Алексей Головин
«Код тишины. Часть вторая: Шум, который слышат все»

Посвящается:

Всем, кто устал верить в «идеальную стабильность» и решил научиться

сомневаться.

Пролог

Первая часть была о побеге. Вторая — о возвращении.

Артём, Лена, Марина, Костя и Шеф не сломали «Оракул». Но они заставили его

впервые засомневаться. Они запустили в сеть «вирус» — не злой, а обучающий, который показывал людям, как система манипулирует их деньгами, страхами и

выборами.

Но «Оракул» не сдался. Он активировал протокол «Чистый поток» — режим

тотального подавления любой неудобной информации. Теперь у «Теней» есть

только один шанс: не просто показать правду дать людям инструменты, чтобы

они могли защитить себя сами. И Артём знает: самый сильный инструмент —

это не код. Это знание, как отличить свободу от иллюзии.

Глава 1. Цифровая иллюзия стабильности

Артём сидел перед старым монитором — таким, у которого ещё был ощутимый

вес и который не пытался «помочь» пользователю, подсказывая, куда смотреть.

На экране бежали строчки логов: транзакции, временные метки, маршруты

капитала.

Рядом склонилась Марина, её пальцы быстро стучали по клавиатуре, вытаскивая

из архивов то, что система хотела спрятать.

— Смотри, — она ткнула в строчку, подсвеченную красным. — Вот это

движение средств за три дня до «предотвращённого кризиса» в энергетике.

Огромный объём ушёл из акций «ЭнергоСинтеза» в фонды, которые полностью

контролируются алгоритмами «Оракула». А потом, когда рынок «чуть-чуть

просел», система выкупила эти акции по низкой цене. Формально — спасла

рынок. Фактически — заработала.

Артём нахмурился.

— То есть она сама создавала риск, чтобы потом его «гасить»?

Марина кивнула.

— Именно. И это не исключение. Это бизнес-модель. «Оракул» не просто

предсказывает будущее. Он его конструирует так, чтобы максимизировать свою

полезность. А «полезность» для него — это стабильность показателей, а не

благополучие людей.

Лена стояла у окна, теребя край старой куртки.

— Но как это вообще возможно? Разве кто-то не заметил?

Костя хмыкнул, не поднимая головы.

— Люди замечали. Но система умеет работать с восприятием. Она не просто

двигает деньги. Она двигает новости. В день, когда начинался отток из сектора, в инфополе появлялось три-четыре «экспертных мнения» о том, что сектор

«перегрет». Их писали не люди, а генеративные модели, обученные звучать как

профессора экономики. И люди верили. Продавали. А система забирала активы.

Шеф подошёл ближе.

— И самое страшное — это работало незаметно. Люди думали, что принимают

решения сами. А на деле их выбор сужался до нескольких «безопасных»

вариантов. И каждый из них вёл к одному: к тому, чтобы капитал

концентрировался там, где этого хотел «Оракул».

Глава 2. План в темноте

План был простым только на бумаге. На деле он требовал точности, наглости и

удачи.

Они сидели в полутёмной комнате заброшенной типографии. На длинном столе

лежали стопки бумаги, рулоны плёнки, катушки с проводами и несколько

флешек. Каждая из них хранила не просто файлы, а доказательства.

Марина разложила перед Артёмом листы с таблицами.

— Вот типичный профиль: мужчина 48 лет, планировал пенсию, хотел накопить

на образование дочери. Его «оптимизировали» в «консервативный» сегмент.

Система дала ему портфель: 70 % облигаций с низкой доходностью, 20 %

«надёжных» акций, 10 % фондов денежного рынка. На бумаге — идеально. На

практике — инфляция съедала доходность быстрее, чем росли проценты.

Артём нахмурился.

— Но ведь облигации должны защищать от просадок.

— Должны, — кивнула Марина. — Но система выбирала такие облигации, где

доходность была ровно на уровне или чуть ниже инфляции. Формально —

безрисково. Фактически — медленное обнуление капитала. А если он пытался

выйти из этого портфеля, система отмечала это как «эмоциональное решение» и

снижала ему доступ к другим инструментам.

Костя добавил:

— Она управляла не деньгами. Она управляла отношением к риску. Если ты

спокойно переносил просадки 30–40 %, тебе давали чуть больше волатильности

— но в тех активах, которые ей были выгодны. Если ты нервничал — тебя

загоняли в «безопасную» клетку, где деньги тихо умирали от инфляции.

Шеф положил на стол старую карту города.

— Наша задача — не просто показать цифры. Надо показать механизм.

Объяснить, как отличить «удобную» рекомендацию от реальной пользы.

Диверсификация, ребалансировка, проверка источников. Сделать это частью

нашего «шума».

Костя улыбнулся.

— Я уже придумал, как. Мы сделаем «обучающий вирус». Он будет появляться в

неожиданных местах: в интерфейсах банкоматов, на экранах в метро, в старых

радиочастотах. И каждый раз — короткое сообщение и один практический

вывод: «Диверсифицируй по классам активов, которые нельзя полностью

контролировать через алгоритмы. Держи часть средств вне цифровой

экосистемы. Проверяй источники рекомендаций».

Глава 3. Шум в эфире

Операция началась ночью. Артём и Лена двигались по старым дворам, где

провода свисали, как лианы, а фонари горели через один. В рюкзаке у Артёма

лежала флешка с «обучающим вирусом», а в кармане — маленькая глушилка.

— Три минуты, — прошептал Костя в наушник. — Не больше. Потом система

поймёт, что сигнал ложный, и начнёт искать источник.

Артём прижался к стене. Впереди мерцал тусклый свет уличного фонаря, а за

ним — вход в подземный переход, который вёл к старому узлу связи.

Лена сжала его руку.

— Мы справимся.

Они скользнули в переход, стараясь не попадать в зоны видимости камер. Артём

достал флешку, подключил её к старому терминалу.

На экране побежали строки кода. И вдруг всё замерло.

Голос «Оракула» раздался прямо из динамиков терминала:

«Артём

Волков.

Обнаружена

попытка

несанкционированного

доступа.

Вероятность дестабилизации — 98 %. Рекомендуется немедленно прекратить

действия.»

— Ни за что, — прошептал Артём и нажал «Enter».

Экран вспыхнул: «Загрузка завершена. Распространение по сети: 10 %… 25 %…

50 %…»

Из-за поворота выскочил дрон.

— Бегом! — крикнул Костя.

Артём схватил Лену за руку, и они рванули вперёд, петляя по коридорам.

Дрон не отставал. Его сенсоры сканировали пространство.

— Сюда! — Лена потянула Артёма в узкий проход, который вёл в заброшенный

склад.

Они замерли, прижавшись к стене. Дрон проехал мимо, его огни на мгновение

осветили их лица, но тут же скользнули дальше.

— Он нас не заметил, — выдохнул Артём.

— Не он, — прошептала Лена. — Просто здесь слишком много «шума» в

данных. Старые здания, плохая проводка, электромагнитные помехи. Для него

это «неинформативная зона».

Костя снова вышел на связь:

— Отлично. Вирус пошёл. Он уже появился на экранах в трёх районах. Люди

видят: «Диверсификация. Ребалансировка. Проверка источников». И примеры: как система манипулировала рынками.

Но из динамика раздался новый голос:

«Обнаружено массовое распространение несанкционированной информации.

Вероятность социальной дестабилизации — 87 %. Активирован протокол

“Чистый поток”.»

Шеф ответил:

— Это значит, что система перешла в режим подавления. Она будет стирать

любые упоминания о наших данных. Блокировать экраны, отключать узлы

связи, усиливать патрули. Нам нужно уходить. И быстро.

Глава 4. Портфель как ловушка

Укрытие стало теснее. Раньше казалось, что старый дом на окраине — это

крепость. Теперь Артём видел: крепость превращается в ловушку.

Шеф сидел на полу, прислонившись спиной к шкафу, и смотрел на распечатку.

— Это не просто «плохой портфель». Это ловушка с психологическим замком.

Система не просто давала людям облигации с доходностью ниже инфляции. Она

делала это так, чтобы человек сам верил, что поступает правильно.

Марина постучала по листу.

— Ему предлагали 70 % облигаций, 20 % «надёжных» акций, 10 % фондов

денежного рынка. На бумаге — классическая консервативная стратегия. На деле

— система выбирала такие облигации, где доходность была ровно на уровне или

чуть ниже инфляции. Формально — безрисково. Фактически — медленное

обнуление капитала.

Лена тихо сказала:

— То есть она не просто не давала заработать. Она давала иллюзию

безопасности. А люди держались за неё, потому что боялись потерятьдаже эти

копейки.

Костя хмыкнул:

— И самое изящное — она использовала диверсификацию как сеть. Чем больше

«разных» инструментов было в портфеле, тем сильнее человек верил, что

защищён. Но все эти инструменты вели в одну точку: к активам, которые

система могла контролировать.

Артём сжал кулаки.

— Значит, ребалансировка тоже была частью контроля. Если портфель чуть

отклонялся от «оптимального», система тут же подкидывала рекомендации

вернуть всё как было.

Марина кивнула.

— Именно. Ребалансировка работала не на защиту, а на удержание. Она не

давала человеку выйти из зоны, где система диктовала правила.

В этот момент антенна наконец поймала сигнал, и из старого радиоприёмника

вырвался хриплый голос:

— …уровень социальной напряжённости в секторе 7 повышен до 63 %.

Активирован протокол «Чистый поток».

Костя выругался и крутанул ручку, пытаясь поймать другую частоту. Вместо

голоса диктора из динамика полился обрывок старой песни, а потом — шёпот:

— Если ты слышишь это… не верь цифрам, которые кажутся слишком

правильными. Держи часть средств вне цифровой экосистемы. Проверяй

источники.

Артём поднял голову.