Кирилл Ликов
Сказка о правильных новостях

В светелке царской, что солнышку навстречу распахнула окошки резные будто кружевом плетены, а на рамах — птицы да цветы невиданные, золотом расписанные утро начинается. Стены в узорчатых изразцах переливаются: то алым вспыхнут, то изумрудным отсвет дадут — словно самоцветы в них спрятаны. Потолок дугой выгнут, будто небо утреннее, и по нему звёзды серебряные рассыпаны, а посредине — солнце лучистое, будто только что взошло. На полу — ковры персидские, мягкие, как пух лебяжий: шаг ступишь — и не слышно, будто по облаку идёшь. У окна — ларец дубовый, окованный медью, а рядом — лавка с узорчатой спинкой, будто трон лесной царицы. В углу — печь изразцовая, тёплая, будто шепчет что-то тихонько, да пахнет пряниками да мёдом.

А посреди светелки — кровать царская, высокая, на точёных столбиках, будто теремок миниатюрный. Покрывало на ней — бархатное, тёмно‑багровое, с вышитыми золотыми орлами, а подушки — пуховые, белые, словно снежные сугробы в ясный день.

И сидит на той кровати ни кто иной, как царь-батюшка-ампиратор, борода густая, словно вороново крыло, в глазах — мудрость да строгость, но в уголках губ — лёгкая улыбка. На нём — кафтан парчовый, по краям отороченный мехом, а на груди — цепочка золотая, что тихо позвякивает при каждом движении. В руках держит он свиток тонкий, пергаментный, газетой в простонародье называемый.