Почему нужно выбирать? Любовь не выбирает. Она просто приходит

Глава 1. Братья

Я почти не помню своего детства. До одиннадцати лет — пустота, как будто кто-то стёр плёнку. Иногда всплывают картинки: голос матери, холодный пол в коридоре, запах дождя. Но это всё. Настоящая жизнь началась позже. Когда они стали частью меня.

Мы всегда были втроём. Я, Мэт и Калеб.

Калеб — мой старший брат. Мы росли в одном доме, за одним столом, под одним небом. Он всегда был серьёзным — немного угрюмым, ответственным. Я привыкла, что он следит за мной, поправляет, иногда злится, но никогда не бросает. Его присутствие было так же естественно, как дышать.

Мэт — друг Калеба. Одногруппник по садику. Они были не разлей вода. Он приходил к нам почти каждый день, ел наш хлеб, спал на диване в гостиной, знал все наши секреты. Я выросла с ним, как с ещё одним братом. Он был — свой. Свой до такой степени, что я перестала замечать разницу.

Мы жили в пригороде, в старых домах с палисадниками и высокими заборами. Летом бегали на речку, ловили рыбу руками, жарили её на костре. Зимой лазили через заборы на заброшенную стройку, боялись, что нас поймают, но каждый раз лезли, а потом уходили от погони. А ещё у нас была собака — дворняга по кличке Голди, которую мы выгуливали по очереди. Хотя тут нужно ещё разобраться, кто кого выгуливал.

Я была младше на два года. Для них — девчонка, которая вечно путалась под ногами. Но ребята никогда не прогоняли меня. Калеб всегда следил, чтобы я не упала с забора, не полезла в воду, где глубоко. Мэт — наоборот, подначивал, тащил в самые рискованные места.

Я любила их обоих. У меня было два брата — я чувствовала себя самой счастливой и защищённой, когда мы были вместе.

---

В шестнадцать я впервые влюбилась по-настоящему. Одноклассник — высокий, кареглазый блондин, играл на гитаре. Он даже не замечал меня. Я строила ему глазки, писала анонимные записки, а потом призналась. Но он. Это был просто кошмар. Он засмеялся, а потом рассказал другу и они постоянно ходили и посмеивались при виде меня. Спасибо, что хоть всему классу не рассказал.

Помню как вернулась домой когда он меня отшил. Я разревелась на крыльце. Калеб молча сел рядом. Потом сказал:

— Он ничего не понимает. Это его проблема.

Мэт появился через минуту. Обнял меня за плечи:

— Ты достойна лучшего. А лучше тебе пока вообще об этом не думать.

Я тогда фыркнула, вытерла слёзы и кивнула. Они сидели со мной до вечера. Чувствовать их поддержку и что я не одна было бесценно.

Потом что-то изменилось.

---

Мэт и Калеб уехали в город после выпуска. Я доучивалась в школе. На выходные они приезжали — и я каждый раз ждала эти дни. Мэт стал другим. Он больше не подначивал, не тащил в рискованные места. Он стал тише, мягче, заботливее. Начал привозить мне сладости, дольше задерживаться на кухне, когда я готовила чай. Я чувствовала эти изменения.

А Калеб… Калеб менялся тоже, но по-другому. Он стал холоднее. Смотрел на меня дольше, чем нужно. Иногда я ловила его взгляд на себе, когда мы сидели за столом и он тут же отводил его, будто я застала его за чем-то запретным. Он злился без причины. Мог сорваться на пустом месте, а потом молчать весь вечер. Я не понимала, что с ним происходит. Иногда мне казалось, что он меня ненавидит. Иногда — что хочет что-то сказать, но не может.

Когда Калеба не было рядом, нам с Мэттом было хорошо вдвоём.

Я не знаю, когда именно это случилось. Может быть, в тот вечер, когда он привёз мне шоколад и сказал: «Ты сегодня грустная». Или когда я увидела, как он смотрит на меня, думая что я не замечаю. Я не могла объяснить это словами. Но знала: я хочу, чтобы он был рядом. Не как друг. Не как брат. А как кто-то больший. Я влюбилась.

Это пугало меня. Потому что у меня был брат. И Мэт был его другом. И когда мы пошли в лес, я пошла не просто так. Я знала, что мы не вернёмся прежними.

У нас было место — в лесу, за старой сосной, где камни собирались в круг. Мы называли его «нашим». Туда никто не ходил.

Это случилось там. Летом, в субботу. Мы шли с Мэттом по тропе и я понимала, что должно случиться. Я не боялась. Я хотела этого.

Потом мы лежали на траве и смотрели в небо. Он молчал, но я знала: он думает о том же, о чём и я. Мы не говорили вслух, что это что-то меняет. Но оба чувствовали — теперь между нами есть то, что нельзя вернуть назад. И когда мы пришли домой, брат встретил нас странным взглядом — настороженным, почти злым. Он ничего не сказал. Просто посмотрел на нас и вышел.

Затем Мэт исчез. В одно мгновение. В одну субботу он просто не приехал. Я ждала до вечера. Потом до ночи. Ни звонка, ни сообщения. Калеб молчал. Он не смотрел на меня. Просто делал вид, что меня нет.

Я осталась одна. С братом, который не говорил со мной. С вопросами, на которые у меня не было ответов. С чувством обиды, боли и разочарования. Всё было и всё закончилось.

Глава 2. Скорбь

Я уехала через два месяца после того, как Мэт исчез.

Не в город, как планировала. Я уехала за границу. Мне предложили стипендию и я согласилась. Мне не хотелось оставаться в доме, где всё напоминало о нём. На тот момент у меня не было желания встречать его в городе, где он мог быть — или уже не быть. Я уезжала так далеко, чтобы перестать ждать, что он сам придёт и всё объяснит.

Калеб знал, что я улетаю и не пытался остановить. Он молча смотрел на меня. А потом, уже в аэропорту, я получила от него сообщение: «Лети. Я буду ждать».

---

Учёба длилась четыре года. Сначала было тяжело. Я не знала языка, людей, не знала, как жить без них. Я скучала по брату. По его молчанию, поддержке. По тому, как он стоял рядом, когда мне было плохо. И скучала по Мэту. По его рукам, дыханию, по тому, как он смотрел на меня в лесу, когда мы были вдвоём.

Потом боль притупилась. Я научилась жить с ней. Просто перестала думать о нём днём. Оставляла его только на ночь, когда он приходил во сне. Иногда мы занимались любовью, я ощущала его ласковые прикосновения, иногда он просто стоял и смотрел. А проснувшись чувствовала, что снова одна.

Через два года после переезда, я встретила другого. Грэг был хорошим. Добрым, заботливым, стабильным. Метр восемьдесят, вьющиеся русые волосы, зеленые глаза, выразительный подбородок и довольно пухлые, мягкие губы. Мы встречались почти год. Он говорил, что любит меня. И я пыталась поверить в это. Но каждый раз, когда он касался, я закрывала глаза и видела Мэта.

Я не знала, что хуже — быть с тем, кто не тот или быть одной. Я выбрала быть одной.

---

Четыре года прошли быстро. Я закончила университет, нашла работу по специальности «графический дизайнер» и сняла квартиру. У меня появилась своя жизнь, несколько друзей. Но внутри всегда оставалось место, куда никто не входил.

А потом случилось это.

Мне позвонили из полиции. Мама и папа сорвались со скалы в походе. Маршрут был сложным, они не справились. Сорвались. Вместе. Я не знала, что они пошли в поход. Не знала, что они вообще ещё ходили в походы. Я перестала знать их так же, как перестала знать Калеба.

Я приехала в родной пригород на похороны. Дом стоял таким же, бежевый фасад, терракотового цвета крыша, парадная дверь и оконные ставни. Только теперь он был пустым.

На похоронах я увидела брата. Мне показалось, что он возмужал. Стрижка как у Дольфа Лунгрента в молодые годы, только волосы темные и карие глаза. Высоченный, около метр девяносто как и Мэт. Спортивная фигура была ему к лицу. Он стоял у гробов, смотрел в одну точку. Я подошла, и он обнял меня — коротко, сухо.

— Ты здесь, — сказал он.

— Я здесь.

Я не знала, что чувствовать, стоя у раскопанных ям и деревянных ящиков. Мама. Папа. Они были здесь и в то же время их не было. Я смотрела на их лица, такие спокойные, чужие и не могла понять, почему я не плачу. Внутри лишь одна пустота. Может быть, я уже выплакала всё за эти годы или осознание реальности ещё не догнало меня? Может я просто не умела чувствовать по-настоящему.

Рядом стоял Калеб. Он тоже не плакал. Он просто смотрел. Я знала его достаточно, чтобы понять: он сдерживается. Держит всё внутри, как всегда. Но я видела, как он сжимает челюсть и руки в кулаки. Он не обнимал меня. Просто стоял рядом. И это было хуже, чем если бы он просто ушёл.

А потом я увидела Мэта, в тени старого дерева. Тот же взгляд серых глаз, те же руки в карманах. Он смотрел на меня так, будто ничего не случилось. Будто он не исчез на все эти годы. Будто я не ждала его каждую ночь.

Я хотела подойти к нему. Спросить. Ударить. Закричать. Но не могла. Потому что рядом стоял брат. Потому что мои родители лежали в гробах. Потому что я не знала на кого из них я злюсь больше.

Внутри всё перемешалось. Скорбь по родителям, которую я не могла выразить. Боль от того, что Калеб стал чужим. Ярость на Мэта, который исчез, не сказав ни слова. И страх, что если я сейчас подойду к нему, я развалюсь на части.

Мне нужно было уйти. Я не могла дышать.

Я повернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Калеб не пошёл за мной. Я слышала только шум ветра и свои шаги по гравию.

Я не знала, что делать. Хотелось, чтобы всё это закончилось. Но точно знала, что это только начало.