Наташа Петербуржская
Старый вальс

Старый вальс

Он с полчаса, как открыл винтажный квадратный конверт, оливкового цвета. На нём, ровно в середине вдавленный сургуч, в виде жёлтой камелии из кассельской охры,

скрывал написанное. И моментально, словно это было вчера, а не с полвека назад, смотря в пространство бесконечности, неслышно шептал, как бы делясь с самим собой воспоминанием.

Она была необыкновенно хороша, лучистые сапфировые глаза и маленькая прелестная головка, точь-в-точь, как на портретах Грёза.

Эти студенческие балы, ах, как же это было давно, подумать только, а память, вот как бывает, красоту такую давнюю помнит, а что на днях было, часто вылетает из доловы.

Елизавета, да, да, её ещё сокращённо Лизетта называли с долгим прижатием буквы тэ.

Белокурая бестия, всегда в нежных, пудровых тонах, с соблазнительным детским смехом и задором. Да, ею восторгались все студенты, да и профессора порой взгляда оторвать не могли.

Помнила она своих мальчиков, как пажей влюблённых, их было двенадцать, как двенадцать месяцев, смеялась она.

Пригласить смогла девять, она не хотела верить, что скорей всего недостающие пажи покинули этот мир, поэтому, успокаивая себя, придумала им экспедицию на дальний север, или с таким же успехом могла придумать и вояж на другую планету.