Кирилл Козлов (Kozlovlife)
Тяжёлая земля

Глава 1

Никита проснулся оттого, что за окном кто-то громко залаял. Он не сразу открыл глаза. Сначала он просто слушал — лай, шум дождя за стеклом, где-то далеко сигналила машина. Потом он приоткрыл один глаз и посмотрел в потолок. Там было жёлтое пятно от старой протечки, которое он знал с детства. Он смотрел на него много лет. Всегда одно и то же.

Он лежал, не двигаясь, и считал удары сердца. Раз. Два. Три. Не знал, зачем. Просто привычка. Потом он сел. Ноги свесились с кровати, пальцы коснулись холодного пола. Он пошевелил ими, разминая стопы. Пол был старый, скрипучий, и каждая доска знала, где он идёт.

Никита встал, прошёл к окну, отдёрнул занавеску. За окном был серый день. Дождь моросил, как всегда. Он стоял так минуту, глядя на мокрые крыши, на грязный двор, на пустую качель, которая качалась от ветра. Потом развернулся и вышел из комнаты.

В коридоре было темно. Он нащупал рукой стену, прошёл мимо старого шкафа, мимо вешалки, на которой висело мамино пальто. До кухни было три шага. Он остановился на пороге.

Анна стояла у плиты. Спиной к нему. Она не обернулась, но он знал — она слышала его шаги. Она всегда слышала. Он сел за стол. Стол был покрыт старой клеёнкой в цветочек, которую он помнил с детства. На ней стояла тарелка, вилка, кружка. Всё на своих местах.

Анна поставила перед ним яичницу. Два яйца, поджаренные с краями. Он смотрел на них, но не брал вилку. Он ждал. Он всегда ждал перед этим вопросом. Он собирался с мыслями, как будто готовился прыгнуть в холодную воду.

Анна села напротив. Она взяла свою кружку, поднесла к губам, но не отпила. Поставила обратно. Она знала, что он что-то скажет. Она видела это по его лицу.

— Мам, — сказал он.

— Я знаю, Никита.

Он не ожидал, что она так быстро ответит. Он удивлённо поднял глаза.

— Что ты знаешь?

— Что ты хочешь спросить про отца. Ты всегда хочешь спросить про отца. Ты всю жизнь хочешь спросить про отца. Я вижу это по твоим глазам каждый раз, когда ты садишься за стол.

Никита опустил взгляд. Он смотрел на яичницу, которая остывала. Потом поднял вилку, отрезал кусок, положил в рот. Прожевал. Проглотил. Положил вилку обратно.

— Как умер папа?

Анна долго молчала. Потом встала, подошла к окну и замерла, глядя на серое небо и мокрые крыши. Она стояла так долго, что Никита уже начал думать, что она не ответит. Но она ответила.

— Он разбился на самолёте. Ты знаешь это с детства.

— Я знаю, что он разбился. Но почему? Ты говорила, что он просил вас уехать. Ты говорила, что он сказал «здесь опасно». Что он имел в виду?

Анна обернулась. Она выглядела старой. Он вдруг заметил, как сильно она постарела за последние годы. Морщины, седина, руки, которые постоянно что-то сжимают.

— Он пришёл домой за день до этого, — сказала она. — Я помню, как открыла дверь. Он стоял на пороге, мокрый, не раздеваясь. Он посмотрел на меня и сказал: «Анна, вы должны уехать. У меня есть два билета в Тверь. Завтра. Ты и Никита. Я остаюсь».

— Ты спросила, почему?

— Я спросила. Он сказал: «Здесь небезопасно. Я не могу объяснить. Просто уезжайте. Я догоню вас на «Амбарчике». Я не могу его бросить». Он развернулся и ушёл. Я не знала, что он имеет в виду. Я решила, что он просто переживает. Что это временно. Я не уехала.

Никита сжал вилку. Он смотрел на неё, не мигая.

— Ты осталась?

— Да. На следующий день он ушёл. Я стояла на пирсе и смотрела, как он поднимается в воздух. Он не оглянулся. Я видела, как самолёт набирал высоту. Потом туман сгустился, и я потеряла его из виду. Я ждала. Я стояла там и ждала. Потом я увидела, как он пошёл на посадку. Поплавок задел воду. Самолёт перевернулся. Я побежала к воде, но было поздно.

— Ты видела его тело?

— Нет. Тело нашёл Глеб. Он был другом твоего отца. Он работал в МЧС. Он вытащил его из воды. Я стояла рядом и смотрела, как он вытаскивает тело моего мужа.

— Ты знала Глеба?

— Знала. Они вместе летали. Твой отец доверял ему. Глеб сказал тогда: «Анна, это была авария. Илья не справился с управлением». Я поверила. Я хотела верить. Потому что если бы это было не так, значит, я могла что-то сделать. А я ничего не сделала. Я просто стояла и смотрела.