Без плана
Рассказ
Булат Булатович Унайбаев

© Булат Булатович Унайбаев, 2026

ISBN 978-5-0069-9899-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

День 1. «Вопросы»

Поезд тронулся мягко, почти незаметно.

Сначала просто дрогнул вагон, потом за окном медленно поплыли столбы, серые дома, заборы. И только через минуту стало ясно — всё, назад уже не выйдешь.

Даня уселся напротив, закинув рюкзак под ноги.

— Слушай… — он наклонился вперёд, — мы реально уехали.

Илья кивнул, глядя в окно.

— Ага.

Он не улыбался.

Даня улыбался за двоих.

В вагоне было полупусто. Несколько человек сидели через купе, кто-то листал телефон, кто-то дремал.

У окна, сидела женщина лет сорока. С аккуратной причёской, в светлом пальто. Сначала она не обращала на них внимания. Потом — посмотрела. Один раз. Потом ещё.

Илья это заметил сразу. Он чуть сдвинулся, как будто хотел стать незаметнее. Даня — наоборот — развалился шире.

Минут через пять женщина наклонилась вперёд.

— Ребята, — сказала она спокойно, — вы одни едете?

Илья ничего не ответил.

Даня ответил сразу:

— Да.

Слишком быстро.

Женщина чуть прищурилась.

— А сколько вам лет?

Пауза.

Илья посмотрел на Даню.

Даня — на Илью.

Это был тот самый момент, к которому они не готовились.

— Шестнадцать, — сказал Илья.

Голос звучал ровно.

Почти.

— Обоим? — уточнила женщина.

— Да, — кивнул Даня.

Он даже не моргнул.

Женщина откинулась на спинку. Но не отстала.

— А родители где?

Илья почувствовал, как внутри что-то сжалось. Вот теперь — ошибка может всё испортить.

— В другом городе, — сказал он.

— Мы к ним едем, — быстро добавил Даня. Слишком быстро.

Илья на секунду закрыл глаза.

— Встречать будут? — спросила женщина.

Илья кивнул.

— Да.

— Кто?

Пауза. Короткая. Но слишком тяжёлая.

— Дядя, — сказал Илья.

Даня чуть повернул голову. Это было новое. Но он подхватил:

— Да, он там живёт.

Женщина смотрела на них внимательно. Слишком внимательно.

Илья чувствовал, что она проверяет не слова — их самих.

— А почему без родителей поехали? — спросила она мягче.

И вот тут стало по-настоящему трудно. Потому что нужно было не просто врать. Нужно было звучать правдоподобно. Илья пожал плечами.

— Они же уже там.

— Мы чуть задержались тут, — добавил Даня.

На этот раз спокойно. Почти естественно.

Женщина ещё несколько секунд молчала. Потом вздохнула.

— Ну ладно… — сказала она. — Просто сейчас всякое бывает.

Она отвернулась к окну. Разговор закончился. Даня выдохнул.

— Ты видел? — прошептал он. — Почти спалились.

— Не «почти», — тихо ответил Илья. — Ещё бы чуть-чуть — и всё.

— Да нормально всё.

Илья покачал головой.

— Мы не договорились.

— О чём?

— Обо всём.

Даня замолчал. Впервые за всё время.

Поезд набирал скорость. За окном уже не было домов — только поля, редкие деревья, линии проводов. Илья смотрел на отражение в стекле. На себя. И вдруг понял: только что это произошло. Они соврали взрослому человеку. Спокойно. Без подготовки. И им поверили. Это было странное чувство. Не радость. И не страх. Что-то другое. Как будто они сделали шаг туда, где уже нельзя быть просто детьми.

Через некоторое время женщина снова повернулась.

Но уже без подозрения.

— У вас всё с собой? — спросила она.

— Да, — ответил Илья.

— Деньги есть?

Даня кивнул.

— Есть.

Женщина помедлила, потом сказала:

— Если что надо — говорите. Ладно?

Илья кивнул.

— Хорошо.

Она улыбнулась. И снова отвернулась. Теперь окончательно.

Даня тихо усмехнулся.

— Всё, проверку прошли.

Илья не ответил. Он смотрел в окно. И думал о другом. О том, как легко это оказалось. И как это может закончиться.

Это уже не просто побег. Это начало.

День 2. Маленький город и разговор, который остаётся внутри

Город оказался маленьким — почти игрушечным. Центр сводился к базару: шумному, пёстрому, пахнущему лепешками, специями. Мальчики прошлись между рядами, посмотрели на людей, на горы фруктов, на лица — чужие, но спокойные.

К обеду им стало скучно, и они вернулись на вокзал. Там и встретили её.

Бабка сидела на краю скамейки, будто ждала именно их.

— Далеко едете, — сказала она, даже не спрашивая.

Они переглянулись, но остановились. Разговор завязался сам.

Сначала — обычные вопросы. Откуда, куда, зачем. Потом она резко сменила тон:

— Вас ведь учили, как правильно жить? Что хорошо, что плохо. Что можно, что нельзя.

Один из мальчиков пожал плечами:

— Ну… как всех.

Бабка усмехнулась.

— Значит, вы живёте чужой жизнью.

Они не ответили.

— Вам сказали, что истина одна. Что есть правильная вера. Что есть правила, которые нельзя нарушать. А вы хоть раз думали — кто их придумал?

— Люди… — неуверенно сказал второй.

— Вот именно. Люди. Не истина. Не бог. Люди. Такие же, как вы. Со страхами. Со слабостью.

Она говорила спокойно, почти мягко, но в её словах была странная настойчивость.

— Вас пугают. Говорят: «не делай — иначе будет плохо». А если всё наоборот? Если страх — это способ держать вас на месте?

Один из мальчиков нахмурился:

— Но тогда вообще ничего нельзя понять…

— А понимать и не нужно, — быстро ответила она. — Нужно чувствовать. Делать так, как хочется. Не оглядываться на запреты.

Это прозвучало уже иначе — не как размышление, а как установка.

— А если это плохо закончится? — тихо спросил первый.

Бабка посмотрела прямо на него:

— «Плохо» — это тоже придумано. Вас просто приучили бояться последствий.

Повисла пауза.

Теперь её слова уже не казались просто странными — в них было что-то скользкое, как будто она специально убирала любые ориентиры. Не предлагала новые — а именно разрушала старые.

— Тогда как понять, что правильно? — спросил второй.

Она улыбнулась:

— Никак. Правильного нет. Есть только выбор. И смелость идти против всего, что вам вбили.

Вот в этот момент они оба почувствовали одно и то же:

разговор перестал быть просто разговором.

Это уже было давление.

Если слушать дальше — можно было начать сомневаться во всём. Не найти ответы, а именно потерять их.

Они переглянулись. Без слов.

— Нам пора, — сказал один из них.

— Уже? — спокойно спросила бабка. — Вы ведь только начали думать.

— Может быть, — ответил второй. — Но мы сами разберёмся.

Они встали и пошли к платформе.

Бабка не останавливала. Только бросила вслед:

— Всё, во что вы верите, рано или поздно развалится. Вопрос — что останется после этого.

Они не обернулись.

Уже в поезде, когда город остался позади, один из них сказал:

— Странная она.

Второй кивнул:

— Да… Сначала кажется, что она говорит логично. А потом — что вообще ничего не остаётся.

Они замолчали.

Этот день ничему их не научил напрямую.

Но оставил ощущение, что не все разговоры безопасны.

Иногда опасность — это не действия.

А слова, после которых начинаешь терять почву под ногами.

День 3. Город, в котором можно потеряться

Новый город встретил их шумом — не таким уютным, как вчерашний. Здесь было больше людей, больше машин, больше движения. Вокзал казался тесным и нервным: кто-то спорил у касс, кто-то спал прямо на лавках, кто-то просто стоял и смотрел в пустоту.

Они стояли у вокзала, как к ним подошёл парень. Старше их — лет на десять.

Он выглядел странно: худой, с резкими движениями, глаза будто не задерживались на месте. Одет был обычно, но неопрятно. Сначала это не бросалось в глаза — просто очередной человек на вокзале.

— Вы не местные, да? — сразу спросил он.

Мальчики кивнули.

— Понятно. Я тут знаю нормальные места. Не как эти скучные улицы. Могу показать.

Он говорил быстро, с лёгкой улыбкой, будто всё уже решено.