Татьяна Колобова
Чай из веточек пихты

Глава 1

Глава 1. Шаги в темноте

Ору без звука

Знаешь, что у меня сейчас внутри?

Я стою на краю пустыни и ору во весь голос. А-а-а-а-а! До срыва, до истерики. Валяюсь и бьюсь в конвульсиях. Потому что я совершенно не понимаю, что мне делать и куда идти.

Я интуит. Я вижу и чувствую образы.

И вот так: вижу сейчас себя. Я стою у указательного столба. Неизведанный путь, знакомый путь. Куда идти?

Продолжать жить по инерции? Зато тихо и спокойно.

Или повернуть вспять и начать жить, думать, двигаться по-новому.

«Что выбираешь?»

А я не знаю.

Я стою и ору-у-у-у-у-у. Мне страшно. Я не понимаю, куда мне сейчас идти.

«Остановись. Задумайся. Взвесь за и против».

Но я не хочу по инерции. Я выбираю жизнь новую и неизведанную. Но я совершенно не понимаю, что мне сейчас делать? Чего я жду?

А-а-а-а-а-а!

Новое — это потеря всего старого. Но оно мне тоже дорого.

Я хочу, не бросая старого, прийти в новую жизнь. Понима-а-а-ешь? Со старым — в новую жизнь.

Стиснув зубы, обливаясь слезами, сидя в кресле ранним утром, я ору во всё горло, захватывая дыхание. Не издавая ни звука.

Я брожу, как потерянная, по краю пустыни и оазиса и никак не могу найти путь. Тот самый — правильный, комфортный, близкий моей душе.

И каждый раз, вступая то в одну, то в другую сторону, я слышу голоса:

«Ты подумала? Ты считаешь, если ты сейчас сюда пойдёшь, ты не потеряешь то, что у тебя было такое близкое сердцу?»

И вот стою я у этого разделительного столба и ору без единого звука, обливаясь слезами..

Крылья врезались в плоть

Я смотрела в окно на мирно спящую собаку. Но в голове маячил образ той женщины.

С опущенными плечами. Она чувствовала себя как юла — запуталась в мыслях и делах, не понимая смысла жизни, двигаясь по инерции.

Собака вдруг проснулась и побежала к калитке. Я очнулась. Отвела взгляд, налила чай из веточек пихты и продолжила смотреть в окно.

Образ не отпускал.

«Как поступить? — думала она. — Сбежать, не оглядываясь? Бросить всех? Забыть про ответственность и долг. Думать только о себе. Ведь мне уже пятьдесят. А что дальше?

Или остаться — выполнить дочерний и домашний долг, чтобы потом не было мучительно больно за трусость, за содеянное бегство?»

«Как мне всё надоело, — звучало в такт. — Как я устала от этого клубка».

Я посмотрела на подёргивающуюся лапу собаки. Она спала молодецким сном. Наверное видит сон, где гоняет воробьёв с террасы.

Женщина не выходила из головы.

И меня осенило. Это была я.

На грани бегства и совести.

Перехватило дыхание, глаза наполнились слезами. Но я сдержалась. Проглотила комок. Взгляд прояснился.

Как сложно принять решение ради себя. А что будет потом, когда сбежишь?

Помнится, я уже сбегала с мыслью продлить отпуск. Попала в больницу — отдыхала на операционном столе.

Как принять, что не только у меня куча проблем? У людей тоже бывает плохо и сложно.

Но я — это я. И мне кажется, что мои проблемы и усталость — за гранью вселенной.