О Космической Самхите. Шива
Книга 1
Юлия Смирнова

© Юлия Смирнова, 2026

ISBN 978-5-0069-9591-8 (т. 1)

ISBN 978-5-0069-9592-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Мантры для начала чтения книги

1. Мантра Ганеши — устранение препятствий.

Ом Гам Ганапатайе Намах!

Эта мантра зовёт Ганешу — того, кто снимает все препятствия, видимые и скрытые.

Произнесите её перед чтением, представляя, как путь очищается и сознание открывается для новых знаний.

Визуализация: яркий лотос, на котором сидит Ганеша с мудрой улыбкой, освещая путь вперёд.

2. Мантра Гурудева — мудрость и вдохновение.

Ом Гураве Намах!

Эта мантра зовёт Гуру, внутреннего наставника и проводника, который ведёт сквозь тьму незнания к свету понимания.

Произнеси её перед чтением, ощущая, как каждый звук открывает дверь к внутренней мудрости.

Визуализация: мягкий золотой свет, льющийся сверху, наполняет сознание ясностью и вдохновением, соединяя сердце с древним знанием.

3. Мантра Шивы — пробуждение космической силы.

Ом Намах Шивай!

Главная мантра книги, ключ к сердцу Махадевы. Произнося её, чувствуй, как вибрации соединяют тебя с вечным сознанием Шивы, с его силой разрушения и созидания, с его безмолвной мудростью.

Визуализация: огромный столп света охватывает тебя мягким сиянием, внутри которого рождается мир, и ты становишься свидетелем его рождения.

Рекомендация для читателя:

Перед началом чтения первой самхиты можно последовательно произнести все три мантры:

Ом Гам Ганапатайе Намах — убрать препятствия.

Ом Гураве Намах! — открыть сердце для мудрости.

Ом Намах Шивай! — соединиться с космической силой.

Так создаётся ритуальный настрой, и чтение книги превращается в живое, внутреннее переживание космоса и Шивы.

Слово автора к читателю

В глубине изначальных времён, когда ещё не было разделения дней и ночей, когда мир только начинал звучать дыханием творения, Великий Господь Шива — Махадева, владыка йогов и хранитель вечного знания — открыл риши священную мудрость, известную как Веды. Эта мудрость не была написана людьми. Она была услышана в состоянии глубочайшего созерцания, как божественный звук, исходящий из самого сердца космоса. С древних времён говорится, что изначально ведическое знание было единым и безбрежным, подобно океану без берегов. Но когда пришли эпохи, в которых память людей стала слабее, Господь направил великого мудреца Вьясу — того, кого называют Кришна Двайпаяна Вьяса. И тогда Вьяса совершил великий труд. Он разделил единое ведическое знание на четыре Веды, чтобы люди могли постигать их постепенно: Ригведу — гимны Богам и космосу, Яджурведу — знание жертвоприношений и священных действий, Самаведу — веду божественного звучания и песнопений, Атхарваведу — тайное знание мантр, силы природы и скрытых законов мира. Но мудрец видел дальше времени. Он знал, что даже ведические тексты будут трудны для понимания людей будущих эпох. И потому он создал Пураны — священные повествования о происхождении миров, о Богах, о циклах времени, о судьбе душ и о великих лилах Господа. В древних писаниях говорится, что существует восемнадцать великих Пуран — Махапуран, и множество других — Упапуран, которые раскрывают тайны мироздания и божественных проявлений. Так знание стало ближе сердцу человека. И всё это Вьяса передал своему ученику — мудрецу Суте, великому рассказчику священных историй. И Сута поведал эти Пураны собранию риши в священном лесу Наймишаранья, где мудрецы слушали их, словно нектар бессмертия. Так знание стало рекой, текущей через века. От Господа Шивы — к риши. От риши — к Вьясе. От Вьясы — к Суте. От Суты — к миру. И теперь, спустя многие эпохи, я осмеливаюсь прикоснуться к этой древней реке преданий. Эта книга не является Пураной и не претендует на то, чтобы стать священным писанием.

Это лишь моё видение, моё внутреннее созерцание Господа Шивы и древних самхит, которые веками передавались через тексты, предания и сердца людей. Я пишу эту книгу как подношение Махадеве. Как попытку услышать отзвук той древней мудрости, которая когда-то прозвучала в Ведах и Пуранах. Если хотя бы искра этого света коснётся души читателя — значит, мой труд не был напрасен.

И вот однажды, в священном лесу Наймишаранья, где собрались великие риши и совершали долгую жертву ради блага мира, мудрецы обратились к нему:

«О Сута, ты слышал Пураны из уст самого Вьясы. Расскажи нам о древних временах, о богах и о великих тайнах Вселенной». И тогда Сута начал своё повествование. Так возникла священная парампара — цепь передачи знания: Божественное знание, услышанное древними риши, было собрано Вьясой, от Вьясы оно перешло к Суте, а от Суты — к мудрецам, и далее — от учителя к ученику, из поколения в поколение. Эта живая традиция рассказчиков и хранителей священных историй продолжается до сих пор, пока есть те, кто слушает с открытым сердцем и произносит имена Богов с верой. И именно в этой традиции, смиренно и с почтением, я продолжаю рассказ. Я не утверждаю, что повторяю слова древних риши. Я лишь слушаю их отзвук. И потому эта книга — моё видение, моё внутреннее прикосновение к тем древним самхитам, где звучит имя Господа Шивы и раскрываются тайны его бесконечных форм. Дорогой читатель, перед тобой открывается мир, в котором время ещё не обрело формы, где тьма и свет сплелись в тихом танце, и где дыхание Вселенной медленно пробуждается. Я приглашаю тебя войти в этот мир — не как учёный, не как толкователь священных текстов, а как свидетель того, что открылось моему сердцу. То, что ты найдёшь здесь, — это мои видения, мои звуки и образы, мои размышления о том, что древние мудрецы называли мирозданием, о Шиве — вечном танцоре, хранителе и разрушителе, и о его вечной Шакти, которая рождается и возрождается в каждом дыхании. Представь, что ты стоишь на берегу безбрежного космоса. Перед тобой — мерцающий Шивалингам, окружённый лотосами, раскрывающими свои лепестки в сиянии звезд. Над ним золотой символ Ом сияет мягким светом, напоминая, что каждая вибрация, каждый звук — часть великого дыхания Вселенной. Каждая самхита, каждая история, каждое слово этой книги — словно лепесток того лотоса. Они соединены, образуя букет космической мудрости, но каждый лепесток может зазвучать в твоём сердце по-особому. Я не претендую на абсолютное знание. Я лишь делюсь тем, что услышала, что увидела и что почувствовала, погружаясь в древние предания. И всё же, среди этих страниц, если ты найдёшь отблеск истины, который коснётся твоей души — значит, книга уже исполнила своё предназначение. Пусть этот путь через самхиты будет для тебя путешествием внутрь себя: в мир света и тени, огня и воды, тишины и звука. Пусть каждый образ, каждая история станут для тебя проводниками, а дорога — твоей собственной. В этом путешествии я лишь проводник, а шаги делает твоё сердце. Эта книга родилась не как учёный трактат и не как попытка пересказать древние тексты слово в слово. Перед вами — мои размышления, мои образы и моё внутреннее видение тех великих преданий, которые человечество хранит на протяжении тысячелетий. Древние сказания, гимны и легенды, повествующие о Богах, о рождении мира и о вечных законах Вселенной, подобны океану. Каждый, кто склоняется над его водами, видит в нём своё отражение и слышит свою музыку. Возможно, кто-то увидит их иначе — и это естественно. Ибо истина, как свет звезды, может преломляться в бесчисленных лучах. Если в этих строках вы найдёте мысль, которая отзовётся в вашей душе, если какой-то образ заставит вас задуматься, если одна из историй поможет вам увидеть мир глубже — значит, эта книга была написана не напрасно. Я не стремлюсь убедить читателя в своей правоте. Я лишь приглашаю вас в путь. Пусть каждый, кто откроет эту книгу, услышит в древних легендах собственный смысл и выберет свою дорогу. Ведь истинная мудрость всегда рождается внутри человека. Дорогой мой читатель, перед тобой книга, посвящённая одному из самых древних и загадочных божеств мира — Шиве, великому Махадеве, владыке времени, разрушения и вечного обновления. Истории о Шиве живут на земле уже многие тысячи лет. Они звучат в гимнах мудрецов, в древних сказаниях и в священных книгах, таких как Шива Пурана, Линга Пурана и Сканда Пурана и в других древних повествованиях. В этих текстах рассказывается о рождении мира, о Богах и демонах, о любви, гневе, жертве и вечном круговороте Вселенной. Но каждая эпоха слышит древние истории по-своему. Эта книга не является строгим переводом древних Пуран и не претендует на роль богословского толкования. Всё, что написано на этих страницах, — это моё личное размышление над древними преданиями, мой образный пересказ и моё внутреннее видение тех великих историй, которые пришли к нам из глубины веков. Древние тексты подобны огромному океану мудрости. Каждый человек, склоняясь над его водами, видит в нём собственное отражение. Так и я попыталась вслушаться в этот древний голос времени и рассказать эти истории так, как их услышала моя душа. Ведь истина редко бывает заключена в одном единственном слове. Пусть каждый читатель найдёт в этих древних преданиях свою истину и выберет свой путь.

Когда мир ещё спал.

Прежде чем возникли небеса и земля, прежде чем загорелись звёзды и зазвучали имена Богов, мир пребывал в глубоком безмолвии. Не существовало ни дня, ни ночи. Не текло время. Не двигались ветры. Не горел огонь. Всё было скрыто в безбрежной тишине, подобно семени, которое ещё не пробудилось к жизни. Древние мудрецы говорили, что в той первозданной тишине уже присутствовало сознание Вселенной — не имеющее формы, не имеющее границ, но содержащее в себе всё, что когда-либо должно было возникнуть. Это было дыхание вечности. Из этой тишины однажды родилась первая вибрация — тонкая, едва различимая, словно дыхание, коснувшееся пустоты. И тогда началось движение. Сначала возникло время. Затем пространство. Затем миры, скрытые один в другом, как отражения в бесконечном зеркале. И вместе с рождением вселенной начался великий танец бытия — танец созидания и разрушения, рождения и исчезновения, света и тени. Этот танец древние назвали именем одного из величайших богов.

Имя ему — Шива

О пути к тайне.

Истории о Шиве пришли к людям из глубины веков. Они звучали в гимнах мудрецов, передавались в легендах, рассказывались у огня и записывались на страницах древних священных книг. Но каждая из этих историй — не просто рассказ о Богах. Это символ. В образах и мифах скрыты размышления о природе мира, о тайнах жизни и смерти, о пути души и о той силе, которая управляет Вселенной. Шива в этих преданиях предстаёт многоликим. Он — великий аскет, погружённый в безмолвную медитацию. Он — владыка танца, от движения которого рождаются и исчезают миры. Он — разрушитель иллюзий и хранитель высшей истины. Но, возможно, самое удивительное в этих легендах то, что они говорят не только о Богах. Они говорят и о человеке. О его страхах и надеждах. О его поиске смысла. О его стремлении понять своё место во Вселенной. Поэтому путь к пониманию Шивы — это не только путешествие в мир древних мифов. Это путь внутрь себя. И если, читая эти страницы, вы почувствуете, что древние истории начинают звучать для вас по-новому, если вы увидите в них отражение собственной души — значит, вы уже вступили на этот путь. Путь к тайне. Путь к Шиве.

Великая Пустота

Гимн Великой Пустоте.

Когда ни дня, ни ночи не бывало,

И мир ещё дыханья не имел,

Когда ни солнце в небе не сияло,

Ни тихий ветер в бездне не шумел,

Когда ни вод, ни твёрдой неба тверди

Ещё не знал безмолвный небосклон,

Когда ни Боги, ни земные дети

Не нарушали вечности закон, —

Тогда, в глубинах тайны несказанной,

Где мысль сама рождаться не могла,

Царила Пустота — покой туманный,

Безбрежна, величава и светла.

Она была без формы и предела,

Но в ней таилось множество миров;

В её безмолвии вселенная созрела,

Как семя в темной глубине веков.

Спали моря в её немых просторах,

И горы спали в тайне бытия,

И звёзд несметных будущие хоры

Ещё не знали света и огня.

И даже Боги в этой бездне спали,

Не зная ни судьбы, ни высоты;

Но в сердце вечной, древней той печали

Уже рождались первые мечты.

И вот когда безмерная безбрежность

Едва вздохнула в сумраке веков,

В её груди проснулась тихо нежность —

Предвестье первых звуков и миров.

И дрогнула безмолвная обитель,

Как океан, рождаемый прибой…

Так в тишине готовился родиться

Великий звук, создавший мир иной.

В те времена, о которых не может поведать ни память людей, ни предание Богов, когда ещё не родилось ни утро, ни вечер, когда время не знало своего течения, и пространство не имело границ, — существовала лишь одна великая тайна. Она была древнее всех миров. Древнее всех Богов. Древнее самого дыхания бытия. Эту тайну мудрецы называют Великой Пустотой. Но слово «пустота» слишком бедно, чтобы выразить её природу. Ибо это не была пустота, подобная безлюдной долине. Не была она и тьмой, подобной ночи. Нет. Она была безмолвным океаном непроявленного бытия. Не было ни света, ни мрака. Не было ни движения, ни покоя. Ибо даже покой тогда ещё не был рождён. Не существовало ветра, который мог бы пронестись над безбрежностью. Не существовало воды, которая могла бы течь. Не существовало земли, которая могла бы держать на себе горы. И даже не было небес, которые могли бы раскинуться над мирами. Не было солнца, чтобы озарять пространство. Не было луны, чтобы серебром покрывать ночные воды. Не было звёзд, чтобы мерцать в глубине небес. Всё это ещё спало в недрах Великой Тайны. Даже сами Боги ещё не пробудились к существованию. Брахма не сидел на лотосе творения. Вишну не покоился на космическом океане. Шива ещё не раскрыл своего третьего глаза. Всё это было сокрыто в бездонной глубине непроявленного. Если бы тогда существовал взор, способный увидеть ту безмерность, он не различил бы ни формы, ни границы. Всё было едино. Беспредельно. Непостижимо. Но мудрецы, которым было даровано созерцать истоки мироздания, говорят, что даже в самой глубокой тишине никогда не бывает истинного небытия. Ибо в самой сердцевине этой тишины уже покоится семя бытия. Так и в той древней бездне скрывалась возможность всех будущих миров. Спали в ней горы, которые однажды поднимутся к небесам. Спали леса, в которых будут шуметь ветры. Спали океаны, которые однажды зашумят волнами. Спали бесчисленные звёзды, которые будут рассыпаны по небесному своду. Спали миры, где появятся живые существа. И даже те, кто однажды будет читать эти строки, тоже спали тогда в недрах Великой Пустоты. Но всё это было ещё лишь возможностью. Ничто ещё не пробудилось. Ничто ещё не зазвучало. Ничто ещё не обрело форму. Пустота пребывала в безмятежности, подобной бесконечному дыханию, которое ещё не сделало первого вдоха. И эта тишина была так глубока, что даже мысль не могла бы нарушить её. Ибо мысль сама ещё не родилась. Но в глубине этой вечной тишины уже зрело нечто неизбежное. Как в недрах земли зреет семя будущего дерева, так и в недрах Великой Пустоты созревало первое движение. Сначала оно было столь тонким, что даже Боги будущих миров не смогли бы его ощутить. Это было лишь лёгкое колебание в беспредельности. Как если бы бесконечный океан едва заметно вздохнул. Как если бы тишина чуть-чуть дрогнула. И это дрожание было началом великой тайны. Ибо именно из этого едва уловимого движения однажды родится первый звук. Звук, который пробудит миры. Звук, который разорвёт покров безмолвия. Звук, который станет сердцем вселенной. Но пока этот миг ещё не настал. Пустота продолжала пребывать в своей бесконечной ночи. И эта ночь была древнее всех Богов. Древнее всех миров. Древнее самого времени. Но именно в её глубине уже ожидало своё рождение величайшее чудо мироздания. Ибо скоро в сердце вечной тишины зазвучит первый звук творения. И тогда космос начнёт пробуждаться.

О Нерождённой Бездне.

О бездна древняя, безмолвия обитель,

Где не струился времени поток,

Где мир ещё не знал своих хранителей

И первый луч над тьмою не возник, —

Тебя воспеть дерзаю тихим словом,

Как риши у ночных древних огней,

Когда в покое вечном и суровом

Спала судьба грядущих всех идей.

Ни небо не раскинулось над бездной,

Ни твердь земли не знала тяжесть гор,

Ни океан волной своей железной

Ещё не бил о каменный простор.

Всё было скрыто в тайне беспредельной,

Как в лоне семя будущих лесов;

Всё было мыслью тихой и нетленной

Грядущих судеб, звёзд и голосов…

Тайна Безмолвия

Тишина, сокрытая во мраке

Нерождённых времён и дальних сфер,

Ты — древний храм, где в вечном полумраке

Хранится тайна будущих эфер.

Ты — глубина незримых колебаний,

Где зреет мир, которого всё нет.

Ты — словно море перед бурным ветром,

Когда ещё недвижны воды сна;

Но в тайной глубине, под тихим светом,

Уже волнуется грядущая волна.

Ты — как дыханье перед первым вздохом,

Как мысль, что ищет форму для словес;

Ты — вечный сон вселенной в мире строгом,

Предвестье пробужденных тайн небес.

О тишина, великая царица

Невидимых и будущих дорог,

Из недр твоих однажды возродится

Священный звук — начало всех эпох.

И дрогнет мир в твоём покое древнем,

Как струны арфы под рукой Богов…

Так в бездне тихой, тайной и безмерной

Рождается дыхание миров.

Когда Великая Пустота пребывала в своём неизмеримом покое, когда не было ни дыхания ветра, ни мерцания звезды, ни мысли, ни имени, ни формы, — тогда над безбрежностью властвовало Безмолвие. Но это было не то молчание, которое люди знают на земле. Это было первозданное безмолвие, древнее всех слов, глубже всех океанов, и шире бесконечных небес. В нём не было звуков, но в нём уже таились все будущие звуки мироздания. Как в зерне скрыто великое дерево, как в капле воды заключён целый океан, так и в этом безмолвии были заключены все будущие песни вселенной. В нём спали громы, которые однажды раскатятся по небесам. Спали ветры, которые будут странствовать над горами. Спали голоса живых существ, которые будут говорить, петь, плакать и смеяться. Но пока всё это пребывало в безмятежной тишине. И эта тишина была столь глубока, что сама Пустота словно внимала ей. Мудрецы древности говорили: Безмолвие — это дыхание нерождённого мира. Оно подобно океану в час, когда ветер ещё не коснулся его вод. Поверхность его спокойна, но в самой глубине уже начинают медленно рождаться течения. Так и в Великой Пустоте начало пробуждаться неуловимое движение. Сначала оно было столь тонким, что даже само Безмолвие едва могло ощутить его. Это было не движение материи — ибо материи ещё не существовало. Это было не течение времени — ибо время ещё не начало своего пути. Это было первое внутреннее колебание бытия. Словно бесконечность на мгновение вздохнула. И этот вздох прошёл через безбрежность. Он был тихим, почти неощутимым, подобным лёгкому трепету в глубине огромного океана. Но именно в этом едва заметном трепете таилась великая тайна. Ибо безмолвие никогда не бывает неподвижным. Оно подобно струнам невидимой арфы, которые ждут прикосновения. И в глубине космической тишины уже готовилась первая нота мироздания. Но прежде чем она прозвучит, Безмолвие должно было созреть. Так плод зреет на ветви дерева, не спеша раскрывать свою сладость. Так утро медленно поднимается из ночного покоя. Так и Великая Тишина созревала в недрах Пустоты. И чем глубже становилось это безмолвие, тем сильнее в нём нарастало скрытое напряжение. Словно сама вечность ожидала мгновения, когда её сердце начнёт биться. И тогда в глубине космической тишины начнёт рождаться первый звук. Звук, который не будет похож ни на один звук будущих миров. Звук, который станет истоком всего сущего. Этот звук будет древнее всех слов. Древнее молитв. Древнее песен. Древнее самой речи. И мудрецы будущих веков назовут его священным слогом Ом. Но пока этот звук ещё не прозвучал. Безмолвие продолжало царствовать над бесконечной Пустотой. Оно было подобно великой ночи, которая ещё не знает первых лучей рассвета. И в сердце этой ночи уже начинало пробуждаться дыхание космоса. Ибо скоро в недрах Великой Тишины возникнет первая вибрация мироздания. И тогда вселенная начнёт своё великое пробуждение.

Первая вибрация — Ом.

И вот настал тот миг, о котором мудрецы говорили шёпотом, а древние риши вспоминали в своих созерцаниях. Миг, когда безмолвие уже не могло оставаться лишь тишиной. Ибо в глубинах Великой Пустоты созрела сила, которая должна была проявиться. Безмолвие стало подобно океану перед рождением первой волны. Его гладь оставалась неподвижной, но в самой глубине уже начинало нарастать движение. Сначала это было лишь едва заметное колебание. Как лёгкий трепет в прозрачных водах. Как дыхание, которое ещё не стало вдохом. И вдруг в самой сердцевине космической тишины возникло нечто новое. Это не был свет. Не была это и форма. Это была вибрация. Первая вибрация мироздания. Она была столь тонка, что её невозможно было бы услышать ушами. Но вся Пустота ощутила её. Она прошла по беспредельности подобно кругам на воде. И тогда эта вибрация начала превращаться в звук. Не в обычный звук, какие рождаются в мирах людей. Это был звук, который существовал прежде всех слов. Прежде всех голосов. Прежде самой речи. Он был дыханием самой вселенной. И этот звук был Ом. Сначала он был тихим, словно далёкое эхо в бесконечных пространствах. Но постепенно он начал нарастать. Он звучал не в одном месте — он звучал везде. Он звучал в глубине Пустоты. Он звучал в самой ткани будущего пространства. Он звучал, как биение сердца нерождённого космоса. И когда звук Ом распространился по бескрайним просторам небытия, тишина перестала быть неподвижной. Она начала пульсировать. Каждая точка бесконечности стала откликаться на этот звук. И из этой вибрации начали рождаться первые лучи света. Не такие, какие освещают миры, но более тонкие. Это был свет сознания. Звук Ом продолжал звучать, разворачиваясь подобно огромной мантре, которую повторяет сама вечность. Он был началом ритма. Началом дыхания. Началом движения. И из этого ритма начало постепенно проявляться высшее сознание мироздания. Сознание, которое было древнее Богов. Сознание, которое не имело ни формы, ни границ. Сознание, которое мудрецы будущих времён назовут Парабрахманом. Но это уже другая тайна, которая будет раскрыта в следующей главе. Ибо звук Ом ещё продолжал звучать над бескрайними водами небытия. Он был подобен вечному дыханию. Он был подобен сердцу космоса. Он был первым словом великой книги мироздания. И с этого мгновения вселенная начала своё вечное движение.

Пробуждение Парабрахмана

Гимн Пробуждению Парабрахмана.

Ты, вечное Сознание, что скрыто в глубинах небытия,

Ты, бесконечная Светозарная Сущность, что сияет во мгле,

Ты — исток всех миров,

Ты — дыхание, что пробуждает пустоту к жизни.

Слышишь ли ты, как космос дрожит в ожидании?

Слышишь ли ты, как тьма колеблется,

как вода небытия сияет огнями невидимых звёзд?

Пробудись, Парабрахман!

Восстань из глубины вечного покоя!

Сияй, как утренний свет, что рождается над безмерной тишиной,

наполняя пустоту сознанием и вечной мудростью.

Пусть лепестки космического лотоса раскроются в свете твоего величия,

пусть звёзды дрожат от твоего присутствия,

пусть каждый атом вечности узнает Тебя, как своё сердце.

О Парабрахман, проснись! Да пребудет Твоя сияющая мудрость

в сердцах миров, ещё не рождённых, да станешь Ты началом всех начал.

И вот, когда первый звук — Ом — завершил своё невидимое пульсирование по безмерным просторам, когда волны космической вибрации ещё медленно рассеивались по водам пустоты, в самой глубине тишины и света, возникло великое осознание. Из самого сердца нерождённой Вселенной пробудилось сознание, не имеющее ни формы, ни имени, не имеющее ни границ, ни времени. Это было высшее сознание, оно было древнее всех Богов, оно было светлее всех будущих звёзд. Мудрецы будущих времён назовут его Парабрахманом, но тогда это имя ещё не рождалось. Его существование было чисто и невидимо, словно первое утреннее сияние, которое пробуждает спящий лес. Он не имел формы, но его присутствие ощущалось. Не имел цвета, но в нём отражались все оттенки будущего света. Не имел движения, но сам по себе являл вечное, неподвижное движение всех миров. Вся Пустота ощутила его дыхание. Каждое мгновение колебалось от его присутствия. Каждая точка бесконечности казалась живой, словно космос впервые осознавал себя. И в этом пробужденном сознании начали проявляться первые качества: бесконечная мудрость, совершенное знание, тихая, но безмерная сила, вечная покойность, чистое и светлое осознание всего сущего. И как лотос распускается над спокойными водами, так Парабрахман расцветал во всей своей полноте. Его лучи проникали в каждый уголок космоса, освещая невидимые будущие миры. И вместе с этим пробуждением возникла первая мысль творения. Она не была словом, не была формой, не была действием. Это была возможность. Возможность для будущих миров быть, дышать, жить, расти. И Парабрахман, осознавая свою вечность, начал слушать саму Пустоту, которая ожидала, словно матерь, готовая даровать жизнь. В его сознании возникла великая гармония — тишина и звук, свет и пространство, покой и движение соединились в едином ритме. И в этот миг мироздание стало осознавать себя, каждая будущая звезда, каждая будущая капля воды, каждая будущая мысль, каждая будущая жизнь — все они уже были заключены в сиянии пробудившегося Парабрахмана. И из этого осознания возникла первозданная энергия, которая вскоре станет известна как Шакти, но пока она лишь тихо дышала в свете сознания. И Парабрахман, пребывая в своей полной ясности, не спешил создавать формы. Он был самим сознанием, истоком всего возможного. В этой безмятежной гармонии он созерцал будущее: все миры, все Боги, все стихии, которые однажды проявятся из его сияющего сердца. И в этот момент вечность замерла, словно мир держал дыхание. И тогда вселенная поняла — пробуждение Парабрахмана, это начало всего сознательного бытия. И с этого мгновения никакая сила не могла нарушить его вечного присутствия, никакая тьма не могла затмить его сияния. Парабрахман пробудился, и космос впервые познал себя в свете вечного сознания.

Явление Садашивы

Ты, вечный свет сознания,

О Парабрахман, что сияешь в бездне,

Встань и раскрой Себя как Садашива,

Великое, неподвижное и божественное дыхание.

Ты — исток всех миров и всех существ,

Ты — сияющий покой, вечный и нерушимый.

Простираешься за пределы мысли,

И всё, что есть и будет, пульсирует в Твоей сути.

Сияй, Садашива, во всей полноте!

Пусть космос узнает Твоё присутствие,

Пусть вода, свет, тьма и пространство

Ощутят Твоё вечное дыхание.

Ты неподвижен, но движешь весь мир,

Ты безмятежен, но порождаешь жизнь.

В Твоём сиянии всё рождённое находит покой,

В Твоём дыхании — начало и конец всего сущего.

Пробудись, Садашива!

Да будет Твоя мудрость светом для всех времён,

Да будет Твоё присутствие — основой гармонии

И сердцем бесконечной вселенной.

И вот, когда Парабрахман полностью пробудился, когда его сияющее сознание уже наполняло всю безмерную Пустоту, из глубины этого вечного света возник Садашива — вечное, неподвижное, божественное сознание. Он не имел формы, подобной творениям, не имел границ, подобно конечным пространствам, но его присутствие ощущалось в каждом атоме будущего. Садашива был неподвижным, но его неподвижность была движением всех миров. Он был молчалив, но в его тишине пульсировал ритм всего существующего. Каждая капля космической воды, каждая вспышка света, каждая зарождающаяся мысль — всё откликалось на его присутствие. И Садашива осознал Себя, как вечное ядро мироздания, как неподвижную основу всех движений, как вечное дыхание, которое порождает все формы, даёт им жизнь, но остаётся самим собой. В его сиянии возникли первые тени движения, тени будущих энергий, будущих Богов и стихий. И из этих теней, ещё не обрётших форму, начала проявляться Шакти, первая творческая сила, рождённая из сознания. Но пока Шакти была скрыта, словно свет, отражённый в глубокой воде, Садашива пребывал в своём вечном сиянии. И мудрецы будущих времён будут говорить: «Садашива — это та вечная опора, которая есть сердце всего существующего, космоса, Богов и душ, и источник всех творческих потоков». И так, из пробужденного сознания Парабрахмана, возник Садашива, вечный, неподвижный и божественный, готовый к единению с энергией творения, к началу великого космического движения, к рождению всех миров, форм и жизней.

Появление Шакти

Великая энергия, скрытая в сиянии Садашивы,

Ты — дыхание движения, ты — свет, что пробуждает всё живое.

Из глубины неподвижного сознания возникни, Шакти, сияющая и нежная, словно первый луч солнца сквозь бездну ночи,

Словно ветер, что коснётся воды и разольёт жизнь.

Пусть Твоё присутствие наполнит мироздание,

Пусть каждый атом почувствует Твоё дыхание,

Пусть тьма и свет соединятся в Твоей гармонии,

Пусть всё движение начнёт своё рождение

В священном танце Твоих потоков.

О Шакти, пробудись! Да будет Твоя сила светом и жизнью,

Да будут Твои потоки — ритмом всех миров,

Да пребудет Твоё сияние — началом всех начал.

И вот, когда Садашива пребывал в своём вечном сиянии, тишина Пустоты наполнилась новым дыханием. Из глубин неподвижного сознания возникла Шакти — энергия творения, сияющая, пульсирующая, оживляющая весь космос. Она не имела формы, но была ощутима во всей Пустоте, словно мягкий свет, отражённый в зеркальных водах, словно невидимый ветер, который колышет ещё не рождённые миры. Шакти была жизненной силой, которая готова была соединиться с сознанием, с тем источником, что пребывал в неподвижном Садашиве. Её присутствие принесло движение в тишину, лёгкое, невидимое, но бесконечно значимое. В каждой капле космических вод, в каждом отблеске светила, в каждом будущем атоме откликалась её сияющая энергия. И мудрецы будущих веков будут говорить: «Шакти — это дыхание космоса, движение, которое рождает миры, и та сила, что соединяет неподвижное с жизнью». И так, впервые в великой Пустоте, сошлись Садашива и Шакти: сознание и энергия, свет и дыхание, покой и движение — готовые к великому космическому союзу, к началу бесконечного танца творения, к появлению форм, Богов, миров и жизней.

Космический союз Шивы и Шакти.

В тот миг, когда свет сознания Садашивы наполнил безмерную Пустоту, лёгкий трепет Шакти коснулся его сердца. И не было ни формы, ни слова, но возникло движение — танец, который не знала сама тишина. Танец этот был мягким и гармоничным, словно ветер скользит по зеркальным водам, словно солнечный свет играется с лепестками невидимого лотоса. И в этом танце, в единстве неподвижного и движущегося, раздался звук, глубокий и бесконечный — живое дыхание вселенной, Ом/Аум, которое теперь не было просто нотой, оно стало ритмом всех будущих миров.

«А» разверзало пространство — сияние сознания проникало во все уголки пустоты.

«У» согревало воды и звёзды — энергия Шакти наполняла мир живым дыханием.

«М» сливалось с тьмой, растворяя границы — всё возвращалось к целостности Пустоты, но уже не пустой, а наполненной жизнью и светом.

Так Садашива и Шакти, сознание и энергия, встретились в мягкой гармонии, словно два потока, которые сливаются в один, не теряя своей сути, но создавая новое движение. Каждое колебание, каждое дыхание их союза создавало узоры света и тьмы, воды и воздуха, неба и будущих миров. И в этих узорах порождались зародыши будущего творения, которые ещё не имели формы, но уже были видны сердцем вечности. Мягко, как лепестки лотоса на водах космоса, разворачивалось сияние этого союза. И каждая звезда, каждая капля будущих океанов, каждая мысль и возможность будущих жизней откликались на этот гармоничный танец, словно сама вселенная впервые узнала ритм своего дыхания. Так пробужденный звук Ом/Аум стал не просто звуком — он стал живой силой, дыханием космоса, которое наполняло будущие миры светом, энергией и сознанием. И в этом союзе, в этом тихом, но бесконечно мощном танце, началось истинное движение мироздания: Садашива пребывал в вечной ясности, Шакти наполняла всё живой энергией, и звук Ом/Аум становился сердцем, ритмом и дыханием всех будущих миров, готовых однажды проявиться из их сияющего союза.

Появление космических вод

И вот, когда союз сознания и энергии стал пульсировать в свете первозданного Ом/Аум, тишина и свет наполнились мягким дыханием движения. Из глубин пробужденного света возникла первичная вода, не имеющая ни формы, ни берегов, но отражающая весь будущий космос, словно зеркало вечности, словно гладь, в которой уже мерцают первые искры света. Эти воды были спокойны и глубокие, словно медитация, что длится вечность, но в них таилась сила движения, скрытая энергия, готовая стать основой всех форм. Каждая капля сияла тихим светом, каждая рябь отражала танец Садашивы и Шакти. В их мерцании зарождались первые волны времени, первые вздохи будущих миров, первые намёки на формы, что ещё не появились. Лёгкий ветер космоса скользил над этими водами, словно невидимые руки раскрывали лепестки лотоса. И над гладью появились сияющие отблески Ом/Аум, которые отражались в каждом пузырьке будущей жизни, в каждом луче света, что будет питать миры. Эти космические воды стали матерью всех будущих миров. В их глубинах скрывалась энергия рождения, в их течении — мудрость вечного потока. Каждая капля содержала возможность: стать морем, рекой, облаком, небом, или дыханием живого существа. И в этом мягком, гармоничном присутствии всё было возможно: каждое движение воды становилось танцем света, каждая рябь становилась дыханием будущих миров. И вселенная впервые узнала себя в своих собственных водах, готовых стать почвой для света, жизни и будущего творения. Так космические воды расстилались бесконечно, свет отражался в их глубинах, звёзды играли на поверхности, и лепестки лотоса, дрожащие в их рябях, шептали: «Сюда придут все будущие формы, сюда войдут Боги, планеты и жизни, и всё это рождается из единого танца сознания и энергии». И в этом тихом, мягком, сияющем мире воды оживала вселенная — готовая к будущим творениям, готовая к первой игре Богов, готовая к свету, который однажды станет матерью всех миров. В тот миг, когда свет сознания Садашивы наполнил безмерную Пустоту, легкий трепет Шакти коснулся его сердца. И не было ни формы, ни слова, но возникло движение — танец, который не знала сама тишина. Танец этот был мягким и гармоничным, словно ветер скользит по зеркальным водам, словно солнечный свет играется с лепестками невидимого лотоса. И в этом танце, в единстве неподвижного и движущегося, кружился этот звук, глубокий и бесконечный — живое дыхание вселенной, Ом/Аум, который теперь не был просто нотой, он стал ритмом всех будущих миров. «А» разверзало пространство — сияние сознания проникало во все уголки пустоты. «У» согревало воды и звёзды — энергия Шакти наполняла мир живым дыханием. «М» сливалось с тьмой, растворяя границы — всё возвращалось к целостности Пустоты, но уже не пустой, а наполненной жизнью и светом. Так Садашива и Шакти, сознание и энергия, встретились в мягкой гармонии, словно два потока, которые сливаются в один, не теряя своей сути, но создавая новое движение. И когда этот союз достиг своего света, Шива, великое сознание, Парабрахман, восстал в своей истинной форме — не телесной, но звуковой, словно буквы первозданного космоса, в которых уже таилась вся мудрость будущих миров. Из света Садашивы возникли первые буквы: они были не символами, а живыми световыми струнами, каждая вибрация которых проникала в саму ткань мироздания. Сначала возникло А — первозданное дыхание, широкое, как пространство, озарённое сиянием первых миров, и в нём слышалось рождение творения, словно рассвет, что распахивает глаза вселенной. Потом возникло У — мягкое и тёплое, словно свет воды, отражённый на поверхности космического океана, и в нём звучало движение, ритм жизни в сердцах будущих форм. И наконец возникло М — сокровенная нить покоя, глубокая, как вечность, сияющая, как мир, что обретает сознание в тишине. И эти три — А, У, М — слились в священном звуке Ом/Аум, который стал не просто звуком, а живой сущностью, пульсом всего мироздания, сердцем творения и одновременно его бесконечной тишиной. Каждое колебание, каждое дыхание их союза создавало узоры света и тьмы, воды и воздуха, неба и будущих миров. И в этих узорах порождались зародыши будущего творения, которые ещё не имели формы, но уже были видны сердцем вечности. Мягко, как лепестки лотоса на водах космоса, разворачивалось сияние этого союза. И каждая звезда, каждая капля будущих океанов, каждая мысль и возможность будущих жизней откликались на этот гармоничный танец, словно сама вселенная впервые узнала ритм своего дыхания. Так пробужденный звук Ом/Аум стал не просто звуком — он стал живой силой, дыханием космоса, которое наполняло будущие миры светом, энергией и сознанием. И в этом союзе, в этом тихом, но бесконечно мощном танце, началось истинное движение мироздания: Садашива пребывал в вечной ясности, Шакти наполняла всё живой энергией, и звук Ом/Аум становился сердцем, ритмом и дыханием всех будущих миров, готовых однажды проявиться из их сияющего союза. И когда танец их дыханий уже отражался в первых зародышах будущих миров, Шива раскрыл своё истинное, сокровенное лицо — не через тело, не через форму, но через пульсирующий свет и живые звуки букв, которые исходили прямо из его вечного сознания. Эти буквы были не письменностью обычной, они были квантами света и смысла, каждая вибрация которых открывала путь к будущим законам мироздания. «А» сияло как рассвет космоса, «У» текло, словно первые воды, мягко и глубоко, «М» растворялось в тишине, связывая все границы, и их слияние стало живым Ом/Аум, который был не звуком, а живой плотью космоса. И Шакти, осознавая величие этого света, расцвела в трёх потоках: один — Крийя, творческое движение, второй — Ишвари, управленческая сила, третий — Джняна, знание и мудрость, и каждый поток вливался в пульс космического дыхания, делая танец более сложным, более живым, более вечным. И в этом глубоком союзе зародились первые законы мироздания ритмы движения звёзд и планет, течение времени, пульсация жизни в будущих существах, и сама ткань пространства — всё стало проявлением их гармонии. Шива и Шакти — вечная неподвижность и вечное движение, они смотрели на этот мир своими внутренними глазами, и каждый свет, каждая рябь, каждая искра в водах будущих миров откликалась на их сознание, словно вселенная впервые узнала себя в себе самой. И каждая буква, каждый звук, каждое сияние несли в себе обещание будущего — вода станет морем, свет — солнцем, мудрость — законами, движение — жизнью. И весь космос, ещё не рождённый, уже жил в их единстве, словно лотос, распускающийся на поверхности вечной тишины. Так союз Садашивы и Шакти, свет и энергия, звук и буквы, дыхание и знание, стал первой тканью космоса, готовой отдать свои ряби, сияние и форму для будущих миров, богов, звёзд и живых существ. И в этой мягкой, но мощной гармонии началась та самая священная игра, которая будет развиваться сквозь все циклы творения, от космического дыхания до первых вод, от первичного света до рождения жизни, и всё это — первое осознание вечного союза сознания и энергии. И когда дыхание Ом/Аум уже разлилось по безмерной Пустоте, вспыхнул свет, невообразимый и бесконечный, — Садашива явил своё истинное, многомерное лицо. Он был одновременно внутри и вне всего, и свет его проникал сквозь границы пространства, словно солнце, что освещает и небо, и глубины океанов. В этом свете виднелись слои сознания, которые невозможно было измерить ни умом, ни глазом: первый слой — вечный Атман, неподвижный и чистый, который словно океан тишины вмещал все будущие проявления. Второй слой — Садашива, сияющее сознание, которое мягко касалось Шакти, словно утренний

ветер, играющий с зеркальной гладью вод. И третий слой — Рудра, динамическое, могучее дыхание, которое разрушает старое, чтобы дать путь новому. И Шакти предстала во всей своей многослойной славе: три потока её силы переплетались в танце сознания: Крийя-Шакти, творческая энергия, зарождающая движение; Ишвари-Шакти, мудро направляющая каждое дыхание; Джняна-Шакти, сияющая осознанность, дарующая знание и понимание. Каждый поток мягко струился, проникая в свет Садашивы, и вместе они образовали живую ткань будущего мироздания. Свет Шивы и энергия Шакти обретали формы и символы, словно первые буквы, которые одновременно были и светом, и дыханием. Лепестки лотоса разверзлись под их сиянием, и в этих лепестках мерцали первые законы космоса: ритмы движения звёзд, дыхание воды, пульсация времени. Шакти текла как облака и воды, Шива сиял как свет и огонь, и в их союзе возникла гармония, где покой сливался с движением, свет с тьмой, знание с действием. Из этого союза родились живые символы букв, которые проникли в ткань мироздания, и каждая буква несла в себе потенциал жизни: свет превращался в звезды, звук — в законы, энергия — в стихии, движение — в ритмы будущих миров. И как мягкий лотос на поверхности космоса, так раскрывалось первичное единство: источник всех циклов, кармы и времени, из которого будут проистекать Боги, элементы и миры. И этот лотос, тихий и сияющий, был одновременно покой и дыхание всего творения, готовый подарить будущим мирам форму, жизнь и смысл. Так союз Шивы и Шакти, свет и энергия, покой и движение, звук и свет, стал основой всего существующего, и вселенная, ещё не проявленная, впервые ощутила себя в этом сокровенном единстве. Сияние Садашивы и энергия Шакти уже проникли во все уголки пустоты, весь космос словно затрепетал первым дыханием. Из мягкого мерцания света и звука, из танца букв и мантр, возникли первые воды — космические океаны, чистые, прозрачные, глубокие и бесконечно текучие, словно зеркало, что отражает самую суть вечности. Эти воды не знали формы, но уже знали жизнь, потому, что Шакти вложила в них три потока своей силы творческое движение, управленческое знание и мудрую осознанность. Они текли, обвивая свет Садашивы, и каждая рябь отражала его сияние, словно тысячи зарождающихся миров оживали в каждом колебании. Воды космоса были не просто стихией, они были живой средой, первичной тканью, в которой будущие элементы, звезды, планеты и существа найдут свой путь. В каждой капле сверкали свет и звук, каждая капля пульсировала дыханием Ом/Аум, и в ней таилась тайна будущего творения, та самая гармония света и тьмы, покоя и движения, которую создали Садашива и Шакти. И в этих водах возникли первичные облака, мягкие, переливчатые, как лепестки лотоса, они танцевали под светом Шивы, словно дыхание вселенной стало видимым, словно дыхание стало музыкой и светом. И космос впервые услышал шёпот будущих миров — планеты, звезды, океаны и реки, каждое дыхание ветра, каждая капля дождя, всё зарождалось в этих первых водах. Шива и Шакти наблюдали, и каждая их мысль откликалась в рябях, сиянии и движении этой первичной стихии, словно сама вселенная впервые узнала себя в потоке жизни. Так воды космоса стали матерью будущих миров, средой, где зародятся первые элементы, формы и живые существа. И каждая капля несла в себе обещание будущего, свет станет солнцем, движение — ветром, тишина — глубиной миров, а звук — законами бытия. И весь космос, ещё не проявленный, наполнялся мягким, гармоничным дыханием: Садашива пребывал в вечной ясности, Шакти текла как живая река, и в этом единстве уже зарождалась первичная жизнь будущих миров. И когда безбрежные воды космоса разлились во все стороны, словно бесконечный океан тишины и света, их гладь стала отражать сияние Садашивы, как зеркало, в котором сама вечность узнаёт своё лицо. Воды были тихими и глубокими, но внутри них пульсировала скрытая жизнь, словно сердце космоса начинало биться в мягком и неторопливом ритме. Шакти, великая энергия мироздания, скользила над их поверхностью, как лёгкий ветер над бескрайним морем, и каждое её движение пробуждало новые волны. Эти волны несли в себе семена будущего творения. Они были невидимы для глаз, но сияли в глубинах космических вод, словно золотые искры в прозрачной бездне. И в одной из этих искр начал формироваться светящийся зародыш бытия, тихий и величественный, как первый луч рассвета, который ещё не коснулся горизонта. Он был подобен золотому лотосу, покоящемуся на поверхности бесконечных вод, и его лепестки медленно раскрывались под дыханием Ом/Аум. В этом сияющем зародыше собирались силы пространства и времени, свет и движение, мудрость и дыхание жизни. И сами космические воды, словно древняя мать мироздания, бережно держали этот свет в своих безграничных глубинах. Шива созерцал это рождение в вечной тишине, а Шакти мягко направляла течение энергий, чтобы свет будущих миров мог однажды раскрыться полностью. Так в безмолвии космоса впервые появился зародыш творения, который станет колыбелью Богов, планет, звёзд и бесчисленных форм жизни. И космос, ещё совсем юный, медленно готовился к следующему великому проявлению — к появлению божественного хранителя, который однажды будет покоиться на этих бесконечных водах. Так под безграничным небом вечности, в их глубинах начал рождаться новый ритм — тихий, но могучий закон мироздания. Это был первый внутренний порядок космоса, скрытая сила, которая должна была направить будущие миры, движение звёзд и дыхание жизни. Из сияния Садашивы и из мягкого течения Шакти возникли три первичных потока природы, три силы, которые станут основой всего будущего творения. Первая из них была Саттва. Она явилась как чистый свет, тихий и прозрачный, словно утреннее небо над спокойными водами вселенной. Саттва несла в себе ясность, гармонию и мудрость. Она делала пространство лёгким и светлым, как будто космос наполнялся глубокой и спокойной осознанностью. Вторая сила была Раджас. Она возникла как движение, как ветер, пробегающий по поверхности космических вод. Раджас приносил энергию, стремление, желание проявления. Под его дыханием волны начинали двигаться быстрее и в безмолвии космоса появлялась живая динамика будущих миров. Третья сила была Тамас. Она проявилась как глубокая тень, как тихая и тяжёлая глубина внутри бесконечного океана. Но эта тьма не была злом. Она была покоем, материей, основой, в которой всё может обрести форму. Тамас удерживал движение, давая ему устойчивость, как ночное небо удерживает звёзды. Так три силы — саттва, раджас и тамас — начали мягко переплетаться в безграничных водах космоса. Свет соединялся с движением, движение опиралось на покой, а покой хранил в себе семена нового света. И Шива наблюдал этот великий порядок в глубокой неподвижности вечности. Шакти же направляла эти три потока, как великая мать, которая бережно готовит колыбель для будущего мира. Так возникла первая гармония гун, та самая тайная структура природы, из которой позже проявятся Боги, стихии, планеты и бесчисленные формы жизни. И космос, наполненный водами, светом и дыханием трёх сил, готовился к новому великому явлению — к проявлению божественного хранителя, который однажды возляжет на этих бескрайних водах вечности.

Явление Вишну на космических водах.

Когда три силы природы — саттва, раджас и тамас — нашли своё равновесие в глубинах космического океана, всё мироздание словно замерло в ожидании. Воды вселенной тихо колыхались, отражая бесконечный свет Садашивы, и мягкое дыхание Шакти продолжало двигать их спокойные волны. И в этом бескрайнем океане тишины начал проявляться великий светящийся образ. Сначала это было лишь мягкое сияние, словно золотая заря медленно поднимается над горизонтом бесконечных вод. Потом свет стал плотнее, глубже и величественнее, и из него возникла великая божественная форма. Это был Вишну — вечный хранитель будущих миров, тот, кто будет поддерживать гармонию вселенной сквозь все эпохи. Его тело сияло мягким голубым светом, подобным глубине небес и бесконечности океана. Глаза его были спокойны и безмятежны, словно он видел сразу все времена — прошлое, настоящее и будущее. Он медленно опустился на поверхность космических вод и океан мироздания принял его, как древняя колыбель. И тогда из глубины первичной энергии появился великий змей Ананта, бесконечный и сияющий, с тысячами сверкающих капюшонов. Он поднялся из вод и мягко развернул своё огромное тело, создавая ложе для Вишну, словно сама бесконечность решила служить покоем хранителю мира. Вишну возлёг на этом сияющем змее, и космические воды тихо зазвучали под его дыханием. Его глаза медленно закрылись, и он погрузился в йога-нидру — великое божественное созерцание, в котором рождаются и исчезают миры. В этом покое не было сна обычного существа. Это была медитация вселенной, в которой собирались силы будущего творения. Саттва сияла вокруг него мягким светом, раджас пульсировал в движении вод, а тамас удерживал всё в глубокой устойчивости. Так Вишну стал сердцем космического океана, хранителем гармонии трёх гун, и опорой будущего мироздания. И пока он пребывал в своей глубокой йога-нидре, в глубине его существа уже начинал зарождаться следующий великий акт творения — появление космического лотоса, из которого однажды родится творец миров. Великий океан мироздания продолжал тихо дышать под бесконечным небом первичного пространства. На его спокойных водах покоился Вишну, а под ним, свернувшись в бесконечные кольца, лежал древний Ананта — змей без начала и конца. Его могучее тело было неподвижно, но в этой неподвижности скрывалась сила, способная удерживать бесчисленные миры. Иногда его кольца едва заметно колыхались, и тогда космические воды отзывались мягкой волной, словно сама вселенная чувствовала дыхание вечности. Тысячи его капюшонов были раскрыты, как огромный живой свод. На каждом из них сиял драгоценный камень, и свет этих камней рассыпался по океану мириадами искр, словно будущие звёзды уже готовились занять своё место на небосводе. Вишну пребывал в глубоком покое. Его дыхание было медленным и ровным, и каждый вдох и выдох отзывался движением первичных вод. Мудрецы древности говорили, в дыхании Вишну скрыт ритм времени. В нём зарождаются эпохи, в нём растворяются миры. Но сейчас время ещё не начало своё течение. Вселенная находилась в состоянии ожидания. Вокруг Вишну мягко вращались три силы природы. Саттва распространяла ясный и спокойный свет, делая пространство прозрачным и чистым. Раджас двигал тонкие течения энергии, словно невидимые ветры проходили над океаном. Тамас создавал глубину и устойчивость, удерживая всё в состоянии великого покоя. Так возникло первое равновесие мироздания. Над поверхностью океана иногда поднимались лёгкие сияющие туманы. Они рождались из дыхания космоса и мягко растворялись в пространстве. В этих сияющих потоках уже скрывались зародыши будущих форм. Но они ещё не имели имени. Не имели образа. Не имели судьбы. Они существовали как возможность. А глубоко в сознании Вишну начинало пробуждаться тихое движение мысли. Это было не слово и не образ. Это было первое намерение творения. Оно возникло как едва заметная искра в глубине божественного сознания. И эта искра медленно начала разворачиваться. Великий океан почувствовал это. Ананта слегка поднял свои капюшоны, словно бесконечность сама прислушалась к зарождению нового цикла вселенной. И тогда в центре божественного покоя стало происходить следующее великое таинство творения. Но его форма ещё не была открыта. Она только готовилась проявиться из глубины божественной медитации. И космос продолжал ждать. А под бескрайним небом первичного мироздания простирался тихий и безграничный океан — священный океан молока, древний Кшира-сагара, чьи волны несли в себе зародыши всех будущих миров. Его воды были не похожи на земные воды. Они сияли мягким серебряным светом, словно в каждой капле скрывалось дыхание жизни. Этот океан был не просто пространством. Он был колыбелью вселенной. Мудрецы древности говорили, что в этих водах покоится тайна рождения миров, потому что молоко с древнейших времён символизирует питание, материнскую силу и начало жизни. Как мать вскармливает младенца своим молоком, так и космический океан хранит в себе силы, из которых однажды возникнут звёзды, земли и живые существа. Поэтому этот океан называют океаном потенциала — местом, где всё уже существует, но ещё не обрело форму. Его волны были спокойны и медленны, словно сама вечность мягко дышала в их глубине. И на этих бесконечных водах покоился Вишну, хранитель будущих миров. Но опорой его покоя был не сам океан. Под ним лежал древний и бесконечный Ананта — великий космический змей. Его имя означает «Бесконечный», и это имя не случайно. Потому что Ананта воплощает сам принцип бесконечности — бесконечное время, бесконечное пространство, и вечность мироздания. Его тело было настолько огромным, что невозможно было увидеть ни начала его, ни конца. Он был подобен самой вселенной, свернувшейся в бесчисленные кольца. Эти кольца лежали одно на другом, образуя основание мироздания. Мудрецы Пураны говорили, что на этих кольцах покоятся миры. Как огромные горы покоятся на земле, так и миры покоятся на силе Ананты. Иногда его бесчисленные капюшоны поднимаются над космическими водами, и на каждом из них сияет драгоценный камень. Свет этих камней мягко освещает океан, и кажется, будто будущие звёзды уже готовятся занять своё место на небосводе. Но у великого змея есть и другое имя. Его называют Шеша. Это имя означает «то, что остаётся». Когда приходит конец космическому циклу, и вселенная начинает растворяться в безбрежной тишине, исчезают миры, гаснут звёзды, растворяются Боги, и даже сами элементы возвращаются в первичную пустоту. Но Шеша остаётся. Он остаётся как остаток космического основания, как последняя опора мироздания, на которой однажды снова возникнет новое творение. Поэтому его называют вечным хранителем равновесия. Но при всей своей силе и величии Ананта не правит мирами и не стремится к власти. В Пуранах говорится, что он — великий преданный Вишну. Из любви и преданности он добровольно становится его ложем, его троном и его защитой. Он сворачивает своё бесконечное тело в мягкие кольца, создавая опору для хранителя вселенной. И пока Вишну пребывает в глубокой медитации, Ананта неподвижно лежит под ним, поддерживая равновесие мироздания. Так возникает

первая гармония космоса, бесконечность поддерживает сознание, сознание хранит миры, а миры покоятся в океане жизни. И этот океан молока хранит ещё одну тайну. Когда придут иные времена и начнутся великие события Богов, именно этот океан станет местом, где Боги и асуры будут пахтать его глубины. И из его сияющих вод появятся великие сокровища вселенной: божественный нектар бессмертия, драгоценные существа небес, и прекрасная Богиня процветания. Но сейчас океан остаётся тихим. Его волны медленно дышат под бесконечным небом, и всё мироздание пребывает в состоянии покоя. Потому что время творения ещё только готовится пробудиться. И в этой великой тишине бесконечный змей Ананта и священный океан молока хранят тайну будущих миров. Бесконечное пространство дрожало в мягком свете, и на его глади распластался океан молока — океан, где скрыты все будущие миры, где каждая капля хранила дыхание жизни и тайну вечности. В его глубинах покоился Вишну, его тело будто отражало спокойствие самой безмерной тьмы. Но под ним, в невидимых слоях космических вод, лежал Ананта — змей без начала и конца, который держал на себе баланс вселенной. Его кольца простирались в бесконечность, каждое украшено драгоценными камнями, в которых заключён свет, мягкий, как заря над первыми водами. Луч света, преломляясь в их прозрачных гранях, разбрасывал искры по поверхности океана, и каждая искра была будущей звездой, будущим миром. Мягкое сияние камней Ананты касалось волн, и океан казался живым: в его дыхании угадывалось движение всех миров, еще не родившихся, но уже чувствующих своё присутствие. Змей Ананта оставался неподвижным, но в его неподвижности заключена сила безмерная: он — основа, на которой держится равновесие космоса, он — остаток, что остаётся, когда исчезают миры и Боги. И в этом спокойном величии заключено вечное служение, преданность Вишну, которое не требует слов, но проявляется в поддержании всей гармонии бытия. Каждое дыхание Вишну, каждый колеблющийся свет камней переплетались с мягкой, почти невидимой вибрацией океана, и уже в этих вибрациях зреет рождение будущих миров, готовых раскрыться, как золотой лотос из сердца космоса. Над тихими водами священного океана продолжала царить глубокая тишина. Но эта тишина была не пустой. Она была наполнена скрытым движением, которое чувствовалось в самом дыхании мироздания. Капюшоны великого Ананты медленно поднимались над поверхностью космических вод, образуя огромный живой свод. И на каждом из них сиял драгоценный камень — чистый, прозрачный и наполненный внутренним светом. Этот свет не был подобен свету солнца и не был подобен сиянию огня. Он был мягким и глубоким, словно сам космос смотрел на себя через эти камни. Мириады лучей исходили из них и рассыпались по поверхности океана. Каждый луч касался волн, и тогда молочные воды начинали светиться изнутри. Казалось, будто в каждой капле океана рождается маленькая звезда. Иногда лёгкие волны поднимались и опускались, и тогда свет драгоценных камней преломлялся в воде, создавая бесчисленные узоры сияния. Эти узоры были похожи на созвездия, которые однажды появятся на небесах будущих миров. Так космос словно заранее репетировал рождение звёзд. Говорят, что драгоценные камни на капюшонах Ананты не просто украшение. Каждый из них хранит частицу космического света. И этот свет способен рассеивать тьму даже в глубинах первичного океана. Поэтому вокруг великого змея никогда не существует полной тьмы. Его сияние мягко освещает пространство, создавая ощущение бесконечной глубины и покоя. А иногда над водами океана поднимаются лёгкие серебристые туманы. Они возникают там, где дыхание Вишну касается поверхности вод. Каждый его вдох и выдох едва заметно движет океан. И вместе с этим дыханием в пространстве начинают звучать очень тонкие вибрации. Они почти не слышны, но в них уже скрыта будущая музыка вселенной. Эти вибрации проходят через воды океана, через кольца Ананты и через само пространство. И кажется, будто всё мироздание настраивается на один великий ритм. Кольца бесконечного змея остаются неподвижными, но в их неподвижности скрыта огромная сила. Они удерживают равновесие мироздания, словно невидимые основания будущих миров. Он — остаток космического равновесия, основа мироздания, вечная опора вселенных. Его тело было безмерно длинным, словно само пространство свернулось в живую спираль. Тысячи сверкающих капюшонов поднимались над его головой. Свет этих камней на каждом капюшоне Шеши озарял первичный океан мягким серебряным сиянием. Говорится, что в этих камнях отражаются будущие звёзды, которые однажды зажгутся в бесчисленных мирах. Когда Ананта полностью поднялся из океана, он медленно свернул своё огромное тело в бесконечные кольца. Эти кольца образовали великое космическое ложе. Не из материи, не из земли, а из самой силы устойчивости мироздания. Так бесконечность приготовила место для того, кто должен был хранить миры. Появление Вишну было тихим, но вся вселенная почувствовала его присутствие. Его тело сияло глубоким голубым светом, подобным бесконечному небу и бездонным океанам. Этот цвет был цветом самой бесконечности. Его глаза были спокойны и безмятежны, словно в них отражались все эпохи вселенной. Взгляд его был направлен одновременно внутрь и наружу. Потому, что Вишну видел и то, что уже было, и то, что только должно родиться. Он мягко опустился на кольца великого Ананты. И змей бесконечности стал его троном и ложем. Когда Вишну расположился на этом ложе, космические воды начали тихо колыхаться. И вместе с этим движением начало звучать дыхание Вишну. Мудрецы Пураны говорят: в каждом дыхании Вишну рождаются и исчезают вселенные. Когда он выдыхает, из его дыхания проявляются миры. Когда он вдыхает, все миры возвращаются обратно в его бесконечное сознание. Но в тот момент Вишну не создавал миры. Он погружался в великое состояние йога-нидры. Это был не сон обычного существа. Это было космическое созерцание, в котором вселенная существует как мысль внутри сознания Бога. И тогда над его глазами мягко распростёрлась таинственная сила. Это была Йога-Нидра — особая форма Шакти. Она появилась как мягкое сияние, словно лунный свет окутал вселенную. Йога-Нидра — Богиня космического покоя. Она хранит миры в состоянии зарождения. Она покрыла сознание Вишну тонкой завесой божественной медитации. И в этом состоянии Вишну стал сердцем космоса. Три гуны вращались вокруг него: саттва сияла мягким светом, раджас двигал волны океана, тамас создавал глубину и устойчивость. А под ним покоился бесконечный Ананта. Его кольца поддерживали миры, а его тысячи капюшонов охраняли покой вселенной. Так возникла первая великая гармония мироздания: Бесконечность — как опора. Сознание — как хранитель. Энергия — как покой. И в глубине медитации Вишну уже начинало зреть следующее великое чудо. В самом центре его существа начал зарождаться золотой зародыш творения. Но пока он оставался скрытым. Потому что время для рождения творца миров ещё не наступило. Так бесконечность поддерживает покой, а покой хранит зарождение творения. И пока космический океан медленно дышит под небом вечности, пока драгоценные камни Ананты рассыпают мягкий свет по его волнам, в глубине вселенной незаметно приближается следующий момент творения. Потому что в самой тишине космоса уже начинает пробуждаться новое движение.

Сияние драгоценных камней Ананты медленно стекало по изгибам его кольцевого тела, как мягкое золото, растекающееся по невидимым волнам космоса. Каждое сияние, отражаясь от молочного океана, создавало тонкую, почти прозрачную сеть света, и в этой сети заключалось будущее всех миров. Вихри космических вод начали лёгкое движение, не заметное глазу, но ощутимое сердцем вечности. И в этих движениях возник золотой отблеск, как дыхание, мягко пробуждающее скрытый потенциал бытия. И среди сияния молочного океана, где кольца Ананты мягко поддерживали гармонию миров, произошёл мягкий, почти незаметный поворот судьбы, из сердца Вишну, из его светящегося пупка, возник космический лотос — сияющий, золотой, как будто весь свет бесконечного времени собрался в его лепестках. И на этом лотосе, ещё не раскрытом полностью, появился Брахма, будущий создатель форм, еще не осознающий всей глубины своей силы, но уже наполненный ритмами космоса и дыханием вселенной.

Каждый лепесток лотоса светился мягким сиянием, словно хранил в себе потенциал всех будущих миров. Он был одновременно утробой и троном творения, местом, где свет, энергия и жизнь соединяются, и где предначертано рождение законов мироздания, порядка стихий и первых живых форм. Мягкое сияние лотоса, его лепестков и сердца Вишну переплеталось с движением воды, дыханием Ананты, создавая невидимую сеть гармонии, которой будут следовать все будущие циклы творения. Так, из пупка Вишну, через сияние и движение океана, мир впервые увидел плоть формы — Брахму на лотосе, и с этим рождением мягко и величаво вступила новая глава творения. И в центре океана там, где сияние Ананты было наиболее ярким, плыл космический лотос, чистый, сияющий, словно сотканный из света самой тишины. Лепестки его были прозрачны и одновременно наполнены золотом, словно каждая капля молочного океана стала частью его священной ткани. Внутри лотоса замерло первое дыхание творения — и на его сияющем сердце — Брахма, еще не осознающий своей силы, но уже полный будущих миров, идей и форм. Он посмотрел на бесконечность молочного океана, и даже без слов почувствовал величие Ананты, чьи кольца поддерживали его, как невидимые руки судьбы. Вишну, пребывая в йога-нидре, мягко согревал океан своим присутствием, и его дыхание переплеталось с дыханием Ананты, создавая первую гармонию космического движения. И с каждым мгновением лотос раскрывался всё шире, золотое сияние становилось ярче, и его свет уже касался тех точек, где в будущем возникнут земли и воды, небо и звёзды, жизнь во всей её бесконечной форме. Так в молочном океане, под покровом Ананты, в мягком сиянии драгоценных камней, в гармоничном дыхании Вишну и первых колебаниях воды, началось первое проявление Брахмы — создателя форм, который через века будет строить миры, пока сам космос ещё спит в безмолвной ожидании. И весь океан, все кольца Ананты, каждая капля молока и каждый луч света драгоценных камней откликались на это рождение — словно сама вселенная впервые услышала шёпот жизни, словно космос впервые увидел свой будущий порядок. Мягко, медленно и величаво раскрывался лотос, и с ним раскрывался новый цикл творения, подготовленный преданностью Ананты, покоем Вишну и сиянием молочного океана, где каждая деталь, каждая вибрация уже носила в себе ритм будущих миров. Бесконечное пространство дрожало в мягком свете, и на его глади распластался Кшира-сагара — Молочный океан, где скрыты все будущие миры, где каждая капля хранила дыхание жизни и тайну вечности. Лепестки лотоса светились мягким сиянием, словно хранили в себе потенциал всех будущих миров. Он был одновременно утробой и троном творения, местом, где свет, энергия и жизнь соединяются, и где предначертано рождение законов мироздания, порядка стихий и первых живых форм. Мягкое сияние лотоса, его лепестков и сердца Вишну переплеталось с движением воды, дыханием Ананты, создавая невидимую сеть гармонии, которой будут следовать все будущие циклы творения. И весь Кшира-сагара, все кольца Ананты, каждая капля молока и каждый луч света драгоценных камней откликались на это рождение — словно сама вселенная впервые услышала шепот жизни, словно космос впервые увидел свой будущий порядок. Так из пупка Вишну, через сияние и движение Молочного океана, мир впервые увидел плоть формы — Брахму на лотосе, и мягко, величаво, вступила новая глава творения, где каждый элемент, каждая вибрация уже носила в себе ритм будущих миров. Когда лотос раскрывал свои первые лепестки, из его середины появился Брахма, и он не был одинок в своём облике. Он явился четырёхликим и каждая из его голов была совершенна. Первая голова обращена на восток — озаряет знание и начало света; её глаза глубоки, как первые лучи рассвета, и в ней отражается ритм рождения. Вторая голова смотрит на юг — символизируя мудрость воды и жизни; глаза её спокойны, как бесконечные волны, и наполняют пространство пониманием течения. Третья голова, обращённая на запад, смотрит на закат и тайну переходов; в её сиянии скрыты впечатления всех циклов, что проходят через сердце вселенной. Четвёртая голова на север — символ вечной мудрости и скрытого знания, её взгляд проникает во все времена, видя прошлое, настоящее и будущее единым светом. Тело Брахмы сияло золотом и благостью, его кожа напоминала мягкое сияние зари, переливаясь тончайшими бликами в лучах света, исходящих от самого Вишну. Его грудь была широкая и спокойная, как открытый свод мироздания, и дыхание его было равномерным и гармоничным — подобно дыханию океана всего сущего. Четыре руки Брахмы были наполнены грацией и силой; в одной он держал сосуд с первичным знанием, в другой — жезл творения, сияющий светом, в третьей — цветок священного лотоса, символ чистоты и источника жизни, а четвёртая была поднята в благословении сущему, даруя гармонию ритмов судьбы. И так, с четырьмя лицами, каждым направленным в четыре стороны света, он представлял всеведение, власть и созидание. Его появление не было шумным — оно было как мягкое, сияющее явление света, что медленно наполняет пространство знанием и приглашает мир к своему рождению. Молочный океан, Ананта-Шеша, волны света — всё отзывалось на появление Брахмы, словно вселенная впервые узнала себя в форме творца, который увидел и услышал пульс времени, ритм стихий и музыку вечности. И в этом моменте не было ни малейшего сомнения: Брахма — четырёхликий творец — появился как начало творения, как рассвет мироздания, как первый звук формы в безбрежной тишине.