Анастасия Балута
Лиза бедная и коварный педагог Эраст

Рассказ

(ФИЛОЛОГИЧЕСКАЯ ДРАМА, ПРОСТИ МЕНЯ, КАРАМЗИН)

Елизавета Степановна Бедная, девица девятнадцати лет, студентка первого курса филфака известного Многопрофильного Государственного университета, сидела на подоконнике четвёртого этажа, свесив одну ногу и подогнув другую, так что из прорези модных рваных джинсов призывно выглядывала смуглая, прожаренная солярием кожа девичьей коленки.

Глядя на Лизу, никто не посмел бы сказать, что она «бедная», ибо сразу в глазах мужчин вспыхивал огонёк беспредельного восхищения, а в глазах женщин — столь же беспредельной зависти. И в голове возникал только один вопрос: боги, на какой ферме её выращивали?! Потому что была Лиза пепельной блондинкой (немного крашеной, но кто в наше время носит естественный цвет!), с огромными, как у куклы, голубыми глазами, которые она каждое утро тщательно выделяла подводкой, с обалденной фигуристой фигурой и своей собственной природной грудью четвёртого размера.

Но фамилия Бедная, несмотря на весь её шикарный вид, подходила Лизе даже очень хорошо, и не потому что девица была поклонницей творчества незабвенного Николая Михайловича, а потому что у неё банально никогда не было денег. В прямом смысле. Да и в личной жизни эх скажем правду, счастья тоже не было. Но давайте всё по порядку.

Поклонницей творчества Карамзина была Лизина матушка, в прошлом тоже филологиня, романтичная и изящная, а ныне — учительница русского и литературы в московской школе да не важно, какой. Это была дородная пышногрудая дама в строгих очках, у которой, когда она заходила в класс, сначала заходил её бюст, а потом уже, как каравелла из известной песни, вплывала и вся она сама. Звали её в девичестве Анна Керенская, но она не любила историю, а любила литературу, поэтому усматривала в своей исторической фамилии связь не с известным революционным деятелем, чья фамилия случайно совпала, а со знаменитой музой Александра Сергеевича — той самой Анной Керн, которой Пушкин посвятил «Я помню чудное мгновенье». На пятом курсе филфака, ещё в годы Перестройки, вышла она замуж за своего сокурсника, Дениса Бедного, и вскоре, поскольку брак заключили, как тогда было модно, по залёту, прямо к защите диплома родилась у неё красавица-дочка, которую сентиментальная матушка и решила назвать Лизой. Писала она диплом по творчеству Карамзина, аналогия показалась ей удачной, а фотографии беззубого улыбающегося младенца с подписью «Лиза Бедная», показанные на ГОСах преподавателям как Приложение к скудным трудам её творчества, помогли ей этот диплом защитить.

Красотой Лизина маман обладала несомненной, а вот серого вещества в её черепной коробке было немного. Поэтому, унаследовав красоту матушки (больше, увы, наследовать было нечего), росла Бедная Лиза прекрасной, но не очень счастливой. В школе девочка училась неплохо, ей многое прощали за её кукольную внешность и педагогический стаж маменьки. Свою красоту Лизетка уважала и ценила с детства, ухаживала за собой, завивая кудри и полируя ноготки, до потери сознания. При этом, на зависть всем умным её одноклассницам, могла она безнаказанно для своей шикарной фигуры съесть хоть полбатона в один присест: если где и откладывались лишние сантиметры, так это в области её шикарного уже в подростковом возрасте бюста. Бюст этот с самого начала её жизни, как только начал расти, доставлял Лизе немало неприятных ощущений. Сначала он просто банально болел, потом его начали замечать подружки в душевой и смущённо хихикать, а после — вздыхать завистливо. На рубеже одиннадцати-двенадцати лет он уже призывно топорщил суровую ткань школьной формы, и его начали замечать также мальчишки-одноклассники, но были они бестолковые и шумные, как воробьи, не понимали ещё, зачем эти выпуклости нужны, а потрогать хотелось. Поэтому мальчишки просто больно щипали Лизу за грудь и ржали, как кони, слушая её возмущённые вопли.

Разочаровавшись в одноклассниках, обратила Лизетка внимание на представителей мужского пола классов постарше, которые красоту её оценили и постепенно, тайком, приобщили к запрещённым школьникам разделам искусства, где ценилась красивая внешность, фигуристая фигура и особенно вдохновивший бы любого художника эпохи Ренессанса бюст. Это пришлось ей по душе, особенно то обстоятельство, что за массу приятных ощущений её вдобавок угощали мороженым, водили в кино и даже иногда подносили рюкзак до дома. Поэтому девица Лиза Бедная окончила школу уже совсем не девицей, с махровым синим аттестатом и глубокими познаниями в области вложения своего тела в правильные инвестиции.

В учёность и литературные дебри Лизавета, вопреки желанию маменьки, впадать не собиралась. Её сердечку было бы мило «пикать» сканером товары в приёмном пункте «Голубой Газ» или «ФигняБери-с», на которых она проработала лето после 10 и 11 класса, и мечтать, что её заметит и возьмёт замуж какой-нибудь прекрасный залётный принц, пришедший по воле судьбы именно в её пункт получать карданный вал для своего новенького Porsche. Но маменька Лизаветы обладала не только железным бюстом, но и суровым характером, поэтому заставила-таки красавицу-дочку поступить на бюджетное место филфака по целевому договору, убедив, что без диплома о высшем филологическом образовании её ни один нормальный принц замуж не возьмёт. В пример маман привела известную историю из цикла «Тысяча и одна ночь», где знаменитая фитоняша Шахерезада имела не только шикарный зад, но и мозги, а поэтому удачно вышла замуж и впоследствии имела, как хотела, своего солнцеподобного мужа, похерив клининг и борщи и травя ему на ночь завлекательные байки, да так удачно, что этот темпераментный восточный мачо даже не слишком изнурял её избыточным сексом.

Таким образом, повинуясь мудрости и поощрительному пинку маменьки, Елизавета Бедная поступила на бюджет филфака по договору, так что в перспективе ей предстояло отработать в школе три года. Стипендия, как водится, была мизерная и всех Лизиных запросов на поддержание шикарной внешности не оправдывала. Поэтому днём она училась, не особо напрягаясь, с неизменным девизом, что до сессии ещё далеко, а на сессии её, красавицу, все пожалеют. А ночами она не продавала цветы, как героиня известной сентиментальной повести, а работала официанткой в известном ресторане «Анна Монс» на Лефортовском валу, в надежде найти там своего цесаревича, а ещё лучше, сразу Императора. Императоры двухметрового роста в ресторан, к сожалению, не заходили, а всё больше заезжали покушать (нет, точнее сказать — пожрать и нажраться) разнообразные представители купеческого сословия, обременённые брачными узами и солидными брюшками, поэтому на чаевые не скупившиеся. Иногда, по желанию особенно щедрых гостей, провожала их Лизетка «домой» — постельку взбить и почесать перед сном пятки. Так что подработка была без выходных. Зато на маникюр, реснички и солярий хватало.