись.

Поезд поехал дальше.

Мариэль осталась одна — и вдруг почувствовала, что внутри неё стало непривычно тихо. Не пусто. А именно тихо. Как после честного разговора, которого не планировалось.

Она посмотрела на своё отражение в стекле.

Женщина в хорошем пальто. С теми же губами. Теми же глазами.

И совсем другой глубиной за ними.

Когда она вышла на своей станции, ей вдруг захотелось идти медленно. Без музыки. Без телефона. Просто чувствовать шаги.