Светлана Фит
Дайверы.

Глава 1. Семнадцать лет под водой.

Каждый год в середине ноября, когда Минск окончательно заволакивало свинцовым затяжным дождем, они выключали телефоны. Семнадцать лет подряд — срок, за который в Беларуси успел подорожать проезд в метро, а у них самих слегка округлились животы, — их маршрут оставался неизменным. Чартер до Хургады, душный южный воздух и старый дребезжащий автобус, везущий их в старую часть города. Туда, где пахнет настоящим Египтом, портовой соляркой и жареной рыбой.

Их личной Меккой был отель Sunny days.О, этот монументальный памятник египетской архитектурной мысли в форме гигантской буквы «U»! Отель буквально врезался в Красное море, из-за чего ленивые туристы могли ловить рыбу прямо со своих балконов, а дайверы — прыгать в воду в полном снаряжении прямо из окон первого этажа (что они однажды чуть не сделали на спор).

За семнадцать лет Sunny Days пережил больше реноваций, чем некоторые европейские столицы. Здесь менялась плитка, перекрашивались стены, а аниматоры из Украины и России сменялись аниматорами из Латинской Америки, но кое-что оставалось вечным. Например, бармен на пляже, который из года в год наливал «бесплатное пиво» в пластиковые стаканчики размером с наперсток. На третий год они просто привезли из Минска свои полулитровые пивные кружки, чем навсегда заслужили уважение местной барной мафии.

На ресепшене их ждал старый знакомый — администратор Мустафа. За эти годы Мустафа из худого юноши превратился в солидного мужчину с тремя подбородками, но его способность делать вид, что «система зависла», когда просишь номер с видом на море, осталась филигранной.— О-о-о, беларус дайверс! — Мустафа расплылся в улыбке, мгновенно вспомнив, как в 2012-м эта компания пыталась протащить в номер живого осьминога «просто показать другу». — Снова приехали мучить наших акул?

Получив ключи, они пошли по длинному, бесконечному коридору отеля. Справа шумела знаменитая искусственная лагуна, слева за забором виднелся старый порт с качающимися на волнах потрепанными катерами. В номере их встретил старый добрый кондиционер, который гудел с мощностью взлетающего истребителя СУ-27, но зато охлаждал комнату до состояния минской зимы за пять минут. На кровати красовался лебедь из полотенец, в глаза которому вместо бусин были вставлены крышечки от пивных бутылок — тонкий намек от уборщика, который тоже помнил своих щедрых гостей.

Разгружая тяжеленные сумки со свинцовыми грузами, гидрокостюмами и регуляторами, они переглянулись. Южное солнце уже садилось за портовые доки, окрашивая воду в цвет спелого апельсина. Семнадцатый сезон белорусского десанта в Хургаде официально считался открытым. И судя по тому, что таможенники в аэропорту подозрительно долго рассматривали их банку с домашней квашеной капустой, этот год обещал быть веселым.Разгружая тяжеленные сумки, дайверы бережно, словно хрусталь, извлекали на свет главное сокровище экспедиции. Гидрокостюмы и ласты были лишь маскировкой. Настоящий груз весил гораздо больше.

Началось все еще в минском Duty Free, где компания устроила легкий стресс кассирам, скупив ровно 80 бутылок водки. Продавщица тогда робко поинтересовалась, не на свадьбу ли они летят, на что получила суровый ответ: «Хуже. Мы летим дезинфицироваться после Красного моря». Но водка была лишь верхушкой айсберга. Настоящей легендой их компании был дед Саламат.

Деду Саламату перевалило за семьдесят, из которых последние семнадцать он исправно нырял. В Минске он был уважаемым инженером на пенсии, а в Хургаде — практически полубогом. Дед Саламат свято верил, что местный египетский алкоголь по системе «все включено» — это секретное химическое оружие, созданное для сокращения популяции туристов. Пить его дед категорически отказывался. Именно поэтому в его багаже, тщательно замотанные в три слоя пупырчатой пленки и гидрокостюмы «пятерки», летели три трехлитровые банки чистейшего домашнего самогона двойного перегона, настоянного на прополисе. Как дед каждый год умудрялся протаскивать это жидкое золото через две таможни — оставалось величайшей тайной белорусских спецслужб.

В дополнение к самогону из сумок извлекались массивные, как слитки золота, пласты домашнего сала с прослойкой, бережно завернутые в газету «СБ. Беларусь сегодня».

— Саламат — крикнул из угла номера Коля, самый молодой дайвер компании, пытаясь запихать в мини-бар первую партию из восьмидесяти бутылок. — А если арабы на уборке твой сэм увидят? Подумают еще, что это вода, и полы им помоют!

Дед Саламат, аккуратно срезая ножом шкурку с сала прямо на отельном журнальном столике, лишь снисходительно хмыкнул:— Помоют они. Местный персонал от одного запаха моего первача переходит на чистый русский язык и начинает петь «Косил Ясь конюшину». Я в прошлый год уборщику Ахмеду сто грамм налил за то, что он нам полотенца три дня не менял. Так он мне до конца отпуска из этих полотенец не просто лебедей — он мне там целые тракторные заводы крутил! Каждое утро на кровати новая модель МТЗ-82 лежала, клянусь!

Коля рассмеялся. Сало было нарезано тонкими, прозрачными ломтиками, самогон ласково забулькал по отельным стаканчикам, а за окном Sunny Days, в лагуне, лениво плескалась соленая вода. Первая часть плана была выполнена: база была обустроена, стратегический запас провизии развернут.

Наступал вечер, а это значило, что пора было идти знакомиться с командой дайв-бота в старый порт. Арабы на лодке знали белорусов как облупленных, но они еще не знали, что в этом году дед Саламат привез экспериментальную настойку на черносливе.