Избранное
Стихотворения. Поэмы
Алексей Болотников

Дизайнер обложки Виталий Алексеевич Беспрозванный

© Алексей Болотников, 2026

© Виталий Алексеевич Беспрозванный, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0070-2220-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ИЗБРАННОЕ. Стихотворения. Поэмы

Флюиды поэтические

***
Стихи — коробочки со спичками.
Строка суть — тлеющий запал…
Жужжат, пожарами напичканы
— Бризанты, тол иль аммонал… —
Они, стихи мои горючие,
Пером ли вкраплены в строфу,
Щипцами ли в катрены вкручены, —
Написаны как на духу.
Одни — тягучие, как патока,
Как мёд — змеятся и горчат.
Другие вылиты из пластика,
Блестят строкой да не звучат.
И всё ж они костры стихийные,
И всё ж пожары дум моих!
Лежат (не строфами — махинами!)
В коробках спичечных стихи.

Молитва
Господи, благоволи писать
Чистые, изящные глаголы…
Благоволи посмешищем не стать,
Чтоб не распяли:
— А поэт-то голый.
«Чувства не обнажены в стихах!..» —
…Ах, пишу запальчиво, не мысля…
Но мыслить в стаде, вторя пастухам,
Не Богом, извини, поэт немыслим.
Благоволи подняться до Тебя,
ДоТвоего высокого порога…
Шепни мне слово… Пастыря любя,
Благоволи записывать… от Бога!

***

Куда пойти, куда податься? —
В эпоху смутных перемен
Задумываюсь принцем Датским,
А — бич. И бывший джентльмен,
Уволенный по воле рока
Без рук, без ног, без головы.
Одно достоинство — морока
Писать стихи. Да не новы,
Не в конъюнктуре
Способности судить отлично
От других. Судить де-юре,
Живя де-факто без наличных.
Авось, податься в петухи?
Попробовать сойти с ума
И бред свой выплавить в стихи,
Как лом цветной — в колокола?..
И зазвенеть, закукарекать
За право вышвырнутых в мир —
Бесплатно, льготно, как калеки —
Ходить в общественный сортир?..
А может… может, все-таки
Трудоустроиться законно
В дежурные снеговики?!
И морковь грызть до заговенья?
А может быть,
Отдаться чувству,
Как вспыльчивые господа —
Служить великому искусству:
Быть простофилей… хоть куда?
Куда пойти? Куда податься?
***

Я поеду в Ярославль
Не за прозой, но за славой.
В Ярославль я влеком
Разнотравным молоком.
И поеду — как ни странно —
За насущным, легендарным,
От породистой коровы.
Знать, напоят Ярославны.
Достославны Ярославны!
В Ярославль я влеком
Не единым молоком —
Есть и сахарные планы!
Я поеду в Ярославль
Восхищаться не коровой.
Говорят, там Ярославны
Суть помечены короной!
Я наивный, в сказки верю.
А поеду и проверю.
Вот… Я по столу стучу.
Ярославну я хочу!
Увезу её с собою
Прямо с паперти собора.
Пусть любуется родня,
Собираясь у плетня.
Белолица Ярославна,
С русой длинною косою,
Русской грустью осиянна
И естественной красою.
В общем, решено, за славой,
Как варяги в прошлый век,
Я поеду в Ярославль
После дождичка в четверг.
***

Обучен игрекам и иксам,
Я уезжал за интегралом.
Багрянцем лето догорало,
Березник с листопадом свыкся.
И бор сосновый на опушке
Простился обреченным взглядом.
Вот скрылись из вида избушки,
Дымы… глаза застили ядом.
Вот дымка над селом взвилась.
Село предстало деревенькой.
И тракта тоненькая венка
Оборвалась…
Все стало — будущим и прошлым.
Как сноп, отсеченный серпом,
Все прошлое — чертополохом,
Все будущее…
Но о том
Молва — седая борода.
Я уезжал за интегралом
В докучливые города.
В деревне солнце догорало.

***

Я — подмастерье,
Ремесла заика.
Во рту горчит
Негодованье крика.
Недомоганья мочи
И таланта
Коптят средь ночи,
Словно в полдень лампа.
Я — подмастерье,
Светотень искусства.
Оттеняю бликами безумства
Аз глупых фраз бессмысленных
Юрода
От гениального
Безмолвия
Народа.
***

Денисы, Глебы, Германы… тут пишут.
Я не пишу, не пишется, увы.
Сижу в чалме, как бог —
Индийский Кришна…
Проблема, блин: расстройство головы.
Расстроилась, наверно, из-за Геры.
Он жуть сказал: «Я истину нашел!»
И к Герману отсюда нет уж веры.
Пошел ты, Гера, на… куда ты шел.
Возможно из-за Глеба
Взрыв мигрени.
Он написал мне в блоге: «Идиот?»
И все из-за какой-то блогохрени,
Которую я лайкнул: «глебажжот».
И вот уж точно не из-за Дениса
Трещит моя больная голова.
Он отбыл в Киев
Праху поклониться
Какого-то Мыколы-сотника…
***
Я, как и вы, сижу по вечерам
В своей библиотечно-домной зале.
И «вчикиваю» в word из-под пера
Цитаты для «Тесинской пасторали».
***

Теперь мы ждем осьмнадцатого года
И с ним — очередной Армаггедон.
Такие мы! (В семье не без урода.
У нас — не голова. У нас — дум дом.)
Наверно, встанут мертвые из гроба.
(Как вариант: совсем наоборот).
И — счастье православного народа,
Спаситель-бог — нас примет у ворот.
И нам отдаст… долги. И наставленья.
Сочтя грехи, по группам разберет.
Мы за дверями испытаем тленья…
(Как вариант: совсем наоборот).
Земля сойдет с орбиты восвояси,
Полярная Звезда сойдется с Марсом.
Грядут по всей Вселенной катавасии,
О, Хаос будет!..

Хаос бы удался,
Когда бы свечка в плошке не погасла,
А на орбите — бледная Луна,
Когда корабль бы не сбился с галса,
А стихоплет с ума не сбился б на…
***

Мои друзья меня переживают.
Я умираю, к своему стыду.
То ли попойки со света сживают,
То ль новые попойки не блюду.
Друзья уходят день-деньской с поминок,
Как шаркуны с шикарных именин.
Я умираю пеплом из камина,
Я каменею. Стыну я. Аминь…
Пульсирует в ушах живучий хохот.
И гвалт грызет объедки со стола.
Скрипит в кровати спившаяся похоть
И стонет, стихнет и… и — умерла.
…Забрезжит утро. Тени оживают.
Сомнамбулами сонными с ранья
Друзья мои меня переживают.
Переживут! И снова ждут меня.
***

…Пустой телеэкран — как

Космос Крайний.

Глазница ночи.

Погасли свечи в этом храме:

Борису… Анне… прочим.

Как сноб российский,

Возложу жасмины

Поэтам русским

И, щелкнув тумблером,

Уйду за ними.

По-английски.

Флюиды деревенския

По Теси бродил теленок.
Не единственный в селе,
Кучерявый, как Пеле,
Рыжий! Будто бы паленый
И всегда навеселе.
Бык! запомнился навечно
Редким добродушным нравом.
Безмятежный, как овечка.
А буянил — ради славы —
И беззлобно, и беспечно.
Ради славы — пес облает.
И индюк, побагровев,
Словно разом овдовев,
На прохожих вдруг, бывает,
Свой обрушивает гнев.
Или важный гусь, крылами
Ощетинившись коварно,
Надуваясь самоваром,
С шипом кинется за вами
И… назад, как шланг с пожара.
***
Тары-бары-растабары…
По Теси бродили пары
И полночные Стожары
За околицей их ждали.
По Теси блудили парни
Мимо кузницы и почты,
В поисках любовной почвы
Обмочив углы амбара.
Парни Болкины, лихие,
С тыквой в полночи торчали.
Звезды падали стихийно.
В клубе шло кино о Чарли.
По Теси бродил Натыра
Санька, с фермы старожил.
Узкоглазый сын батыра,
Сельских девок сторожил.
Савин младший, старший Савин
(по прозванию «Бандит») —
Тоже с ферменских окраин,
Как с космических орбит.
— Савин Ленька?
— Ленька Савин!
Леонид Георгиич…
— Эка личность! Парень славный
В череде тесинских лиц.
Даниленко, чижик-пыжик,
Разрешавший все с плеча.
Зайцев… тот, который выше,
Морда просит кирпича.
Где вы, парни золотые?
Где те годы молодые,
Ночи, дни и вечера,
Отшумевшие вчера?
Где курчавый тот теленок?
Где вы, нежности телячьи?!
А друзья мои с пеленок,
Что ж, старее старой клячи?
Ах, о чем, о чем печали…
Что печалиться, друзья!
Кончилось кино о Чарли.
Брезжит новая заря.
***
«…Вечор, ты помнишь»… Чудны строки!
Их русский стиль и русский лад.
Авроры образ волоокий
И карт пасьянсовый расклад,
Шумок — застольный и пристойный —
Беседы, чудящейся мне.
Гул томный, праздничный, престольный…
Обряд гаданья при луне.
А вьюга!..
Вьюжится и ныне.
И женщина глядит в окно
Упрямей тем, чем заунывней
Мужчина пьет свое вино.
И угли меркнут вполнакала
В камина чреве нутряном.
Тепла — ничуть. И счастья мало
В гуденьях вьюги за окном.
…Ах, нынче противопоказан
Порыв влюбляться и парить,
Стихи отечественным азом
И по-французски… говорить,
Блистать, петь, делать реверансы,
А честь — так пулей защищать!
Свои романы и романсы
Любимым дамам посвящать.
Уж говорим не русский — «рашен»,
Не понимаем слова «вящий»…
Увы, не славим день вчерашний
И укоряем настоящий.
Не можем жить без укоризны!
Мы в кровь впитали исстари
Обряд и русский образ жизни
Японским богом материть.
За что мы так «неровно дышим»
Своим отеческим дымам?
«Вечор…» мы помним, но не слышим.
И вьюга докучает нам.
***

Нет здесь координат,
Только сеть переулков и улиц.
Только тын да плетень,
Да скворечник, вознесшийся вверх.
Во дворе — пыль веков.
Тишина. Стрекотание куриц.
За воротами зной
Да лукавый девический смех.
За селом, на задах,
Обнесенных плетеным забором.
Малахит да опал
Зацветающих летом болот.
Во траве-мураве
Мошкара, вопиющая хором.
А на поле — табак.
Он дурманит и кровь нам и плоть.
О, дурман закутков,
Сеновалов и пряных бурьянов!
О. парник и рассадник
Замшелых до слез ностальгий,
Сохраняй нашу Тесь,
Словно выгул для старых баранов.
Сохрани и спаси нас
И жить-выживать помоги…
***

Приветствую тебя, моё село!
Твой герб теперь — соха и одуванчик.
Мне комом в горле речь мою свело,
Я не могильщик твой и не обманщик.
Я тот же пахарь, тот же земледел,
Каким мой дед в деревне поселился.
Я б твою землю, как и дед мой, ел,
Когда б на урожайный год молился…
Но нет во мне ни веры, ни молитв,
Не верую я в промысел Господен.
Одна лишь страсть мозги мои сверлит:
Когда, когда же буду я свободен?!
От промыслов политиков, воров,
От всех твоих, село, неуправленцев?
Когда они, заглядывая в рот,
Пред хлебным злаком
Подогнут коленце?
В какие веки ценности земли
Оценятся здесь мерой земледельца?
Покров плодоносящий — до золы,
До глины… И куда тут деться?
Приветствую тебя, моё село,
Люблю тебя и заклинаю: здравствуй!
К ночи бы дождь…
А утром б рассвело…
А мне на пашню
Нужно подсобраться…
***
Как живем мы?
Живем — рукава не жуем.
Любим родину честно и строго.
Ненавидим ворье. Об отчизне поем.
И не веруем в господа Бога.
Здесь, в отрогах Саян,
На степных большаках
К честной жизни
До смерти причастен,
Брат наш весел и пьян,
Любит русский размах,
Не устанет гоняться за счастьем.
Брат наш курит и пьет,
Чертыхается в мат,
Прибегает, гневясь, к мордобою.
Он трудяга и мот,
Обнищал до заплат,
Должен — всем…
Рассчитается кровью.
Он в одном лишь слабак:
Не умеет понять —
Кто в отечестве главный на кухне.
На кого всех собак
Всей слободки согнать
И кого мы «подернем и… ухнем!»
Затрещит, как в семнадцатом,
Барский амбар,
Пал уйдет за черту горизонта!
Ох, и выпустим мы
Выпускной этот пар!
Ох, понравится эта работа!
***
Десятый день зимой знаменовался.
Мороз и солнце изумили свет.
Когда б мог, я б Декабрем назвался!
Декабрь Константинович… Но нет
В душе моей дешевого апломба —
Дразнить людей и забавлять богов! —
Морозный день зимы —
Не место лобно,
Но площадь для отчаянных голов!
Горланят песни головы хмельные,
Мороза просят: «…не морозь меня!»
А за душою есть у них иные
Стенанья: про буланого коня,
Про Стеньку, да про крепкую дубину!..
Когда уже ни петь, ни жить невмочь,
Они, трезвея, прибегают к гимну!..
И — наступает …солнечная ночь!
***
Слеза — не бриллиант — роса.
Стекла и не остеклянела.
А боль в груди окаменела,
И помутились небеса.
Слизавши языком слезу,
Язык кусая обожженный,
Зажав зубами звук луженый,
Уже ни слова не скажу

Ты любишь, Таня?

Декабрь… бр-р-р! А я люблю его.
Ты любишь, Таня… снег…
Дорожной бровкой?
Скрип сапогов по снегу?.. Сто богов
Трудились над его аранжировкой!
Над куржаком они не утомились
И каждую иголку — в серебро…
И каждой — блеск!
Как будто бы вломились
В Алмазный фонд и выкрали его.
Ты любишь, Таня, графику стекла?
Глазок, протертый
Пальцем в стеклораме?
Через него, наверно, утекла
Тоска по дому, детству и по маме.
Через него фантазия моя,
Опустошая голову и душу,
Вливалась в беспредельные края
Грядущих лет и в карнавалов гущу!
Декабрь… да… боготворю его.
Ты родилась в великолепном месте
Календаря. Сказал я сто богов?..
Сто двадцать два… повеселились вместе!
***

Тишина…
А в темных высях
Белоснежный зреет бунт.
Боги что-то в зимних мыслях
Озорное берегут.
То ли вьюги, то ль метели
Замышляют торжество,
Знать, давно уже хотели
Загулять под Рождество!
Ах, Рождественские грёзы!
Едем в Шошино гулять.
На Танюшкины морозы
Впечатления менять.
***
Шляюсь по осинникам,
Промышляя вальдшнепа.
Вальдшнепом — не вальдшнепом,
Шляюсь сентябрем.
Плачет птичка пласидой,
Прячется малинником.
Подосиновик скрипит
Скрипом под осинником.
У бродяги бродского
Тень под тело прячется.
Это, стало быть, уже…
Полдник на носу?
Листопадный, падла, тлен
Отпадет и падает,
В мой упаднический дух
Сея декаданс…
***
Чем мы знамениты?
Отсутствием святости.
Пивнушки у нас алтари.
Дай нам улыбаться
До придурковатости,
Ведь мы же придурки твои.
…О, господи Боже!
Безбожникам, бабникам
Открой же альковы свои
И дай нам — заблудшим,
Блуждающим — банщика.
И бани дотла натопи.
Отпарим, отмоем
До алебастра
Тела и улыбки свои.
Дай нам улыбаться
До придурковатости.
Ведь мы же придурки твои.

Автопортрет

Вихор зализан.
Бритое лицо.
Глаза по плошке.
Цвет — поддельный палех.
Губа, как лихо,
Эхает в лесу.
Ну, может быть, ещё…
Душа в опале.
Портрет готов.
Есть что-то от совы…
«Сотри случайные черты…» загула
И ты услышишь беспокойство гула
Одной, случайно взятой, головы.
А ниже —
Абсолютно ничего!
Косой сажени,
Царственной осанки…
— В душе ожог иль поцелуй богов?..
— А в душу не моги таращить зенки.
***
Как же так: не пить с лица?
Лица могут литься,
Словно водка, без конца.
Не с кем похмелиться.
Не с кем церковь посетить,
Некому молиться…
Божий лик мироточит
И в углу святится.
Не с кем батю хоронить.
Некому заплакать.
Даже некого винить
Смертною расплатой.
……………………………………..
Не с кем словом поделиться…
Не кем в памятник отлиться…
………………………………………
Не с кем родину покинуть,
Государство развалить.
«Сраму мертвые не имут…»
Мертвым — быть или не быть?
Одиночество — как дуло:
Не с кем пулю разделить!
Говорят, что пуля — дура.
Выстрелить?.. Не выстрелить?..
Нет на тризне очевидца —
Перед Господом явиться…
***

Ну, посидели пару раз,
Погорячились парой фраз,
Попарились на пару…
Ну, посмотрели порнофильм
Про смоковницу из Афин.
Позарились на пару
Смазливых крепких ягодиц.
На торс — от бедер до ресниц —
На фартук и тиару.
Поговорили об ином
О том, о сем. А заодно
Поспорили по факту:
Что содержание без форм —
Не жизнь, а только марафон
И спринт к инфаркту.
Ну, оценили кто и что…
А кто и что?
Да дед Пихто! И Баба-Ёжка…
И кончен бал, как коммунизм.
И разошлись туда, где жизнь
Вопит, как неотложка.
***

Ищу единоверца.
Толпа… музей… погост…
О, вычисли мне, сердце,
Среди друзей — врагов.
Среди моих собратьев —
Фанатиков идей.
Средь нищих, сирых, знатных —
Людей… людей… людей…
О, сотвори мне чудо:
С восхода на закат,
Пока я жив, потуда —
Искать, искать, искать…
***
Мне снилась женщина.
От наготы кромешной
Струился свет неведомым сияньем.
А я был царь.
И должен был, конечно,
Владеть национальным достояньем.
Завещано нам царствовать беспечно!..
Тем более — в дремотном состоянье.
А женщина… в сиянье своем вечном
Мне снилась, как…
Крестьянское восстанье.
***
Ах, небеса, чреватые дождями!
Скрипит грибами роженица-плесень.
Рыбак, за лесу пойманный глазами,
Идет-бредет по каменному плёсу.
Ах, время, приключившееся с нами…
Мы в отпуске, на море, черте где…
Приходит ночь и падает под нами
В игре… такой знакомой — чехарде.
***

— Как зовут тебя?

— Аня

— Как мне звать тебя?

— Чайка…

Заблудилась над морем чайка.
Распластав крыла, заскучала.
Волны вспенила и — зачахла,
Удручающе замолчала.
Поплавочек, тугая пробка,
Моря брошенная поверх,
Мы встречались с тобой не часто,
Мимолетным движеньем век.
Баргузин, возмутивший море,
Склонен склюнуть тебя в пучину,
Склонен плюнуть в меня, мужчину,
Заблудившегося у мола…
Завитушки волны — волнушки…
Блики солнечные — веснушки…
Эй, вы там! Я палю из пушки!
И швыряю горстями двушки…
Эй вы, ветер и клочья пены,
Вам не стыдно игрой в пятнашки
Забавляться над чайкой бедной?
Страшно мне…
Я палю из пушки.
***

Дверь скрипит: «…Ну, на фига ты
Взад-перед, взад-перед?..»
Пол скрипит и аты-баты
Половицами поет.
Словно перекатиполем
Я по комнатам блужу.
Я потерян, сломлен, болен…
От себя бегом — бегу.
То запнувшись, то со вздохом,
А то с кухонным ножом —
Не покусанный кабсдохом,
Не ужаленный ужом,
Но бегу-бегу, блуждаю
В параллелях половиц.
Отчего я так страдаю,
Как от ломоты яиц?..
Моя милая эпоха!
Пятый угол средь трущоб,
Мне живется тут не плохо.
И… всё будет хорошо!
***
…Вот пришкольный амбар,
Где пришкольная мудрая лошадь
Обитает, как призрак
Из шестидесятых годов.
— Но-о, Пегас деревенский! —
Трусит по осенней пороше.
Вдохновению служит
И бздит заготовками дров.