Жанна Подлесных
Абрикосовая косточка

Глава

Барни походил на симбиоз милого медвежонка и злобной обезьяны. Огромный, под два метра мужик, с лысой, яйцеобразной головой, с мелкими глазками - буравчиками, глубоко посаженными, всегда выдававшими его невысокий интеллект и подозрительность. Но, при этом, с очаровательными пухлыми щечками и красивыми губками-бантиком. Когда Барни улыбался, мир расцветал вокруг него, а люди, даже те, кто знали его, тоже поневоле начинали успокаиваться и улыбаться. Он очень любил абрикосы, которые непонятно как попадали в его вечно сырой город, и игру в кости в местном пабе. Он почти никогда не выигрывал, и, проигравшись в пух и в прах, ревел как раненый лось, ломал мебель и проламывал своими кулачищами черепа своих приятелей, душил старенького хозяина бара, в общем, выражал недовольство. В последнее время с деньгами стало совсем плохо, и Барни начал крысятничать: подворовывать личные вещи своих «клиентов». «Коллеги» не одобряли его поведения, говорили, что все, что осталось от бедных казненных должно быть передано их родственникам.

Да, да, Барни трудился палачом. Собираясь на службу он так и говорил: - Иду работать. А работал он в будни и в праздники, пытал «подлых еретиков» с утра до ночи, выбивая из них даже то, о чем они и знать не знали и ведать не ведали. Под пытками себя оговаривал каждый второй. В праздники бедных, измученных людей, превращенных в фарш, с раздробленными суставами, с вырванными сухожилиями свозили на телеге на базарную площадь и казнили. В основном, отрубали головы. По старинке Барни «работал» топором – огромным инструментом, пропитанном запахом страданий и мучений. Барни не чувствовал ничего. Напротив, ему льстило внимание перепуганной публики, и он испытывал возбуждение, видя ужас в глазах приговоренного. В субботу как-то с утра не задалось: казнить предстояло женщину, которая во время пыток не проронила ни слезинки, не молила о пощаде, а только стонала и злобно смотрела на своего мучителя. Взмах топора, и орудие прошло мимо. Как? Такого с палачом никогда не случалось! С неистовым остервенением он примерился еще раз и кое-как отрубил ей голову. Голова, казалось, все еще жива: она внимательно посмотрела на Барни в последний раз, словно хотела его запомнить, моргнула глазами и замерла. А тело, постояв секунду возле плахи, осело вниз как старый мешок. Барни рассмеялся, он, все-таки, справился. И, чтобы еще больше возрадоваться своей победе, он по-тихому, вечером после казни, стянул с пальца казненной приметное, серебряное кольцо с черным камнем. Ночью он ворочался, долго не мог заснуть. А потом все же открыл глаза и заметил черную тень, которая пробежала под его окном.