Степан
Марина Агапова

© Марина Агапова, 2026

ISBN 978-5-0070-0295-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

По пыльной проселочной дороге бодро шагали керзачи. Вдоль дороги росли грибы-бомбочки. У молодых дождевиков мясистая мякоть приятно хрустела под натиском сильной и уверенной ноги, а старые грибы всхлопывались и разлетались дымком, как прах усопших по ветру. Одно движение — и нет больше грибочка. Раз, раз, раз и готово — потоптал молодой боец белые шапочки. Он совсем не думал про грибы и участь, которая постигала их от его верного и озорного шага. Он думал об отпуске. Он шел и представлял, как встретит его мать, как он обнимет ее и закружит в своих объятиях. Еще он представлял, как горяча вода в осенней речке, как хочется жить… А война подождет. А война потом, после отпуска, вернется. Так он шел, не забывая топтать грибочки на своем пути, юный, энергичный, полный сил, молодой защитник Родины.

— Мама, я вернулся! — обхватил солдат женщину и кружил вокруг себя, застав ее врасплох во дворе дома.

— Сынок! — лишь могла вымолвить мать сквозь радостные слезы, которые она вытирала мокрым бельем, висящим на ее плече.

— Ты, как всегда, хлопочешь по дому? Давай помогу вещи развесить, — сын энергично подошел к тазику и начал встряхивать мокрые вещи, прежде чем вывесить их на бельевую веревку.

— Ты, наверное, голоден с дороги? — встревожилась мать. — Как добрался, Миша? — и, не дожидаясь ответа, после небольшой паузы почти шепотом добавила: — Насколько ты?

— Успеешь налюбоваться! — уклончиво и игриво ответил юноша.

На ветру развевались полотнища цветастых наволочек, простыней и пододеяльников.

Мать с сыном радостно ворковали между собой, продолжая опустошать корзину с постиранным бельем.

— Смотри сюда! — вдруг резко и непонятно откуда прозвучал грубый мужской голос.

Мать с сыном обернулись на звук. В ту же секунду раздался выстрел. На простыне в желтый цветочек появились багровые пятна.

— За что?! — обезумевшим голосом закричала мать, кидаясь к телу сына на земле.

— Он убил моего младшего брата. Я поклялся отомстить и уничтожить все, что ему дорого. Я выследил его до дома, — с направленным дулом пистолета на женщину говорил солдат.

Мать сидела на земле, поджав колени. Голова сына лежала у ее ног. На форме юноши в области сердца разрасталось темное пятно. Машинально она трогала грудь сына, пытаясь закрыть рану, судорожными кровавыми руками гладила его волосы на голове и вопила от горя нечеловеческим голосом. Убийца будто наслаждался этим моментом. Он не опускал оружие, но и стрелять в жертву не торопился. Вот он — сладостный момент мести, хладнокровный и безжалостный.

— Как тебя зовут?! — не отрывая затуманенного взгляда от сына, обратилась женщина к стрелявшему.

В ответ тишина.

— Моего сына звали Михаил, — будто не своим голосом отвлеченно добавила мать.

В ответ снова тишина.

— Как твое имя?! — глядя снизу вверх прямо в глаза солдату, не обращая внимания на направленный в нее пистолет, истошно закричала мать из последних сил так, что голос ее осип. Этот крик пробрал до мурашек и подействовал как ледяной душ, как крещенская прорубь, охладив пылкий нрав бойца. Он остолбенел в замешательстве. Солдат ожидал от женщины проклятий и ненависти или мольбы о пощаде и страха в глазах перед смертью от его злой пули. Он много раз видел на войне, как люди встречают смерть. Не раз он сам становился убийцей, лишая жизни своих врагов, глядя им прямо в глаза, и почти всегда он видел в них страх. Но никто из убитых им не спросил имя своего палача. Он посмотрел куда-то в небо. Его рука дрогнула, палец на мгновение ослабил давление на курок. Потом он со всей силы сжал пистолет и быстро нажал на курок. Выстрел был в небо. Солдат резко развернулся на каблуках и пошел прочь, а уходя, не оборачиваясь, отрывисто произнес:

— Степан.

Мать упала на окровавленное остывающее тело сына и перестала дышать.

Молодого солдата, так нелепо умершего прямо на глазах у матери, хоронили всем селом. Первое время безутешная мать каждый день пропадала на кладбище и часами просиживала у свежей могилы. Она долго могла сидеть неподвижно с закрытыми глазами, и порою казалось, что женщина спит сидя. Чаще всего ее можно было видеть в том же положении, но с шевелящимися губами, будто шепчет что-то, с сыном разговаривает. Но иногда сквозь невнятные бормотания женщины отчетливо слышалось часто повторяющееся слово «Степан». Вскоре соседи начали поговаривать, что мать, оставшись одна, обезумела от горя и осыпает проклятиями солдата, лишившего жизни ее сына. Всем казалось, что женщина у могилы просит расправы для убийцы, жаждет его наказания за содеянное, что материнское сердце не может пережить, принять и простить такую боль утраты. Про нее так и говорили на селе: