Адольф Ланген
Соитие ко дню Пустоты

Серая форточка кишит чёрными шрамами. За стеклом ненастье, ветер гонит по тропинкам кусочки палëной кожи. Пока я мыл посуду, успело стемнеть.

Тяжкие отхода, тяжкий запах надвигающейся дофаминовой ямы. Запах скольжения лазера по моему телу. Пальцы избранниц как крохотные ракетные установки. Пенящееся жидкое мыло стирает память.

Там, где было тепло, однажды зародится ненависть. Мне нужно будет впустить сомнение внутрь, хотя бы на миг, и ненависть поглотит континенты. Я вижу отряды штурмовиков, надвигающихся извне. Моя голова - лифт, которым не пользуются. И когда-нибудь из его дверей вырвется штурмовик, чтобы перерезать глотки ничего не подозревающих горожан. Штык, бороздящий плоть. Серая форточка, изрыгающая шрамы. За ней плывут люди, одержимые днëм Пустоты, они плывут прямо в похотливые лапы весёлых торговцев, чтобы начать очередной "чемпионат обездоленных". Суть данной "игры" проста: продавец изо всех сил старается предложить вам наиболее убогий товар по достаточно скромной цене, а вы, в свою очередь, стараетесь найти наиболее тошнотворную продукцию. В конечном итоге, это встречное движение покупателей и продавцов порождает самые невероятные чудеса маркетинга. Как-то раз мне довелось купить банку тушенки, содержимое которой практически полностью состояло из бежевой жижи, комочков жира и обломков лавровых листьев.

Я старался уйти от тех, кто засел в моём теле. Напрасно. Они толкали меня вглубь торговых рядов, чтобы отравить. Когда моя безвольная фигура доплыла до отдела с бытовой химией, я вовремя остановился. Отвлëк аптечный пункт, обещавший рецептурные препараты с хорошей скидкой.

Большинство светлых побуждений, на самом деле, происходят из самых низменных и, как принято считать, постыдных желаний "благодетелей". Эти желания разъедают их изнутри, как зловонные выделения разъедают гробовые крышки. То, что выходит наружу - попытка примирить желаемое и дозволенное. От букета цветов до букета заболеваний. От мимолётных встреч в транспорте и взоров, полных надежды до минирования станций метрополитена и сожжённых дотла роговиц.

Я смотрю на своих нерождённых детей привычным состарившимся взглядом. Моё семя прославляет день Пустоты. Свёртывания белка, канализационные трубы. Я стал жирной точкой в своём роду. Мухой, которая преисполнила варенье токсинами, змеем, который выбрался из бутылки и вцепился в трясущуюся ладонь пьянчуги. Я оставляю на теле планеты дивные в своей вульгарности засосы. И они цветут, в конце концов превращаясь в серые форточки, что блюют шрамами.

Умение доверять - это то, что приведёт вас в тюрьму, в психбольницу, а может быть, и в морг. Наркотизированная речь приводит меня к незнакомцам. Я готов обнять каждого, кому от этого станет хоть немного легче. И я знаю что мне придëтся променять на чужую радость. Я буду платить кровью, до тех пор, пока все счета и бланки не потеряют свою белизну и не станут похожи на багровую скользкую кашицу.