Наташа Петербуржская
Ромашки

Ромашки

Из всех цветов мне больше всего нравились ромашки, хотя в поле, недалеко от дома, росли не только ромашки, на опушке скученно

росли васильки и лютики, встречались и лёгкие, как крылья бабочек, трепетные маки.

Наш дом в деревне был последний. И у нас из всей деревни было самое большое хозяйство. Папа был ответственный за корову и за лошадь, хотя доила корову мама, но Нина маме всегда во всём помогала, а я нет, мне нравилось проводить время в поле, собирать душистые букеты и рисовать живописные ромашки, и чтобы в лепестках непременно оставался последний – любит.

Мама лечила всю деревню, она медсестрой работала в сельской больнице, да и дома приходилась

подлечивать животных. Папа с Ниной оставались на хозяйстве, когда мама уходила на работу. Жили дружно, Нина была старше меня на три года, она, как и мама, хотела после школы пойти в медицинское училище, а я хотела пойти в художественное, поэтому заранее готовила папку с рисунками.

Прошли две зимы и три лета. Нина поступила в медицинское училище и уехала жить в город, но на все выходные всегда приезжала домой. Без Нины стало скучно, особенно мама сетовала, что я не умею доить корову, да у меня даже учиться не получается. Наверное, потому что мне плохо даже от запаха парного молока. Недавно у нас родился телёнок, мама принимала роды и Нина приезжала помогать.

Прошло ещё три года, и я уехала в Москву поступать в художественное училище, и тоже, как и Нина приезжала на выходные. Только Нина приезжала всегда, а я лишь в первый месяц, а потом…, а потом я влюбилась. Очень, очень. Домой звонила, говорила, что у меня всё хорошо, просто по выходным наша группа выезжает на пленэр, ну на природу объясняла я маме, так что мне некогда…

Конечно и мама, и Нина обо всём догадывались и всё спрашивали:

- Лида, как зовут твоего пленэра.

Я не могла сказать ни маме, ни сестре, что я влюбилась очертя голову в своего учителя и что Петру Андреевичу сорок восемь лет и что у него двое детей, и что у меня кружится голова от счастья только смотреть на него, и что я замираю от его прикосновения…

Немногим больше года, наверное, я была самой счастливой на свете, звонкая, весёлая и бесконечно влюблённая, как верный мотылёк в солнце… А потом, лучше не спрашивайте меня, про то, что было потом и лучше вам этого не знать…

Когда я ему радостно рассказала… он расстроился и попросил меня пойти, и рассказать сестре, объяснив, что нам надо подождать, что сейчас не время, и что потом у нас всё будет хорошо. А дальше, после безоблачного счастья, пошли серые осенние дожди, длинною в жизнь.