Рейн Скай
Прыжки сквозь эпохи

секунды до...

Лаборатория профессора Арсения Львовича Громова напоминала одновременно алхимическую мастерскую и отсек космического корабля: повсюду тянулись трубки, мигали датчики, а в центре комнаты возвышалась странная конструкция из медных колец и стеклянных колб. В воздухе витал запах озона и чего-то едкого — будто сама реальность здесь слегка шипела от напряжения.

Рядом с профессором стоял его ученик, семнадцатилетний Кирилл. Он был из тех подростков, что не теряют дара речи даже перед чудом: пока Громов хмурил брови и щёлкал тумблерами, Кирилл записывал показания приборов с сосредоточенностью, какой позавидовал бы любой академик.

— Ты понимаешь, что мы делаем? — не отрываясь от настройки, спросил профессор. — Мы пытаемся заставить время реагировать как вещество. Не просто сдвинуть стрелку часов, а вызвать временную реакцию — как если бы ты поджёг смесь и получил не пламя, а сдвиг на миллион лет.

Кирилл кивнул, хотя в глубине души ему казалось, что они балансируют на лезвии бритвы. Но именно за это он и любил науку: за то, что она позволяла стоять на краю бездны и смотреть вниз, не закрывая глаз.

— Всё готово, — пробормотал Громов, поправляя очки. — Сейчас мы запустим катализатор времени. Это будет короткая вспышка — буквально на несколько секунд. Главное — не потерять ориентацию.

Он нажал кнопку.

Колбы вспыхнули ослепительным белым светом, воздух загустел, будто превратился в вязкий сироп, и Кирилл почувствовал, как пол уходит из-под ног. Он хотел крикнуть, но звук застрял где-то в горле. А когда свет рассеялся, лаборатория исчезла.

Вокруг них теперь шумел густой лес, пахнущий сырой землёй и чем-то древним. Над головой смыкались кроны гигантских деревьев, а где-то совсем близко раздался низкий, утробный рёв, от которого содрогнулась земля.

Кирилл первым пришёл в себя. Он огляделся, пытаясь осознать, что произошло. Воздух был густым, почти тяжёлым, и каждый вдох отдавался в груди непривычным ощущением.

— Мы мы в прошлом, — прошептал он, глядя на профессора, который стоял, сжимая в руке пустой пульт управления — тот самый, что ещё секунду назад был подключён к установке.

Громов медленно кивнул, его лицо было бледным, но глаза горели тем самым огнём, который появляется у учёных, когда они видят невозможное — и понимают, что это правда.

— Судя по флоре и звукам, — тихо произнёс он, — мы в мезозойской эре. Скорее всего, поздний меловой период.

Словно в подтверждение его слов, из зарослей впереди показалась огромная тень. Сначала Кирилл заметил только когти — длинные, изогнутые, похожие на кинжалы. Потом показалась морда: широкая, с рядами острых зубов, и глаза — холодные, расчётливые, лишённые всякой жалости.

Тираннозавр замер, принюхиваясь, и снова зарычал. Звук был таким мощным, что, казалось, вибрировал в костях.

— Бежим! — крикнул Громов, хватая Кирилла за руку.

Они бросились прочь, продираясь сквозь густые заросли. Ветви хлестали по лицу, корни цеплялись за ноги, а позади слышался тяжёлый топот, от которого дрожала земля. Кирилл чувствовал, как адреналин обжигает вены, но в голове билась одна мысль: «Мы учёные, а не охотники. Нам нужно не сражаться, а выжить».

Они выскочили на небольшую поляну, окружённую высокими скалами. Здесь было чуть светлее, но от этого не становилось спокойнее. Тираннозавр вышел из леса следом за ними, медленно, словно наслаждаясь моментом. Он остановился на краю поляны, разглядывая свою добычу, как кошка разглядывает мышь перед прыжком.

Кирилл прижался спиной к скале, чувствуя, как холодный камень впивается в лопатки. Рядом тяжело дышал Громов, его пальцы судорожно сжимали пульт — бесполезный, но всё ещё родной, как талисман.

— У нас нет оружия, — прошептал Кирилл.

— Зато у нас есть знания, — резко ответил профессор, и в его голосе прозвучала сталь, которой Кирилл раньше не слышал. — Химия — это не только про пробирки. Это про реакции. Про то, как заставить одно вещество взаимодействовать с другим, чтобы получить нужный результат.

Он быстро огляделся и заметил неподалёку россыпь камней, покрытых странным налётом.

— Вот, — он указал на камни. — Это пирит. Если его раздробить и соединить с органическими остатками, можно получить искру. А если добавить немного серы Кирилл понял, что задумал профессор. У них не было ни спичек, ни зажигалки, но у них были руки, голова и отчаянное желание выжить.

Пока Громов собирал нужные компоненты, Кирилл отвлекал динозавра, швыряя в него мелкие камни и крича, чтобы привлечь внимание. Тираннозавр рычал, делая шаги вперёд, но не спешил нападать — он изучал, выжидал момент.

Наконец, Громов поднял руку. В его ладони тлела маленькая искра, готовая вспыхнуть в пламя.

— Сейчас, — крикнул профессор. — Бросай всё, что горит!

Кирилл схватил сухую ветку, пропитанную смолой, и швырнул её в сторону динозавра. Громов поднёс к ней искру — и ветка вспыхнула ярким пламенем.