Елена Болдырева
Империя пяти народов. Книга II. За два столетия до конца

Лири поступила в ИАМ без всяких затруднений, хотя ужасно переволновалась.

Когда они вдвоем с господином Вивиером вышли из порткабины у стен ИАМа, он выдал ей одноразовый пропуск, оформленный на имя госпожи Лирианы Лорк, и сказал, что там ее встретят.

Справа от огромных кованых ворот, в которые вошла Лири, ее ждал юный демон, представившийся Бергом. Он учтиво ей улыбнулся и сказал, что профессор Чейс ее ждет.

Сердце тут же ухнуло в пятки. Может быть, она подсознательно надеялась, что такая важная персона, как декан факультета парафармацевтики Имперской Академии Макротрансконфигурации не снизойдет до того, чтобы с нею встретиться, но увы, ее малодушным чаяниям не суждено было сбыться. И теперь обратной дороги нет.

Боги, как же страшно! Лири поняла, что если и дальше будет себя накручивать, то заробеет окончательно, все забудет и никуда не поступит. И тем самым, в первую очередь, подведет господина Вивиера, который, наверняка, невесть сколько сил приложил, чтобы организовать ей встречу не с кем-нибудь, а с самим деканом Чейсом.

Лири глубоко вдохнула, выдохнула и посмотрела по сторонам.

Целый город! Это был огромный, подавляющий своим величием город самой талантливой в Империи молодежи. Лири ни за что не верила, что может оказаться одной из них. Она даже находиться в этих стенах не достойна. Маленький серый шуршунчик, случайно вытащенный из холодного болота могущественным имперским эмтэгром, по счастливой случайности находившимся там по работе.

Лири шла в главный корпус, оставив справа от себя здание вспомогательного корпуса Академии, в котором учились «мальки». Вспомогательный корпус, несмотря на свое название, был намного больше основного. В нем как раз и обучалась подавляющая часть студентов ИАМа.

По обе стороны ведущей к нему широкой аллеи, располагались корпуса студенческих общежитий. В то время как у основного их было только два — мужское и женское.

Сложенные из желто-серого в коричневых прожилках камня стены обоих корпусов Академии заканчивались остроконечными высокими медно-зелеными готическими шпилями. Стены были украшены барельефами, выполненными из того же самого камня. Им же были облицованы стены общежитий.

Господин Вивиер уже показывал Лири ИАМ во время их совместных полетов. Над самой территорией, естественно, летать было запрещено, да и невозможно. Установленная Великим эмтэгром защита не позволила бы подлететь к Академии ближе, чем на километр. Но даже издалека весь архитектурный комплекс вызывал трепет и уважение. Храм науки! Да, ему подходило такое название.

Поглощенная изучением Академии, Лири практически успокоилась, когда Берг открыл перед ней тяжелую деревянную дверь и пропустил внутрь, впуская в поражающий воображение своей высотою холл.

— Пройдемте, пожалуйста, в аудиторию. — Он указал рукой на дверь с тускло поблескивающей цифрой 5.

Лирин мандраж немедленно вернулся.

Она осторожно вошла в просторную аудиторию и увидела у преподавательского стола что-то сосредоточенно пишущего демона.

Лири замерла. Вот балда! Она даже не поинтересовалась у господина Вивиера, как выглядит профессор Чейс. Лириана так и стояла у двери, дожидаясь пока на нее обратят внимание.

Погруженный в свои бумаги преподаватель продолжал хмуриться и быстро строчить стилусом по странице.

Лири осторожно переступила с ноги на ногу. Скорее что-то почувствовав, нежели услышав, демон поднял голову. Он широко улыбнулся, встал и поспешил навстречу посетительнице.

— Госпожа Лорк, рад Вас видеть. Добро пожаловать!

Он приблизился к девушке так стремительно, что та даже не успела поприветствовать его как следует.

— Меня зовут профессор Чейс. Я декан факультета парафармацевтики. — Представился он. — Слышал о Ваших выдающихся способностях. Ну что ж, проходите, присаживайтесь, давайте побеседуем.

И он подвел Лири к преподавательскому столу, отодвинул стоящий сбоку стул и усадил на него.

Смотрящая на него во все глаза Лириана на фоне волнения растеряла все свои хорошие манеры и заранее заготовленные фразы. Все, на что она была сейчас способна — только нервно теребить выданный ей пропуск на посещение Академии.

Опытный преподаватель Чейс видел, что девушка очень волнуется, поэтому он откинулся на спинку кресла, улыбнулся и произнес:

— Не волнуйтесь Вы так, Лириана. Это не экзамен. Давайте просто поговорим о парафармацевтике. Это самая интересная наука, Вы не находите?

Лири утвердительно кивнула.

— Нахожу. — Кое-как найдя в себе силы, ответила она.

— А кто Вас обучал?

— Моя бабушка.

— Правда? — Обрадовался профессор Чейс. — Меня, между прочим, тоже. Знаете, надо мной в детстве смеялись мои одноклассники-мальчишки. Все они играли в «негаборцев», а меня дразнили аптекарем.

— А мы с бабушкой жили уединенно. К сожалению, меня никто даже не дразнил. Некому было.

Постепенно за разговором с мэтром Чейсом Лири начинала чувствовать себя все смелее и смелее. И даже сама не заметила, как они перешли, собственно, к самой парафармацевтике. Она рассказывала какими эмтэ-болезнями страдали местные жители. Какие из снадобий были самыми востребованными. Потом перешли к рецептурам.

Через пятнадцать минут после начала беседы Чейс уже знал, что в руки к нему попала хорошая будущая парафармацевтка. Еще через пятнадцать, он был уверен в том, что это не просто парафармацевтка, а сокровище.

Лири поперхнулась, когда в аудиторию вошел грузный пожилой демон. Она узнала его по тому, как отреагировал мэтр Чейс. Он встал, поклонился и произнес:

— Милорд ректор.

Лири вскочила тоже.

«Боги! Милорд Эрден! Глава Совета Высших Эмтэгров Империи!»

Да, всем привычный человеческий облик Эрдена нисколько не изменился, несмотря на то что сам он помолодел до Милеиного двадцатитрехлетнего возраста. Просто, у его второй сущности, к сожалению, не было способности к трансдифференцировке клеток организма, как у демонов-воинов. Просто процесс старения остановился.

Поэтому, когда он впервые после свадьбы встретился с Ви и показал ему свой обновленный вид, тот радостно рассмеялся:

— Ну вот, а ты обижался, когда я называл тебя именно малолетним, — подчеркнул демон, — дебилом. Прям как знал!

Эрден пообещал Вилеорну это припомнить, когда тот женится.

И сейчас ему очень не терпелось посмотреть на объект вожделений своего друга не на стереоизображении визера, а в живую.

Лири в этот момент стало так страшно, как никогда в жизни. Она одними глазами наблюдала, как милорд Эрден подошел к первому ряду парт и остановился, внимательно глядя на нее. Лири присела в своем самом отточенном реверансе. По крайней мере, ей так казалось.

А затем она увидела, как милорд ректор отвесил ей настолько учтивый светский поклон, будто она была не деревенская девушка, случайно попавшая в столицу, а настоящая леди. Потом он кивнул мэтру Чейсу и сел на крайнее место в первом ряду.

— Продолжайте, мэтр Чейс. — Произнес демон низким глухим голосом.

Мэтр Чейс, нисколько не удивляясь визиту главы Академии, повернулся к Лири и, как ни в чем не бывало продолжил прерванный разговор. Понятное дело, декан привык к общению со своим высоким начальством и не испытывал трепета в его присутствии.

Но Лири-то не привыкла! У нее задрожали руки, и в горле вдруг сильно пересохло. Все рецепты разом вылетели из головы, и она подумала, что не сможет больше ответить ни на один вопрос.

На нее начала тихо накатывать паника. Из-за сухости в горле Лири громко судорожно сглотнула, отчего очень смутилась.

«Как же не хватает сейчас господина Вивиера! Боги, помогите!»

— Госпожа Лорк! — Раздался спокойный доброжелательный голос с первого ряда.

Лири как сквозь туман посмотрела на лорда ректора и, к своему удивлению, увидела, что он сидит, подняв руку, как примерный студент.

— Д…даа… — прохрипела Лири.

— Извините, пожалуйста, что я Вас прервал. Я, собственно, на минуточку. За помощью к декану Чейсу. За консультацией. Представляете, профессор, встретил сегодня знакомого демона, а на нем лица нет. Спрашиваю: «Что случилось?», а он говорит, что очень странная бессонница замучила. Просыпается ночью каждые два часа, десять минут не спит, а потом опять засыпает. Уже, говорит, мол, сил моих нет. Вот что делать?

— Вы говорите демона, милорд? Действительно, очень странная вещь…

Ответил Чейс и замолчал.

— Сбой энергоимпульса. — Тихо прошептала Лири.

— Простите, госпожа Лорк, Вы говорите «энергоимпульс»?

Лири смутилась, но тем не менее повернула голову в сторону лорда ректора и ответила:

— Вообще-то у демонов обычно не бывает таких сбоев. Но если в организме есть энергетический имплант, например, кардиоэнергостимулятор, то он со временем изнашивается и начинает барахлить. Я думаю, что Вашему знакомому, милорд, нужно заменить энергоимплант. Необходимо купить новый, а старый нейтрализовать специальным парафармом на основе аверинского подгорника.

Чейс искоса посмотрел на Эрдена и уверенно ему кивнул.

Милорд ректор улыбнулся.

— Спасибо Вам огромное, госпожа Лорк, за консультацию. Профессор, а как Ваши болячки поживают?

— Да мои пока еще терпят, милорд ректор, спасибо, а вот сосед мой шарн что-то последнее время все жалуется на раздражительность. Причем с ним все в порядке до тех пор, пока не пойдет дождь. Советовал ему ливейский порошок принимать. Пропил курс. Говорит — не помогает.

Лири порывисто дернула рукой.

— Во хотели что-то сказать, госпожа Лорк? — Поинтересовался Эрден.

— Я хотела спросить! — В голосе Лирианы отчетливо проскользнул энтузиазм. — Мэтр Чейс, а настойку из киамской паланы Вы ему не пробовали рекомендовать? Скорее всего, если Вашему знакомому не помог ливейский порошок, то это энергозависимость ауры от электромагнитного излучения. У расы шарнов настойка из киамской паланы практически нейтрализует ее.

Декан Чейс улыбнулся Лири и обратился к Эрдену:

— Милорд ректор, знаете, я был бы счастлив видеть госпожу Лорк свой студенткой.

— Вот и замечательно! — Произнес тот, вставая. — Значит, так и поступим.

Он перевел свой взгляд на Лири.

— Также полагаю нецелесообразным тестировать Вас, госпожа Лорк, по остальным предметам, которые сдают абитуриенты для поступления на парафармацевта. Идите в секретариат и напишите заявление на вступление в Академию. Там мэтресса Гайдин. Я ей сообщу, что Вы подойдете. На пропускной в основной корпус сообщите свое имя — Вас пустят. А в понедельник ждем Вас уже с вещами.

Эрден улыбнулся Лири, а потом повернулся к декану Чейсу.

— Профессор, попросите, пожалуйста, кого-нибудь сопроводить студентку Лорк в секретариат.

Спустя некоторое время, покончившая в секретариате со всеми формальностями Лири выскочила из ворот Академии с восторженным сияющим видом. Она увидела, что господин Вивиер все так же сидит на той же скамейке, где он пообещал ее подождать, и копается в визере.

— Господин Вивиер! — Воскликнула Лири и бросилась к нему. — Я поступила, господин Вивиер!

Он, конечно, уже об этом прекрасно знал и получил поздравления от Эрха. Да иначе и быть не могло. Но старательно изобразил неожиданную радость.

Ви подхватил подбежавшую к нему счастливую Лири под руки и покружил. Он впитывал ее радость всеми фибрами своей души. Боги, как же прекрасно иметь диаду. Все стало по-другому: отношение к жизни, к другим существам, к повседневной рутине. Все переменилось. Жизнь как будто наполнилась чем-то всеобъемлющим. В ее иссушенную пустую оболочку потоком хлынул смысл. И счастье.

— Вы ни за что не догадаетесь, кого я там видела. Милорда Эрдена! Клянусь! Представляете? Я о нем в книжке читала! Это же сам Великий эмтэгр! И я, между прочим, с ним разговаривала!

— Даже так! — «Изумился» Вилеорн. — Вот это да!

— Он пришел в аудиторию, где меня тестировал профессор Чейс и вопрос ему задал. Ну, из области парафармацевтики. А я ответила.

— Ты умница, Лири. — Сказал Ви и взялся за визер. — Давай писать дяде. Обрадуем его.

***

Вместе с Лири в комнате академического общежития мальков поселили леди Рэливей Арнил из богатого эльфийского рода планеты Присциллы галактики Треугольника. Несмотря на свое высокое происхождение, девчонкой Рэй была спокойной и не заносчивой.

Когда Вилеорн с Эрденом подбирали для Лирианы соседку, то их выбор сразу же выпал на леди Реливэй Арнил именно потому, что она была родом с Присциллы, а местная аристократия славилась по всей Империи настолько патриархальным строем, что у них детям даже визеры были запрещены.

Рэй росла в поместье своего отца милорда Рэлеарда Арнила под неусыпным надзором мамок-нянек. А когда леди Арнил едва исполнилось шестнадцать лет, ей представили некоего лорда Олмера Сиелла — наследника старинного рода и, как сразу поняла Рэй, ее будущего мужа.

Олмер был с ней любезен, обходителен и безмерно холоден. Рэй знала, что она интересна ему ровно на столько же, насколько он ей. И эта уверенность появилась не на пустом месте.

У Рэливей был тайный информатор — ее гувернантка, а по совместительству компаньонка и подруга Конти. Она часто носила юной эльфийке записи новостей на инфокристаллах. Рэй их просматривала на найденном когда-то на рауте визере, из которого она выбросила карту-идентификатор. Теперь этот визер было абсолютно невозможно подключить к ИППСу, но для воспроизведения инфокристаллов он вполне себе годился.

Конти рассказывала, что в благородном семействе Сиелл недавно случился грандиозный скандал. Вроде бы у Олмера родился внебрачный ребенок, и сам младший лорд Сиелл был вовсе не прочь жениться на своей возлюбленной. Но у Арнила и Сиелла старших уже было давно все оговорено. Сиелл-отец чуть все волосы у себя на голове не повырывал. Он запер своего сына в усадьбе и уломал его пассию отказаться от притязаний на их фамилию. Свои слова он подкрепил внушительнейшей суммой далеко не в одну тысячу империев, так что его несостоявшаяся невестка была более, чем довольна. И это был только первый транш. В течение следующих двадцати пяти лет он обязывался переводить на счет девушки немалые деньги, чтобы обеспечить бастарду своего сына достойное существование.

Арнила-старшего тоже пришлось умасливать и заверять, что это обычная ошибка молодости, и что Олмер все осознал, раскаялся и не мыслит своего дальнейшего существования без прекрасной Рэливей.

Естественно, Арнил встал в позу и сказал, что если это правда, то пусть Сиелл-младший подождет, пока Рэй получит образование. Потому что с таким ненадежным мужем, как Олмер, не факт, что оно ей никогда не пригодится.

Общественное мнение ортодоксальной и домостроевской Присциллы не поняло бы Арнила, отдай он Рэливей замуж за Олмера немедленно, поэтому Рэй отправилась поступать на парафармацевта в столицу Империи. Подальше от местных пересудов.

Разумеется, единственное учебное заведение, которому Арнил мог бы доверить свою дочь, был ИАМ. Там царили строжайшие порядки и дисциплина.

Конечно же, отец Рэливэй был эльфом разумными и понимал, что с бухты-барахты в ИАМ не поступишь, будь у тебя хоть тысяча репетиторов. Но, уверенность в успешности задуманного у него была все-же немалая. И внушала эту уверенность его свояченица Беаль.

Леди Беаль Эртенталь — сестра мамы Рэй — была из тех женщин, которые любили повелевать. Муж ее, к которому она не испытывала ровным счетом никакой привязанности, но вышла замуж, как и все женщины на Присцилле, потому что родители договорились, исчез через два года после их свадьбы, не выдержав бремени каблука Беаль, и больше она о нем никогда не слышала. Беаль не стала предпринимать попыток опять выйти замуж, а все свое приданное, полностью вернувшееся ей согласно брачному контракту после развода, пустила на организацию собственной парафармлаборатории. Чтобы оснастить ее самым передовым оборудованием, она даже подаренную родителями квартиру продала.

Отец и мать всячески отговаривали Беаль от этого поступка, говоря, что не смогут в случае чего ей помочь, потому как все их сбережения пойдут на приданное ее младшей сестры Ивей, на которую обратил внимание сам милорд Рэлеард Арнил. Но Беаль была абсолютно бескомпромиссна в этом вопросе. Она решила, что жизнь ее будет посвящена исключительно парафармнауке, и ничему более. А еще эльфийка в глубине души очень сочувствовала своей сестре Ивей, которая вскоре окажется в полностью зависимом от мужа положении. Милорд Рэлеард Арнил был очень богат и влиятелен, а у Ивей даже образования не было. Но, естественно, мыслей своих ей Беаль не озвучивала. Та бы ее просто не поняла. Ивей была абсолютно покорна воле родителей, сказавших, что, мол, никаких образований, бегом замуж, пока милорд Арнил не передумал.

Несмотря на полное отсутствие симпатии к лорду Рэлеарду Арнилу, Ивей очень радовалась предстоящей свадьбе, думая только о том, что, благодаря этому замужеству, престиж ее семьи в обществе Присциллы значительно возрастет.

Ивей, конечно же, знала, что первый брак милорда Арнила закончился разводом. Женившись достаточно рано на девушке из богатого и влиятельного присцилльского рода, Рэлеард Арнил бросил все свои силы на построение карьеры, решив озаботиться проблемой наследника немного попозже. Но, не прошло и года после их свадьбы, как его жена перенесла заболевание, приведшее ее к полному бесплодию. Естественно, после того, как Арнил узнал диагноз своей супруги, он затеял бракоразводный процесс, который затянулся на долгие годы, потому что подобного рода ход событий не был предусмотрен брачным контрактом.

Все эти события убедили Арнила в том, что следующую жену он будет выбирать себе сам. Он еще долгое время оставался холостым, до тех пор, пока на одном из приемов не увидел Ивей Эртенталь.

После свадьбы младшей дочери Эртентали наконец-то вдохнули полной грудью. Ивей замужем, Беаль занималась своими парафармами, и у нее уже стали появляться первые успехи. Так что, им оставалось только радоваться. Увы, семейная идиллия Эртенталей продолжалась не долго.

Спустя три с половиной года после замужества Ивей, у мэтра Эртенталя случился сердечный приступ, и врачи не успели его спасти. Мать Беаль и Ивей очень тяжело восприняла потерю супруга, для нее это был удар такой силы, что она просто ушла в себя и перестала общаться даже с дочерями. Видя состояние матери, Беаль пришлось переехать в родительский дом и временно оставить работу, чтобы все свое время проводить рядом с нею и хоть как-то поддержать. Но, увы, старания Беаль приносили мало пользы, мать чахла у нее на глазах. И всего лишь через полгода после смерти мужа у мэтрессы Эртенталь диагностировали лейкоз.

Сама удивляясь своей стойкости, Беаль бросила все свои силы, средства и сбережения на лечение матери. Ей неплохо помог муж ее младшей сестры, но этого все равно было мало, и, когда им предложили лечение в столице галактики, Беаль решила продать родительский дом.

На деньги, вырученные от продажи дома, Беаль определила мать в дорогую частную клинику, где ей сделали все анализы и уже назначили курс интенсивной терапии, но врачи даже не успели приступить к лечению. Мама Беаль и Ивэй умерла, погасив на взлете уже было вспыхнувшую у ее дочерей надежду.

Вот так у Беаль не осталось ничего: ни семьи, ни дома. Очнувшись после похорон в реальном мире, она выяснила, что даже аренду на помещение под лабораторию ей аннулировали за неуплату, и нужно срочно вывозить оборудование, пока на него не наложили арест. Но куда?

Вариант только один — идти на поклон к мужу сестры.

Лорд Арнил проявил благородство и приютил попавшую в трудную жизненную ситуацию свояченицу у себя в доме. К тому же, его дом был достаточно большой, чтобы приютить не только ее, но и оборудование для лаборатории. Хотя бы в этом Беаль повезло.

В первые месяцы в своем новом жилище Беаль хватало только лишь на то, чтобы спать, есть и бесконечно смотреть в окно. Апатия была такой, что она даже с сестрой не хотела общаться. Односложно отвечала на все ее вопросы и игнорировала утешения.

И неизвестно, сколько бы продолжалось это состояние, если бы однажды вечером пришедшая к сестре Ивей не сообщила, что она беременна.

Утром следующего дня Беаль вошла в комнату, выделенную ей под склад, и стала расчехлять оборудование.

С этого момента ее жизнь начала понемногу воскресать, и постепенно погружавшаяся в свое ремесло Беаль все больше находила в нем утешение, хотя сама не ожидала этого.

Через семь лет после рождения племянника Тареля, на свет появилась малышка Рэливей. К этому времени Беаль уже окончательно прижилась в доме Арнилов. Клиентура парафармацевтки постоянно расширялась, и она уже имела возможность прокормить себя самостоятельно. Ее больше не грызло то мерзкое чувство, когда ощущаешь себя нахлебником. Но, конечно же, основная часть заработанных денег уходила на ингредиенты парафармов, исследования и поддержание оборудования в рабочем состоянии.

Вот так все и вошло в колею. Хотя, после всего, что с нею произошло, душа Беаль не могла не деформироваться. И когда она стояла у гроба своей скоропостижно умершей сестры рядом с плачущем Тарелем и еще ничего не понимающей Рэливей, ее глаза были абсолютно сухими, а сердце... Оно почти никак не реагировало. Будто внутри хрустела и трескалась какая-то сушь. Пустыня. Она смотрела на своих осиротевших племянников и не могла найти в себе даже отголоска сочувствия.

Больше всех смерть матери отразилась на маленькой Рэй. Мало того, что тетя никак не пыталась хотя бы немного заменить ей мать, к тому же и отец почти прекратил принимать участие в ее воспитании, поручив заботам гувернантки Конти.

Лорд Арнил совсем не проявлял желания быть поближе к дочери, чтобы хоть как-то компенсировать ей отсутствие материнской любви, наоборот, старался как можно реже общаться с нею.

Когда Рэй подросла и начала проявлять интерес к тетиной работе, он не стал противиться тому, чтобы Беаль обучала племянницу парафармацевтике. Вернее, ему было все равно. Лишь бы на глаза поменьше попадалась.

Рэй была очень прилежной ученицей, несмотря на то, что часто думала, что не выдержит и бросит занятия из-за деспотичных наклонностей тети Беаль. Но все же вытерпела. И теперь, когда произошли такие неожиданные перемены в уготовленной ей судьбе, она была очень благодарна тете за ее уроки. И Олмеру за его любовную связь. Ведь именно благодаря этому, провинциальной эльфийке удалось побывать в столице. Хотя, она нередко с грустью ловила себя на том, что четыре года пролетят незаметно, и ее семейная жизнь все равно неотвратимо наступит. И она вряд ли будет счастлива рядом с эльфом, который любит другую женщину. Да плюс к тому же имеет от нее ребенка.

Рэливей очень понравилась Лириана. Ее соседка была до того наивной, что вгоняла в ступор даже такое неискушенное существо, как она сама.

После того, как эльфийка познакомилась с Лири поближе, и та рассказала ей историю совей жизни, Рэй поняла, что ее собственная неосведомленность во многих сферах жизни — это так… цветочки.

— Лири, а этот твой господин Вивиер, он кто вообще такой и где работает? Он тебе рассказывал? — Поинтересовалась как-то она у своей подруги.

— Да я, честно говоря, не спрашивала. Наверное, исследователь или эмтэгр какой-то, раз оказался у нас на Крейте возле Ледяного болота.

— А ты спроси. Я, конечно, все понимаю, ты — талантливейший парафармацевт, но то, что тебя допустили до экзаменов в ИАМ без аттестата и даже паспорта — это факт беспрецедентный. Лири, вот я тебе поклясться могу, что он точно из эмтэ-верхов, если у него есть выход на нашего Чейса.

— Рэй, да неудобно как-то лезть с расспросами к тому, кто меня мало того, что спас, так еще и бескорыстно помогает. Закончу ИАМ, устроюсь на работу и с каждой зарплаты буду отправлять господину Вивиеру деньги. А по поводу того, что у него выход на декана Чейса, так он мне рассказывал, что с каким-то знакомым демоном подрался, и тот чуть ему челюсть не сломал. Синяк у него на лице действительно был весьма внушительный. Я сама его видела. Ужас просто! Вот в компенсацию за это господин Вивиер потребовал у этого демона свести его с мэтром Чейсом.

— Лири, а он на самом деле тебе по доброте душевной помогает? Может он что-то требовал от тебя? На что-то намекал?

— Нет, Рэй, никогда.

— С поцелуями не лез?

— Ты что! Нет, конечно! — Даже немного отпрянув от подруги, ужаснулась Лириана.

Видя такую реакцию Лири, Рэй немного успокоилась за нее. Может, правда, остались на свете бескорыстные существа. Вдруг это только у них на Присцилле все живут по принципу «ты мне — я тебе».

***

— Лири, почему ты все время смотришь на часы? Ты куда-то опаздываешь?

Вилеорн и Лириана сидели вдвоем в небольшом уютном заведении Шестого Триала, расположенного неподалеку от Академии. Прозорливый Каранг уже заранее позаботился о том, чтобы в этот субботний вечер оградить выбранную его подопечным кофейню от посещения эмтэгров высших рангов.

Девушка замялась.

— Простите, господин Вивиер. Уже достаточно поздно. Я боюсь, что, возможно, Вас дома ждут и волнуются. Вот я однажды в лесу заблудилась, а бабушка так переживала. Я когда, наконец, разобрала дорогу, то уже стемнело. Это не потому, что мне надоело Ваше общество. Наоборот. С Вами очень интересно. Просто, а Ваши домашние...

Вилеорн улыбнулся.

— Нет, Лири, меня никто не ждет. Семьи у меня нет. Так уж получилось, что всю свою жизнь я посвятил работе. Родители давно умерли, а в качестве супруги не нашлось для меня никого подходящего.

Лири опешила.

— Но как это возможно? Вы такой... такой замечательный и... добрый.

— Да вот... Не встретил девушку, которую смог бы полюбить. — Развел руками Император.

— Мне бабушка всегда говорила, что не нужно замуж по любви выходить, только по расчету. По расчету браки крепкие. А любовь проходит. Главное, чтобы муж был не нищий, не пьяница, и не бил — остальное все не важно.

Вилеорн так резко подался вперед и так стремительно схватил ее за руки, что Лири отпрянула.

— Нет, Лири! — Горячо произнес он. — Твоя бабушка была не права. Абсолютно. Пообещай мне, что никогда так не поступишь. Пообещай!

— Хорошо. — Проговорила Лири, удивляясь такой реакции. — Хорошо.

— Ты пойми, что главное в семейной жизни — это счастье. Счастья без любви не бывает. Оно не может заключаться в деньгах, или в том, что тебя не бьют. Счастье — это когда ты любишь, и тебя любят в ответ. Просто нужно дождаться.

— Почему же тогда Вы не дождались? Вдруг и я не дождусь? Вот Ваша девушка не родилась же на свет. Вдруг и мой парень тоже не родился?

Император всмотрелся в ее лицо, а потом как-то грустно улыбнулся и обреченно отпустил ее руки.

Он-то дождался... Но, кажется, слишком поздно... М-да... Парень...

— Нет, Лири, у тебя все будет замечательно, поверь мне. Идем, я тебя провожу к Академии.

— Да, конечно. Спасибо за чудесный вечер.

Дверь порткабины открылась, и они шагнули к воротам ИАМа.

— Спокойной ночи, Лири.

— Спокойной ночи, господин Вивиер. — Ответила девушка и улыбнулась.

Такая чудесная. Юная, нежная.

Вилеорн смотрел ей в спину, пока она не исчезла в воротах, и пошел вдоль ограды Академии по направлению к Иамскому лесу.

Были десятые числа сентября, и осень в северном полушарии Шестого Триала уже перевалила за свою середину. Капал мелкий промозглый холодный дождь, и промокшие под ним голые деревья цеплялись своими извилистыми ветвями за пожухлые остатки своего некогда пышного одеяния. В академическом лесу было пустынно. Даже студенты не гуляли, прячась по своим теплым комнатам в общежитии.

Вилеорн шел по Иамскому лесу, ощущая полную гармонию своей души и увядающей природы. Яркий зеленый мир уже отжил и умирает, отдавая свое место осени, и она проникает своими моросящими каплями в душу, заливая ее унынием, слабостью и печалью.

Осень как будто разбудила демона посреди его сладкой грезы, безжалостно вплелась промозглой сучковатой реальностью в его пальцы, и он, наконец-то, протер ими свои залитые счастливой дремой глаза.

«Ты пойми, — сочувственно шептала она, — весны уже не будет. Она где-то там — глубоко в прошедших веках. Не терзай себя так. Это вполне нормальный порядок вещей. Ты сейчас — как я. Ты бесспорно достоин восхищения, но уже не сможешь наполнить кого-то предвкушением будущего. Так, как это сделала с тобой Девушка Весна. Но Ей тоже нужен Парень Май. Да, именно так, как она сказала. Парень. Понимаешь? А у нас с тобой только Декабрь впереди»

Боги, как же плохо-то! Тоскливо...

Ви сел на скамейку и согнулся, сцепив руки и опершись ими на колени. Замер. Да, так лучше. Сидеть лучше, чем идти. Сидеть тут лучше, чем сидеть во дворце. Тут она ближе. Просто сидеть. Он искоса посмотрел на свои волосы, потяжелевшие и слипшиеся от влаги. На кончике пряди неспешно набухла капелька и, нехотя оторвавшись, полетела вниз. Появилась новая.

Ви подумал о том, что все-таки есть кто-то, кому нравятся его седые волосы. Это дождь. Наверное, так он сейчас гладит его по голове. Хотя, нет, скорее, жалеет. Вот и руки уже совсем мокрые.

Он мечтал, воображал себе когда-то, как снежным зимним вечером они с Лири вместе будут лежать на шкуре перед камином в спальне. Он станет рассказывать ей интересные истории из своей насыщенной событиями жизни, обнимать ее и мягко гладить спину ладонями, а она будет тихо смеяться и смотреть на него своими глубокими теплыми серыми глазами.

Хорошая мечта, правда?

Но ничего этого не случится. Кому нужны его истории, седые волосы и ладони старика? И кого он пытается обмануть своей неуместной бравадой?

Тоже еще герой-любовник. Решил он девушку в себя влюбить. В зеркало смотреть надо.

«Почему? Ну почему так поздно? Почему только сейчас?»

Вдруг стало так больно!

Больно, будто когтями в грудь, и насквозь.

«Не полторы тысячи лет назад, не тысячу, а сейчас? Боги, за что? Можно же было просто подождать сотню-две лет с ее рождением, чтобы уж совсем не встречаться. Всего лишь!»

Пробудившиеся болезненно-острые эмоции требовали выхода.

Гроза!

Да. Это лучшее средство.

Переход во дворец. Интерактивная метеосводка. Переход. Океан.

Грозная красота штормового моря обступила его со всех направлений.

Низкий гул гигантских сталкивающихся с ветром волн заполнял голову Вилеорна, выбрасывая оттуда все иные мысли, кроме необходимости противостояния стихии. Вихревые потоки безбрежного океанического пространства бросали несчастного демона в объятия друг друга как соломинку, вынуждая на грани физических возможностей бороться за свою жизнь. А в душу мягко вкрадывалась мысль о покое.

Вон он — внизу. Стоит только броситься в глубину, и спасительная тишина темной воды плотно сомкнет свои холодные объятия, и не будет боли.

«Нет, — подумал Ви, — пусть лучше так. Пусть лучше больно, чем плохо. Что угодно, только бы не в Иамский лес на скамейку. Как угодно, но не так, как там»

Вдруг во вспышке молнии он заметил стремительно приближающуюся к нему пернатокрылую фигуру шарна.

— Лорд Каранг, я приказываю Вам оставить меня! — Прокричал он сквозь рев волн.

— Я не могу, сир! — Каранг остановился в пару метрах от демона.

— Я прекрасно обойдусь без Вашей опеки. Вон!

— Нет. Я не могу.

— Я сегодня издам приказ на Ваше увольнение за неподчинение.

— Как скажете, Ваше Императорское Величество. Давайте вернемся во дворец, и Вы подпишете соответствующую бумагу. — Произнес упрямый шарн.

А потом добавил:

— А может к мэтру Лорку?

***

Тем же вечером Вилеорн, Лорк и Каранг сидели в гостиной у Кириама и допивали вторую бутылку келча.

Лорк мог себе сегодня позволить выпить. Завтра и послезавтра ему не нужно было идти на работу — лорд Шарган отправил его на два дня отдыхать.

Кириам Лорк очень быстро завоевал уважение у своих коллег. Естественно, новость о том, что новый врач-травматолог устроился на это место по протекции Его Самого, быстро распространилась по всей клинике. Милорд Шарган не стал скрывать от коллег этот факт, чтобы они на всякий случай были повнимательнее и поосторожнее. Поэтому с новым сотрудником все были вежливы, но старались держаться поодаль. Мало ли... Но месяца через два стало ясно, что доктор скромен, аккуратен, не высокомерен и не увиливает от дежурств. Работает на совесть. И, в случае чего, всегда приходит на помощь своим коллегам: и советом, и практической помощью. Взгляды в сторону Лорка стали гораздо теплее.

А отгул доктор Лорк заработал по праву.

Позавчера в ТИКК доставили вице-премьера лорда Меера, попавшего в лавину в горах. Он был буквально перемолот снежным потоком, и жизнь в нем едва теплилась.

Как раз было дежурство Кириама. Лорк простоял над ним пятнадцать с половиной часов. За это время у него сменились три ассистента.

Когда операция закончилась, шатающийся доктор смог только доползти, опираясь на медсестру, до коридора и упасть в кресло для посетителей. Там он и заснул, не снимая с лица маски. Кириам даже никак не отреагировал, когда коллеги подняли его, перенесли в кабинет и уложили на диван.

Очнулся он только через четыре часа и увидел склонившееся над ним лицо главного врача клиники.

— Милорд, как мой пациент? — Прохрипел доктор.

— В интенсивном. Будет жить.

— Спасибо! — Лорк огляделся по сторонам, понял, что он в своем кабинете и сел. — Простите за внешний вид.

Кириам поправил форму и попытался разгладить ее ладонями.

— Вам спасибо, мэтр Лорк. — Улыбнулся Шарган. — Там леди Меер хотела бы с Вами встретиться.

— Кто это?

— Жена Вашего пациента.

— Меер... Меер... А это не...

— Да, Вы спасли именно его. Не узнали?

— Милорд, его бы родная мать не узнала.

Леди Меер долго рыдала на плече Кириама. Шикарная демоница, сопровождаемая ореолом дорогого парфюма и двумя личными охранниками, размазывала косметику по бледно-голубой тикковской униформе доктора Лорка и выслушивала от него слова поддержки.

— Миледи, если Ваш муж успешно перенес операцию, то теперь мы ему умереть не дадим. Не переживайте так. Месяц-полтора и мы вернем его Вам в целости и сохранности. И здоровее, чем он был прежде.

— Доктор! Как я могу отблагодарить Вас? Только скажите!

— Ну это довольно просто. Знаете, лучшая благодарность врачу — это здоровый пациент. Поэтому, во-первых, Вам необходимо успокоиться; во-вторых, понять, что Вашему мужу уже ничего страшного не грозит, и зарядиться по этому случаю оптимизмом. Вы знаете, что больные очень чувствительны к эмоциональному состоянию своих близких? Вот Вы сейчас плачете, и Вам плохо. И мужу Вашему становится хуже. Понимаете?

— Да, доктор. — Демоница вытерла пальцами глаза и попыталась улыбнуться.

— Вот и прекрасно. Так что, успокаивайтесь и приходите завтра часам к десяти. В хорошем расположении духа. Договорились?

— Да.

Вот после этого лорд Шарган и выписал Лорку два отгула подряд. Вернувшись из ТИККа, Кириам лег спать и проснулся только к вечеру. Не успел он заварить себе чай, как заявился лорд Каранг с двумя бутылками келча в руках и мрачным Императором за спиной.

Кириам, как истинный врач, после травм телесных приготовился заняться лечением травм душевных.

Основным злоупотребляющим был, естественно, Вилеорн. Лор и Кириам по большей части воздерживались, но были мысленно вместе со своим несчастным Повелителем.

Первую бутылку пили молча. Потом Императора прорвало, и он рассказал о сегодняшнем разговоре с Лири.

По мере того, как Вилеорн излагал накопившееся на душе, лицо Кириама все более прояснялось.

— Боги, я-то думал что-то на самом деле серьезное. — Произнес Лорк. — Ви, послушайте, это только в дамских романах бывает любовь с первого взгляда. Лири всю жизнь провела в глуши. Круг ее знакомств состоял из двоих существ: бабка и прибегающий из деревни паренек.

— В том то и дело, что она даже не рассматривает меня как мужчину. Я для нее некто наподобие тебя. Старший покровитель. — Вилеорн не торопясь пригубил терпкую чуть сладковатую жидкость.

— Она пока вообще никого не рассматривает как мужчину. — Ответил ему Лорк. — Она даже не знает, как это. Ей хотя бы основы мироустройства понять в общем плане. Ведь у всех они формируются постепенно. Обычно, мы с детства погружены в социум и воспринимаем его правила как нечто должное. А на нее все обрушилось в одночасье. Дайте ей освоиться.

Каранг молча кивнул, выражая Кириаму свою поддержку.

— Три с половиной месяца прошло, а она даже не попыталась посмотреть на меня в качестве потенциального ухажера. И самое страшное, что даже мысли такой не допускает. Хотя, — Вилеорн сделал еще один глоток келча и, наконец, рассудил трезво, — тут я ее могу понять. Она почему-то все это время считала, что у меня есть семья.

— Что? — Округлил глаза Кириам.

— Правда? — Удивился Каранг.

— Я думал… надеялся, что ты говорил, что я… — неуверенно посмотрел Вилеорн на Лорка.

И тут Каранг от души рассмеялся. Следом за ним Лорк. Ви переводил взгляд с одного своего собутыльника на другого и не мог никак сообразить, почему им так весело.

— Сир, я правильно понимаю, что Вы уже три с лишним месяца пытаетесь ухаживать за девушкой, которая уверена в том, что Вы женаты? — Поинтересовался Каранг.

— Но с чего она это взяла?

Кириам взял бутылку и разлил келч.

— Потому, что считает, что у каждого должна быть семья. У Лири она была. Пусть неполноценная, но была.

Он поднял бокал и произнес тост:

— За отсутствие заблуждений.

Вилеорн посветлел лицом. Он и сам был рад сейчас ухватиться за любую соломинку. Но Кириам убедил его окончательно, что ничего страшного не произошло. Ему нужно было с самого начала показать Лири свою открытость и готовность к отношениям, а он со своей конспирацией настолько зашифровался, что превратился в какого-то мистера Икс, с которым нужно держать дистанцию.

Немного расслабившись и успокоившись, Вилеорн обратил свой взор на Каранга.

— Лор, ну раз уж ты появился еще до конца своего отпуска, то рассказывай, как у тебя дела. Ты выполнил мой приказ? — Спросил он у шарна.

— Нет, Ваше Величество. — Твердо ответил Каранг. — И не собираюсь. Я готов понести самое суровое наказание на Ваше усмотрение, но я не могу выполнить Ваше повеление. Не могу, и не выполню. Никогда.

У Кириама от такой отповеди аж глаза расширились. Вот бы никогда не подумал, что лорд Каранг способен разговаривать с Императором в подобном ключе.

Понимая, что он может оказаться лишним, Лорк встал, чтобы уйти.

— Подожди, Кириам. Кажется, мне понадобиться твоя помощь еще в одном деле. Садись.

Лорк сел. Ослушаться Императора у него не было права. Он надеялся, что и лорд Каранг это понимал.

Вилеорн продолжил:

— В общем, тут у нас такая проблема. Вот этот товарищ, — он указал пальцем на шарна, — влюблен в твою пациентку. Но упорно отказывается признаться ей в этом и никак не хочет наладить собственную личную жизнь, несмотря на мой прямой приказ.

Каранг укоризненно посмотрел на Повелителя.

— Кириам, — продолжил тот, — что мы можем сделать, чтобы переупрямить этого упрямца? Может он тебя послушает?

— Ммм… — протянул Кириам. — Откровенно говоря, я не сторонник принуждения в подобного рода делах. Другое дело, если милорд Каранг не совсем уверен в чувствах моей пациентки по отношению к нему. Я тоже не могу утверждать наверняка, но хочу сказать, что все те месяцы, которые Алика провела под моим наблюдением, она говорила со мной преимущественно о милорде Каранге. А еще мне приходилось постоянно соглашаться с тем фактом, что Вы, милорд, самый замечательный из всех на свете, и это, даже не упоминая о том, какую искреннюю благодарность она к Вам испытывает.

Каранг смутился.

— Ты слышал, Лор? Вот и не дури, понял? Ты же еще в отпуске, правильно? Так что давай до свидания, отпускник. И да, мой приказ по-прежнему остается в силе. Это понятно?

— Да, сир.

— Свободен.

Каранг встал, попрощался и вышел.

***

С некоторых пор, вернее с тех пор, как Мили окончательно поправилась, ее стал очень беспокоить ее муж. В смысле, ее стало беспокоить то, что он совсем ее не беспокоит касательно исполнения супружеского долга.

Он приходил вечером со службы, целовал, справлялся о здоровье и ужинал в ее компании, обсуждая свежие академические новости. Весь вечер они либо гуляли, либо оставались дома, как и любые молодожены, нескучно проводя время. А вечером начиналось самое интересное. Уже лежа в постели, наболтавшись, и, прошерстив поток на предмет всякой ерунды, они укладывались спать. Муж Милеи устраивал ее на своем плече, обнимал руками, обвивал ноги хвостом и закутывал в крылья. Нацеловавшись с ней вдоволь, он касался губами ее лба и произносил своим гулким голосом: «Спокойной ночи, дитя мое».

И засыпал.

И так каждую ночь.

Сначала Мили думала, что он устает на работе. Все-таки ответственная должность (и не одна), значительное расширение полномочий (ага, лучший друг подсуетился), куча обязанностей и прочая, и прочая. Но так прошла неделя, две, потом три.

Милея начала понимать, что что-то не так.

А вдруг с ней?

Все верно! Она настолько увлеклась подготовкой к поступлению на службу в УВБМ, что вообще забыла о том, что она замужняя женщина, и ей необходимо тщательнейшим образом следить за своей внешностью. Сгрызая себя мыслью, что она совсем «не торт», Мили пробежалась по салонам, наводя весь, который только возможно себе вообразить, марафет, и приобрела несколько комплектов ну просто-таки сногсшибательнейшего белья.

Когда вечером того же дня она появилась в спальне и демонстративно сняла халат, в котором от халата осталось одно название, ее муж замер, нервно сжав в руках визер. Он уже улегся и что-то там искал в потоке, когда пред его глазами развернулось зрелище, которое и мертвого бы не оставило равнодушным. Эрх неотрывно следил за женой горящими желтыми глазами. А когда уже почувствовавшая близкую победу Мили нырнула под одеяло и прижалась к нему, он шумно сглотнул пересохшим горлом и сдавленно закашлялся.

«Ага, попался» — триумфально подумала коварная соблазнительница, побежав руками по напрягшемуся горячему мужскому телу.

Но, как оказалось, не на того напала. Как обычно, все закончилось поцелуем в лоб и традиционным «Спокойной ночи, дитя мое». Разве что, в этот раз его ласки были немного более отрывистыми и страстными, а не нежными и трепетными как прежде.

— Ну все, хватит! — Возмущенная леди Эрден перешла в решительное наступление и растолкала своего благоверного. — Извольте-ка объяснить своей жене, сударь, почему Вы не желаете делить с ней супружеское ложе? Может она подурнела, потолстела? Вы ее разлюбили и теперь влюблены в другую? Ну?

— Мили, ты что такое говоришь?! Я даже помыслить не могу о том, чтобы обратить внимание на другую женщину. После того, как крылатый демон встречает диаду, он даже физически не способен на такое! Это одна из особенностей моего вида. Такова моя природа.

— Да мне без разницы, на что там способны или не способны демоны, только я прекрасно знаю, что все мужики — кобели, невзирая ни на какую природу! Что там? Опять девчонка на ВБМ поступила? Симпатичная, да, Эрх? — Грозно произнесла она.

— О боги! — Ужаснулся Эрден. — Ну неужели ты не догадываешься? Да я просто не хочу повторения того кошмара, через который тебе довелось пройти.

— Ты давай мне тут не заливай! Я прекрасно знаю, что твоя энергия перестроила мое тело и адаптировала его к твоему.

— Мили, любимая моя, да как ты не понимаешь?! Я просто боюсь! Хотя бы потому, что больше тебя раза в четыре минимум. Чисто анатомически…

— Не, ну вы посмотрите на него. То есть де-юре я замужем, а де-факто мужа-то у меня и нет. И что Вы, сударь, предложите мне в таком случае делать? Может, мне стоит пойти любовника себе поискать? Мммм? У меня есть парочка на примете. Мэтр Саргус, например, или Харад Зарк.

Эрхион вцепился руками в волосы.

— Мили, ну пожалуйста!

— А вообще… подожди-ка. Был еще один. Я же за него замуж чуть не вышла. Варг! Или Верг… — засомневалась Милея. — Лайнес, не?

Она вопросительно посмотрела на мужа.

— Как там его?

Тот пожал плечами и, взирая на нее круглыми глазами, отрицательно помотал головой.

— Забыла. Но был!

— О боги, Мили, ну не мучай ты меня. Мне и так плохо. Не хватает, чтобы еще ревность меня добила.

— В таком случае прекращай вести себя как малолетний эгоист. Эрх, я твоя жена и требую, чтобы ты уделял мне хотя бы раз в неделю несколько минут своего драгоценного времени.

— Ладно, — вздохнул побежденный демон, — давай попробуем. Но только при одном условии...

Эрден замолчал.

— Ну? — Прищурилась Милея.

— Я подключусь к твоему сознанию и, если услышу хоть малейший отголосок боли, все сразу прекратится. Только так. Иначе можешь меня даже не уговаривать!

Милее от мужа скрывать уже было нечего. Все ее самые задушевные секреты были когда-то изложены в злосчастном скоропостижно уничтоженном дневнике.

— Ишь какой категоричный! Ладно, договорились.

— Тогда смотри мне в глаза. Взгляд не отводить.

— Моргать можно?

— Можно, но пореже.

— Слушаю и повинуюсь. — Ответила Мили и, вздохнув, уставилась мужу в глаза. — И почему каждый раз я насильно затаскиваю тебя в постель и принуждаю к сексу, а Эрх?

— Мили!

— А это, кстати, статья уголовного кодекса, ты в курсе? Запросто можешь привлечь меня за домогательства.

— Вот если ты сейчас не замолчишь, я так и поступлю!

— Все, молчу!

Милея попыталась состроить серьезное лицо, но потом все-таки не выдержала и прыснула.

— Хотя, я много бы отдала, чтобы увидеть физиономию полицейского, который будет у тебя принимать заявление. — И не дав мужу отреагировать на ее слова, она тут же затараторила. — Все! Молчу. Молчу!

Эрх слегка прищурился и так на нее посмотрел, что Мили решила больше эту тему не форсировать.

«Интересно, а он только мои эмоции может считывать или и мысли тоже?» —Подумала она.

— И то, и другое. — Вслух ответил демон.

«Ясно. Эрх? Слышишь?» — Подумала Мили.

Он ответил ей утвердительным взглядом.

«У тебя глаза очень красивые. Желтые с зеленым и оранжевым»

Эрхион тепло улыбнулся жене в ответ на этот мысленный посыл, а потом его пальцы добрались до ее весьма чувствительных мест, и Милее стало совсем не до размышлений.

Нет, на этот раз никаких острых неприятных ощущений она не почувствовала. Просто дискомфорт. И это было не сравнить с тем, что ей довелось пережить раньше. А еще она была очень довольна, что настояла на своем и заставила мужа предпринять активные действия. Иначе, это подвешенное состояние никогда бы не закончилось.

Зарывшись носом в светлую макушку, Эрден мягко обнимал лежащую на нем жену.

Какая же она все-таки удивительная! Кто бы еще согласился пройти через все это, чтобы быть с ним?

— Эрх, я люблю тебя. — Улыбаясь прошептала она и поудобнее устроилась в объятиях его рук и крыльев.

Да, кажется, это и было ответом на его немой вопрос.

***

Алика сидела у окна и смотрела на серый промозглый день.

Осень везде одинаковая: что в их провинции, что на Триале. Торжественные аккорды ее пышного начала уже давно отзвучали. Теплый лучистый свет Сколлари, льющийся с глубокого неба отрезало набухшими серыми тучами, а мягко накрывающие землю яркие, разноцветные все еще сочные листья дождь смешал с серой грязью. Или унес ветер.

Самое страшное, что ей не хотелось рисовать. Даже прикасаться к кистям и краскам. Все лето она провела в клинике, где врачи восстанавливали ее кожу. Восстановили. Оказалось, что материал плетки Гиршейна был пропитан каким-то ядовитым раствором, который не давал ранам затягиваться, поэтому врачам пришлось сначала выводить из организма эту дрянь, потом залечивать раны, а потом уже убирать рубцы.

К сожалению, точно так же нельзя было поступить с психикой Али.

Лорд Каранг с Тилом навещали ее каждый день. Однажды, желая подбодрить девушку, лорд Каранг погладил ее по руке. А она забилась в истерике. Прикосновения мужчины у нее стойко ассоциировались только с тем случаем. Да, Гиршейн гладил ее тогда. Перед тем как начать бить.

Вот так она оказалась в неврологии. Алика прекрасно понимала, что лечится в столичной клинике только потому, что глава Салена перешел дорогу кому-то высокому. Может быть и самому лорду Карангу. Она не знала. Ей просто повезло — шарн появился раньше, чем ее забили, или задушили, или изнасиловали, или что-нибудь еще.

После того что случилось, лорд Каранг больше не приходил в ее палату. Он приводил Тила, а сам оставался за дверью. Ждал, пока мальчик проведает сестру. И потом забирал его домой.

В отсутствие лорда Каранга, Тил с неописуемым восторгом рассказывал сестре о своей новой жизни: об огромном доме, о своей комнате в нем, о вкусной еде, о разных слугах и самом главном слуге — господине Арне — таком важном, что, казалось, будто это он хозяин дома. И еще о том, что все почему-то обращались к нему «господин Тил», даже тот самый важный господин Арн. Этот факт очень веселил мальчика.

После всего услышанного Алика попросила Тила позвать лорда Каранга и подождать чуть-чуть за дверью. Ей нужно было обязательно с ним поговорить.

Тил выполнил просьбу Алики.

Вошедший в палату шарн закрыл за собой дверь и остановился у самого порога.

— Добрый день, госпожа Фейнинг.

— Добрый день, милорд Каранг. Простите, ради богов, что я трачу Ваше время. Просто мне хотелось бы… Милорд Каранг, я очень благодарна Вам за то, что Вы заботитесь о Тиле. Я даже не знаю, как смогу Вас отблагодарить за все. Правда. Понимаете, мы очень бедны, и я… Мне теперь опять нужно искать работу.

— Госпожа Фейнинг…

— Я очень прошу Вас, не перебивайте, пожалуйста. Хорошо? Мне и так тяжело с Вами разговаривать. Мне очень стыдно за свое поведение, милорд. Я знаю, что Вы все произошедшее оцениваете правильно и понимаете, что это была просто непроизвольная реакция. Но я не чувствую себя от этого легче, поверьте. Милорд Каранг, Тил еще маленький. И по возвращении домой я не смогу ему объяснить, почему мы живем так же бедно, как прежде. Я боюсь, что брату будет очень тяжело опять привыкать к нашим обычным условиям. Вы понимаете меня?

— Конечно. Я могу теперь тоже сказать несколько слов?

— Да, пожалуйста.

— Госпожа Фейнинг, Вы, несомненно, вольны поступать по своему усмотрению после того, как выздоровеете. Но я бы хотел просить Вас остаться в столице. Вы правы, Тил привык уже здесь. Ему очень нравится на Триале. Он же рассказывал Вам, что пошел в школу, правда? Учителя его очень хвалят. Я разговаривал с руководителем класса. Он говорит, что Тил чрезвычайно способный ребенок. — Каранг на минуту замолчал, а потом посмотрел прямо в глаза Алике. — Скажите, а Вы могли бы подумать над тем, чтобы поступить на работу в мой дом?

— Какую именно работу Вы мне предлагаете, милорд?

— Знаете, у меня достаточно большой дом, но обстановка в нем слегка спартанская и я... ммм... Я хочу сказать, что Тил мне показывал Ваши работы. Я чрезвычайно далек от искусства, но они мне очень понравились. И было бы просто замечательно, если бы Вы согласились принять от меня заказ на десяток картин.

Алика молчала, не говоря ни «да» ни «нет». Конечно, будущее ее брата стоило того, чтобы согласиться на предложение лорда Каранга. А мама? Вот так ее взять и бросить? Нет, она не может согласиться.

Видя нерешительность Алики, Каранг выложил свой главный козырь.

— Я бы хотел еще кое-что Вам рассказать. Сегодня как раз подходящий случай. Ваша матушка находится здесь же. На Триале. Она проходит курс терапии в специализированной клинике. Врачи сказали, что гарантируют полное избавление от ее недуга в течение нескольких месяцев.

Алика поперхнулась и зажала рот ладонью. Она смотрела пару секунд на лорда Каранга, а потом бросилась к нему. Наверное, для того чтобы поцеловать руки.

Но шарн отступил назад. Нельзя притрагиваться.

Увидев это, Али осеклась, опустилась на колени и зарыдала.

Впервые в жизни Лор Каранг не знал, что ему делать. Он выскочил из палаты и позвал врача.

На следующий день Тил затащил в палату Алики огромную сумку. Она ахнула, когда открыла ее. Там была бумага, кисти, краски, палитра, карандаши и много чего еще. Алика рассматривала сокровища, которые доставала из сумки, и у нее дух перехватывало от восхищения: бумага нескольких сортов, пастель, набор акварели, металлические тюбики с масляной краской, графитовые карандаши...

Каранг не смог объяснить разбирающемуся в живописи другу Шелю, который сопровождал шарна в походе в магазин художественных принадлежностей, какой техникой были выполнены картины Алики, а исходных данных, выраженных словосочетанием «очень красиво», эльфу оказалось недостаточно. Поэтому Лор купил все.

Кроме бумаги и красок в сумке было три разных палитры и несколько наборов кистей. Каждый набор был в отдельном изящном деревянном футляре. Алика открыла один из них и прикоснулась к длинным тонким деревянным ручкам уложенных в бархатные гнезда кистей и закрыла, положив на место в сумку. Обняв прозрачную палитру из толстого пластика, она села на кровать и заплакала.

Тил смотрел на сестру и даже боялся спросить, в чем дело. И врачи, и дядя Лор все время повторяли, что Алику нервировать нельзя. Поэтому он и не рассказывал, что дядя Лор уже давно нашел их маму, отправил в больницу и пообещал ему, что ее обязательно вылечат.

Так чего она сейчас плачет? Ведь ничего не случилось.

Когда Али немного успокоилась, то крепко задумалась над всем, что произошло в ее жизни за последнее время. Тот ужас, который она пережила в доме главы их континента, с лихвой компенсировали события, произошедшие в ее судьбе с появлением лорда Каранга.

Потом как-то самопроизвольно возникла мысль об истинном лейтмотиве его поведения.

На самом деле, а зачем ему все это? Зачем с ней так возиться? Ну ладно, спас девушку от рук маньяка. По ее просьбе отыскал ее брата и накормил. Все эти поступки можно было объяснить высокими личными качествами этого мужчины. Но школа и наркологическая клиника, а теперь еще и предложение работы. И эта сумка… Али примерно представляла, что стоило все вот это. Сотни две империев! На кистях стояли клейма «Клегорн». Алика видела такие только однажды — в доме-музее знаменитого художника Саприна. Ей даже в руки их будет страшно брать.

Она решительно подошла к двери и открыла ее, чтобы встретиться и поговорить с лордом Карангом. Нужно вернуть ему все это до тех пор, пока она не примет решения по поводу его предложения о работе. Но больничный коридор был пуст.

— Тил, а где милорд Каранг?

— Он сказал, что очень занят сегодня, — ответил брат, — но дал мне визер, чтобы я связался с ним, когда буду уходить. Меня отведет домой кто-то из его сотрудников.

— Тил, скажи ему, пожалуйста, что мне очень хотелось бы с ним поговорить.

— Хорошо, Али.

Она так и не стала доставать кисти и открывать тюбики с краской. Большая черная сумка осталась стоять нераспакованной в углу ее палаты.

На следующий день раздался стук в дверь, а когда Алика ее открыла, в палату, низко пригнув голову, вошел лорд Каранг. Он был высок и массивен даже для шарна. Когда Али смотрела на его руки, то ей становилось жутко. Ими, наверное, можно поломать любое существо пополам. О его профессии можно было только догадываться. Возможно, спортсмен. Или военный. Или полицейский. Но точно не конторский служащий или музыкант.

— Добрый день, милорд.

— Здравствуйте, госпожа Фейнинг. Тил сказал, что Вы хотели поговорить со мной.

— Да, это так.

— Я Вас слушаю.

Али поколебалась пару минут, пытаясь подобрать самую подходящую фразу для того, чтобы начать разговор.

— Милорд Каранг, мне трудно найти слова для того, чтобы выразить Вам всю мою благодарность за все, что Вы сделали для моей семьи. Ах, да, кажется, я уже это говорила...

Проклятые эмоции, которые Алика пыталась изо всех сил контролировать, все равно полезли наружу в виде сорвавшегося голоса и наполнившихся влагой глаз.

— Госпожа Фейнинг…

— Милорд Каранг! — Тут же остановила шарна девушка. — Милорд Каранг, я прошу Вас. Я Вас умоляю, выслушайте меня, пожалуйста. Для меня это важно. Чрезвычайно. Я сама себя изведу, если не скажу Вам все, что хотела.

— Хорошо. Простите.

— Так уж получилось, что наш с Тилом папа умер и… Нет. Я как-то неправильно все это говорю. Милорд Каранг, давайте начистоту. Я думаю, Вы понимаете, что мне жизни не хватит, чтобы возместить Вам Ваши траты на мою семью. Наверное, я за год столько не заработаю, сколько стоит день лечения в ТИККе. А еще школа Тила. И клиника мамы. Поэтому… Я хочу знать, что Вы... зачем Вы… Подождите! О нет, я не имею ввиду ничего такого. Я прекрасно осознаю, что мои услуги Вам не нужны ни в каком виде, ведь, судя по рассказам Тила, Вы можете позволить себе купить столько картин, сколько заблагорассудится... — Алика очень сильно смутилась. — Простите, что я так с Вами разговариваю. Но должна же быть причина, по которой…

— Госпожа Фейнинг, я все понял. Можете не продолжать. Я объясню Вам.

Алика опустила судорожно вздернутые во время ее эмоционального спича руки и взволнованно уставилась на Лора.

— Вы позволите, я сяду? — Спросил шарн.

— Да-да… — заторопилась шарианка. — Простите, пожалуйста, мою невнимательность…

— И Вы присядьте, пожалуйста.

Каранг опустился на стул, чуть подальше отодвинув его от кровати Али.

— Я понимаю Ваше волнение. Конечно, со стороны мои поступки выглядят несколько… ммм… странно. Но, видите ли, так уж получилось, что вся моя жизнь была посвящена службе Империи. Больше четырехсот лет я был в нее погружен с головой. Я работал, не замечая выходных, праздников, да и всего остального мира. Но, понимаете, с недавнего времени, кое-что изменилось. Если раньше я чувствовал, что обязан быть на своем рабочем месте день и ночь или же появляться там по первому требованию, потому что являлся если не одним из ключевых, то очень важным звеном своего дела, то теперь я вместе со своим усердным служением ушел на второй план, чему, честно говоря, бесконечно рад.

Каранг даже улыбнулся, вспомнив Лириану, хотя улыбка на его лице выглядела несколько странно и неуместно. Можно было перечесть по пальцам те случаи, когда за последние три сотни лет она у него появлялась.

— Поэтому я и обратил внимание на собственную жизнь. Госпожа Фейнинг, у меня нет родных. Я был единственным сыном в семье. И мои родители тоже были единственными детьми в своих семьях. Мне не о ком заботиться. И сейчас, после встречи с Вами и Вашим братом, я почувствовал в этом острую потребность. Вы знаете, Тил иногда мне кажется моим собственным внуком, которого у меня никогда не было. Ваша семья дала мне уникальную возможность хоть как-то реализовать себя в жизни, кроме службы. И я был бы очень благодарен, если бы мне позволили это сделать. В первую очередь в этом нуждаюсь я сам. Прошу Вас.

Али внимательно выслушала все, что ей сказал шарн, и опустила взгляд. На какую-то секунду она почувствовала острое болезненное разочарование, которое ей показалось странным и неуместным. Ну да, ей и ее семье помогают так, как никто и никогда раньше. И будут дальше заботиться и помогать. Чего она вообще ожидала услышать? Неужели этого мало?

— Я… Я даже не знаю, что сказать Вам, милорд Каранг… К сожалению, пока только лишь «спасибо».

«Боги, только не надо опять мраковых слез!»

— Конечно, я согласна писать картины на заказ. Только дайте мне надежду, что Вы не будете препятствовать моему желанию компенсировать Ваши расходы. Пожалуйста!

— Хорошо, госпожа Фейнинг, когда Вы станете знаменитой художницей, я обязательно выставлю Вам счет. Договорились?

— Да! — Улыбнулась Алика.

Вслед за ней улыбнулся и Каранг.

«Так и в привычку может войти!» — Подумал он.

Конечно, он легко согласился с Аликой. Все равно через несколько десятков лет эти деньги, как, собственно, все его сбережения и имущество, достанутся ей с Тилом.

***

Так чудесно было просыпаться и ощущать, что, тут же, в только что пробудившемся сознании, проявляются тягучие и дрожащие образы произошедшего в этой кровати всего лишь несколько часов назад. И с восторгом понимать, что это не сон — это правда. Все это было реальностью. И эта реальность, похожая даже не на мечту, а на абсолютно невозможное, уже является частью их жизни.

После свадьбы прошло немного больше полутора месяцев, но только проснувшись сегодня утром, Эрх понял, что теперь все иначе.

Это был совсем другой мир. Совершенно новый. Восторженно-удивительный. А тот — прежний мир — с одиночеством; с низкими, давящими душу своей крылато-демонической природой бетонными стенами; с бессмысленностью существования; с отчаянием; с жизнью ради долга; и с самым страшным — сомнениями относительно того, что он никогда не станет по-настоящему желанным мужчиной для Мили — исчез! Его нет! И он никогда больше не вернется.

Теперь он живет в этом Новом Ином Прекрасном мире.

Перед глазами Эрха отчетливо проявились воспоминания этой ночи: поджавшиеся к ступне пальцы на тонкой напряженной ноге, судорожно вцепившаяся в подушку над головой маленькая рука, стон на приоткрытых губах и вздрагивающие, словно пульсирующие, узкие белые плечи...

Мили...

Мили, неужели все это было на самом деле?

Эрден лежал на боку рядом с мирно посапывающей женой и разглядывал ее лицо в постепенно светлеющих сумерках. Демон вновь и вновь прокручивал в голове ночные образы, и думал о том, что же она ему скажет, когда проснется? Ведь она тоже все вспомнит.

Как она отреагирует на его устремленный взгляд? Улыбнется? Или, может, смутится? Сладко вздохнет, томно прикрыв ресницы? Поцелует? Самым чудесным было то, что Эрху нравился каждый из этих вариантов.

Скоро он об этом узнает. А пока она спит, давая ему возможность ощущать на себе накатывающие чудесные волны предвкушения от ее пробуждения.

Его жена была само совершенство! Он любил в Милее абсолютно все: и ее непоседливый веселый характер, и острый пытливый ум, и, естественно, самую прекрасную внешность во Вселенной.

Хотя, конечно, он понимал, что характер Милеи далеко не все могли назвать замечательным, в том числе и ее родители, так что, его мнение по отношению к этому аспекту личности леди Эрден можно назвать сугубо субъективным. Против этого не поспоришь. Но, что касается ее внешности, то она, действительно, была несравненной! Эрх восхищался ее ресницами, обожал курносый носик, не мог налюбоваться глазами невероятного зеленого оттенка и вздрагивал от вожделения, когда видел губы. А все, что было ниже ее округлого, напоминающего сердечко подбородка, сводило демона с ума. И как же угораздило встретить это чудо?

— Все благодаря Гаройну. — Как-то ответила Мили на его вопрос.

— О боги, еще и Гаройн какой-то! Ты и за него тоже чуть замуж не вышла?

— Ай, ну какой замуж? Ты все перепутал! То был Варг... или Верг… Ладно, не суть. А это Гаройн — храбрый и отважный рыцарь из УВБМ.

— Гаройн... Гаройн... — Нахмурился Эрден. — Что-то я не припомню такого.

Мили весело рассмеялась.

— И не вспомнишь. Просто я в детстве прочитала книжку «Великий Негаборец». Там рассказывалось о приключениях высшего боевого эмтэгра Гаройна. Это был самый лучший боец в истории УВБМ. Это он, между прочим, избавил Империю от непобедимого зомби. Ты вообще в курсе о непобедимом зомби? Нет? Эх ты! — Укоризненно покачала головой Милея. — А Гаройн его победил. Ясно? И это решило мой выбор профессии. А еще, между прочим, я была в него страстно влюблена где-то с двенадцати до четырнадцати лет.

Эрхион поинтересовался:

— А кто автор книги? Честно признаться, у меня к нему двоякие чувства: то ли я хочу его озолотить, потому что обязан ему женой, то ли убить, потому что он лишил меня возможности занять ее сердце первым.

— Некая Сильда Блум. Это она придумала Великого Гаройна. И, кстати, знаешь, после того как комиссия единогласно приняла его в УВБМ, ты лично сказал своим коллегам, что поостерегся бы с ним связываться.

— Правда? — Поднял брови Эрх.

— Ага. — Самодовольно ответила Милея.

— От так от! — Вздохнул демон. — Со всех сторон Сильда Блум обложила.

— Вот-вот.

В утренних сумерках Эрден весело улыбнулся, вспомнив их разговор. Он вдруг поймал себя на мысли, что степень его счастья настолько велика, что начинает переходить грани разумного.

«Мили, а не плод ли ты моего воспаленного воображения, материализовавшийся в спятившем от одиночества мозгу?» — Подумал он.

Будто услышав его, Милея зашевелилась во сне и повернулась на бок, уткнувшись носом в плечо мужа. Эрден мягко прижал ее к себе и начал трогать спину жены подушечками пальцев, пытаясь развеять свои сомнения относительно материальности ее воплощения.

— Эрх, а ты чего не спишь? — Проговорила она в полусне.

— Я боюсь, Мили.

— Чего еще?

— Вдруг это все неправда? Вдруг я проснусь, а тебя нет? И окажется, что все это было сном. Или что я сумасшедший, и просто придумал тебя.

— Шиш тебе. — Зевнула Мили, устраиваясь на его плече поудобнее. — Хочешь укушу, чтоб подтвердить реальность своего существования?

Не дожидаясь ответа мужа, она цапнула его за руку.

— Убедился? Вот и спи давай. — Пробурчала Милея и закинула ногу Эрху на талию.

«Ну да… И как спать-то теперь?» — Подумал демон.

— Прости. — Искренне прошептал он жене и, задрав ей подбородок, склонился к губам.

— Не будем спать, да? — Полуутвердительно вздохнула уже проснувшаяся Мили.

— У-у.

— Эрх, а тебе ведь на работу.

— Угу... Мрак с ней.

***

Лор Каранг открыл дверь перед Аликой, пропуская ее внутрь.

Особняк на Первом Триале был куплен родителями Лора для единственного сына триста с лишним лет назад, когда он поступил в службу личной безопасности Его Величества.

Энгер и Сида Каранг были совладельцами одного из крупнейших имперских ритейлеров. После их смерти ни в коей мере не интересовавшемуся бизнесом Лору досталось наследство в миллиарды империев, огромного количества объектов недвижимости и даже личная рекреопланета в Малом Магеллановом Облаке.

Поняв, что все это добро ему только в тягость, потому что приходится отвлекаться от службы и постоянно решать какие-то дела с управляющим, Каранг распродал все, оставив только два особняка: свой на Первом, и родительский дом на побережье Ратуши. Там мама с отцом жили до самой смерти.

Та самая «слегка спартанская» обстановка, о которой упомянул лорд Каранг, когда приглашал к себе в дом на работу Алику, и на самом деле имела место быть. Только, отнюдь не в степени «слегка». Если бы на Первом Триале среди объектов недвижимости проводился конкурс «Звезда аскетизма», то особняк, в котором жил Лор Каранг, с вероятностью в сто процентов получил бы Гран-при.

Когда Алика и сопровождающий ее шарн вышли у огромного в духе человеческого классицизма особняка на Первом Триале, у нее широко распахнулись глаза, и захватило дух.

Боги, это было неподражаемо! Великолепно!

Поднимаясь по широким ступеням к входу в этот, без преувеличения говоря, дворец, она позволила себе украдкой оглянуться назад, и перед ее взором открылся вид на дивный осенний сад в таких ярких красках, что захотелось выхватить из рук милорда Каранга сумку с художественными принадлежностями и начать рисовать его тут же. Немедленно.

И тем большим было ее изумление, когда она вошла внутрь чудесного дворца. Алика рассматривала поразительно высокий холл со светло-серыми пустыми стенами, серыми диванами и креслами, серым полом и какой-то странной огромной металлической люстрой, висящей на цепи, которая больше напоминала лампу из оперблока в больнице, и просто не верила своим глазам: такого чудовищного диссонанса между внешним видом и внутренним содержанием просто быть не может. Даже широкие горшки с растениями были того же серого цвета.

М-да, и как это ни удивительно, но в этой обстановке казалось даже немного странным, что сами растения были зелеными, а не серыми.

На самом деле комнатные цветы появились в доме шарна недавно. В начале лета.

Арн помнил тот день, когда милорд Каранг пришел со службы в каком-то радостном приподнятом настроении и прямо с порога заявил:

— Арн, мне кажется, что в доме как-то уныло...

«Невероятная наблюдательность» — отметил про себя невозмутимый дворецкий.

— ...наверное, следует немного оживить обстановку...

«Скорее, немного реанимировать» — гном молча склонил голову.

— ...купите несколько растений...

«Кактусы?»

— ...ну так, чтобы вписались в интерьер.

«Хворост и валежник. — Продолжал мысленно комментировать хозяина дома Арн. — И что же, все-таки, случилось?»

Все комнаты, которые потом посмотрела Алика были примерно такие же. Их цветовая гамма варьировалась в диапазоне светло-серый — темно-песочный. Элементов декора не было. Совсем. Только стоящие кое-где комнатные растения скрашивали обстановку. Единственными исключениями были кабинет хозяина особняка и комната Тила. В кабинете лорда Каранга у письменного стола были прикреплены на стену списки, графики и еще какие-то бумаги, стол был тоже ими завален, и беспорядок слегка оживлял обстановку. А Тил развесил у себя рисунки Али. Кроме рисунков у него еще были игрушки, которые купил для него лорд Каранг, на столе аккуратной стопочкой лежали учебники, а стеллаж был забит яркими корешками книг. В общем, самой уютной в доме была комната Тила. Без всякого сомнения.

Концом путешествия Лора и Алики по особняку было помещение, приготовленная слугами для Али. Все тот же аскетизм.

— Ну вот так вот. — Констатировал лорд Каранг. — Госпожа Фейнинг, Вы, пожалуйста, обставьте свое жилище по своему усмотрению. Я побоялся это делать, потому что не знаю Ваших вкусов и предпочтений, да и вообще слишком далек от всего, что связано с проявлением творчества.

— Милорд Каранг, а Вам картины на какую тематику? Пейзажи? Натюрморты?

Каранг пожал плечами.

— Вот понятия не имею. Главное, чтобы они были такие же красивые, как те, что висят у Тила в комнате.

Алика вдруг поняла, на кого похож этот дом. На его хозяина. Только с точностью до наоборот: лорд Каранг был суров и страшен снаружи, и настолько же он был добр и отзывчив внутри. И Али сделает все от нее зависящее, чтобы как можно лучше выполнить свою работу. Она напишет для него свои самые прекрасные картины. Для кого же еще ей это делать, если не для него?

***

Мили сидела в библиотеке с «Трансъядерными преобразованиями» и изредка посматривала в окно на хмурое октябрьское небо, мелкий мглистый дождь, гонимые промозглым ветром листья, оторванные от поникших голых деревьев, и на ее душе пели райские птицы. Осталось всего четверть часа. Через каких-то пятнадцать минут ее муж вернется с работы домой, и она повиснет у него на шее, а он поднимет ее на руки и... И воображение, которому память услужливо поставляла яркие образы их супружеской жизни, понеслось вскачь.

Мили встряхнула головой с порозовевшими щеками и ушами, отхлебнула из кружки свежего мятного чая и опять углубилась в чтение.

Как только они с Эрхом вернулись домой после медового месяца, Милея продолжила свои упорные тренировки по совершенствованию навыков владения оружием, развитию эмтэ-способностей и изучению специфики службы в Управлении.

Утром Эрх уходил на работу, а она мчалась на ближайший эмтэ-полигон и торчала там до часу дня. Потом возвращалась домой, обедала в компании мужа и после того, как он опять уходил на работу, сидела с книгами и инфокристаллами в библиотеке, или занималась фехтованием.

В последнее время ее график, правда, немного сместился из-за тотального недосыпа, но Мили все равно не бросала подготовку. Она опять открыла свою школу искусства владения шпагой для слуг, сама попутно тренируясь перед поступлением в УВБМ. Ей, конечно, было немного обидно от того, что никто из домашних не выражал поддержки ее планам относительно будущей карьеры в Управлении. Просто улыбались репликам своей долгожданной хозяйки о скором исполнении ее мечты, но никакого энтузиазма по этому поводу не высказывали.

«Не верят, что я смогу. — Решила Милея. — Вот будет удивление, когда я приду домой и разверну перед всеми заветную бордовую книжицу»

Эрх тоже никак не комментировал ее ежедневные тренировки: не порицал, но и не хвалил.

«Ну и правильно! — Думала Милея. — Он должен быть абсолютно беспристрастным, чтобы у меня не было никаких иллюзий по поводу его предвзятости»

Мили заметила, что опять оторвалась от книги и уставилась в окно.

«А ну соберись!» — Приказала она сама себе.

Но, Мрак забери, как все же прекрасно мечтать об объективной реальности, а не о том, что могло бы быть, если бы... Это как будто небесный журавль, попавший к тебе в руки. Ты можешь в любой момент взять и потрогать его.

Ладно, справедливости ради стоит отметить, что потрогать можно только через четверть часа. Да и журавль ее ненаглядный был страшилище еще то: рогатый, хвостатый и ни разу не пушистый на ощупь. Но мечтала она денно и нощно только о нем. И это скорее было предвкушение, а не мечта.

Осень — самое прекрасное время года!

Только в начале октября у Милеи, наконец-то, полностью прекратились спонтанные выбросы энергии, и аура стабилизировалась. Теперь она уже не была опасна для окружающих и могла без присутствия мужа принимать гостей, и сама ходить в гости, не боясь, что кого-нибудь покалечит или что-нибудь сожжет.

Вчера молодоженов приходили навестить ее родители. И, пока отец с Эрхом ушли по каким-то своим делам, они с мамой вдвоем сели с чаем на диван.

— Мили, ну как ты, девочка?

— Я счастлива, мам! — Мили улыбнулась.

— Мили, — заглянула в глаза дочери Дейра, — а в отношении супружеской жизни? Все-таки, твой муж...

Она немного помолчала и деликатно добавила:

— Он уже не так молод...

— Мама, да он...

Ну не могла же Милея сказать маме, что она проводит свои ночи с юным демоном-воином, а не с тем, кого все привыкли видеть в качестве лорда Эрдена.

— В общем... я отсыпаюсь днем, — опустила голову Мили и покраснела, — когда Эрх на работе. Правда, не понятно, когда он высыпается.

Милея уткнулась матери в плечо.

— Знаешь, мама, с ним так... так чудесно.

Дейра обняла дочь и поцеловала ее в макушку.

***

Вызванный Императором к себе в кабинет лорд Каранг приближался к двери, и интуиция ему четко подсказывала: что-то там происходит не то. И это «что-то» касается непосредственно его. И это самое «не то» еще выйдет ему боком.

Когда он зашел и поклонился, на него уставилось три пары хитрых глаз.

«Точно. Я попал» — Подумал Лор.

Прозорливый шарн был абсолютно прав в своих догадках. На этот раз союз заговорщиков ополчился против него.

После того, как Вилеорн понял, что давить на Лора в части выполнения его приказа просто бесполезно, он решил пойти в обход. Позвав Эрха и Кириама, Император изложил им суть сложившейся ситуации и попросил вносить свои предложения. Те, в свою очередь, взялись за дело с огромным энтузиазмом.

Речь начал Его Величество.

— Лорд Каранг, мы вот поговорили тут и решили сходить к Вам в гости. Приглашаете?

Вот интересно было бы посмотреть на того, кто в данной ситуации ответил бы отрицательно.

— Помнится, Вы как-то обмолвились, что у Вас имеется неплохая коллекция холодного оружия. — Продолжил Повелитель. — Лорд Эрден и мэтр Лорк ею заинтересовались. К тому же мэтр Лорк хотел бы проведать свою бывшую пациентку и справиться о ее здоровье. Да и леди Эрден тоже по ней соскучилась.

После этих слов муж леди Эрден кивнул со всей серьезностью, выражая согласие с последней фразой.

— Ваше ээээ... Величество, милорд Эрден, мэтр Лорк, я, естественно, всех вас приглашаю, но боюсь, что госпожа Фейнинг испугается столь представительную компанию.

— Так, а мы завтра собираемся. — Произнес Эрден таким тоном, как будто это все решало. — А сегодня у Вас как раз есть время предупредить Вашу протеже о нашем визите. Правда?

Мрак и все его составляющие! Что же делать? Каранг и так избегал общения с Аликой, как только мог. А теперь, значит, придет такой домой и заявит:

«Госпожа Фейнинг, завтра к нам в гости заглянет мэтр Кириам Лорк на чашечку чая. Ах да, еще будет глава Совета Высших Эмтэгров лорд Эрден с женой. Ой, чуть не забыл, и вместе с ними с краткосрочным дружественным неофициальным визитом прибудет Его Императорское Величество Вилеорн»

Ну не прелестно ли?

Остановившись на пороге своего дома, Каранг слегка помялся и зашел внутрь. Даже Арн удивился, когда увидел его так рано.

— Арн, у нас завтра гости. В семь вечера. Будет Его Величество Император, лорд Эрден с супругой и мэтр Лорк. Прошу Вас позаботиться о достойном приеме.

Гном все это выслушал с таким выражением лица, будто завтра к ним заявятся не Император с Великим эмтэгром, а соседи по флаерному ангару.

— Да, милорд.

— Скажите, а где госпожа Фейнинг?

— Она в саду, милорд. Как обычно в это время. Рисует.

Арн уже давно разобрался что к чему. Сразу же после того, как Алика появилась в их доме вслед за своим братом, все стало яснее ясного — хозяин был в нее по уши влюблен и отчаянно пытался от всех это скрыть. Наивный.

Каранг отправился в сад. Он увидел ее издалека — тонкую фигурку с закрепленными карандашом на затылке сиреневыми волосами.

Али сидела в конце аллеи и рисовала одну из мраморных статуй, расположенных в саду Каранга. Лор шел очень медленно, на ходу всматриваясь в лицо девушки. А она совсем не замечала его, полностью погрузившись в процесс творения.

— Госпожа Фейнинг, — негромко позвал ее шарн, подойдя почти вплотную, — добрый вечер.

— Милорд Каранг? — Удивилась Али. — Добрый вечер. Вы рано сегодня.

— Да. Я... У меня так сложились обстоятельства. Ушел пораньше со службы.

— Ясно. Вы уже поужинали?

— Нет. Еще нет. Составите мне компанию? Мне нужно кое о чем Вас предупредить.

— Что-то случилось? — Заволновалась девушка.

— Нет-нет. Просто завтра у нас будут гости. Впрочем, давайте я Вам все расскажу за ужином. Позвольте я помогу Вам донести мольберт.

После того как Лор, Алика и Тил уселись за стол, Каранг начал свое не слишком красноречивое выступление.

— Госпожа Фейнинг, ну, я же уже сказал, да? Завтра у нас вечером гости. В семь вечера, в общем. Трое мужчин и женщина.

Алика подумала, что, наверное, милорд Каранг стесняется попросить ее с братом не мешать его гостям, поэтому решила сама пойти ему навстречу.

— О, действительно? Милорд Каранг, а мы с Тилом как раз хотели попросить Вашего разрешения сходить завтра в кино.

Она выразительно посмотрела широко раскрытыми глазами на брата, сигнализируя, чтобы он сидел сейчас молча и не встревал в беседу старших.

— О нет! — Поднял ладони Каранг. — Я очень прошу Вас перенести ваш поход на другой день, а завтра остаться. Двоих из них Вы точно будете очень рады видеть. Это Милея и доктор Лорк.

Алика радостно улыбнулась.

— Мэтр Лорк и Мили! Правда? Ну, тогда конечно! Мы с братом с огромным удовольствием повидаемся с ними!

— Вот и замечательно. — Произнес Каранг и уставился в свою тарелку.

На пару минут повисла тишина, и Али, так и не дождавшаяся продолжения разговора, сама решилась спросить:

— Милорд Каранг, позвольте поинтересоваться, а остальные?

Али подумала, что, возможно, это другие доктора из ТИККа, которые тоже решили ее проведать.

— Нет-нет, Вы с ними не знакомы. Хотя, пожалуй, знакомы, конечно, но косвенно.

— Это как? — Спросила сбитая с толку Алика.

Каранг понял, что тянуть дальше некуда и произнес:

— Это супруг Милеи — лорд Эрхион Эрден и Его Величество Император.

Али застыла и прикипела к стулу. Она сидела, выпрямившись и молча таращилась на лорда Каранга. У Тила замерла в воздухе вилка.

— Дядя Лор! — Завопил мальчуган. — К нам в гости придут Император и Великий эмтэгр? Честно?

— Да, Тил, пойдем тебе завтра купим что-нибудь из одежды, подобающей случаю, хорошо?

— Да! А я смогу сделать с ними стереографию?

— Думаю, они не будут против.

Для Алики, в душе которой только-только началась теплиться робкая надежда на то, что милорд Каранг когда-нибудь, ну хотя бы вскользь обратит на нее внимание, все одномоментно растаяло, не успев толком сформироваться.

Да как она вообще смела думать подобные вещи о таком высокопоставленном шарне? Куда полезла с гравикатом в звездный флот?

Боги, нужно срочно заболеть! Точно. А как же Тил? Он чуть не взлетает от восторга от того, что сможет увидеть Императора и Великого эмтэгра.

Между прочим, милорд Каранг взял на себя обязательство научить мальчика летать. Тил был очень слабеньким ребенком — сказывалось постоянное недоедание. Но теперь, когда повар лорда Каранга мэтр Иэль вплотную взялся за рацион брата Али, Тил начал крепнуть на глазах. Тусклые крылышки постепенно становились все белее и ярче, перья удлинялись и приобретали блеск. Еще пара месяцев и можно будет начинать обучение.

Что же, Алике ничего не оставалось, как безропотно принять сложившееся положение вещей. Она глубоко спрятала свое разочарование по поводу высокого статуса своего работодателя. Хотя, положа руку на сердце, Али понимала, что ей стоило бы, наоборот, обрадоваться этому. И так было понятно, что милорд Каранг — мужчина не для нее. Теперь же все становилось кристально чисто и ясно. Ему уже, наверное, приелись все эти светские львицы, стереомодели и прочие гламурные дамы. Стоит ли вообще говорить о ней? Куда ей до них?

Во время своих нечастых отлучек из дома милорда Каранга, Алика постоянно наблюдала, как какая-нибудь сногсшибательная красавица садится в заднюю пассажирскую дверь своего суперфлаера. На Первом Триале почти все были такие. И, конечно же несмотря на то, что в магазинах к ней относились безупречно вежливо, Али было понятно, что в ней видят лишь служанку, которую послали восполнить поредевшую палитру красок хозяйки. Скромная шарианка даже отдаленно не напоминала тех великолепных леди, которыми были заполнены торговые центры Первого Триала.

Столицы, кстати, как таковой у планеты не было — центром был Императорский дворец. В качестве локальных средоточий светских тусовок выступали гостиничные комплексы, окруженные всевозможными развлекательными заведениями, торговыми центрами, ресторанами и клубами. Но бурная столичная жизнь проходила мимо Алики, потому что она нигде не бывала, кроме ближайшего к дому художественного магазина. Милорд Каранг щедро финансировал все возможные расходы, связанные с ее трудовой деятельностью в его доме, не требуя отчета, не отслеживая сколько было потрачено и еженедельно переводя на электронный кошелек Алики двести империев.

Двести империев! За эти деньги можно было купить, наверное, бочку самой дорогой краски. Тем не менее Алика, очень хорошо знавшая цену деньгам, экономила и покупала все качественное, но только самое необходимое. Каждый тюбик в ее художественном арсенале был тщательно выдавлен до последней капельки. Кисточки после использования заботливо и аккуратно вымыты и высушены.

Жалование, которое ей платил милорд Каранг, она тщательно откладывала для того, чтобы потом расплатиться с ним же. Единственное, что она себе позволила — самый дешевый визер, который только можно было найти на Первом Триале. И две книги по живописи плюс к тем, что подарила ей Мили.

К сожалению, ее новая подруга после своего замужества больше не встречалась с ней. Али прекрасно понимала, что ей было не до того.

К огромному облегчению Алики, все ее переживания относительно того, как отнесутся к Тилу в школе, и не будет ли он чувствовать там себя не комильфо, учась вместе с отпрысками сильных мира сего, постепенно сошли на «нет». Сначала она подумала, что, возможно, его одноклассники были еще слишком малы, чтобы делить друг друга на сословия, или сыграло роль то, что его привел милорд Каранг. Но, только спустя некоторое время, когда она сама побывала на собрании и познакомилась со школьными порядками, стало ясно, что дети Триальской аристократии учились вместе с детьми слуг. Принцип дробления детей на классы проходил в соответствии с их умственными способностями без применения имущественного ценза, как, собственно, и на остальных планетах Империи. Триальская верхушка исключением не была.

Алика вспомнила, как на родительском собрании рядом с ней за последнюю парту сел лорд Валерин — имперский министр финансов. Флаер родителей его единственного внука Максима разбился, когда они путешествовали, и лорд Валерин взял мальчика под свою опеку. Демоненок ходил в один класс с Тилом.

К удивлению Али, появление имперского министра не вызвало среди родителей никакого ажиотажа. Все уже поняли, что воспитание внука стоит для лорда Валерина на приоритетном месте перед работой. И хотя сама Алика держала себя в руках, не выдавая своей робости перед всесильным гномом, все же периодически скашивала глаза в сторону его твердого спокойного профиля. Она столько раз видела его в новостях! А тут он сидит рядом. Немыслимо!

Тем не менее весть о визите Императора и Великого эмтэгра стала для девушки настоящим шоком. Она никогда раньше не задавалась вопросом — кто такой лорд Каранг. Для нее было стыдно совать без спросу нос в жизнь шарна, который сделал для нее столько хорошего. Раз он о себе не рассказывает — значит не считает это необходимым.

Но теперь…

Придя после обеда в свою комнату, Али взяла в руки визер и набрала в поисковике «лорд Лор Каранг». В то же момент перед нею появилась стереокопия ее работодателя. Алика перевела глаза на краткую биографию милорда, и визер чуть не вывалился у нее из рук. «Лорд Лорел Каранг родился 13 февраля 14835 года. Родители Энгер и Сида Каранг. Единственный сын в семье. В возрасте сорока четырех лет становится чемпионом Империи по рукопашному бою, в сорок восемь лет получает звание грандмастера по фехтованию. В семьдесят лет проходит отбор в службу личной безопасности Его Величества Императора Вилеорна. 14 мая 14947 года назначен на пост Главы службы личной безопасности Его Величества Императора Вилеорна. Совладелец компании «Лекориум». Состояние 850 млрд. империев. Холост...»

Дальше Али не читала. Она беззвучно расплакалась. Оказывается, все еще более невозможно, чем ей казалось до этого. Почему она, глупая, не поинтересовалась раньше личностью милорда Каранга и допустила в свое сердце вопиюще-непозволительное чувство? Ничтожная приживалка влюбилась в своего проявившего милосердие хозяина — приближенного Императора и миллиардера.

И вдобавок ко всему, завтра в дом милорда Каранга прибудет Его Величество. И Великий эмтэгр лорд Эрден. А Мили, получается, его жена! Али опять полезла в визер, и на нее обрушился поток информации, связанный с Милеей, лордом Эрденом и их свадьбой.

Ну и дела! Лорд Эрден — демон-воин. Это было просто потрясающе! И Мили вышла за него замуж.

Точно, она еще говорила, что ее жених — преподаватель из вуза, который она закончила.

М-да… Преподаватель вуза… Ректор Императорской Академии Макротрансконфигурации. Можно, конечно, назвать и преподавателем.

Алика понимала, что Мили ей не стала раскрывать личность ее жениха, чтобы не смущать. Но почему? Что за дело было такой высокородной даме как леди Грайв и будущей леди Эрден до нее — нищей провинциалки?

Боги, пережить бы завтра!

Али сходила в душ и улеглась в кровать. Сон не шел. Она встала и подошла к окну, села на подоконник.

Окна из спальни Алики выходили в сад. Пожалуй, единственное место в поместье, заслуживающее внимания и восхищения. Садовника лорда Каранга звали Карсел. И он был творец!

«Господин чародей Карсел» — так его всегда называла Алика. Она в жизни не встречала добрее демона. Он знал и любил каждое растение в саду. Мог часами рассказывать Али о самом неприметном на первый взгляд деревце. Об уходе за ним, особенностях произрастания, цветения и прочих ботанических вещах. Алика всегда была благодарной слушательницей старику, и он активно пользовался ее вниманием, потому что наконец-то появился еще кто-то, проводящий в саду почти столько же времени, как и он.

В саду лорда Каранга росли самые фантастические деревья и кустарники. Где Карсел брал семена и отростки — неизвестно. Но года через два-три после того, как он высаживал в землю из своих рук нежный побег, в саду обязательно расцветало очередное экзотическое чудо, которым впоследствии любовались все обитатели столичного особняка, кроме, естественно, его хозяина. Сад был для слуг единственной отрадой. Их уставшие от серых стен и пустынных комнат глаза отдыхали только здесь.

Глядя на ночной изысканно подсвеченный сад, Алика вдруг подумала, что после того, как она поселилась в этом доме, она перестала, наконец, без конца ежедневно переживать то, что с ней произошло в доме главы Саленского континента Крейта.

Как сильно изменилась ее жизнь благодаря милорду Карангу — ее кумиру, герою и спасителю. И единственному мужчине, который вызывал в ней такие яркие и острые чувства.

«Может это не любовь, а благодарность?» — Поймала себя на мысли Алика.

Нет! Где-то там — глубоко внутри своей души — Али знала, что это не благодарность. И не что-либо с ней связанное. Она никогда раньше не испытывала подобного. Сегодня днем, когда она работала в саду, и он неожиданно подошел, ее сердце заколотилось так, будто его кто-то сжал в кулак и быстро-быстро застучал изнутри в грудную клетку.

Нет, это не могло быть от благодарности. Увы.

Али слезла с подоконника и достала свою старую сумку. В ее боковом кармане она хранила папку с чистыми листами. Между ними прятались два черно-белых портрета, которые были написаны ею совсем недавно.

Достав чистый лист, Алика примостила лампу так, чтобы свет падал слева и, взяв в руки графитовый карандаш, принялась за третий портрет.

Может быть, если она будет выплескивать свои чувства на бумагу, станет легче? Черты, которые бередили ее душу иногда по ночам и чуть чаще наяву, станут привычнее и обыденнее, если в любой момент можно будет на них посмотреть. И это как-то компенсирует острую потребность видеть их обладателя.

«Ну да! А зачем тогда три?» — Подумала Али.

Не найдя рационального ответа на свой вопрос, она тяжело вздохнула и отвернулась от залитого мягким желтым светом фонарей осеннего сада. Включив лампу и сконцентрировав ее луч на белом листе, закрепленном на жесткой подложке, Алика провела первую плавную серую линию.

***

После ужина Лор сидел в своем кабинете. Перед ним лежал лист бумаги, изрисованный ромбами, расчерченными изнутри параллельными прямыми на более мелкие ромбики, которые, в свою очередь, были заштрихованы в шахматном порядке.

А все проклятая интуиция виновата! Это она его тогда погнала на Крейт. Теперь вот мучайся. Очень жаль, что ей не объяснишь разницу между рациональным и эмоциональным.

Лор завис над очередным ромбом. Все. Надо брать новый листок.

«Нужно срочно идти в сад» — внезапно подумал шарн.

Лор положил стилус и выпрямился. Но зачем в сад?

«Иди немедленно» — повторило его шестое чувство.

Каранг встал и вышел из кабинета. Он брел среди кажущихся ему одинаковыми растений и не находил рационального объяснения своему поведению. Что тут? И зачем это ему? Деревья... И что он должен...

Лор поднял голову и замер.

Окно... Силуэт... Отражающийся от белой поверхности свет лампы освещал прекрасное лицо...

Алика. Сиреневая прядь спустилась со лба и падает вниз. Согнутые в коленях тонкие ноги... Изящные руки...

«Интуиция, тварь!!!» — Мысленно завопил Лор.

Она опять издевалась над ним, пытаясь укусить побольнее. Показать, как, возможно, он мог бы быть счастлив.

«Ты опоздала, — хрипела, захлебываясь горечью, душа Лора Каранга. — как и я сам!»

И так безумно тяжело, а еще собственное шестое чувство играет против. За что?

Он шагнул назад в тень ближайшего дерева и замер. Шарн почувствовал, как будто чужая холодная рука с тупыми когтями воткнулась в его тело где-то в районе солнечного сплетения и повела вверх, крепко прижимая свои твердые безучастные когти к стенкам пищевода. По телу разлилась жгучая пронзительная горечь.

Лор знал, что ничего никогда не будет, что он ни за что не позволит себе воспользоваться своим положением покровителя. Но желание, порожденное любовью, так остро и мучительно вонзалось в тело.

Этот тонкий девичий стан и мягкая прядка волос, спускающаяся на лицо...

Каранг не нашел в себе сил, чтобы преодолеть чувство, удерживающее его на месте. Он так и простоял два часа, привалившись к дереву и вперив взгляд в Али. А она все сидела на подоконнике, склоняясь к своему рисунку.

Каранг понимал, что долго так не протянет. Нельзя жить под одной крышей с той, которая вызывает в нем такие эмоции. Это рано или поздно выйдет ему боком.

Но сейчас… Как уйти? И он продолжал свое упоительно-мучительное созерцательное удовольствие, одновременно благодаря и проклиная безупречную интуицию до тех самых пор, пока свет в окне не погас.

***

На следующий день к назначенному сроку вся компания из союза заговорщиков была в сборе.

Оккупировав серые диваны в холле Каранга, Вилеорн и Эрден по очереди упражнялись в остроумии по поводу окружающей их обстановки.

Мили и Кириам пытались урезонить развеселившихся демонов, приводя неубиваемый аргумент о различии вкусов, но это приводило их в еще лучшее настроение.

— Лор! Друг мой монохромноориентированный, — радовался Вилеорн, — ты знаешь, вон те зеленые штуки тебе портят весь интерьер. Выкидывай.

Он показал на недавно приобретенные Арном растения.

— Я бы даже сказал, попирают все законы гармонии. Безвкусица. — Несмотря на тычки жены, подливал маслица в топку веселья язвительный Эрден. — Лор, слушай, а не ты случайно возглавляешь движение «За безграничное самоограничение в быту»?

— Нееет, скорее, является главарем его радикального крыла «Сыны глобального аскетизма». — Не унимался Император.

— Ага, и генеральным спонсором клуба колористоненавистников «Антирадуга».

Тут взгляд Вилеорна добрался до потолка.

— Кириам, — радостно возвестил он, тыкая пальцем вверх, — смотри, этот друг лампу у тебя в отделении спер!

— Молодец, чо! — Задрал голову Эрден, внимательно рассматривая осветительный шедевр в стиле экстремального минимализма. — Зато глянь, как облагородил помещение! В полном соответствии со своей эстетической парадигмой. Слушай, Лор, ты если вдруг соберешься пообщаться с Левераллем, не зови его в гости, ладно?

— Ну да. А то его от зависти удар хватит. — Добавил Вилеорн. — Или в отставку подаст, осознав собственную ничтожность. Империя такого прекрасного управленца лишится.

Каранг молчал. Демоны ржали. Возмущенная их поведением Милея, жалеючи шарна, вполголоса одергивала мужа и бросала укоризненные взгляды на Императора. А Лорк, хоть внутренне и считал окружающую его серую действительность забавной, вида не показывал, не желая обижать хозяина.

— Милорд Каранг, Вы обещали, что госпожа Фейнинг также будет присутствовать. — Кириам решил отвлечь собравшихся от обстановки в доме их хозяина.

— Ах, да, сейчас. — Каранг встал и вышел, чтобы вернуться через несколько минут.

— Ваше Величество, милорд Эрден, позвольте представить вам госпожу Алику Фейнинг и ее брата Тила.

Перед демонами предстало судорожно сжимающее руку своего братика испуганное создание с сиреневыми глазами.

— Али, привет! — Вскочила Милея с дивана и бросилась к подруге, чтобы обнять. — Я так по тебе соскучилась. Привет, Тил.

— Привет, Мили! — Обрадовался малыш.

— Тил, к леди нужно обращаться «миледи Эрден». — Тихо поправила его Алика.

— Нет, Тил, не нужно. Я хочу остаться Мили, хорошо? — Погладила мальчика по голове Милея.

После Милеи Алику обнял Кириам, а потом взял ее за плечи, внимательно посмотрел в лицо и произнес:

— Я смотрю домашняя обстановка пошла Вам на пользу, Алика. Вы посвежели и прекрасно выглядите.

— Спасибо, мэтр Лорк. — Еле слышно сказала девушка.

Пока она общалась со своим бывшим доктором, подошли Эрден с Вилеорном и по очереди протянули ладонь глазеющему на них Тилу. А потом оба поцеловали руку Алики, что она восприняла с каким-то благоговейным ужасом. Шарианка с трудом верила, что это все правда.

Она смотрела на Повелителя сонма миров, а он в ответ смотрел на нее. Алика поймала себя на мысли, что странно видеть его вот таким... обычным, наверное. Разве не должен он восседать на престоле с алмазным венцом на голове в окружении подобострастных верноподданных? Сопоставим ли вообще императорский титул с походом в гости?

Видимо, не впервые прочитав в глазах своего визави подобные мысли, Вилеорн легко улыбнулся. Стереотипы развеет только время. И у каждого свой срок.

А потом все опять расселись по диванам и продолжили прерванное общение.

Островком какого-то спокойствия и стабильности в собравшейся компании Али считала только мэтра Лорка. Она постоянно переводила на него взгляд в поисках моральной поддержки. До тех пор, пока не услышала, что он, как и милорд Эрден, обращается к Императору панибратским именем «Ви». Боги, как это?

С появлением Али, демоны перестали подначивать Каранга по поводу обстановки и сосредоточились на общении с шарианкой и ее братом. Али в основном молчала, а Тил, воспринимающий сегодняшний визит так, будто это сказка наяву, и к ним в гости пришли два добрых волшебника, наоборот общался с охотой.

Он рассказывал о своем классе, об учебе, о том, что руководитель класса предложил на осенние каникулы отправиться на экскурсию на Пятый Триал, о своем друге Колине, который был лучше всех в математике, и о многом-многом другом.

С одной стороны, Алика радовалась, что ей не приходится принимать активное участие в разговоре, но, с другой, очень боялась, что Тил слишком подробно отвечает на вопросы и много болтает.

Потом демоны плавно перевели разговор на живопись.

— А знаешь, Мили, — произнес Тил после того, как леди Эрден рассказала, что как-то пыталась написать автопортрет, но получилось такое, что смотреть страшно, — а Алика портреты очень хорошо рисует. Я видел. Если хочешь, можешь заказать ей свой портрет.

Али обуяла паника. Какие портреты? Неужели те самые? Тил, получается, видел! Видел портреты милорда Каранга, которые она складывала в свой старый кофр! Ну, конечно, она его как-то посылала за чистым листом, напрочь забыв, что там спрятаны ее рисунки.

— Правда? — Впечатлилась Мили. — Я с удовольствием. А можно посмотреть эти работы?

— Нет... я... это только наброски... — нервно затараторила Алика.

— Нет. Они очень красивые. Я сейчас принесу! — С детской непосредственностью воскликнул маленький шарн и стремительно умчался.

Вернулся он минуты через две, сжимая в руках ту самую папку для бумаги, которую она так тщательно скрывала. Мальчик достал три рисунка.

— Вот, смотрите, дядя Лор. Похоже, правда?

Портреты были выполнены графитовым карандашом. На всех них было одно и то же лицо — Лор Каранг. Вернее, его идеализированная копия. Шарн, изображенный на портретах, был воплощением благородства, гордости и мужества.

Алика подумала о том, что милорд Каранг теперь в абсолютном праве ее уволить. Ведь вместо того, чтобы писать пейзажи и натюрморты для дома, она потратила время на совсем другое. Ни жива, ни мертва она смотрела, как Император с Великим эмтэгром рассматривают ее работы.

— Хм. Я сказал бы, что это очень даже впечатляюще. Алика, а Вы можете со стереографии написать портрет? — Поинтересовался Вилеорн.

— Я… я… могу попробовать, Ваше Величество.

— Тогда дайте мне, пожалуйста, Ваши комкоординаты. Я перешлю Вам изображение.

— А можно я скажу? — Попросил Тил. — Я наизусть знаю.

— Давай.

Император достал визер и обратился к Лору:

— Милорд Каранг, я знаю, что сейчас госпожа Фейнинг работает над Вашим заказом. Вы позволите мне влезть без очереди?

— Конечно, Ваше Величество.

— Алика, я, к сожалению, не специалист в живописи, но, по-моему, это прекрасно. — Сказал Лорк, взяв у Вилеорна один из портретов. — Я уже видел Ваши пейзажи и хочу сказать, что портреты ничем не хуже.

— А как можно посмотреть другие Ваши работы, Алика? — Поинтересовался лорд Эрден, возвращая рисунок Тилу.

— Если только пожелаете, милорд. Они у брата в комнате висят.

— Тил, разрешаешь?

— Да!

Маленький шарн вместе с лордом и леди Эрден отправился в свою комнату.

— Алика, можно с Вами проконсультироваться какую стереографию лучше выбрать? — Спросил Вилеорн, копаясь в визере. — Подойдите поближе, пожалуйста. Вот посмотрите.

Шарианка осторожно переместилась со своего дивана на противоположный конец дивана Его Величества и внимательно посмотрела на стереоизображение.

Перед нею возникла человеческая девушка лет шестнадцати-семнадцати. С большими серыми глазами и мягким контуром лица. И доброй улыбкой. Она сразу почувствовала к ней симпатию.

— Я с большим удовольствием нарисовала бы ее портрет. — Сказала Али. — Мне кажется, мэтр Лорк, она чем-то похожа на Вас.

— Сразу видно, что Вы художник. — Улыбнулся Кириам. — Ее зовут Лириана. Лири. Это моя племянница.

— И очень надеюсь, что моя будущая жена. — Добавил Вилеорн.

Алика широко распахнула глаза и уставилась на Его Величество.

«Неужели?! Неужели правда?!»

— Только это пока секрет. Хорошо?

Алика быстро закивала головой.

Жена Его Величества. Будущая Императрица. И ей поручили написать ее портрет! Боги, это какой-то сон. На Алику в очередной раз накатила волна паники. А вдруг она не справится? Его Величеству не понравится! Она же самоучка. Как он может доверить ей такую ответственную работу? При дворе столько маститых художников, рядом с которыми она не имеет права даже стоять: Эстрель, Маррилль, Корх…

Видя, что шарианка пришла в смятение, Император улыбнулся.

— Да Вы не переживайте так, Алика. — Он потянулся и взял ее холодные мятущиеся ладони в свои. — Поверьте, я разбираюсь в живописи. Ваш стиль — он свой, уникальный. И это просто прекрасно, что никто из учителей не успел наложить на него отпечаток как своего собственного стиля, так и так называемых классических канонов. Я думаю, Вы уже вполне состоявшийся художник, но, в любом случае, Вам стоит поступить в художественное училище, чтобы изучить теорию. Насколько мне известно, там при поступлении нужны две работы — графический рисунок и масло. Милорд Каранг, Вы не будете против, если приемная комиссия художественного училища в качестве вступительного рисунка госпожи Фейнинг удостоится лицезреть один из Ваших портретов?

Али покраснела, а Лор выразил свое абсолютное и категорическое согласие.

— Алика, а масло есть?

Она кивнула.

— Вот и прекрасно. Тогда где-то в январе я Вам скажу куда и к кому с ними подойти.

Али поняла, что сейчас может расплакаться. Она чаще заморгала, чтобы не дать слезам политься из глаз и самым неприличным образом шмыгнула носом, не имея возможности достать из кармана платок, потому что ее руки держал в ладонях Император. А забрать их она бы не решилась никогда.

Он добродушно улыбнулся и отпустил ее руки.

— Я знаю, что портрет Лири у Вас получится просто превосходно. Она, как и Вы, замечательная добрая девушка. Ваша землячка. С Крейта. Вы даже похожи. Нет, не внешне. Характером. Я потому и прошу именно Вас.

Вернулись лорд Эрден, Мили и Тил.

— Али, это просто чудесно! — Воскликнула Милея, как только они появились на пороге.

— А в комнате у Алики есть новая картина еще красивей, хотя еще не совсем закончена. — Похвастался Тил.

— Правда? — Спросила Милея. — Покажи, Али?

— Да, конечно.

— Идем?

— Сейчас? — Взгляд Алики растерянно заметался между Карангом и гостями в поисках позволения.

— Конечно идите. А мы тут посидим. — Сказал Эрден. — С милордом Карангом пообщаемся. Ага. Нам есть о чем.

— Я провожу. — Маленький шарн учтиво открыл перед дамами двери.

Когда дверь закрылась, раздался голос Императора:

— Знаешь, Лор, ну ты и идиоооот. И что мне совершенно не понятно: ты всегда таким был, или это все же приобретенное?

Эрден хмыкнул.

— Ви, я в ужасе, что мне второй раз за целый вечер приходится с тобой соглашаться, но сейчас ты просто категорически и абсолютно прав. Лор, друг ты наш альтернативно одаренный, ты что, правда, слепой?

Каранг перевел взгляд на Лорка, надеясь найти хотя бы у него поддержку. Но умный доктор только отрицательно покачал головой, выражая свою немую солидарность с ранее прозвучавшими мнениями.

— Знаете, что?! — Не выдержал спокойный шарн. — Я примерно представляю, что вы там все себе понадумали. Только это все бредни. Понятно? Да, согласен, Алика испытывает ко мне чувство. Чувство благодарности. Вы и сами это говорили, мэтр Лорк. И чьи же еще портреты ей рисовать? А? Вот она и рисует.

— О боги, наделите хотя бы минимальной способностью мыслить неразумное творение ваше! — Воззвал к высшим силам Император.

Как только девушки вместе с Тилом вышли из гостиной, Мили попросила его показывать дорогу, а сама взяла Алику под руку. Она попросила прощения, что так долго не навещала и рассказала ей о том, как светилась будто новогоднее дерево и поливала все вокруг себя эмтэнергией из-за нестабильной ауры. Но теперь, слава богам, все наладилось, и они будут встречаться гораздо чаще. Милея тут же пригласила Алику и Тила к себе в гости в следующую субботу.

— Ну, и милорда Каранга, конечно, с собой берите. Его Величество тоже будет. —Добавила она.

Алика смотрела на все такую же, как и раньше, веселую и бесшабашную Милею и ощущала явный когнитивный диссонанс относительно того, что жена самого лорда Эрдена и ее заботливая подруга Мили — одно и то же лицо. Но вспомнив милорда Валерина, с которым сидела за одной партой, неожиданно для себя подумала, что существа, живущие на Первом Триале, наверное, ничем не отличаются от всех остальных. Они тоже веселятся, грустят, любят...

Любят.

Перед ее внутренним взором появилось невозмутимое лицо милорда Каранга. Может многие и такие. Но ей от этого ни разу не легче.

***

— Рэй, пойдем на выходные к нам в гости. Ты уже полтора месяца безвылазно сидишь в Академии. Так с ума сойти недолго. Я с дядей Кириамом договорилась. Он не то, что не против, а будет очень рад. Он мне сам сказал.

— Ну... я не знаю. Нам скоро самостоятельную по биоэнергетике сдавать.

— Кстати, вот этим и займемся. Я как раз попросила его купить книг по этой теме. Ну что?

Рэй все еще колебалась.

— Да ты не бойся, дядя у меня замечательный. Я же тебе говорила — он врач. К тому же, у него в эту субботу ночное дежурство в ТИККе, так что с вечера мы дома одни будем. Квартира у нас большая. Спальня для гостей отдельная есть.

— Что ты сказала? — Тихо и медленно произнесла Рэй каким-то странным, как показалось Лириане, голосом.

— Спальня у нас... отдельная... — неуверенно повторила Лири и вопросительно уставилась на свою подругу. — А что?

— Где твой дядя работает? Повтори.

— В ТИККе, а что? — Лири стало немного даже не по себе.

— Ты знаешь, что это?

— Ну... это клинический центр такой. Медицинское учреждение.

Рэй рассмеялась.

— Медицинское учреждение… Боги! Лири, как ты вообще на свете живешь, я не представляю! ТИКК — это Триальский Императорский Клинический Комплекс. Скажи мне, пожалуйста, как твой дядя попал на работу в личную клинику Императора и его окружения?

— Не знаю. Он очень хороший врач, между прочим. Его пригласить могли.

— В ТИКК? Пригласили постороннего? Ты с ума сошла?

Лири заволновалась.

— Рэй, а может это господин Вивиер...

— Вот-вот, это уже ближе к истине. Давай-ка мы с тобой, подруга, тут поподробнее притормозим. Мне теперь не просто интересно, а невероятно интересно, кто же он такой твой господин Вивиер.

— Ну так завтра ты его увидишь, если согласишься пойти к нам в гости. Он меня каждый раз у ворот Академии встречает с дядей. Или один, когда дядя не может меня забрать, потому что на дежурстве. А завтра как раз так и получится. Дядя Кириам говорил, что в пятницу вечером должен быть в Стратсе по каким-то судебным делам. Наверное, с предыдущей работой связано.

— Лири, а как твой дядя относится к господину Вивиеру? Он против ваших встреч с ним?

— Нет, что ты? Он считает господина Вивиера достойнейшим демоном и всегда очень рад его приходу.

— Лири, извини, что я задаю этот вопрос, но ты никогда не задумывалась, а на что мог бы твой дядя выменять место для тебя в Академии и для себя в ТИККе?

— В смысле «на что?» — Уставилась на подругу Лириана.

— Да так, ладно, ничего. Давай ложиться. Не будем строить догадки. Я согласна пойти к тебе в гости, Лири. Спокойной ночи.

— Ой, я так рада! Спокойной ночи, Рэй.

Рэй плохо спалось этой ночью. Во-первых, она впервые шла к кому-то в гости самостоятельно. Все ее прежние приемы, балы и рауты проходили в сопровождении отца или брата; а во-вторых, ей не давала покоя личность ухажера (а в этом она ни на мгновение не сомневалась) Лири. Кто он, Мрак поглоти, такой? Ладно, завтра утром она все выяснит.

На следующий день, быстренько отзанимавшись физподготовкой, девушки собрались и пошли на выход из Академии.

Как и обещала подруге Лириана, их встречал господин Вивиер. Он галантно поклонился Рэй, поцеловал ей руку и выразил свое удовольствие по поводу того, что сегодня у него аж целых две прекрасные дамы вместо одной.

Рэй он был абсолютно не известен. По крайней мере, среди тайно доставленных Конти новостных кристаллов это лицо ей никогда не попадалось.

— Господин Вивиер, моя подруга так часто о Вас рассказывала, что я, считайте, заочно уже с Вами знакома.

— Спасибо, миледи Арнил. Со своей стороны, уверяю Вас, что также отдаю себе отчет в том, что в данный момент общаюсь с самой лучшей подругой на свете, к тому же обладающей самой красивой внешностью в нашей Империи.

Лири слегка смутилась и улыбнулась подруге. Она, правда, считала, что даже представить невозможно существо, красивее Рэй.

Ведя с новым знакомым непринужденную беседу, Рэй со временем поняла, что господин Вивиер ей вовсе не неприятен в качестве ухажера Лирианы. Да, его возраст говорил сам за себя, и то, что он давно уже разменял не первую сотню лет, было фактором не в его пользу. Но во всем остальном он был идеально безупречен.

«Неужели просто «господин»? — Думала Рэливей. — Не «лорд», даже не «мэтр», а «господин»? Вот как так? Ну не похоже ведь, ну! Не верю!»

Когда в прихожей Кириама послышались голоса Лири и ее гостей, Лорк поторопился им навстречу.

Он уже вернулся со Стратса. Его вызывал мэтр Келиарель. Нужны были показания ддоктора по делу Гиршейна.

Кириам застыл на пороге, когда увидел, что кроме Лири и Вилеорна его дом посетило нечто чудесно-удивительное в образе эльфийской девушки.

— Кириам, познакомься, — вывел его из неподвижного состояния Ви, — это леди Рэливей Арнил.

Лорк невидящим взглядом посмотрел на Вилеорна и склонился к руке Рэй.

— Мэтр Кириам Лорк, к Вашим услугам, миледи.

Рэй присела в легком реверансе. Лорк пригласил дам в гостиную и пропустил их вперед. Вилеорн красноречиво посмотрел на хозяина и взглядом указал на Рэй.

И тут, наверное, впервые за последние лет пятьдесят Кириам покраснел. Император понятливо улыбнулся и подтолкнул его под локоть в гостиную.

Рэливей на самом деле была божественно красива. Даже для эльфийки. Имея традиционную для этой расы внешность, заключающуюся в огромных ярко-изумрудных глазах, белых волосах и высокой стройной фигуре, Рэй, кроме перечисленного, имела потрясающую осанку, поразительного темно-алого цвета полные губы и словно выточенные из мрамора лоб и нос.

Девушки уселись вместе на диван, а мужчины в кресла. Вилеорн понял, что функции общего руководства разговором ему придется взять на себя. Хозяин вел себя не слишком уверенно: не находил места рукам, заикался, проглатывал конец фраз и избегал смотреть в сторону его гостьи. В общем, человека нужно было спасать.

— Кириам, может напоим дам чаем? — Предложил он.

— Да-да, конечно. Простите, что я сам забыл предложить. — Лорк резво вскочил и ринулся на кухню.

Вилеорн поспешил за ним и уверенно отобрал у Лорка из рук коробку с чаем, которую тот судорожно встряхивал над заварочным чайником.

— А ну, давай, я сам. Садись. Так, Кириам, келч еще есть? Где он?

— Там. — Кириам мотнул головой в сторону бара куда убрал остатки от приснопамятной попойки с Императором и Карангом.

— Ага, как раз хватит. — Оценивающе взглянув на бутылку, Вилеорн налил последние грамм сто в бокал и протянул Лорку.

— Не могу, мне сегодня на дежурство. А можно я пойду, а? Мне еще журнал заполнять. — Взмолился доктор.

— Тебе к восьми. А сейчас полпервого. Надеюсь, ты как врач можешь посчитать, за сколько из организма взрослого мужчины-человека выветривается сто грамм двадцатисемиградусного алкогольного напитка. Пей, кому говорят! Журнал твой не сбежит. — Ви всунул в руки доктора бокал.

Кириам выпил.

— Полегчало?

— Ка... кажется. Ви, позвольте я пойду, пожалуйста!

— Нет, не позволю. — Уверенно сказал Вилеорн и усмехнулся. — Ну вот, теперь и ты. Последний оплот разума в нашем квартете. И что мы все теперь будем делать?

— А она и на самом деле такая, или это только мне так кажется?

— Какая «такая»?

— Ну… очень красивая.

— Да вроде обычная эльфийка. У них у всех примерно одинаковая внешность.

— Обычная? — Лорк даже слегка возмутился. — Да неужели Вы не видите? Леди Арнил, она… она…

— Ладно, ладно. — Рассмеялся Вилеорн и поднял вверх ладони. — Я понял. Конечно, очень красивая.

Пока Лорк пытался осмыслить сегодняшнюю встречу, Его Величество достал поднос, поставил на него чашки с блюдцами и заварил чай.

Тут до Кириама дошло, что в то время, как он предавался сердечным переживаниям по поводу созерцательного шока, Император готовил для них для всех чай. Он вскочил, но Вилеорн твердой рукой усадил его на место, подхватил поднос и сказал, что сейчас придет.

— Ну как ты? — Ви вернулся с пустым подносом под мышкой.

— Да вроде бы нормально. Спасибо большое, Вы меня спасли.

— Тогда бери печенье и пошли назад.

Лорк набрал в рот воздуха.

— Вот только попробуй мне сейчас хоть слово сказать про журнал.

Кириам тяжко выдохнул.

***

В один из субботних вечеров Вилеорн пригласил Лири на ужин в «Парселон Далиманг» — один из самых пафосных ресторанов Первого Триала.

— Мне это место друг посоветовал. — Сообщил он девушке. — Он приходил сюда с женой. Говорит, вино здесь приличное.

— А я еще никогда не пробовала вина.

— Закажем?

— Ну... давайте.

— Будьте добры, — обратился Вилеорн к подошедшему и невозмутимо воззрившемуся на сидящую за столом пару официанту, — нам два кресерианских салата, два фирменных стейка...

— Я столько не съем! — С ужасом прошептала Лири, пытаясь говорить так, чтобы официант не услышал.

Но Вилеорн строго зыркнул на нее, и она замолчала.

— И бутылку Себельского.

Лири распахнула глаза. 175 империев?

— Я могу попросить документы? — Спросил официант.

Мрак! Ну как он забыл, а? Сам же подписывал закон об увеличении возраста, разрешающего приобретение алкоголя, с восемнадцати до двадцати лет.

— Ээээ... господин... — Вилеорн взглянул на бейдж официанта, — Лавиенс, а можно как-то обойти формальности?

И слегка наклонив голову к стоящему рядом мужчине, демон чуть тише произнес:

— В обмен на щедрые чаевые.

Официант смерил Вилеорна долгим, чуть высокомерным оценивающим взглядом и ответил:

— Да.

И после краткой паузы все так же невозмутимо добавил:

— В Вашем случае безусловно. Но для дамы я принесу бокал только после того, как удостоверюсь, что ей уже исполнилось двадцать.

Сгорающая со стыда Лириана подумала, что она злейшая на свете преступница, которая, мало того, что решила пить алкоголь раньше разрешенного законом срока, так вообще не имела никаких документов. Дядя сказал, что паспорт ей выдадут на следующей неделе.

— Я буду сок. Будьте добры, мне сок. — Тихо затараторила она, отводя от официанта красное как помидор лицо.

— Какой леди предпочитает сок?

— Не важно. На Ваш выбор.

А Вилеорн был просто невероятно, просто дико зол! Единственным желанием Императора сейчас было оторвать к Мраку голову треклятому официанту. Да как он посмел?!

Но, с другой стороны, как наказывать шарна, неукоснительно следующего букве им же самим подписанного закона, в то время как сам подписант пытается его злостно нарушить. Причем за взятку. Такой вот яростный антикоррупционер.

Трагикомедия.

— Значит, и мне сок тоже. — Вилеорн как мог сдерживал интонации, по большей части потому, что не хотел пугать Лири. — Немедленно.

Официант исчез.

— Прости, малыш. Тебе пока нельзя пить вино. Закон такой. — Развел руками демон.

— Да, я понимаю. — Произнесла все еще красная от стыда Лириана. — Может быть, давайте выпьем сок и пойдем лучше погуляем. Что-то, честно говоря, я есть пока не особо хочу.

Она подняла на Вилеорна умоляющий взгляд.

Больше всего ей хотелось сейчас исчезнуть из этого ресторана, чтобы не попадаться на глаза строгому господину Лавиенсу, уличившему ее в противозаконном и недостойном желании пить алкоголь в столь юном возрасте. Император испытывал к незадачливому официанту аналогичные чувства, но опасения его были связаны с тем, что он просто не удержится и на эмоциях сотворит что-нибудь такое, о чем потом пожалеет.

Вилеорн не стал ждать сок. Он встал, взял Лири за руку и притянул ее к себе, здесь же открывая переход, чем продемонстрировал посетителям самые дурные манеры. Согласно принятым нормам поведения в культурном обществе, вот так исчезать прямо из зала было моветоном. В каждом высокорейтинговом ресторане столицы была порткомната, обслуживающая посетителей бесплатно по любым динамическим координатам в пределах всей планеты. Но злющему Вилеорну сейчас было на это глубоко наплевать.

В следующий миг они очутились в незнакомом Лири месте. Это была смотровая площадка на Первом Триале. С ее высоты открывался потрясающий вид на залитый светом Императорский дворец, парк вокруг него и Привратную площадь.

У Лири дух захватило от открывшейся перед ней красоты. Вилеорн улыбнулся и усадил ее на скамейку.

В принципе, Император заранее запланировал побывать здесь сегодня с Лирианой. Поэтому приказал Карангу «расчистить» площадку от зрителей к вечеру. Только, конечно, чуть попозже. После ужина. Зная Каранга, Вилеорн был уверен, что она уже давно как пуста.

Он сел рядом с Лири и скосил на нее взгляд. Несколько мгновений она сидела неподвижно, а потом медленно повернулась, взглянула на демона широко распахнутыми восторженными серыми глазами и вдохнула, видимо, собираясь выяснить, где она.

Вилеорн тоже повернулся к Лири, и ему показалось, что, заглянув в ее глаза, он увидел в них все, с чем уже давно успел попрощаться: надежду на продолжение своего рода, на сохранение Империи, на то, что триллионам существ не придется погрузиться в пучину хаоса и раздробленности доисторических времен. И еще шанс на свое личное счастье, мечта о котором давно растворилась в прошлом.

Лири непроизвольно облизнула губы, вспомнив, что неприлично сидеть с открытым ртом, и Вилеорну окончательно снесло голову. Он как-то судорожно перенес Лири к себе на колени и, точно тот вампир, впился ей в губы.

Этот вкус… Нет, ему не было названия. Вкус счастья разве что.

Голос разума кричал: «Остановись!», но послушаться его не было сил... да и желания. Ви прекрасно знал, что, когда закончится поцелуй, начнутся проблемы. Еще какие! Прекрасно понимая, что избежать этих проблем не удастся вообще никак, вопреки всяческой логике, он решил их усугубить и плотнее прижал Лири к себе.