Стася Майская
Как пахнет счастье

***

Я вновь оказалась в плену собственного кошмара.

Пять лет психотерапии, курсы антидепрессантов, гигиена сна — всё бесполезно. Были, конечно, мелкие подвижки: теперь я осознавала, что происходящее нереально и я сплю, но это не помогало. Кошмар всё равно поглощал меня, и противостоять ему у меня не получалось. Я могла лишь скулить по ночам, когда разрывалось на части сердце, а утром просыпаться побитой, лишённый и последних сил.

Этот раз не отличался от предыдущих.

Картинка перед глазами плывёт, руки и ноги тяжёлые, словно из свинца отлитые. Они не слушаются. В лёгкие залили лаву. Редкие вздохи заставляют меня прочувствовать каждую клеточку тела. Больно. Должно быть больно. Но мне всё равно. Единственное, что я могу видеть чётко в этом хаусе и адском пекле, — дверной проём, охваченный огнём. Ещё секунду назад в нём стоял ОН. Всего секунду назад. Но теперь ЕГО нет. Больше нет. А его тело исчезло под обломками обвалившегося перекрытия.

***

22 июля. Каждый год эта дата нависала надо мной грозовой тучей, появляясь словно из ниоткуда, чтобы вдруг разразиться разящими молниями. Я вела отсчёт: месяцы, недели, дни — но всё равно упускала её. Щёлк, и вот она стоит и смотрит на меня своими бездонными глазами.

Стол накрывала скромно: салат, горячее и небольшой торт. Еда не так важна, свечи — другое дело. Ровно двадцать пять. Именно столько сегодня исполнялось Женьке. Должно было исполниться.

Когда часы пробили три, я откупорила вторую бутылку красного полусладкого. По телу растекалась приятная нега, а в голове ещё четыре бокала назад воцарилась лёгкость. Женькин бокал стоял нетронутым, и я потянулась к нему своим.

Дзиньк.

— Ещё раз с днём рождения, придурок.

Выпила залпом, в этот вечер мне проще было обойтись без мыслей.

— Не так мы хотели встретить твои двадцать пять. Но куда деваться... В одиночку на Мали я не полечу...

Окно было открыто, и летняя ночь заглядывала ко мне, колыша тюль и играясь с пламенем свеч. Пять потухли, потянуло дымом.

Почему только двадцать? Это несправедливо. Чёрт, это слишком мало.

Настрой продолжать застолье сразу поутих, и я кое-как поднялась на ноги, перевернув откупоренную бутылку. По белой скатерти растеклось винное пятно. Совсем как кровь. Пора было ложиться спать, пока я чего ещё не учудила и не напридумывала. Чтобы не навернуться, я облокотилась руками о стол и потянулась к оставшимся свечам. Сквозь пелену вязких мыслей пробрались давние воспоминания: нужно было загадать желание. Женька всегда так делал, не было ни разу, чтобы не загадал.

— Ты не можешь... так что загадаю вместо тебя. Чего добру пропадать? — Язык заплетался, отчего слова звучали отрывисто. — Я хочу... Хихик... Я хочу... вернуться к тебе. Раз ты не можешь ко мне, то да, тогда я хочу к тебе. Хочу к тебе, чтобы всё сказать. Всё-всё... Всё...

Я подула на свечи, они все разом потухли.

— Вот и ладненько. — Хлопнула в ладоши. — Пора баиньки.

Уже на грани сна, уткнувшись носом в подушку, я ощутила такой знакомый, но такой далёкий цветочный аромат. Конечно, это была лишь иллюзия, порождённая уставшим и опьянённым разумом. Но какая же сладкая! Ведь именно так пахло моё прошлое. Так пахло моё забытое счастье.

***

Этот сон отличался от остальных. Туманный, лишённый образов, и что самое главное — незнакомый. Обычно я точно знала, когда сновидение закончится, сегодня же сама не поняла, как проснулась. Солнечный свет пробирался сквозь закрытые веки, а мою шею что-то настойчиво щекотало. Был ещё запах. Нежный, еле ощутимый, но такой знакомый. Слишком знакомый. Встрепенувшись, я уселась на кровати. Не кровати. Не может она быть такой твёрдой. Осознание этого вмиг развеяло дымку сна, а реальность вокруг наполнилась звуками и красками. Плеск воды неподалёку, пение юрких птиц, шелест ветра в зелёной листве. И чьё-то недовольное бормотание у меня под боком.

«Сон. Это всего лишь сон» — твердил разум. Только сердце уже успело болезненно сжаться от предчувствия.

Я обернулась, и в ту же секунду глаза мои наполнились слезами.

— Женька..? — Неуверенно не то спросила, не то взмолилась я, чтобы после, уже не сдерживая эмоций, броситься ему на шею с криком: — Женька!