Дана Алексеева
Ненавижу любить тебя

ГЛАВА 1

Фисташковое мороженое медленно подтаивало на солнце, и его ванильная струйка уже стремилась выйти за грани стаканчика. Я вовремя поймала момент побега и одним движением языка перехватила светло-зеленый ручеек. Во рту заиграл любимый сладковатый ореховый вкус. Я довольно прикрыла глаза, наслаждаясь приятным послевкусием.

Именно сегодня дружной компанией мы решили вылезти на пляж и повеселиться от души. На протяжение последних несколько лет моя единственная компания — это моя семья и семья Коллиеров, которые сейчас играли в пляжный волейбол, а я временно находилась на скамейке запасных и релаксировала в гамаке.

И пока Коллиеры выигрывают. Тот факт, что на нашу сторону перешла Эйми Коллиер, не особо поменял картину. Ее неловкие движения и переминание ногами по песку вызывали во мне добрую усмешку. Эта миловидная хрупкая блондинка — и моя лучшая, и единственная подруга в частности, делала все, что в ее силах… Но волейбол — это не ее вид спорта. С ее внешними данными, обаянием и умением подать себя Эйми должна сейчас ходить по подиуму модного дома или блистать на глянцевых обложках. Она — та, которой восхищаются и кому завидуют, украдкой подглядывают и тайно мечтают. В ее инстаграме более сотни тысяч подписчиков и, как говорит сама Эйми, это только начало.

Несмотря на всю звездность и красоту, сейчас эта начинающая модель и инстаблогер пытала свои силы на игровом поле, чем заводит всех свидетелей сего действа. Ее модная стрижка из коротких платиновых волос сейчас зафиксирована в виде простого хвостика на голове, что ничуть не искажает ее изящности. А коралловый купальник и выдающиеся формы, которые дают о себе знать при любом ее движении, завораживают мужской глаз и наполняют желанием проходящих мимо самцов.

Я захихикала про себя, когда Эйми не приняла в очередной раз подачу и неуклюже распласталась на песке. Мяч отскочил в мою сторону и приземляется возле гамака.

— Оливия! — махал мне Алекс. — Передай мяч, пожалуйста!

Кивнув в ответ, я поправила солнечные очки и кинула мяч прямо в руки Алексу.

Алекс Коллиер — брат Эйми и мой друг детства. Я помню его еще маленьким мальчишкой, удирающим от меня за детскую проказу и гогочущим от счастья, когда его шалость удалась. Сейчас это горячий двадцатилетний парень, красавчик, каких поискать надо… Он в одних шортах, его идеальный торс переливался в лучах солнца и нечестно играл на струнах нервов слабого пола. Его взлохмаченные волосы отливали золотом и мило курчавились на концах, отчего образ Алекса становился непристойно милым и очаровательным.

— Спасибо, солнышко! — подмигнул мне Алекс.

Он одарил меня белоснежной улыбкой, и я чувствовала, как его взгляд серо-голубых глаз пытливо изучал мой силуэт. Я невольно подправила бретельку на лифе яркого желтого, почти лимонного цвета купальника и неуверенно улыбнулась в ответ.

После нашего первого поцелуя, который случился по инициативе Алекса, я поняла, что не могу воспринимать его кем-то большим, чем просто другом. О чем я ему сразу честно заявила. Но он все равно не сдавался и питал надежду на наше воссоединение.

Алекс — второкурсник медицинского факультета в Стэнфорде и просто окружен и переполнен вниманием длинноногих красавиц, мечтающих о его сердце или хотя бы симпатии. И я буду счастлива, если он встретит свою единственную, с кем захочет провести всю оставшуюся жизнь. Но пока, по его словам, есть только одна кандидатура на это почетное место. Это я.

Я отшучивалась от его намеков и плавно переводила тему, но внутри меня становилось неспокойно, когда видела его горящий взгляд, полный желания. Он слишком зациклен на мне. В этом вся проблема. И мне очень неловко, когда я не могу дать ему взаимности. Как друг — да, но как девушка — нет.

— Чарльз! Любимый! — в восхищении захлопала мама моему отцу, который очень проворно выиграл очко нашей команде. — Так держать!

Мои уголки губы дрогнули вверх. Я восхищалась отношениями своих родителей. Они чувствуют, обращаются и разговаривают так, будто им не по сорок пять, а по двадцать пять лет. Приятное расслабляющее тепло разошлось по телу от мысли, что мои

родители, как и прежде, любят друг друга.

Сейчас все хорошо. В нашу семью пришли оттепель и равновесие. Уже почти год мы наслаждаемся размеренной спокойной жизнью, но…

Но мое сознание не дает мне покоя. Я заметила, как мама с опаской мельком посматривала на меня. И это происходило постоянно. Я винила в этом себя. Это на первый взгляд казалось, что мама беззаботно проводит время с семьей, посвятив все внимание происходящей игре.

Я видела вторую сторону медали. То, что скрыто за вуалью этой непринужденной улыбки. В ее глазах тревога. Страх неизвестности. Что произойдет с ее дочерью в следующую минуту? Или секунду?

Ее дочь страдает от эпилепсии. И ее дочь — я, Оливия Браун.

В моем мозгу поселился вирус. Именно так я это понимаю. И этот вирус время от времени дает о себе знать. Судорожные приступы с отключением сознания могут застать меня в самый неподходящий момент.

И несмотря на то, что уже как год я живу без приступов, мамина тревога не утихает… Как и моя. Слишком живы еще воспоминания тех страшных дней.

Все началось давно. Но я помню все, как вчера…

ГЛАВА 2

2012 год. Мне 7 лет.

Утро. Я до сих пор валялась в кровати и не желала вставать, хотя солнце уже заполнило своим светом всю комнату. Из-за этого я щурила глаза и, в конце концов, повернулась к стене.

Я ждала маму. Ее ласки и нежности с утра, которые для меня лучше всего на свете! Как приятно понежничать с утра, быть зацелованным с ног до головы родными губами… А потом прижаться и вдохнуть любимый мамин запах — неуловимые приятные цветущие нотки, разбавленные по утрам запахом кипяченого молока и свежеиспеченных булочек.

Затаив дыхание, я тщательно прислушивалась к движениям и голосам на первом этаже. И вот, наконец-то, знакомые шаги по лестнице. Особое поскрипывание ступенек, неторопливые, осторожные движения — я знала точно — ко мне шла мама!

Изо всех сил сдерживая ликование и радостную улыбку, я перевернулась на спину и закрываю глаза. Чувствовала, как веки предательски подрагивали, а губы так и норовили выйти из-под контроля. Но я держалась… И ждала.

Легкий скрип двери. Аккуратное движение на носочках появилось в комнате. И непонятное шуршание то ли фольги, то ли целлофана. Уловив движение около головы, где располагалась моя прикроватная тумбочка. Затем вновь звук шагов, которые направились к двери и окончательно затихли за ней.

Я осторожно приоткрыла глаза. В комнате — никого, а дверь прикрыта. Я смело вскочила с кровати и обнаружила на тумбочке подарочную коробку с бантом.

Взвизгнув от радости, я начала нетерпеливо распаковывать подарок.

Что же там?

В голове перебирала возможные варианты и не могла остановиться на самом лучшем. Открыла крышку и на секунду замерла от накрывшего восторга и умиления.

Неужели это те самые?

Золотистые, блестящие и ослепляющие своей красотой… С очаровательным бантиком, украшенным сверкающими камешками и бусинами… И маленький каблучок имелся! Это те туфельки принцессы, о которых я мечтала!

Я на босу ногу надела туфельки и от радости приплясывала, любуясь, как же они хорошо смотрелись на ноге. Ну и пусть, что чуток великоваты. В жизнь теперь их не сниму!

— Мама! Папа! — выбежала я из комнаты, застучав каблуками по лестнице.

Родители встретили меня наигранно удивленными взглядами.

— Не ушибись, птенчик… — придержала мою прыткость мама. — Что случилось?

— Посмотрите, какие же они чудесные! Как из сказки! — начала я демонстрировать туфельки, вертя поочередно ножками из стороны в сторону.

Родители смешливо переглянулись.

— И вправду они волшебные! — воодушевленно поддержала меня мама.

— Теперь ты самая настоящая принцесса! Разрешите вашу ручку? — склонился папа и поцеловал мою нежную детскую кожу.

Легкая щекотка пробежалась по руке от папиной щетины.

Я заливисто засмеялась и начала прятать руки за спиной. Папа уловил момент игры и стал гоняться за мной, в надежде пощекотать меня еще. Я в пижамке и в новых туфельках озорно бегала от него и пряталась за маму.

— Мама, спаси! Мне попался слишком назойливый принц! И слишком бородатый… — я скорчила смешную рожицу папе, почувствовав себя под надежным крылышком мамы.

Мама обняла меня и чмокнула в мой вздернутый носик.

— Пора завтракать, принцесса Оливия.

Я на секунду понурила взгляд, что веселье так быстро закончилось, но в следующий миг вновь оживилась.

— Мама, а потом пойдем гулять? Я непременно должна показать мои туфельки Эйми и Алексу.

Мама рассмеялась.

— Непременно, — мотнула она головой, и моему счастью не было предела.

После завтрака я надела платье, которое было под стать моим новым туфелькам и ничуть не уступали им в красоте. Я довольная сидела на стуле перед зеркалом и мотала вразнобой ногами, то и дело поглядывая вниз. Как же красиво переливаются камешки!

— Не ерзай, Оливия, сядь прямо! — сделала замечание мама, которая заплетала мои непослушные волосы.

Представив изумленное выражение Эйми Коллиер при виде моих новых туфелек, я улыбнулась своему отражению и начала довольно похрустывать карамелькой за щекой.

Не прошло и получаса, как все сборы были закончены, и мы с мамой вышли из дома. Коллиеры живут улицей ниже. Поэтому мы отправились пешком к нашим давним друзьям.

Я подскакивала и напевала под нос незатейливую песенку.

— Мама, послушай, как стучат каблучки! — я слегка пробежалась вперед, и стук каблучков эхом раздался по улице.

— Действительно, очень звонко, — улыбнулась мама и протянула мне свою руку.

Я упрямо замотала головой.

— Нет, я уже большая, мама!

Мама ахнула. Одним движением она заключила меня в объятия.

— И когда ты успела так вырасти?! — ее глаза забегали по моему лицу, которое пыталось изобразить самое серьезное взрослое выражение. — Хорошо, только сильно не бегай, ты же не хочешь разбить коленки?

Почуяв мамину благосклонность, я тотчас вырвалась из ее рук и побежала вперед.

— Смотри, как я хорошо бегаю, мама! Тебе не зачем переживать!

— Оливия, помедленнее! — услышала я из-за спины, но стук каблучков заглушил мамины предостережения, и я не замедлила бег.

Я для себя определила финиш — белая полоска, которая виднелась впереди. Добегу до нее и стану чемпионом. И чем быстрее, тем лучше.

— Стой! — крикнула мама, и я услышала, как она побежала следом за мной, шурша пакетами.

Сейчас, еще чуть-чуть. Я уже была близка к цели. Три, два, один…

Звук тормозов велосипеда и крик мамы — это последнее, что я слышала в то утро.

Я пришла в себя, лежа на больничной кровати. У меня сильно болела голова, о чем я сразу сказала маме, лицо которой было нездорово бледное. Она очень перепугалась за меня и глубоко вздыхала, когда разговаривала о чем-то с доктором.

Итог — рана на голове, вследствие сильного удара головы о бордюр, к которому меня отшвырнуло. Рану экстренно зашили, и некрасивый шрам на голове тому подтверждение. Еще пара ушибов и сотрясение головного мозга — диагноз, который даст о себе знать чуть позднее.

Именно этот день можно считать точкой отсчета в зарождении моего личного кошмара, который в дальнейшем будет захватывать мою жизнь в плен и лишать ее всяческих радостей и удовольствий, доступных другим детям.

Дом Коллиеров. Месяц спустя.

— Кунфу-Панда! — вскрикнула Эйми и захохотала над Алексом, который очень забавно подражал панде с боевым искусством из известного мультика.

Когда Алекс отодвинул мизинчик — секретный прием Уси из Кунфу Панды, то все сомнения пропадают.

Игра «Крокодил» в нашем исполнении — веселая и уморительная забава, которая незаменима, когда мы с друзьями собираемся вместе.

— Твоя очередь, Оливия! — передал мне все лавры Алекс.

Мне выпала змея Каа из «Маугли».

Я растелилась на полу и начала изображать движения змеи. Алекс с Эйми захихикали и, по-моему, специально начали отдаляться от правильного ответа.

— Эм-м… улитка? Турбо!

Я зашипела.

— Шипящая улитка Турбо?

Друзья пуще прежнего захохотали. Я уже и сама еле сдерживалась. Я перевалилась на спину, зажив руками живот, который содрогался от смеха.

— Дай подсказку, Лив! — сказал Алекс, на мгновенье успокоившись.

Но я не успела подумать над подсказкой. Неожиданно в моих ушах загудело, а глаза непослушно закатились назад. Все тело охватило судорогой, и я потеряла себя.

Когда я очнулась, то увидела около себя своих родителей и родителей Алекса и Эйми.

В маминых глазах стоял ужас. Она была белая, как мел.

— Доченька! — ее руки заласкали мое лицо. — Джон?

Она обернулась к мистеру Коллиеру, хирургу и владельцу частной клиники.

— Эпилептический приступ около двух минут. Но рано поднимать панику, Камилла, — Джон Коллиер положил руку маме на плечо и наклонился ко мне.

— Как себя чувствуешь, Оливия?

Я пребывала в коматозном состоянии и не понимала, что здесь произошло. Но я чувствовала, как подо мной стало сыро и влажные трусики неприятно прилипли к коже. От этого факта и всеобщей давящей атмосфере, я заревела.

— Мама, — прошептала сквозь слезы я. — Я описалась.

Доктор Коллиер заметил мокрую лужицу и понимающе кивнул головой.

— Дети, идите к себе, — указал он им на дверь.

Мои друзья были заметно испуганы, и их глаза не переставали удивленно хлопать и высматривать меня из-за спин взрослых. Они так же, как и я, не понимали, что происходит.

После приказа отца, они послушно встали и вышли из комнаты.

— Все хорошо, Оливия. Все обязательно будет хорошо, — с горечью в голосе сказала мама и поцеловала меня в лоб.

ГЛАВА 3

На следующий день родители повезли меня в клинику доктора Коллиера. Меня осматривали лучшие неврологи и эпилептологи, проводили обследования моей головы, расспрашивали о травмах, о заболеваниях моих родственников.

Пока я разглядывала рыбок в аквариуме, доктор обратилась к маме:

— Ничего страшного мы не увидели на снимках, миссис Браун. Один приступ мало о чем может сказать. Скорее всего, приступ произошел вследствии полученной черепно-мозговой травмы, так называемая посттравматическая эпилепсия. Сейчас необходимо наблюдать за ребенком, и если приступы повторятся, то мы проведем повторное обследование и назначим соответствующее лечение.

Обнадеживающие слова специалистов послужили успокаивающим лекарством для родителей, и хождения по врачам прекратились. Я жила обычной жизнью ребенка, часто гуляла с Алексом и Эйми, с которыми мы дурачились и веселились от души.

Веселье продолжалось до повторного случая. Эпилептический припадок застал меня прямо на уроке. Тогда я сильно ударилась об угол парты. Кто-то заснял на телефон меня, трясущуюся в конвульсиях и пускающую пену изо рта, и это видео разнеслось по всей школе.

В тот день мама забрала меня из школы, и больше я не переступала порог этого учебного заведения.

В следующий месяц от запаха больницы меня уже начало тошнить. Кабинет за кабинетом. Постоянно меняющиеся лица врачей. И таблетки, которые необходимо постоянно глотать.

— Мама, я не хочу больше ходить по врачам. Я устала. И от таблеток меня тошнит, — я скорчила самую некрасивую мину и поморщилась при виде белого колесика.

— Если доктор прописал, значит, надо. Не упрямься. Эта таблетка поможет тебе не болеть.

Я послушно проглотила таблетку и обняла маму.

— Мама, я не хочу больше болеть, — простонала я.

— Значит, скоро ты вылечишься и не будешь больше болеть!

Тогда я верила ее словам. Не задумываясь о будущем. Но что еще может сказать любящая мать своему маленькому больному ребенку?

Эпилепсия — сложное и непонятное слово, которое я узнала в девять лет. И мне хватило ума посмотреть в интернете, что же это такое. Приступ выглядел страшно, будто отрывок из фильма ужасов.

И тогда я поняла, почему многие мои друзья больше не хотели со мной дружить. Родители уводили своих детей, когда я появлялась на площадке. Я часто ревела, считая себя уродкой и больной. Единственными верными друзьями остались Эйми и Алекс Коллиеры.

Несмотря на лечение и специальную диету, приступы повторялись и заставали меня в самый неподходящие моменты. Отчего на моем теле были многочисленные синяки и ушибы.

Я перешла на домашнее обучение, а мама начала почти все время проводить дома со мной, параллельно занимаясь интернет-магазином. В каком-то смысле в свой плен я потихоньку затащила маму, которая стала ограничена в пространстве, в окружении и в желаниях. Именно так мне казалось, и эта мысль съедала меня. Я винила во всем себя, такую беспомощную и обреченную.

В один прекрасный день в наш дом вошла полноватая, с круглым добрым лицом женщина по имени Руби. Ей было на вид лет 45. Ее короткие волосы забавно пружинились на голове, а нос сидел на лице милой картошечкой. Добрый взгляд голубых глаз сразу нашел симпатию на тот момент у моей осмотрительной и недоверчивой детской натуры.

Руби стала моей няней, подружкой и незаменимой поддержкой в одном лице. Она была добродушной, но с характером. Руби пыталась и во мне развить характер, которого порой мне так не хватало.

Мне было двенадцать, когда Руби впервые заговорила со мной насчет моей болезни. Я сидела на лужайке возле дома и наблюдала за тем, как плещутся в бассейне Алекс и Эйми. Именно в этом бассейне две недели назад меня охватил эпилептический приступ. Хорошо, что друзья вовремя заметили начинающийся приступ, и вытащили меня.

— Отчего не идешь плескаться?

Я промолчала и поджала губы.

— Боишься? — спросила Руби, но ответа ей не требовалось, она и так все видела. — Оливия, послушай меня.

Руби развернула меня к себе.

— Я видела других детей с такой болезнью. Моя племянница страдала этим недугом, — мое внимание заострилось и внимало каждому ее слову. — Сейчас она — успешная женщина, мать озорных детишек и любящая жена. И знаешь, в чем ее секрет?

Я замотала головой, и мой нетерпеливый взгляд жаждал продолжения.

— Она не боялась. Ничего. Она задавила свою болезнь и нашла на нее управу. Главной должна быть она, а не болезнь — вот, что она поняла. И в итоге обрела счастье. Оливия, дорогая, не позволяй своим страхам загонять себя в угол. Твоя болезнь делает тебя особенной, но не более. Особенной в разных смыслах, и выбор главного смысла за тобой. Будь сильной, девочка моя! Пусть эта болезнь придаст тебе сил и уверенности, а не наоборот, пусть закалит твою волю и характер! Ты ведь понимаешь, о чем я говорю?

Я кивнула. Руби довольно потрепала меня за плечо.

— Если понимаешь, тогда отчего же до сих пор сидишь здесь в компании скучной и занудной сорокалетней женщины?

Самоирония Руби вызвала во мне смешок, и я сразу повеселела.

— Никакая ты не скучная. Спасибо тебе, Руби!

Я уверенно вскочила на ноги и, хлюпая шлепками, побежала к друзьям.

ГЛАВА 4

— Оливия?! — встревоженный голос мамы выдернул меня из воспоминаний своего детства.

Видимо, я так глубоко ушла в себя, что не услышала, как меня зовет мама. Глубокая межбровная складка и напряженные губы — признаки того, она в ожидании чего-то плохого.

Совсем зря.

— Все в порядке, мам, — улыбнулась я и завела пряди распущенных волос за уши. — Какой счет?

— Алекс сегодня в ударе, нам не догнать Коллиеров, — усмехнулась мама и многозначно подмигнула мне. — Еще пару подач, и сделаем перерыв.

Она присела рядом со мной и коснулась моей руки. Наши пальцы сплелись друг с другом.

— Мне по ночам снится Стэнфорд, мама. Это так невероятно… Осталось две недели, и я стану самой настоящей студенткой Стэндфордского университета.

Мама тяжело вздохнула.

— Как же мне не хочется тебя отпускать! А тебе, наоборот, побыстрее бы вырваться из пригретого гнездышка.

— Мама, все будет хорошо, — я приобняла ее. — Хватит бояться, все плохое осталось позади. Доктор Нейтон одобрил этот шаг, у меня хорошие показатели… Ты же сама все слышала.

— Слышала… Но отчего-то не стала меньше переживать.

— В конце концов, Эйми будет со мной.

— Это единственная причина, по которой я готова тебя отпустить.

Моя мама неисправима. Порой ее чрезмерная опека выходила за грани моего самообладания. В таких случаях я закрывала глаза и считала до десяти.

— Я должна развиваться — вот главная причина, — заключила я.

Мама промолчала.

Потому что, она знает, о чем я говорю. Моя страсть — это искусство. В большинстве его проявлений. Но в особенности — живопись и фотография.

Все началось после приема у психолога. Он посоветовал родителям занять мое свободное время творчеством, назвав это арт-терапией. Я любила рисовать, поэтому мне купили красивый мольберт, кисти, краски и палитру. Со мной занималась Алисса, молодая студентка-художница. Она помогла мне прикоснуться к миру прекрасного, увидеть красоту в обыденном, и научила выражать свои мысли на холсте. Смешение красок, движения кистью по холсту, создание собственного мира с помощью мазков успокаивали меня и помогали обрести внутреннюю гармонию.

Что касается фотографии, то любовь щелкать кнопкой появилась у меня давно. В четырнадцать лет мне купили крутой фотоаппарат, и я начала фотографировать все подряд, буквально не выпускала его из рук. Затем создала в инстаграме страничку, где выкладывала свои лучшие работы. И по сей день продолжаю это делать.

Моя подруга Эйми разделяла мою любовь к искусству, поэтому мы решили поступать на один факультет Стэндфордского университета «Искусство и история искусства».

И мое сердце буквально выпрыгивало из груди при одной мысли о том, что я буду, как и все, ходить на пары, сидеть на лекциях, заводить знакомства… Я почувствую, наконец, свободу. Для меня это, как глоток свежего воздуха, и я жаждала его, высчитывая дни до первого учебного дня.

Перед глазами мелькали смешенные разноцветные краски — я размазывала их по холсту и создавала абстракцию, изливая в ней свои откровения и переживания, которые накрыли меня вчера.

А вчера был первый учебный день. И мне не хватало слов выразить всю гамму эмоций, поэтому я решила все зарисовать, пока в памяти еще свежи воспоминания.

Легкое дыхание задело мое ухо. Я слегка вздрогнула и почувствовала руки Алекса на своих плечах. Он накрыл мои плечи мягким пледом и начал рассматривать мою работу, над которой я провела полдня.

— Уже похолодало… — заметил Алекс, и я встретилась с его глазами. — Передохни, я сделал нам чай.

Он кивнул в сторону небольшого столика, расположенного на просторной семейной веранде.

— Спасибо. Не заметила, как пролетело время. — я отложила кисти, палитру и слегка потянулась.

Мы устроились на плетеных креслах друг напротив друга. Я с ногами залезла под плед и взяла в руки кружку. Горячая керамика живо согрела мои вечно холодные пальцы. Я глотнула ароматный чай и обрела уютное спокойствие.

Алекс откинулся на спинку и внимательно изучал каждую черточку моего лица. С его губ не сходила полуулыбка. Наконец, он спросил:

— Как твой первый день в университете, Оливия?

— Это было необычно… — покачала я головой и облегченно вздохнула. — Это был день из другой жизни. До вчерашнего дня мне незнакомой.

— И тебе понравилось? — догадался Алекс.

Я удовлетворенно кивнула и растянула улыбку.

— Настолько, что ты решила все обрисовать… — вздернул друг бровью и стрельнул глазами в сторону моего яркого пучка энергии — кометы на картине.

Я сдержала смешок и незадачливо пожала плечами.

— Для меня это все в новинку, Алекс! Столько незнакомых людей и таких разных. Они такие живые: беспрестанно общаются, что-то обсуждают, смеются... И все это вертится вокруг тебя, засасывая в водоворот событий. И что самое главное — не обращают на тебя особого внимания, относятся к тебе так же нормально, как и ко всей оставшейся толпе чудаков, которые готовы грызть гранит знаний. Я для них — самая обычная, девчонка, Алекс! Ты не понимаешь, как это здорово!

Я воодушевленно жестикулировала руками, пытаясь донести Алексу все, что чувствую.

— Ну, насчет обычной девчонки, я бы поспорил. И я сейчас совсем не про болезнь, — подмигнул он и ввел меня в смущение, переводя атмосферу в более личную. — Познакомилась с кем-то?

— Да-а-а… — протянула я, припоминая своих многочисленных новых знакомых. — Эрика — кореянка с моей группы, Дженнис — блондинка с запросами… ее просто невозможно не заметить, Ник…, и еще прикольная байкерша Сабрина, по-моему.

— Ник? Кто такой? — зацепился Алекс за мужское имя.

— Эм-м…Парень с потока. Он прикольный, но по-моему, он *ей… — вспомнила я манерность слишком ухоженного парня.

— Вот как, — кивнул Алекс, и его напрягшиеся скулы расслабились.

— Алекс, ты ревновать меня надумал? — прямо спросила друга детства, который неожиданно для меня завелся.

— А что есть повод?

В ответ я многозначно отвела взгляд и прислонилась к чашке.

— Оливия? — Алекс заерзал на стуле.

— Алекс, лучшего друга, чем ты, мне не найти. Можешь быть спокоен и сидеть на стуле ровно.

Дуновение ветра заставило поежиться и завернуться получше в плед. Я уставилась на Алекса, лицо которого выражало явную неудовлетворенность моим ответом. Он придвинулся ко мне ближе, сложа руки на стол.

— Лив, как долго ты еще будешь меня отталкивать? Я люблю тебя и любил всегда. Ты знаешь это.

— Алекс… — сорвалось с моих губ, но я смогла продолжать.

Я видела его горящие глаза, наполненные искренностью, отчаянием и желанием одновременно.

— Дай хотя бы шанс. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива, — впился он в мое лицо, которое исследовал с целью найти признаки моей благосклонности.

— Я не могу, Алекс. Не хочу потерять то, что есть между нами… Я не готова.

Промелькнувшее разочарование в его глазах больно кольнуло мое сердце, и мелкие морщинки сожаления разлетелись по моему лицу.

— Я готов ждать. Столько, сколько тебе понадобится, — твердо заявил Алекс.

Мое сердце нервно трепыхалось и разрывалось на части. Я знала, что Алекс так просто не сдастся, и он действительно будет ждать до последнего. Но как, вопреки воле своего сердца, могу полюбить своего друга? Я никогда не врала Алексу насчет своих чувств. Я воспринимаю его, как своего друга, верного и незаменимого, без которого не представляю своей жизни. Он всегда поддерживал меня, заступался, когда это было нужно. Не предавал, не насмехался, не отвернулся от меня, когда узнал о моей болезни. А наоборот — специально пошел по стопам отца и решил стать врачом, чтобы в первую очередь помочь мне, девчонке, страдающей странной болезнью. И готов всю свою оставшуюся жизнь безответно, ничего не требуя взамен, посвятить мне.

Проглотив подкативший к горлу комок горечи, я взглянула на Алекса, который был сейчас чересчур серьезен.

— Может, разбавим твое ожидание приятной вечерней велопрогулкой? — попыталась съюморить я, чтобы разрядить нависшее напряжение.

— Можно, — кивнул он, и его взгляд потеплел.

Я облегченно выдохнула. Вернулся прежний Алекс, который протягивал мне руку, решив не медлить ни секунды. Мы переглянулись, и мне хватило одного взгляда, чтобы понять — между нами опять перемирие, не требующее аргументов и других причин для выяснения отношений. Мы есть друг у друга здесь и сейчас. И это главное.

— Куда это вы такие счастливые направились? — преградила нам путь Эйми, которая, по всей видимости, вырвалась из родительской компании.

Она пустила взгляд на наши скрещенные руки и подмигнула мне.

— Мы решили прокатиться на велосипедах. Ты с нами?

Она хитро покосилась на нас и неуверенно спросила, обращаясь больше к Алексу:

— Если только я вам не помешаю…

Алекс пожал плечами и повернулся ко мне:

— Как думаешь, стоит брать ее?

Заметив, как Эйми надулась, я не смогла сдержать смешка:

— Эйми, куда мы без тебя? Переодевайся быстрее и погнали!

Мы с Алексом следили, как наша Эйми побежала по лестнице своими худощавыми ногами. Кажется, спустя десять лет ничего не поменялось. Наша троица по-прежнему любит подтрунивать друг над другом и проводить время вместе, довольствуясь простыми радостями жизни. Совсем скоро мне будет этого так не хватать…

ГЛАВА 5

Она в очередной раз оценивающе осмотрела комнату и опять вцепилась в занавеску:

— Ее надо будет поменять. В следующие выходные мы с вами этим займемся.

Мы с Эйми в унисон вздохнули и молча ждали продолжения. Иначе просто нельзя. Она будет переживать и звонить каждые пять минут, когда выйдет за порог нашего нового жилища.

Свободная белая рубашка освежала ее лицо, брюки цвета хаки подчеркивали стильность и модность образа. И все это в сочетании с природной харизмой умудренной опытом женщины.

Другими словами — это моя мама.

Эйми дернулась с места, когда ее телефон завибрировал и потребовал хозяйку.

— Оливия, ты уверена? — тревога мамы никак не хотела уходить. — Может, первое время все-таки будешь дома? Папа или я будем возить тебя. А когда привыкнешь, обоснуешься, тогда уже переедешь…

Я отрицательно замотала головой.

Первый день учебы выдался как раз перед выходными, и после учебы мы с Эйми поехали в Сан-Хосе к родителям. Но у нас с Эйми был уговор: после выходных заселиться в квартиру, которая находилась в десяти минутах пешей прогулки от универа.

А дом родителей находился на приличном расстоянии от университета. Постоянные переезды лишь изнурят меня. И это тот аргумент, который я немедленно пустила в ход.

Поразмыслив, мама вроде успокоилась и присела на диван. Похлопывающими движениями по мягкой набивке дивана она пригласила меня присесть рядом.

— Посидим на дорожку.

Я приземлилась на диван. Эйми с телефоном юркнула за дверь. Наверняка ей позвонил Эрик. А их разговор точно не для маминых ушей.

Оставшись наедине, мама начала повторять то, что за последнюю неделю въелось мне в мозг:

— Если закончатся деньги, сразу скажи. В любом случае в конце недели заброшу тебе еще на карту.

— Хорошо.

— Оливия, и питайся, пожалуйста, правильно. Не забывай про диету.

— Да, мама, — как можно спокойнее ответила я.

— Если тебе вдруг станет плохо, то сразу звони мне или папе. И в скорую. Умоляю, не блуждай одна. Лучше будь рядом с Эйми. Она уже знает, как и что делать при приступе.

Я не сдержала контроль и закатила глаза:

— И в кабинку туалета тоже мне с Эйми заходить? Мам, успокойся. Мне не семь лет. И хватит говорить о приступах. Их нет и не будет.

Я встала с дивана и демонстративно сложила руки на груди. Я видела, как мама поджала губы, а образовавшиеся морщинки вокруг глаз не сулили ничего хорошего. Она недовольна мной.

— Мама, прости, — осознала я слишком резкий тон в ее сторону. — Просто я не хочу думать о плохом. И не хочу, чтобы ты думала.

— Девочка моя, — мама встала с дивана и обняла меня. — Я так переживаю. Не верится, что отпускаю тебя. Я лишь хочу, чтобы ты берегла себя.

— Обещаю, мам.

Выслушав еще парочку маминых наставлений, мы с Эйми вышли проводить маму до парковки. Ее новенький белоснежный «форд» просигналил, увидев свою хозяйку.

— До выходных, — чмокнула она меня и подмигнула Эйми. — Ведите себя хорошо!

Мы натянули улыбки до ушей. Мама завела мотор, и ее машина двинулась вперед, вскоре окончательно скрывшись из виду.

Учитывая мое непреодолимое желание учиться в университете, как большинство моих ровесников, я пережила бы тот факт, что родительский дом находится далековато от универа. Я ездила бы на учебу хоть за 100 километров. Но я не пережила бы продолжение того, что съедало меня последние десять лет. Я хочу вырваться из своего плена, почувствовать жизнь во всех ее красках. Чтобы мне стало доступно все, чем давно довольствуются другие. Жить без постоянной опеки мамы и ее переживаний, без мысли о том, что люди находятся рядом с тобой от того, что им так хочется, а не от того, что они вынуждены это делать, зная о моей особенности.

Я внимательно смотрела на свое отражение и повторяла свою ежедневную мантру:

— Ты все сможешь, Лив. Это начало твоей новой жизни. Не трусь и будь собой.

Мои каштановые волосы сегодня вольно рассыпаны по плечам, голубые глаза подчеркнуты накрашенными пушистыми ресницами, а нейтральный блеск для губ аккуратно лежал на пухлых алых губах.

— Лив, ты скоро? — голова Эйми появилась в дверном проеме. — Ты поедешь в этом?

Я непонимающе взглянула на свои новые джинсы и простую кремовую майку и вдруг сообразила:

— Нет, еще надену вот это, — я стянула с вешалки коричневую кофточку на пуговицах. — Сегодня прохладно.

Эйми вытянула губы уточкой и застыла, сканируя меня с ног до головы. Ее малиновая кожаная юбка плотно облегала ее сексуальные формы, а белый топ идеально вписался в образ этой утонченной светлокожей блондинки. Эйми встряхнула головой, и ее серьги качнулись из стороны в сторону.

— Ладно. Главное, чтобы тебе было удобно в этом.

— Эйми, ты красотка… — выдохнула я. — Глаз не оторвать! Как там Эрик поживает? — как бы невзначай упомянула я ее парня.

Эйми поймала смешок.

— Эрик балдеет! И зайдет сегодня в гости… — ее брови игриво заиграли на лбу. — А что насчет красоты…То тут с какой стороны посмотреть. Ты тоже красивая, даже в этой… милой кофточке.

Я машинально подправила край кофты и стрельнула глазами в зеркало. Нормальная кофточка!

— Просто красота бывает разная, — продолжал истинный гуру моды. — И это как раз про наш случай. А шмотки можно прикупить в любой день, если потребуется.

Эйми подхватила меня под руку и потащила из комнаты. Я еле успела схватить рюкзак со стола.

— Давай же! Мы опаздываем!

ГЛАВА 6

Недели учебы проходили одна за другой. По выходным я ездила к родителям и заметила, что моя мама порядком успокоилась. Видимо, испытательный срок пройден.

Я плавно входила в учебный ритм, и мне нравилось то, что со мной происходило. Каждый вечер я увлеченно изучала дополнительные материалы по пройденным темам за исключением времени, проведенного с Алексом. Совместный поход в кино, в парк развлечений, прогулки по набережной совпадали с днями, когда к Эйми заглядывал Эрик, молодой подающий надежды спортсмен и по уши влюбленный в мою подругу.

На факультете я приобрела друзей, и теперь мы — нерушимая пятерка: я, Эйми, Мин, Сабрина и Ник. Если описать моих новых друзей кратко, то это кореянка, байкерша и гей. Словно магнитом, нас притянуло друг другу, таких необычных и со странностями студентов.

Мин — забавная кореянка с ужасным акцентом. Ее смешные очки, необычная внешность и писклявый голосок сразу привлекли мое внимание. Мин такой же ботаник, как и я. Она не могла найти нужную аудиторию и металась по коридорам, а я ей предложила ей помощь — вот так и познакомились.

Сабрина — эпатажная девушка. Она выделялась среди толпы студентов и, по-моему, ей это нравится. Черные, как смоль, волосы, выбритый висок, многочисленные пирсинги и татуировки — это все про Сабрину. И к своему байку, на котором гоняла по ночной Калифорнии, Сабрина относилась куда лучше, чем к окружающим.

Ник — душа нашей девчачьей компании. Высокий, худощавый блондин мог поддержать любую тему и даже дать совет. Его жеманность, манерность проявлялась во всем — интонация, движения, мимика. В один из дней, когда мы секретничали между собой, Нику был задан вопрос в лоб: не гей ли он? В ответ нежные щеки Ника раскраснелись, и он кокетливо отвел взгляд… Вопросов больше не было.

Этой могучей кучкой каждый длинный перерыв мы собирались и забивали места отдыха на территории универа.

— Мне кажется, или Дженнис решила поставить рекорд самой короткой юбки в университете? — пробубнила Мин, провожая взглядом проходящую мимо Дженнис и ее компашку.

— Еще чуть-чуть, и все узнают какого цвета у нее трусы, — усмехнулась Сабрина, завязывая покрепче шнурки на своих кроссах.

— Если они у нее там есть, — заиграл бровями Ник.

Девчонки зафыркали и поморщились на фантазии Ника.

— Не слишком ли много внимания легкомысленной блондинке? — не отрываясь от гаджета, сказала Эйми, как раз нелегкомысленная блондинка.

Эйми и Дженнис — две популярные красотки универа. Но двум звездам на одном месте оказалось тесно. Поэтому с первой встречи они невзлюбили друг друга и сейчас всячески пытались отвоевать свое место под солнцем. К счастью, пока они ограничивались только редкими словесными перепалками.

— Тебе ли не знать, Эйми, что Дженнис сама нарывается на внимание. Что ни день, то горячая новость о ней…

— Причем главный распространитель этих новостей — она сама, — встряхнула головой Эйми, не желая мириться с популярностью другой блондинки.

Я лишь вздохнула на возмущения Эйми и растянулась на лужайке. Мне их страстей никогда не понять. Быть в центре внимания, обсуждаемой сотнями других людей… Что может быть хуже?

— Красавчик Джейкоб опять разъезжает на гироскуторе, — переключилась Сабрина на темнокожего второкурсника.

Сабрина уже давно положила на него глаз. Но судьба их до сих пор не свела, чтобы познакомиться поближе. Джейкоб и Сабрина, на первый взгляд, с двух разных планет, но говорят, что противоположности притягиваются. Так что, кто знает, возможно, Сабрине хватит смелости сделать первый шаг, и вскоре мы будем наблюдать за самой неоднозначной парочкой универа.

— Раздает приглашения вип-персонам, — на мгновенье отвлеклась от книги Мин и вновь склонила голову над чтивом. — Даю зуб, до нас он даже не доедет.

Треть студентов уже мелькали зелеными бумажками, которые раздал им Джейкоб. Насколько известно нашей непопулярной компании — это приглашения на закрытые вечеринки, устраиваемые влиятельными студентами Стенфорда, или как «зеленые огоньки в жизнь». Только избранные получали приглашения, а не какие-нибудь обычные зубрилы-первокурсники.

— Джейкоб едет сюда! — запаниковала Сабрина и вырвала из рук Мин книгу, изображая полную погруженность в историю.

Обескураженная Мин открыла рот и скрестила руки на груди.

— Влюбленная дурочка, — прошипела она. — Хоть книгу переверни. Или научилась читать вверх ногами?

Джейкоб подъехал к нам и одарил нашу пятерку белоснежной улыбкой:

— Привет, девчонки! Хорошо отдыхаете!

И под наши взаимные улыбки поехал дальше. Оказывается, его больше заинтересовали девочки-близняшки с филфака. Они как раз отдыхали рядом с нами. Он вручил им зеленные билетики и развернул свой гироскутер в обратную сторону.

Проезжая мимо нас, из рук Джейкоба слетел один листочек, который приземлился прямо у меня под ногами. Джейкоб не заметил этого и поехал осчастливливать других студентов.

Взгляды девочек упали на приглашение, а затем на меня, никак не реагирующую на произошедшее событие.

— Оливия! — не выдержали они и сигналили мне мимикой, чтобы я подобрала приглашение.

Я потянулась за зеленым листочком, который мирно лежал у меня под ногами.

— В пятницу будет вечеринка. Ее устраивает некая Крис Морган… Вы в курсе кто это? — зачитала я приглашение.

— Дочка богатого папика. Кто же еще? — проинформировала нас Эйми и достала из сумки точно такой же зеленый листочек.

Вся компания раскрыла рты, кроме меня. Было бы странно, если бы нашу популярную инстаблогершу Эйми не пригласили.

— И ты пойдешь?

— Положение обязывает, — пожала Эйми плечами и поймала смешинку. — По-моему, сейчас будет бойня не на жизнь, а на смерть.

Сабрина, Мин и Ник буквально гипнотизировали глазами приглашение, который я переминала руками.

— Кому-кому, только одному, — подшутила я над ними, и листочек заплясал в моих руках. — Сабрина, это твой шанс.

Все начали поддакивать, отчего наша байкерша впала в краску.

— Одного приглашения недостаточно. Здесь нужно целый мир перевернуть, чтобы Джейкоб обратил на меня внимание. Нет, я пас. Пусть Ник идет.

Ник замялся.

— Чего я не видел на этих вечеринках? Пьяные обдолбанные девчонки, которых цепляют парни. Все это действо не по мне, — поморщился блондин и даже отвернулся в другую сторону.

— Мин? — обратилась я к последней претендентке. — Он твой.

Мин судорожно затрясла головой.

— Нет, ты что? Какие вечеринки? Ты же знаешь, сколько всего задала миссис Уильямс…

— Знаю, — вздохнула я и начала складывать приглашение, которое, как оказалось, стало никому ненужным. — Поэтому и я не претендую на халявное место вип-персоны.

Я положила приглашение в задний карман джинсов.

Как только листочек раздора исчез из поля видимости, все успокоились и продолжили обсуждать привычные для нашей компании вещи. Домашка, проекты, зачеты и другая скукотень, которая пользовалась популярностью у таких, как мы. А не какие-то сомнительные вечеринки. И что самое главное, последствия, которые можно от них ожидать.

— Только не эти джинсы! — завыла я, когда увидела кофейное пятно на моих любимых джинсах.

— А я тебе говорила, не пей за компом! Скажи спасибо, что клавиатура цела, — хмыкнула Эйми, которая битый час провела у зеркала.

— Спасибо, — процедила я сквозь зубы и начала стягивать с себя джинсы.

Проверив карманы перед экстренной стиркой, я обнаружила приглашение, о котором успела уже позабыть.

Сегодня пятница, а это значит, Эйми прихорашивалась именно для этой вечеринки.

— Блин, я совершенно забыла сегодня позвонить Алексу! — опомнилась я.

Ведь, если Эйми уедет, то я останусь совершенно одна в квартире практически на всю ночь.

— Эм-м… — кажется, Эйми уловила суть проблемы. — Алекс должен был уехать сегодня в Сан-Хосе. Отец ему звонил.

Джинсы выпали из рук. Я не была к такому готова. Последний раз, когда я оставалась в доме одна…. Я даже не помню, когда это было.

— Ладно, — я подобрала джинсы и попыталась унять подкатывающее волнение. — Значит, побуду одна. Немаленькая.

Я выдавила смешок и подрагивающими руками запихнула джинсы в стиралку.

— Нет уж! Твоя мама меня убьет, если узнает, что ты была одна. И кто знает, что может произойти…. Надо подумать. Может, подружки? — сгенерировала идею она.

— На ночь глядя… Это как-то странно выглядит.

Эйми хлопнула в ладоши и радостно заявила:

— Решено! Ты идешь со мной.

— Куда?

— На вечеринку!

Я решила сделать вид, что не услышала об этой бредовой идее, и молча прошла к своему рабочему месту.

— Оливия? Не упрямься. Соглашайся, тебе понравится! Мы будем вместе! Ты отдохнешь, развеешься! — она закрыла перед моим носом ноутбук.

Ее подкрашенные глаза заиграли жалостью самого очаровательного щенка на свете.

— Я никого там не знаю, — привела я первый аргумент.

— Кто мешает тебе познакомиться?

— Мне даже нечего надеть! — выкинула козырь я.

— Не проблема, подберем что-нибудь из моего! — щелкала она мои аргументы, как орешки.

Я сложила на груди и уставилась на эту довольную собой блондинку.

— Ну, если это единственный вариант…

— Ура! — заликовала Эйми и потащила меня за руку к своему огромному шкафу с одеждой. — Так, чтобы тебе подобрать…

Перемерив кучу нарядов, я поняла, что вкусы Эйми далеки от моих. Хотя кому я вру? Это было давно ясно. Все очень открытое, обтягивающее и супер-короткое.

— По-моему, отличный вариант! — одобрила она черное платье на бретелях, как впрочем, делала и со всеми остальными вариантами.

Я слегка оттягивала платье вниз, чтобы оно хоть как-то умудрилось прикрыть половину бедра.

— Не знаю. Я стала похожа на расфуфыренную красотку, которую не интересует ничего, кроме того, как повертеть пятой точкой… Без обид.

Эйми ахнула и зарядила мне по ягодице так, что та не на шутку загорелась.

— Знаешь, пятой точкой надо тоже уметь вертеть. И вообще один вечер можно и потерпеть! Я же не на всю жизнь тебя переодеваю.

— И слава богу! — усмехнулась я и отошла от этой сумасшедшей в сторону. — Один вечер потерплю в этом.

— Наконец-то! Так, а сейчас распусти волосы… — не переставала давать указания Эйми. — И я тебя накрашу.

Тут я не выдержала и выставила указательный палец на Эйми.

— Волосы я распущу, но красить себя не дам. Не хочу окончательно превратиться в легкодоступную даму.

— Ой-ой-ой… — закатила глаза подруга. — Какие тут все правильные. Даже страшно вести тебя на вечеринку!

Я напряглась и развернулась к возмущающейся Эйми, которая уже поджала губы и невинно хлопала глазами.

— Что ты имеешь в виду?

— Да ничего… — промямлила она. — Студенческие вечеринки — это не званый ужин, чтоб ты понимала.

— Но все ведь в рамках приличия?

— Студенты разные бывают… И неприличные тоже.

Я, конечно, не из первобытного века и понимала, что вечеринки нераздельны с тусовкой, алкоголем и музыкой и новыми знакомствами. С этим я готова смириться сегодняшним вечером, лишь бы никто не переступал мое личное пространство и личное «я».

— Я познакомлю тебя с хорошими ребятами, так что можешь не переживать.

Я доверчиво кивнула и продолжила набивать сумочку необходимыми вещами, без которых не выходила из дома. Таблетки, вода, телефон, деньги, салфетки, расческа и карточка с правилом первой помощи при эпилептическом приступе с номерами телефонов родителей и врача — это тот минимум, который сопровождает меня каждый день.

— Ну что, готова? — выжидала меня Эйми с телефоном в руках. — Эрик написал, что уже ждет внизу.

В ответ я улыбнулась и удовлетворенно закинула сумку на плечо. Извините, миссис Уильямс, но ваш проект подождет до субботы. Сегодня Оливия Браун — пятничная красотка, решившая почувствовать обратную сторону беззаботного студенчества.

ГЛАВА 7

То, что я себе представляла, оказалось близко к реальности. Разве что надо увеличить в разы количество студентов, количество выпивки и уровень шума, который исходил от всего действа под названием «студенческая вечеринка».

Продвигаясь сквозь толпу студентов, мы с Эйми, наконец, встретили ее знакомых и остановились в небольшом кругу. Она представила меня парню с дредами по имени Брайан и рыжеволосой девушке, которую звали Стэф. Эти ребята оказались мне весьма симпатичны, и я с удовольствием поддержала завязавшийся разговор.

— Как дела, Оливия? Что-то у тебя вид запуганный. На, держи, — Брайан протянул мне красный стаканчик.

Я принюхалась, и в нос ударил резкий запах алкоголя. Эти красные стаканчики мелькали повсюду, и я понимала, что если сейчас откажусь, то буду белой вороной и выйду из общей колеи. Пусть полежит у меня в руке, ничего страшного.

— Честно говоря, я первый раз на вечеринке, — неловко улыбнулась я в ответ и уточнила: — На такой массовой студенческой вечеринке.

— Ничего скоро привыкнешь, — попытался перекричать фоновый шум Брайан и залпом залил в себя жидкость.

Не хотелось бы. Я поморщилась вместе с Брайаном, который поспешил закусить чипсами свой напиток.

— Выпей, — кивнул он мне. – Расслабишься.

— Да, чуть позже может…

Смех парочки заглушил мой ответ. Вокруг слишком шумно, от повсеместных разговоров в ушах начинало неприятно гудеть, словно я попала в улей к пчелам.

Приметив свободный диван в самом углу гостиной, я решила уединиться там, проверить телефон и вообще перевести дух.

— Эйми, я пойду к дивану, — указала я ей в дальний угол. — Здесь очень шумно.

Подруга понимающе кивнула ответ и пообещала подойти чуть позже.

Забросив сумку на диван, я первым делом решила избавиться от содержимого в стаканчике, чтобы мне больше не предлагали ее выпить.

— Прости, фикус, или как там тебя, — посмотрела я на цветок, в землю которого только что бессовестно вылила спиртное.

Положив пустой стаканчик на стол, я с облегчением плюхнулась на диван и достала телефон. Не пропустила ли я сообщение или звонок от мамы?

Легкое движение на другой стороне дивана заставило меня вздрогнуть от неожиданности.

Из-за того, что диван стоял углом возле стены, я не заметила, что возле стены кто-то сидит.

— Ой! — первое, что вышло из моего рта.

Незнакомец неподвижно сидел на подлокотнике дивана и взглядом темно-карих глаз изучал новоявленный объект в виде меня. Черная кожаная куртка была под стать его черным, как смоль, волосам, которые были небрежно уложены, я сказала бы, даже взлохмачены.

— Ты кто?! — недовольно и звучно прозвучал его голос.

Его властный баритон и мое маленькое преступление с цветком ввели мое лицо в краску. Я безуспешно попыталась натянуть платье, которое высоко поднялось в сидячем положении.

— Оливия, — коротко ответила я, зафиксировала руки на оголенных бедрах. — А тебя как зовут?

Спросила я скорее для приличия, потому что желания продолжать разговор не было. Мне бы побыстрее исчезнуть с его глаз: изучающих, пытливых и с опасным огоньком, который я чувствовала, находясь в метре от них.

Незнакомец проигнорировал мой вопрос. С ухмылкой на лице он не удержался от того, чтобы не подколоть меня из-за моего маленького преступления:

— Не знал, что Оливия переводится, как губительница цветов.

Окончательно зардевшись всем лицом, я попыталась объяснить мой неоднозначный поступок:

— Я просто не пью. Мне не нравится.

— А-а-а, а этому парню, конечно, нравится пить по вечерам алкоголь. Я все понял, — он кивнул на фикус и разразился смехом.

Мне самой стало смешно от всей этой ситуации, и я смущенно засмеялась в ладошку.

— Да, а как тебя зовут? — переспросила я, находя своего собеседника не таким уж неприятным.

Он не успел ответить, как в уединенное место завалилась троица «хорошеньких» ребят.

— Мартин! — воскликнул коротко стриженный парень с пирсингом в носу. — Я смотрю, ты тут не скучаешь! — парень подмигнул мне и усадил двух длинноногих девиц рядом со мной. — Я привел пополнение!

Одна из красоток без всякого приглашения запрыгнула на колени к Мартину, а вторая — к коротко стриженному. Этот диван был создан не для тех уединений, которые я имела в своем представлении.

— Детка, запрыгивай сюда. Всем места хватит, — похлопал по колену стриженный и облизнулся на мой полуголый вид.

Я облизнула пересохшие от волнения губы и, криво улыбнувшись, отшутилась:

— Спасибо. Но мне здесь будет гораздо удобнее.

«Эйми! Где тебя носит?!» — уже кричало мое подсознание. Надо бы убираться с этого дивана и как можно быстрее.

— Ну, давай хоть познакомимся. Меня Коул зовут. А тебя? — не собирался сдаваться парень с пирсингом.

Я пропустила его вопрос. Перебирая в руках телефон, который стал влажным от моих рук, я выискивала в толпе Эйми.

— Может, ты познакомишь нас, Мартин? Кто эта скромница?

Мартин лишь усмехнулся и продолжал поглаживать голые ноги кудрявой девчонки, которая уже забралась к нему под футболку и изучала руками голое тело.

Я сглотнула. Где же Эйми?

Не дождавшись ответа от Мартина, Коул вконец обнаглел и сжал мое оголенное бедро своими грязными ручищами.

— Ну же, детка, давай.

Я вскрикнула и наотмашь хлестанула его по руке, а затем вскочила с дивана, как ошпаренный, запуганный котенок.

— Отвали, придурок!

Бросив взгляд на расслабленного Мартина, я поняла, что помощи и поддержки в его лице я не найду. И, судя по его развязной физиономии, эта ситуация его лишь забавляла.

— Горяча чертовка, — услышала я вслед замечание Коула.

Я пошла подальше от этого места разврата и похоти, одновременно выискивая в толпе блестящее платье с пайетками, в которое была сегодня одета подруга.

Вибрирование телефона в руке заставило не на шутку запаниковать. На заставке высветилась фотка мамы. Вот, черт, который час? Мама всегда обычно звонит перед сном.

Совершенно не собиралась рассказывать ей о том, где я. Потому что моя мама просто к этому не готова.

Закрывшись в какой-то маленькой темной комнате типа подсобки, я свайпнула по экрану вверх.

— Привет, мам!

— Привет. Увидела тебя в сети и решила позвонить. Чем занимаются мои студентки?

— Ничем особенным. Спать собираемся.

В дверь требовательно постучали и что-то невнятное протараторили. Это не пролетело мимо маминых ушей.

— Кто это там стучит?

— Это Эйми. Очень нетерпеливо ждет своей очереди в душ. — как можно непринужденно соврала я.

— Ты что, заперла двери, Оливия? — прозвучал встревоженный голос матери.

Я сильно закусила губу. Как можно было так проколоться?

— Конечно, нет. Это Эйми сигналит мне, чтобы я поторапливалась.

Я посмеялась в трубку настольно правдоподобно, насколько позволили мои артистизм и совесть. Из телефона послышался шумный вздох.

— Ладно. Если все хорошо, то желаю спокойной ночи и жду вас завтра.

— Да, мам, до завтра. Люблю тебя.

Я чмокнула телефон и отключилась. В дверь опять требовательно постучали.

Кто же там так ломится? Открыв дверь, я наткнулась на глаза, полные укора и недовольства, пьяненького студента.

— Тоже мне, нашла райское местечко!

Попавший свет помог разглядеть небольшое пространство, и главное, что там находилось и волновало этого бойкого парнишу.

Ящики с алкоголем. Да тут целая армия бутылок на любой вкус и цвет. Действительно, райское местечко для большинства здесь присутствующих, но не для меня.

Я побрела дальше. Увидев в коридоре небольшую очередь девушек в коридоре, я предположила, что, возможно, Эйми может быть в дамской комнате.

Под возмущения ожидающих своей очереди красоток, я прошла в уборную. Эйми здесь нет. Зато здесь ее ненавистная подружка Дженнис. Она открыла рот перед зеркалом и смачно намазывала помадой свои пухлые губы.

Заметив меня в отражении, глаза Дженнис округлились в удивлении.

— Ты?! — она оглядела меня с головы до ног. — Не ожидала тебя здесь увидеть!

— И тебе привет, Дженнис. Меня зовут Оливия, если ты забыла.

Я непринужденно улыбнулась и собиралась уже выйти.

Я не воюю с Дженнис. У меня нет на то причин. Она относилась ко мне так же, как и другим «особям» моего типа, безразлично. И меня это вполне устраивало. Она не трогает меня, а я не трогаю ее.

Единственный факт, который ее мог бы раздражать — это то, что я дружу с Эйми. Но пока, что на мне это никак не отразилось.

— Ты пришла одна? — вышла вслед за мной Дженнис, на ходу пряча помаду в пурпурную сумочку.

Черт, моя сумка! Я оставила ее на том диване!

— Нет, с подругой. Только вот мы с ней разминулись, и теперь я не могу найти ее в трех соснах.

Представив, что мне придется вновь увидеть лица этих самодовольных придурков, я поморщилась, но все же направилась в сторону затемненного уголка.

— Вот сучка! — услышала я в ответ от Дженнис и не сразу поняла, кому предназначалось такое нелестное выражение.

Дженнис обогнала меня и, отчаянно стуча каблуками, пошла в сторону дивана.

— Пошла на хер отсюда! — стащила она с Мартина длинноногую красотку и бросила ей на прощанье короткое определение: — Шлюха!

Забравшись на Мартина, она впилась в его губы и зарылась руками в его густые волосы. Теперь понятно, отчего он такой взлохмаченный.

Этому Мартину, на мой взгляд, все равно какое тело держать в руках. То, что было минуту назад или то, которое он обнимал сейчас.

Мысленно поплевавшись на всю картину, я поставила штамп на этом юноше. Наглый. Самовлюбленный. Бабник.

Одно облегчение — развратного Коула на диване уже нет. Вероятно, облюбовал новое местечко. Вместо него на диване разместились пара других ребят с девчонками. Среди них я знаю только Джейкоба, любимчика Сабрины.

Мне нужна моя сумка. Я продвинулась ближе к злачному месту. Заметила, что стол уставлен многочисленными красными стаканчиками и разноцветными карточками.

Стараясь не слишком отвлекать веселившуюся компашку, я быстро оглядела возможные места расположения моей сумки. Не найдя ее, я обратилась к ребятам, занявшим когда-то мое место.

— Вы тут сумку не видели? Я оставила ее здесь.

Но мой вопрос прозвучал в пустоту и мимо ушей этих пьяных студентов. Они заржали, как кони, отчего очень сильно захотелось каждому надавать по морде.

— Ты что-то ищешь? — пронзил мои уши то ли вопрос, то ли утверждение.

Я развернулась и встретилась с глазами Мартина. В них играл озорной огонек. Это был не вопрос. Он знает, где моя сумка.

Сделав шаг вперед, я сложила руки на груди, постаравшись держаться твердо и настойчиво.

— Сумку. Ты видел ее?

Изучив мой силуэт, Мартин зафиксировал взгляд лице, и его брови взлетели наверх.

— Скорее да, чем нет. Она так сильно тебе нужна? Уже собралась домой?

Я сделала вид, что не услышала его дерзости. Детский сад. Еще тратить время на его колкости.

— Она в целости и сохранности, — усмехнулся Мартин. — Хочешь получить ее обратно, сыграй с нами. Или мы тебе настолько неприятны?

Да. Но я чувствовала, что сумку этот парень мне просто так не отдаст. Надеюсь, ему хватило ума не заглядывать в мою сумочку. Хотя, судя по его манерам, я не могла этого исключать.

Заметила на его шее татуировку, а в ухе — поблескивающую серьгу. Я догадывалась, почему девчонки виснут на нем, как на последнем парне на свете. Его внешность привлекательна и притягательна. Но ей нельзя доверять. Я чувствовала опасность, когда смотрела в глаза этому парню.

— Во что вы играете?

— «Фанты».

Я знала эту игру. Любимая в детстве игра после «Крокодила». Слишком просто для такой компании, скорее всего, игра опошлена каверзными вопросами или заданиями.

— На каждой карточке есть задание и есть наказание. Если ты отказываешься выполнять…

— Да я знаю, — перебила я Мартина. — Я сыграю разок для интереса.

Мартин довольно оскалился:

— Джейкоб, твой фант.

Джейкоб взял карточку и истошно заорал:

— Музыку в студию! Сейчас я вам покажу кто здесь самый умелый стриптизер! Девочки, готовьте свои деньги!

Хихикая над этим пьяным малым, я была вынуждена смотреть, как Джейкоб больше кривлялся, изображая стриптизера. Вот полетела футболка — и его темный торс стал достоянием всех присутствующих. Визги девчонок подогревали остановку и подтолкнули Джейкоба на дальнейшее раздевание. Он стянул с себя джинсы и размахивал ими у себя над головой, оставшись в одних трусах. Нашлась пара дурочек, которые засунули ему купюру в трусы.

Мои глаза больше не могли на это смотреть. Казалось, что этот кошмар длится вечность. Но, к счастью, Джейкоб не стал раздеваться дальше и оставил в секрете свое достоинство под трусами.

— Твой фант, новенькая, — стрельнула глазками на меня деваха, по всей видимости, подружка Джейкоба.

Я потянулась к карточкам, мысленно моля, что мне попалось что-нибудь совсем безобидное.

— Читай вслух.

— Поцелуй взасос человека напротив тебя, — прочитала я, понимая неизбежное.

Напротив меня сидел никто иной, как Мартин. Ребята заликовали.

— Она не будет сосаться с Мартином! — взвизгнула Дженнис и приобняла Мартина.

Словно я горела желанием. Да не буду целоваться с ним и ни с кем другим тоже. Интересно, а какое наказание?

Действия Мартина обескуражили меня своей самоуверенностью. Он отцепил от себя Джессику, приготовив свои объятия для меня, и ждал.

— Какое наказание? — спросила я.

— Выпить два стаканчика.

Я в тупике. Два стаканчика — это слишком много. Я в жизни не пила алкоголь, ведь мне просто запрещено это делать. Я вновь взглянула на Мартина и заметила, что этот бабник увлажнил свои губы. Во всей боевой готовности.

Нет. Поцелую не бывать!

Я выпила один стаканчик за другим. Глотала залпом, чтобы не чувствовать вкус противной жидкости.

Все недовольно загудели.

В мою голову мгновенно ударил алкоголь. Затуманенное чувство окутало мое сознание. Слишком много ошибок на сегодня.

— Моя сумка, — потребовала я от Мартина.

Он сидел чернее тучи. Довольная ухмылка сменилась сжатой челюстью и нахмуренным взглядом. Надеюсь, я не слишком ранила этого наглого сердцееда.

Теперь ухмыльнулась я. Возможно, алкоголь придал мне смелости.

Мартин завел руку за спину и достал слегка помятую сумку. Все он это делал, не отрываясь от моих глаз, в которых проглядывалась удовлетворенность тем фактом, что я отшила этого зазнайку.

Каждой клеточкой своего тела я чувствовала наше противостояние. Еле уловимое для других и такое яркое для нас двоих. Даже когда развернулась к нему спиной, я ощущала жжение. Потому что он наверняка сверлил меня взглядом, наполненным злобой, неудовлетворенностью и желанием мести.

— Лив! — услышала я сзади голос Эйми. — Где тебя носит?

От такой нелепости я даже дар речи потеряла. Я должна задать ей такой вопрос, разве нет?

— Меня носит в поисках тебя, как ни странно, — покосилась я на подругу и не стала разгоняться в эмоциях.

Эйми прищурилась, и ее глаза внимательно забегали по моему лицу.

— Лив, ты пила? — охватила она мой подбородок. — Бог ты мой, тебе же нельзя!

— Знаешь, это лучше, чем целоваться с первым встречным, — хмыкнула я. — С таким противным, наглым, ты бы видела его взгляд… А ладно, уже неважно.

Эйми подхватила меня за руку, и мы побрели вперед. В голове до сих пор вертелся образ Мартина, и внутри меня всю перетряхивало, как только в памяти всплывали моменты разговора с ним.

— О ком ты говоришь? — начала расспросы Эйми.

— Его зовут Мартин.

— Мартин Грин?

Я лишь пожала плечами. Не хватало мне еще узнать его фамилию.

— На нем висла Дженнис.

От моих слов Эйми поморщилась на меня, будто я назвала свое имя.

— Точно, это он. Инстаграм Дженнис пестрит их совместными фоточками.

— Ты шерстишь фотки Дженнис? — не смогла не подколоть я.

— Врага надо знать в лицо, — оправдалась Эйми.

- Да уж, спасибо за совет.

Скоро мне он пригодится. Ведь после этой вечеринки я заработала себе врагов. Как минимум одного точно. И имя ему — Мартин Грин.

Мы подошли к столику, за которым собрались друзья Эйми.

— О, Лив, где ты была? — непринужденно спросил Эрик.

— Пиво пила, — сухо закончила я это глупое стихотворение, от которого захотелось блевать.

Вся компашка заржала. И все закрутилось по новой. Угарные истории, выпивка на спор, дикие танцы и оглушающий смех. Зуд в ушах достиг невыносимой отметки. Мне ужасно захотелось домой, о чем я намекнула Эйми. «Еще чуточку», — был ее ответ час назад.

Я сама согласилась прийти сюда, поэтому буду пожинать плоды своего решения. И сделала выводы — вечеринки не мое, не играть с незнакомыми людьми и все в этом духе.

Пока Эйми отжигала с Эриком под их любимый трек, мне приспичило в туалет.

Пройдя в знакомый коридор, открыла дверь туалета. Смотря вниз на расшатавшийся каблук, не сразу заметила неладное.

— Да ладно! Эта птичка сама бежит ко мне в объятия! — встретил меня мужской голос в женском туалете.

Или все-таки не в женском. Я попятилась назад, потому как на меня наступал пьяный развратник Коул. Он распростер свои руки и пожирал меня глазами.

Дверь открылась. В туалет вошел еще один парень.

— Закрой-ка дверь покрепче, братан. А то эта птичка упорхнет, не успеешь глазом моргнуть, — обратился к нему Коул.

Парень понял намек и встал около двери.

Мое сознание не хотело принимать тот факт, что я оказалась в ловушке наедине с пьяными парнями, в глазах которых сверкали искры похоти.

— Давай без лишнего шума, детка, — предупредил Коул, уловив мой порыв закричать. — Я не сделаю тебе больно.

Он схватил меня за запястье и притянул к себе. Я вскрикнула. Коул сильно сжал мой рот и прошипел на ухо:

— Хватит строить из себя целку. Чем быстрее раздвинешь ноги, тем быстрее выйдешь отсюда.

Я начала вырываться из его рук, и в ответ получила хлесткую пощечину.

— Успокойся, сучка! — проорал он мне в лицо, а затем повернулся к парню, стоявшему у двери. — Давай подержи, слишком дерзкая кошечка…

Этот незнакомый парень начал удерживать меня и сжимать рот, и теперь Коулу ничего не мешало, чтобы начать поднимать мне платье и лапать своими грязными руками мои ноги.

Дверь туалета открылась, и сквозь слезную пелену я увидела знакомый силуэт. Это был Мартин.

— Отвалите от девчонки, ублюдки! — прогремел он и двинулся вперед.

Коул недовольно покосился на него и выругался в ответ.

— Умеешь ты обламывать праздники, — процедил он сквозь зубы.

— Убрал свои клешни с нее! — угрожающе шикнул Мартин на парня, удерживающего меня.

Два насильника подобрали свои слюни и поплелись к выходу.

— Делиться надо уметь, брат, — бросил на прощанье Коул Мартину.

— Я тебе не брат, — прошипел Мартин, чем окончательно заткнул рот Коулу.

Когда дверь закрылась, я смогла спокойно вздохнуть. Кошмар наяву закончился. И моим спасителем, как это ни странно, оказался Мартин Грин.

— Спасибо, — тихо сказала я и подправляла свое платье и прическу.

Мартин усмехнулся на мою благодарность:

— Какого черта ты сюда приперлась?

— Я перепутала дверь… Не знаю, как так получилось, — прозвучал мой нелепый ответ, и вызвал повторную усмешку Мартина.

— Какого черта ты приперлась на вечеринку? — уточнил он свой вопрос и навис надо мной своим телом.

Я почувствовала насмешку над собой и начала обороняться.

— Тебя забыла спросить. Спасибо тебе за защиту и все такое, но в твоих усмешках и тем более нравоучениях я не нуждаюсь.

Услышав в ответ молчание, я пошла к выходу.

— Может, я зря помешал мальчикам развлекаться? Это было бы тебе лучшим нравоучением, — вонзилась мне в спину колкость Мартина.

Это заставило меня остановиться и развернуться к своему лже-спасителю. Вырвавшись из одной ловушки, я чувствовала, как начинаю попадать в другую. Только вот поскорее вырваться из нее я не спешила.

— Что ты имеешь в виду? — скрестила я руки на груди и уставилась на Мартина, который в свою очередь начал приближаться ко мне.

— А то, дорогая Оливия, что не надо ходить по таким местам девочкам вроде тебя. Обнажать свое девственное тело перед парнями, а потом жаловаться на мир, что тебя такую хорошую и невинную поимели.

Мартин приблизился максимально близко, но не касаясь ни единой клеточки меня. Я ощутила опьяняющий аромат его парфюма, смешанный с запахом его кожи. Мне стало тяжело дышать.

В глубине души я понимала, о чем говорил Мартин, и он, конечно, прав. Такие места не для меня. Но кто он такой, чтобы поучать меня? Тем более пример для подражания из него — так себе.

— Во-первых, это моя жизнь и мое тело. Как хочу, так ими и распоряжаюсь. И я еще не жаловалась.

Мартин запрокинул голову и разразился смехом, который высмеивал все, что я только что сказала. Мгновенно его смех прекратился, и рука ударила о стену, к которой я прижалась.

— Решила поиграть, девочка? — его глаза сверкнули.

— На сегодня игр достаточно, — сглотнула я и старалась не выдавать свое волнение. — Можешь возвращаться к своим девицам, так жаждущим твоего внимания. А то мне его уже предостаточно на сегодня.

Я закатила глаза, о чем пожалела в следующую секунду. Мартин обхватил мой подбородок, и его взгляд черных глаз обжег мое лицо:

— Предостаточно, говоришь?! Скоро ты будет желать меня и моего внимания так сильно, что будешь закатывать глаза от удовольствия, а не от неудовлетворенности, в которой находишься сейчас.

Я слегка опешила от его угроз и не могла подобрать слов:

— Что…

— Будешь мечтать о том, чтобы я коснулся тебя и поласкал все неровности сладкого дрожащего тела. Будешь представлять, как глубоко и сильно я бы мог войти в тебя и почувствовать твою внутреннюю приятную влажность. И твои искусанные губы будут жалеть о том, что сегодня ты упустила свой шанс быть обласканными моими…

Мартин сглотнул и сжал свою ладонь в кулак. Между нами находились сантиметры. Я чувствовала его дыхание у себя на лице и не могла ничего сказать в ответ. Все слова пропали и остались только чувства. Я ощутила, как внизу живота все сжалось в тугой узел, а сердце бешено застучало в груди. Мартин и пальцем меня не коснулся, а такое чувство, что он только что облизал своим языком всю меня, не пропустив ни клеточки.

Он склонился над моим ухом и прошептал:

— Расслабься, детка. Этому не бывать.

Парень усмехнулся и обнажил свои зубы в самодовольной улыбке:

— Я не связываюсь с такими, как ты.

Тут я дала пощечину своему уснувшему сознанию и пинка своим вышедшим из под контроля чувствам.

— Ты много на себя берешь! — вздернула я голову.

— А ты слишком долго торчишь в мужском туалете… — он кивнул на дверь. — И мешаешь отливать порядочным мужчинам.

Покраснев, я поспешила к выходу. В спину услышала негромкий, издевающийся смех Мартина. Как я смогла так близко подпустить его к себе? И что значит « с такими, как ты»?

Обуреваемая мыслями, я потопала к Эйми, которой заявила, что немедленно собираюсь домой. Либо с ней, либо без нее. На сегодня достаточно приключений на мою пятую точку.

Немного поворчав, Эйми все-таки вызвала такси, и мы поехали домой.

Долгое время я не могла уснуть. Мои мысли были забиты им. Его лицо, его слова и его аромат никак не выйдут из моей головы. Заснув, я не избавилась от назойливых картинок, в которых мелькал Мартин.

В какой-то момент меня начало трясти. Чувства, которые я успела позабыть за год. Когда я очнулась, то ощутила привкус крови во рту. Язык и щеки были искусаны.

Глаза Эйми наполнены страхом, в руке она держалв платок, которым аккуратно протирала лицо. Я поняла неизбежное — у меня снова был приступ. Мои глаза залились слезами.

— Нет, нет, нет… — отрицала я происходящее.

— Оливия…

Я перехватила руки Эйми, умоляя ее об одном:

— Никому не говори, слышишь!

ГЛАВА 8

Бессонная ночь, алкоголь, шквал эмоций и новый ощущений, обрушившиеся на меня вчера — это те факторы, которые я приписала к произошедшему приступу. Если бы не вечеринка, то ничего не произошло бы и не было бы страха, который вновь поселился мне.

Рассказать все родителям — означает, что все пойдет по знакомому до тошноты пути. Мамина уснувшая опека больше не заснет никогда и будет раздражать больше прежнего.

Я переступила грани дозволенного — в этом вся причина. Я поняла ошибку, и больше ее не допущу. Не будет ошибок — не будет приступов. Все, что могли сделать врачи, они уже сделали по прошествии десяти лет. Смысла обращаться к ним я не видела. Я попыталась объяснить это Эйми, и вроде как она поняла меня и обещала никому не говорить о произошедшем.

Единственное, что мне сейчас может помочь — это спокойный, привычный ритм жизни и обязательный поход к психологу. Думаю, пару сеансов пойдут мне на пользу.

— Как вам предложение отправиться завтра на пикник? — с задором обратилась к нам мама Эйми и вырвала меня из своих мыслей. — Погода обещает быть прекрасной.

Если вы спросите в кого Эйми такая красавица, то ответ будет однозначным: она вся в мать. Камила, как просит называть себя она сама, стройная молодая женщина, ухоженная и манерная. Именно такой и полагается быть современной маме-бизнесвумен. Камила — владелица магазинов нижнего белья и парфюмерии. Поэтому лучшие духи и трусики во всем Сан-Хосе, наверно, были у Эйми и у меня.

— Даже не знаю… — засомневалась я и начала скрести ногтем невидимую соринку на скатерти.

Сразу после приезда в Сан-Хосе я с семьей была приглашена на ужин к Коллиерам. И сейчас, сидя за столом, я находилась в прострации… Слишком много лишних мыслей было в голове, мешающих влиться в обыденность.

— Конечно, мы за, — заручившись поддержкой отца, определенно, сказала моя мама и непонимающе посмотрела на меня. — В чем дело, Оливия?

Я поджала губы и покрепче обхватила кружку с чаем, как спасательный круг.

— На следующей неделе нужно сдавать проект. Хотела завтра этим заняться.

— Хватит, Лив! — завыла Эйми. — Крайний срок в конце следующей недели, мы все успеем.

Эта всезнающая подруга пнула мне по ноге под столом и многозначительно вздернула бровки. И, конечно, тот факт, что я делаю проект с Мин, ее мало волнует. А ведь Мин расстроится, если я ничего не подготовлю к понедельнику.

— Есть повод взять в руки фотоаппарат, Оливия, — подмигнул мне Алекс.

Своим доводом Алекс окончательно обезоружил меня. Действительно, с приходом университетских забот я стала меньше фотографировать, что не могло не расстраивать меня.

— Ладно, сдаюсь, — выдохнула я.

Что может быть лучше отдыха на природе? Тенистая полянка, на которой одно блаженство растянуться и вдыхать запах свежей травы и благоухающей природы. А еда, которая кажется такой привычной дома, на природе приобретает необыкновенный новый вкус. И ты уплетаешь ее за обе щеки.

Никакого раздражающего шума и неприятных лиц… Только те, кто тебе действительно дорог и всегда будет рядом, несмотря ни на что. Самопроизвольно, без всякого приглашения влезающее в память лицо Мартина я отгоняла метлой, как и все воспоминания с вечеринки.

Я ловила прекрасные моменты жизни моей семьи и запечатлевала их с помощью фотоаппарата.

— Чик! — щелкнула я кнопкой на приближающего Алекса. — Попался! Идеальный кадр.

Алекс покорчился на камеру, а затем присел рядом. По его лицу поняла, что он пришел ко мне с разговором, и, кажется, я даже догадываюсь с каким.

— Я видел сторис Эйми. Она была на вечеринке в пятницу. Ты была с ней?

— Да. Так вышло… Ты как раз уехал к родителям, — зачем-то начала оправдываться я.

— Ты бы могла позвонить мне. Я бы приехал, Лив, — я услышала в его голосе недовольные нотки. — И как все прошло?

Мои пальцы начали нервно перебирать фотоаппарат. Видит Бог, не хотела даже вспоминать о том дне, но обстоятельства вынуждали возвращаться к этому дню вновь.

— Я поняла, что вечеринки — не мое. И в следующий раз я обязательно позвоню тебе.

Мои слова успокоили Алекса, но его прищур все еще был нацелен на меня:

— Познакомилась с кем-то?

Самодовольная физиономия Мартина усмехнулась мне в лицо. Но я знаю, как убрать ее с дороги — игнорировать. Секрет прост.

— Эйми познакомила меня с Брайаном и Стэф. Прикольные ребята. Ты, наверно, знаешь их?

Алекс кивнул.

— Если компания была хорошая, тогда почему ты решила, что вечеринки — не твое? — сработала его логика.

— Сама атмосфера не для меня, — непринужденно вздохнула я и пожала плечами.

Я опустила голову к нему на колени и закрыла глаза. Ни слова больше, Алекс, умоляю.

Руки Алекса начали нежно приглаживать мои волосы.

— Ли-и-ив, — протянул он. — Мне не хватает тебя. Когда я звоню тебе, ты вечно занята.

— Учеба, Алекс… Ты же знаешь, как она засасывает.

— Да… Но как насчет вечера следующей пятницы? Думаю, в конце недели можно выдохнуть.

Загнав меня в тупик своими хитрыми манипуляциями, Алекс понимал, что я не в силах отказать ему. Это ведь будет куда лучше, чем пятничная вечеринка.

— Приготовил что-то особенное?

— Увидишь. Но хорошую атмосферу гарантирую…

— Слово друга? — решила подколоть я.

— Слово друга, — усмехнулся он.

— Тогда договорились.

— Мои прекрасные ангелочки! — восхищенно взвизгнула Мин, буквально впиваясь в экран телефон.

Мин сходит с ума по k-pop-культуре, и скорее всего, ее любимая группа выпустила новый клип. Так и есть. Я краем глаза глянула на экран и увидела энергично прыгающих парней с разноцветными волосами.

— Ну, разве они не чудо, Лив? — напрасно хотела Мин найти поддержку в моем лице.

— Зажигательно так. Но слишком пестро для меня и слащаво, что ли, — как можно аккуратнее намекнула я ей о наших разных вкусах.

Сабрина не сдержала усмешку. Ох, зря она так. Я кольнула ее взглядом, но это не помогло.

— Это еще мягко сказано, слащавые… Мин, тебе сколько лет? Может, ты еще по феям Винкс тащишься?

Мин фыркнула в ответ и отвернулась от нас.

— Ничего вы не понимаете, — вступился Ник и смерил нас высокомерным взглядом. – Парни в группе подобраны на любой вкус и цвет. Мне вот с розовыми волосами нравится. Красавчик! Мин, как его зовут?

Сабрина не думала успокаиваться и сегодня, как с цепи, сорвалась:

— Не хочешь пойти туда восьмым, Ник? Ты бы отлично вписался в их группу.

Ник отвернулся от нас вслед за Мин. Я ткнула разбушевавшуюся байкершу локтем в бок:

— Ты чего, Сабрина? Не с той ноги встала?

Лицо подруги скорчило неприятную мину. Оглянувшись по сторонам, она шепнула:

— Видела видео с вечеринки. Джейкоб устроил стриптиз, а полуголые девки совали ему в трусы бумажки. За что мне это, Лив? — с досадой сказала она и развернулась к окну.

Как это по-женски… Ревновать парня. Не своего, который даже не догадывается о твоем существовании.

— Тебе стоит с ним заговорить. Хватит себя мучить.

— И выглядеть в его глазах полной влюбленной дурочкой?

Я тихонько вздохнула. Психолог из меня никакой. Тем более такой специалист нужен мне самой.

— Тогда случайно сбей его на байке и носи каждый день ему гостинцы в больницу. Потихоньку сблизитесь… И он будет только твой — беззубый красавчик в гипсе.

— Ха-ха-ха! — наигранно рассмеялась она над моими нелепыми фантазиями.

Что только не придумаешь, чтобы поднять настроение подруге.

— У тебя уже целых два варианта. Думай, Сабрина! — я заиграла бровями, но подруга лишь закатила глаза.

Коридор, в котором мы зависали в перерыве между лекциями, был заполнен студентами, многие лица которых мне еще были незнакомы. Но троица парней, которая сейчас пересекала коридор и занимала всю его ширину, оказалась мне до боли знакомой. Это парни с вечеринки.

В центре был Коул. Он был в темных очках.

Я поймала его взгляд, и мне стало не по себе… Я всеми конечностями почувствовала, что парень идет ко мне. Какого черта он делает в этом крыле?

— Привет, Лив, — остановился возле меня Коул и премило улыбнулся.

По крайней мере, я увидела, что он очень старается быть любезным. Но я-то знаю, что скрывается за этой жеманностью. Вспомнив, как его грязные ручища лапали мои ноги, и внутри меня всю перетряхнуло. Противный, мерзкий гад.

— Что тебе нужно? — прямо спросила я и скрестила руки на груди.

— Слушай, я хочу извиниться. Я перепил и начал творить… В общем, прости дебила.

Коул повернулся к своему собрату и взял из его рук коробку конфет, которая предназначалась мне. Причем это были мои любимые конфеты, которые я изредка позволяла себе. Совпадение?

Он стоял с протянутой коробкой и ждал моего ответа, все еще невинно улыбаясь. Ангелочек… с рогами.

— Ты что, жениться на мне вздумал?! Для чего мне твои конфеты?!

Коул запрокинул голову и разразился смехом. Молодец, привлек внимание всех, кто находился по близости. Сплетен уже не избежать.

— Я виноват, но не да такой степени.

— Но ровно до такой, чтобы потом скрываться за темными очками!

Коул ухмыльнулся и забросил коробку на подоконник.

— Я сказал, что нужно было. Пошли, ребята, — окликнул он своих сопровождающим, они наконец-то сдвинулись с места и исчезли в неизвестном направлении.

Я схватила конфеты и выбросила их в ближайшую урну. Это как раз то место, которое заслуживало раскаяния Коула. «Не по своей инициативе он решился на это», — подсказывало мое недоверчивое сознание.

— Кто это? — кинулись ко мне с расспросами друзья.

— Никто, — буркнула я.

Слишком много будет чести обсуждать такую персону, как Коул, в нашем дружественном кругу.

ГЛАВА 9

Напрасно я думала, что столкновения с неприятными личностями на сегодня закончены.

Конец учебного дня преподнес мне очередной подарок. Стоя на парковке с друзьями, мы услышали рев мотора, который исходил от подъезжающего байка. Крутой, блестящий на солнце, двухколесный транспорт пролетел мимо нас и остановился неподалеку.

— Вот это красавец! — ахнула Сабрина.

Надеюсь, это она про байк. Он действительно смотрелся классно, а вот его владелец вызывает во мне двоякие чувства. Парень снял с себя шлем, и я узнала лицо Мартина. Он осмотрелся по сторонам и заметил меня.

Я отвела взгляд и сделала вид, что не заметила его. Что здесь делает Мартин? Мимо пробежела Дженнис, и все вопросы отпали. Блондинка обняла Мартина и впилась в его губы.

Мои девочки истошно вздохнули:

— Повезло Дженнис. Что не говори, а возле нее всегда крутятся крутые парни.

Я закатила глаза и прицокнула:

— Скорее, наоборот…

Мартин завел байк и заиграл мотором, одновременно играя на струнах моих нервов. Его нажим на газ становился все резче, и байк начал рычать все более провокационнее, чтобы на него обратили внимание. Звук мотора начал сверлить дыру в моем мозгу, делая ее все глубже и глубже, и вскоре коснулся моих нервных окончаний.

Я не выдержала и рванула прочь, мысленно проклиная эту сумасшедшую парочку. В этот же момент байк сорвался с места и пронесся мимо меня, испугав не на шутку. Дыхание резко перехватило, и я смотрела вслед двухколесному «зверю». Чтоб вас!

Прощальный поворот головы и дерзкая ухмылка Мартина окончательно мне дали понять, что наша игра только началась.

Последняя лекция на сегодня уже окончена. Я поспешила покинуть стены университета и заметно нервничала. Почему? Сегодня особенный день. Сегодня я должна переступить через свои страхи и впервые за долгое время добраться до дома в общественном транспорте. Так повлияли на меня советы психолога, к которому я наведывалась вчера.

А еще я хотела заглянуть в магазин и прикупить какие-нибудь шорты. Погода в последние дни не на шутку разыгралась, и в джинсах уже не походишь.

Я хлопнула входной дверью универа и, приподняв свой длинный сарафан, спустилась ступенькам в сторону остановки.

Моя бодрость и уверенность погасла на глазах, когда на своем пути я увидела объект моих ночных кошмаров. Впереди был Мартин. Он опирался своей пятой точкой на угол скамейки и вглядывался вдаль высматривая кого-то, возможно, свою ненаглядную Дженнис.

Еще вчера я свернула бы с дорожки и обошла бы кругом территорию, лишь бы не сталкиваться с Мартином. Но сегодня я сказала всем своим страхам «нет». Я боюсь Мартина? Я не понимала, какое чувство переполняло меня, когда находилась рядом с ним… Это что-то неоднозначное и новое, наверно, поэтому и возникал страх…

Упрямо шагнув навстречу Мартину, я натянула на глаза очки и засунула наушники в уши. Как назло, музыка не хотела грузиться. Я открыла бутылку с водой и сделала глоток, в котором нуждался мой пересохший рот.

Метры между нами сокращались, и ноги становились ватными… Я чувствовала своим состроенным покер-фейсом, что он смотрел на меня … Но я же не обязана его замечать?

Я сделала ускоренные два шага вперед, прошла мимо его тени и выдыхаю… Но, как выяснилось в следующую секунду, весьма поспешно.

— Тебя не учили здороваться?

Мои ноги остановились, как вкопанные. Я развернулась к Мартину и увидела наглое выражение лица.

— Или ты думаешь, что я тебя не узнаю в этом… — он оглядел мое одеяние. — В этом монашеском платье.

Мой сарафан отличался своей простотой и легкостью — самое то, в жаркий день. Но такому дураку, как Мартин, этого не понять. А моя мама говорит, что на дураков не обижаются. Так что живи, Мартин.

— Я тебя не заметила, — взмахнула я непринужденно шевелюрой. — И я спешу.

— Покупать бабушкино барахло? Тогда не стоит спешить, Оливия… — произнес он мое имя в слишком исковерканной манере.

Мое самообладание не поддалось на провокации Мартина, который хотел получить наслаждение, если его колкость вдруг заденет меня и выведет из себя.

— Привет и пока! — отсалютовала я ему и вновь глотнула воды.

Развернувшись, я потопала по намеченному маршруту.

— Дерзишь?! Значит, я не ошибся, что за внешностью пай-девочки скрывается оторва, которой палец в рот не клади, мигом откусит!

Его самодовольный смех начал выводить меня из себя. Я разворачиваюсь и приближаюсь к этому слабоумному, чтобы посмотреть в его глаза — он, правда, такой или прикидывается?

— Ты не знаешь меня, так что не стоит разбрасываться словами! — сдержанно сказала я ему в лицо. — И чего ты ко мне прикопался? Недостаток внимания восполняй с какими-нибудь другими слабовольными девчонками!

Я окинула взглядом ближайшее окружение отдыхавших студенток. Мартин усмехнулся и начал высматривать что-то на моем лице. И, скорее всего, найдет там морщинки у глаз, свидетельствовавшие о моей удовлетворенности.

Махнув на прощание ресницами, я отвернулась и набрала в рот воды.

— Так я нашел уже подходящую кандидатуру!

От такой дерзости моя вода стала проситься наружу. Я напрягла губы и вода душем и с характерным звуком вырвалась из моих надутых щек… прямо на физиономию Мартина.

Я еле сдержала смех. Мартин не думал вытираться и сверлил меня недовольным взглядом. Одним рывком он схватил меня и запрокинул к себе на спину.

— Отпусти! Дурак! — закричала я и начала стучать кулаком по спине.

Увидев, что он направляется к фонтану, я осознала степень возможных последствий моей выходки. Он же не собирается меня утопить?

— Ладно, ладно, и-извини-и … — застонала я и начала вырываться из крепкой хватки Мартина.

Но этот обиженный парень все-таки намерен проучить меня.

— Это было очень некрасиво и не смешно! — рявкнул он.

Он наклонился, и одним переворотом я оказалась в воде университетского фонтана с кучей свидетелей всего действа.

Платье моментально промокло, и я завизжала:

— Ты ненормальный! Чокнутый придурок!

Под язвительный смех Мартина я выжала белую ткань сарафана и поняла, что все мои планы накрылись медным тазом.

— А вот это очень даже смешно! — загоготал этот псих.

— Иди в пень!

Я вышла из фонтана и стала рыться в сумке в поисках телефона. Слава богу, я успела спасти свою сумку от воды.

— Оу, не думал, Оливия, что ты — поклонница Микки Мауса… — насмешливо заявил Мартин и снова разразился смехом.

Что? О нет, мое намокшее платье просвечивало и выставило на всеобщее обозрение мои трусы, главным лицом которых стал Микки Маус.

— Идиот!

Я прикрылась сумкой и побежала к ближайшей скамейке.

Ты заплатишь мне за это, Мартин Грин!

ГЛАВА 10

В кабинете мистера Брунера пахло натуральной кожей и кофейными зернами. Я сразу уловила ароматные кофейные нотки, как только переступила порог кабинета своего психолога. Кожаное черное кресло, на котором я ерзала в попытке найти комфортную позу, располагалось возле окна, тем самым позволяло мне взглянуть вдаль и вспомнить обо всех моих успехах за прошедшие дни.

С внимательным серьезным лицом мистер Браун слушал мой рассказ и одобрительно кивал головой. Его солидный пиджак был натянут на выступающем животе и держался из последних сил на одной пуговице, на которой я сейчас зафиксировала свой взгляд и ждала оценки профессионала своего дела.

— Очень хорошо, Оливия, — его голова слегка склонилась, и его виднеющаяся лысина заблестела. — Наша задача снять внутренние зажимы, которые все еще мешают дышать вам свободно.

Метафоры мистера Брауна размывали суть, но я со своим пониманием его слов кивнула головой.

— Да, и я добралась до вас самостоятельно, — не скрывая улыбки, дополнила я.

После незапланированного купания в фонтане я позвонила Эйми, и она отвезла меня до квартиры. Несмотря на раздражение и упадшее настроение, я переоделась и все-таки устроила себе шопинг всем назло. Своим страхам и Мартину в том числе. Я не позволю ему вывести меня из колеи. А возможные планы мести для Мартина не выходили у меня их головы.

— Это здорово. Что вы чувствовали, когда ехали в общественном транспорте? О чем вы думали в этот момент? Может быть, это было чувство опасности или другие переживания… Мысли других людей, например.

— О чем я думала? — повторила я свой вопрос и начала вспоминать. — Честно говоря, ни о чем таком я не думала… Я просто ехала и была в своих мыслях… Это плохо?

Мистер Браун растянулся в улыбке и аккуратным движением руки снял свои очки. Его серо-зеленые глаза пробежались по моему встревоженному лицу.

— Все наоборот. Это говорит о том, что ваши страхи отошли на задний план. Они вас не тревожат и уступают место более значимым вещам. Учеба, родители, друзья, а возможно, и просто бытовые вопросы… Не так ли?

— Не совсем… — начала я разглядывать рисунок на своем новом платье, которое долго не решалась купить. — Скажем, это не очень приятные мысли, причиной которой является один раздражающий объект.

Мохнатые брови моего психолога взмыли вверх.

— Так. Поподробнее, Оливия.

Как же вам так объяснить, мистер Браун, чтобы передать вам все, что я чувствую и без перехода на определенные личности? Я пробежалась глазами по лицу доктора и заметила прыщ на его щеке. То, что надо для сравнений и метафор, которыми пользуется мой психолог.

— Ну, скажем, что мой объект раздражения — это вылезший прыщ… Он очень надоедливый и жутко бесит.

— Хм…

— И что самое главное, ты не перестаешь думать, о нем, переживаешь… Как избавиться от прыща? Или хотя бы мыслей о нем, — я чувствовала, что начала заводиться, и мои вспотевшие ладошки тому подтверждение.

Мистер Браун глухо рассмеялся, и его глаза заиграли озорным блеском. По-моему, он понял, о чем я пыталась ему растолковать.

— То есть принимать этот прыщ и само его существование вы отказываетесь? Если так, то выход из положения будет осложнен. Ведь принятие — это главная ступень в решении большинства проблем. Мы с вами об этом говорили, Оливия.

— Почему же… Я готова принять этот прыщ, будь он на чужом лице, но не на моем.

— Конечно, ведь это была бы уже не ваша проблема, ведь так?

— Ну да. Но он на моем лице, — с досадой пробубнила я. — И что же делать тогда?

— Прыщи приходят и уходят, Оливия. Главный фактор в том, будете ли вы создавать условия, чтобы этот прыщ появлялся вновь.

— То есть вы хотите сказать проблема во мне? А что если я не создаю условия, и он сам по своей инициативе вылазит? В самый неподходящий момент и портит мне жизнь своим присутствием?

— Может, вам это лишь кажется? И скажу вам точно, ваш прыщ исчезнет только тогда, когда вы… либо перестанете его замечать, либо же перестанете считать его прыщом, определив для него совершенно иное понятие, чем просто объект вашего раздражения.

— То есть вы все-таки предлагаете не воевать с ним? Не пытаться избавиться и выдавить?

— Думаю, это будет болезненно для самой вас. Вам так не кажется?

— Не знаю … — выдохнула я. — Честно говоря, я запуталась, как правильно поступить.

— Поступайте так, как считаете нужным. Но не нужно спешить.

Я не буду спешить. Это ни к чему. Но вот показать место этому прыщу и его ничтожность мне просто необходимо. Это ведь особый прыщ, который будет зудеть, раздражать и бесить до последнего.