По дюнам — вслепую

Глава 0. Лор и канон

Мир называется Арафел.

Он почти неотличим от нашего, если не считать названий земель, богов и некоторых древних традиций. Здесь нет магии в привычном понимании — только вера, политика, сталь, песок и воля людей. Технологически и культурно мир застыл в XIII веке нашей истории: тяжёлая кавалерия, кольчуги и ламеллярные доспехи, арбалеты, греческий огонь в ограниченном использовании, сложная система орошения, караванная торговля, бумага, первые механические часы в богатых городах.

Большая часть известного мира — это Великая Песчаная Чаша, огромный засушливый регион, простирающийся на тысячи лиг. Здесь нет бескрайних лесов и густых зелёных равнин. Есть только три вида земель:

Золотые пустыни — бесконечные барханы, солончаки и каменистые плато, где днём воздух дрожит от жары, а ночью температура падает почти до нуля.

Оазисы и речные долины — узкие полосы жизни вдоль рек, питаемых далёкими горами.

Красные скалы — высокие плато и каньоны на востоке, где добывают медь, серебро и редкий камень «кровавый сердолик».

Железо в Арафеле добывается редко и в малых количествах: месторождения скудны, а процесс выплавки сложен и дорог. Из‑за этого железные и по-настоящему прочные мечи — редкость, предмет гордости и символ высокого статуса. Оружие и доспехи часто делают с примесью более доступных металлов, а мастера-оружейники ценятся на вес золота.

На момент начала сюжета «По дюнам — вслепую» идёт 1211 год. Отсчёт годов люди начали вести после смерти бога Горвина — эта дата стала точкой отсчёта новой эпохи, и теперь каждый год напоминает о потере божественного покровителя.

В мире есть всего два континента. Первый — сама Великая Песчаная Чаша. Второй — Зелёный Рай: он намного меньше Чаши, скрыт за бескрайним океаном, и путь туда долог и опасен. Жители Зелёного Рая считаются более развитыми в плане философии и духовности — их культура делает упор на созерцание, самосовершенствование и тонкие этические учения, что сильно контрастирует с прагматичным и воинственным укладом Чаши. Многие в Чаше относятся к жителям Зелёного Рая с настороженным уважением, считая их мудрецами, но порой — и чудаками, далёкими от суровой реальности пустыни.

До 826 года всем континентом Чаши правила Астамонская империя — могучее государство, объединившее земли под единой властью. Но в 826 году случился глубокий политический разлад: заговоры, борьба за власть и региональные противоречия разорвали империю на части. На её обломках возникли независимые королевства, каждое из которых стремилось сохранить или переписать наследие Астамона по-своему. Этот раскол до сих пор отзывается в отношениях между государствами: старые союзы держатся на памяти о былом единстве, а старые обиды — на шрамах распада.

Три главных королевства:

Сульфат — королевство главного героя. Самое древнее и гордое из трёх. Расположено в западной части Песчаной Чаши, где река Сульфара делает широкую плодородную долину. Столица — город Аль‑Харим, белокаменный, с высокими минаретами, крытыми рынками и крепостными стенами цвета слоновой кости. Сульфат славится лучшей в мире тяжёлой конницей — «Золотыми Сок соками», дисциплиной, строгим кодексом чести и древними библиотеками. Здесь особенно почитают бога солнца и справедливости Сульфара. Символ королевства — золотой сокол на белом фоне.

Басилим — ближайший и самый надёжный союзник Сульфата. Лежит севернее. Басилимцы — отличные лучники и торговцы. Их столица Бас‑Илим стоит на перекрёстке трёх караванных путей и славится своими огромными базарами. Отношения с Сульфатом тёплые и проверенные веками: общая кровь в правящих династиях, совместные военные кампании против кочевников и общая граница, которую почти никто не осмеливается нарушать.

Вобош — королевство, из которого происходит жена принца. Самое восточное и самое закрытое из трёх. Расположено в узкой, но невероятно плодородной долине реки Воб, зажатой между Красными скалами и Великой Пустыней. Вобошцы — искусные земледельцы, строители сложных систем каналов и мастера тайной дипломатии. Их культура заметно отличается от сульфатской: здесь сильнее влияние древних патриархальных традиций, мужчины занимают высокие государственные посты, а слово «честь» понимают иначе, чем на западе. Столица — город Воб‑Шаар, высеченный частично в красных скалах. Символ королевства — серебряная змея, обвивающая цветущий лотос.

Между Сульфатом и некоторыми королевствами Зеленого Рая установились прочные связи. Зеленый Рай поставлял через море цветы и растения, позволяя Сульфату наслаждаться их красотой и ароматами. Взамен Сульфат отправлял редкую руду, которую не видели в землях Зеленого Рая. Эти отношения были достигнуты благодаря усилиям короля Каира аль-Сульфара, отца Крея аль-Сульфара. Каир узурпировал трон в двадцать пять лет, взяв власть силой, и с тех пор правил до своей смерти, сочетая жестокость и справедливость.

В десять лет Крей аль-Сульфар, наследник престола Сульфата, лишился родителей, ставших жертвами отравления. В четырнадцать лет он утратил зрение из-за редкого недуга. Проснувшись однажды, он обнаружил, что ослеп. Его верный слуга Альфре описал ему внешний вид глаз, который оказался пугающим из-за отсутствия зрачков и бледного цвета. С тех пор принц носит черную повязку.

Десять лет королевством управляли чиновники, что привело к ухудшению ситуации в стране. В связи с этим Крей аль-Сульфар заключил соглашение с королем Вобоша Ганосом: он согласился стать регентом до достижения принцем двадцати пяти лет. Согласно указу отца, который тот издал после захвата власти, принц может взойти на престол только в этом возрасте. Однако отец также издал другой указ, запрещающий кому-либо, кроме членов семьи, занимать трон. Это означало, что Крей аль-Сульфар должен был жениться на принцессе Вобоша, дочери Ганоса. Сможет ли он сохранить королевство, не видя его красоты и ужасов?

Глава 1. Брак по расчёту

Свадебная ночь опустилась на покои тяжёлым, душным покрывалом.

Принц Крей стоял посреди просторной спальни, медленно снимая тяжёлые свадебные одежды. Ему было двадцать лет. Высокий, худощавый, с прямой осанкой и резкими юношескими скулами — он выглядел именно так, как и должен выглядеть молодой мужчина, ещё не успевший обрасти воинской плотью. Чёрная шёлковая повязка уже лежала в его руках. Он тщательно завязал её на глазах, плотно закрыв глазницы.

Марианна лежала на своей стороне широкой кровати, отвернувшись лицом к стене. Её длинные белоснежные волосы рассыпались по подушке, словно лунный свет на тёмном бархате. Она не шевелилась. Даже когда Крей раздевался, она лишь слегка приподняла голову, услышав шорох ткани.

— Что за глупость… — прошептала она почти беззвучно, так тихо, что слова едва покинули её губы. — Слепец в своей же спальне…

В её голосе слышалось искреннее недоумение. Она считала, что он нарочно надевает повязку, хотя на самой церемонии они даже близко не стояли друг к другу. Ей казалось это странным и ненужным.

Марианна чуть повернула голову. Её золотые глаза на миг остановились на его профиле: высокая фигура, прямая спина, чёрная ткань на глазах. Она привыкла, что мужчины вокруг всегда жадны до власти, до внимания, до контроля. А этот принц… просто завязал себе глаза. Как будто даже смотреть на неё не желал.

«Зачем он это делает?» — вертелось у неё в голове. Но гордость не позволила задать вопрос вслух.

Крей закончил завязывать узел, повернулся и спокойно лёг на широкий диван у противоположной стены, вместо того чтобы приблизиться к кровати.

— Спокойной ночи, Марианна — произнёс он тихо, но отчётливо.

В комнате повисла долгая тишина. Марианна лежала неподвижно, слушая, как он устраивается на диване. Ни единого движения в её сторону. Ни одной попытки прикоснуться. Ни одного лишнего слова.

Она медленно натянула одеяло выше подбородка и после долгой паузы ответила едва слышным шёпотом:

— …Спокойной ночи.

---

Утро пришло мягким золотистым светом, который пробивался сквозь плотные шторы.

Крей проснулся первым. Он встал, надел простую светлую рубашку и подошёл к небольшой печи в углу покоев. Его движения были точными и уверенными. Он знал расположение каждой вещи в этой комнате до мелочей. Вскоре по спальне начал распространяться густой аромат свежемолотого кофе.

Марианна проснулась от этого запаха. Она медленно села в постели, растрёпанные белые волосы упали на плечи. Её золотые глаза сразу нашли высокую худощавую фигуру у печи. Принц стоял спиной к ней — с чёрной повязкой на глазах — и спокойно занимался делом: насыпал зёрна, молол их, наливал воду.

Она наблюдала за ним молча, не произнося ни слова.

Крей закончил готовить, взял две чашки и повернулся в её сторону. Он подошёл ближе и протянул одну из них.

— Будешь кофе? — спросил он спокойно, без нажима.

Марианна несколько секунд смотрела на протянутую чашку, потом медленно вытянула руки и приняла её обеими ладонями. Тёплый фарфор приятно обжёг пальцы.

— Спасибо… — произнесла она тихо, почти шёпотом. — Не думала, что ты сам будешь это делать.

Крей слегка кивнул, оставаясь стоять.

Он вернулся к печи, налил кофе себе и сел за небольшой столик у окна. Марианна тоже подошла и села напротив. Несколько минут они пили кофе в полной тишине. Только лёгкий звон ложек нарушал молчание.

Наконец Крей поставил пустую чашку и поднялся. Он начал собираться, потянулся за своей тёмно-синей кофтой, но рука встретила пустоту. Кофты не было ни на вешалке, ни на стуле.

Принц остановился. Спокойно провёл рукой по воздуху, затем опустился к дивану и начал методично ощупывать поверхность ткани. Потом перешёл к столу, провёл ладонью по краю, наклонился ниже, ощупал кресло. Наконец его пальцы нашли кофту — она лежала сброшенной за спинкой тяжёлого деревянного кресла.

Он молча поднял её и надел поверх рубашки, аккуратно расправив складки.

Марианна сидела за столом, медленно допивая кофе, и наблюдала за каждым его движением. Она не произнесла ни слова помощи, ни насмешки. Только смотрела. В её золотых глазах постепенно появлялось замешательство.

Крей поправил кофту, провёл рукой по волосам и повернулся в сторону стола.

— У нас сегодня собрание, — сказал он ровным голосом. — Ты пойдёшь?

Марианна слегка напряглась. Упоминание отца всегда вызывало у неё внутреннюю дрожь. Она поставила чашку на стол и медленно поднялась, поправляя халат.

— Да… — ответила она коротко, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Пойду. Мне нужно только переодеться в подобающее платье.

Она быстро сменила ночную рубашку на тёмно-изумрудное платье — традиционный цвет Вобоша. Крей ждал её у двери, стоя неподвижно и спокойно. Когда она подошла, он слегка наклонил голову.

— Тогда идём. Не стоит заставлять их ждать.

Они вышли из покоев и направились по длинным коридорам дворца. Марианна шла чуть впереди, Крей следовал за ней, ориентируясь по звуку её шагов и лёгкому шороху платья. За всю дорогу они не сказали друг другу ни слова.

---

В большом зале совета уже собрались все.

Король Ганос восседал во главе длинного стола из тёмного дерева. Рядом с ним сидела королева, несколько советников Сульфата и Вобоша, а также высшие сановники. Когда Крей и Марианна вошли, в зале мгновенно наступила тишина. Все взгляды приковались к высокой худощавой фигуре принца и чёрной повязке на его глазах.

Крей прошёл к своему месту и спокойно сел, выпрямив спину. Марианна села рядом, но на небольшом расстоянии от него.

Король Ганос поднялся. Его голос прозвучал холодно и властно, заполняя всё пространство зала:

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы обсудить будущее нашего союза. Торговые пути между Сульфатом и Вобошем, безопасность границ, распределение доходов от караванов… и, разумеется, самое важное — продолжение династии.

Он сделал паузу, обводя тяжёлым взглядом всех присутствующих. Его глаза остановились сначала на дочери, потом надолго задержались на Крее.

— Вам обоим надлежит как можно скорее исполнить свой долг перед двумя королевствами. Наследник должен появиться в ближайшее время. Это не пожелание. Это необходимость.

В зале повисла напряжённая тишина.

Крей сидел совершенно неподвижно, слегка наклонив голову вперёд, словно старался уловить каждое слово не зрением, а слухом. Затем он спокойно и твёрдо произнёс:

— Король Ганос, я думаю, что об этом пока рано говорить. Замужество вышло для нас обоих довольно нелёгким. Мы едва знаем друг друга.

Все присутствующие резко повернули головы в его сторону. Король прищурился. Его голос стал ниже, холоднее и значительно опаснее:

— Что именно вы имеете в виду под словом «рано», принц Крей? Объяснитесь.

Крей не изменил позы. Его голос оставался ровным, рассудительным и спокойным:

— Я имею в виду, что зачать и выносить ребёнка объективно сложнее, когда пара ещё не прижилась друг к другу. Высокий риск выкидыша, осложнений и дальнейших проблем со здоровьем матери. Мы с Марианной связаны только политическим договором. Было бы разумнее дать нам время, чтобы хотя бы немного привыкнуть друг к другу как мужу и жене.

Король Ганос медленно откинулся на спинку своего кресла. Его пальцы сжались в кулак на полированной поверхности стола.

— Время? — повторил он с холодной, неприятной усмешкой. — У нас нет лишнего времени, принц. Союз должен быть закреплён кровью как можно скорее. Или вы собираетесь и дальше прятаться за своей чёрной повязкой, играть в лекаря и уклоняться от ответственности? Вы — наследный принц Сульфата. Ваш статус не освобождает вас от долга перед королевством и перед моей дочерью.

Марианна сидела рядом, сжимая край своего платья под столом так сильно, что ткань собралась в складки. Она молчала, но её золотые глаза были прикованы к Крею. В них уже не было прежнего холодного презрения — только растерянность и какое-то новое, пока непонятное ей самой чувство.

Крей же оставался абсолютно спокойным. Он слегка наклонил голову и ответил всё тем же ровным тоном:

— Мой статус здесь ни при чём, ваше величество. Я говорю лишь о здравом смысле и заботе о здоровье. Или вы готовы рисковать благополучием своей дочери только ради того, чтобы быстрее поставить галочку в политическом договоре?

В зале снова наступила тяжёлая, почти осязаемая тишина.

Король Ганос смотрел на слепого принца долгим, тяжёлым взглядом. Напряжение в воздухе можно было резать ножом.

Король Ганос задумался.

Его пальцы перестали выбивать нервную дробь по подлокотнику трона. Дыхание выровнялось, а взгляд, до этого холодный и оценивающий, теперь стал задумчивым. Он явно не ожидал от слепого принца такой спокойной и взвешенной речи. В зале, где политику привыкли решать только расчётом и принуждением, слова Крея прозвучали почти святотатственно.

Королева, сидевшая рядом, осторожно коснулась локтя мужа и едва слышно прошептала:

— Он прав… Дай им время.

Король услышал. Один из старших советников, седой мужчина в тёмно-синих одеждах, сделал шаг вперёд и почтительно склонил голову.

— Ваше Величество, — произнёс он осторожно, — возможно, действительно стоит дать молодым хотя бы немного времени? Для знакомства. Так поступают многие монархи в подобных союзах.

Тишина в зале стала почти осязаемой. Все присутствующие замерли, ожидая решения короля.

Ганос сидел, склонив голову. Его лицо стало мрачным — не от гнева, а от тяжёлой внутренней борьбы. Он долго смотрел на Крея — высокого, худощавого юношу в чёрной повязке, который говорил как учёный, а не как напуганный мальчик. Потом перевёл тяжёлый взгляд на дочь.

Марианна сидела прямо, с идеально ровной спиной. На её лице не было ни одной эмоции, но руки под столом были сжаты так сильно, что костяшки пальцев побелели. Она боялась. Боялась решения отца, боялась нового давления, боялась того, что её тело снова станет просто инструментом политики.

Долгая, мучительная пауза повисла над залом.

Наконец король медленно выдохнул и произнёс низким голосом:

— Хорошо…

Все в зале вздрогнули.

— Пусть проживут один месяц без обязанности обеспечить наследника. Месяц… для знакомства. После этого мы вернёмся к этому разговору.

По залу пробежал тихий вздох облегчения. Марианна едва заметно расслабила пальцы.

Крей слегка наклонил голову и спокойно сказал:

— Благодарю вас, ваше величество. Я готов обсуждать с вами любые вопросы — от медицины до политики — хоть каждый день, если пожелаете.

Король слегка приподнял бровь. Он явно не ожидал такой инициативы. Большинство принцев при дворе предпочитали молчать или избегать прямых разговоров с ним. А этот слепой юноша предлагал ежедневные беседы без страха.

Советники переглянулись — на этот раз в их взглядах мелькнуло уважение.