Андрей Огоньков
Сказки Волшебника Лира: Кружевница Морского Тумана

Глава

На западном берегу Шотландии, там, где скалы обрываются прямо в холодное море, а туман не расходится даже в самый ясный полдень, издавна пряталась волшебная улица Тюленья Коса. Найти её мог не каждый: тропа открывалась лишь тому, кто трижды произнесет вслух имя моря на старом языке, да и то не факт, что откроется с первого раза. Жили здесь потомственные кружевницы — женщины, что плели не простое кружево, а зачарованное, способное укрыть дом от беды, унять шторм или подарить сон без кошмаров. Секрет мастерства передавался от матери к дочери вместе с фамильной шалью, в узор которой было вплетено ровно столько магии, сколько накопилось за все поколения рода.

В семье Нолы Крейг шаль передавалась уже шестое поколение подряд. Девушке было почти семнадцать, и совсем скоро ей предстояло принять фамильную реликвию из рук матери, Эйлиш. Но случилась беда, о которой потом долго судачили на Тюленьей Косе.

Однажды вечером, когда Эйлиш развешивала шаль на морском ветру, чтобы та впитала свежую силу прилива, налетел шквал такой силы, что вырвал реликвию из рук женщины и унёс далеко в море. Эйлиш кричала, звала на помощь, но шаль, будто живая, взметнулась над волнами и скрылась под водой у самого мыса, где начинались Тюленьи скалы — место, куда даже самые смелые рыбаки не совались без крайней нужды.

— Мама, я найду её, — сказала Нола, увидев, как побледнело материнское лицо.

— Ты не понимаешь, куда она упала, — ответила Эйлиш, обнимая дочь. — Это владения тех, кого мы называем морским народом. Люди возвращаются оттуда совсем другими. Если возвращаются вообще.

Но Нола была упряма, как и все женщины в их роду. Дождавшись ночи, когда мать уснула тревожным сном, девушка взяла с собой старую лампу, моток простой пряжи — на удачу, как учила бабушка — и отправилась к Тюленьим скалам.

Добравшись до мыса, она увидела на камне девушку невероятной красоты: тёмные, почти чёрные волосы, кожа, отливающая жемчугом даже в темноте, и глаза — совсем без белков, будто два глубоких колодца. Рядом, аккуратно сложенная, лежала шкура тюленя.

— Долго же ты собиралась, — сказала незнакомка, не оборачиваясь. — Я уж думала, никто не придёт за шалью до весны.

— Кто ты? — спросила Нола, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Меня зовут Мэйрин. А твою вещицу забрал мой брат. Ему понравилось, как она блестит на дне.

— Мне нужна эта шаль. Она принадлежит моей семье шесть поколений.

Мэйрин наконец обернулась, и в глазах её мелькнуло что-то похожее на любопытство.

— У моего народа всё просто, — сказала она. — Если что-то забрал море, значит, оно того стоило. Хочешь вернуть шаль — предложи взамен что-то не менее ценное.

— У меня есть только пряжа и лампа.

— Это не то, чем можно расплатиться с морем, — усмехнулась Мэйрин. — Пойдём. Покажу тебе, куда попала твоя шаль. А там уж решай сама, готова ли ты платить.

Она накинула на плечи тюленью шкуру, и на глазах у Нолы её тело вытянулось, покрылось гладким тёмным мехом, и уже через мгновение в воде плескался тюлень, зовущий за собой. Девушка замешкалась у самой кромки волны.

— Я не умею дышать под водой, — призналась она.

— Умеешь, — фыркнула Мэйрин голосом, странно похожим на человеческий, хоть и раздавался он теперь из тюленьей пасти. — Просто ты об этом ещё не знаешь. У кромки наших владений законы гнутся в пользу гостя. Дальше будет сложнее, но пока — не бойся.

Нола, не раздумывая, шагнула следом — и с изумлением обнаружила, что дышит под водой так же легко, как на суше. Холод не обжигал, а будто гладил кожу, и звуки моря, приглушённые с берега, здесь звучали ясно, точно кто-то невидимый нашёптывал ей на ухо старые песни.