Странник
Жизнь прошла мимо... (Старое и новое)

Надежда

Умирает последней Надежда,
Но и она умирает.
Ходит одна по Земле.
И тихонько-тихонько тает.
Нет уж рядом её сестёр,
Нет Любви, да и Вера пропала,
И осталась Надежда одна.
Жить осталось, как видимо мало.
Вдруг почувствовала сильный толчок,
Это сила опять вернулась,
Не поймёт, что же произошло.
И в растерянности обернулась.
Смотрит в даль, и не верит глазам.
Это Вера навстречу идёт,
Прошептала Надежда: "сестра!"
А сама же вот-вот упадёт.
Сёстры встретились слёз не тая,
И обнявшись стоят и молчат,
Да и незачем тут говорить,
Нету слов, и они не хотят.
Пока жив хоть один человек,
Он Надеждой живёт, и Надежду питает,
И она никогда не умрёт,
Пока кто-то её вспоминает.
А потом появляется Вера,
Потому что без Веры нельзя,
Её можно терять не надолго,
Но потом всё встаёт на стезя.
А когда возникает Любовь,
Значит всё хорошо - будем жить,
Эти сёстры всегда нам помогут,
Пока живы, нам нужно дружить.
Живи сохраняя покой,
Цветы весной распустятся сами,
Делай всё на что ты способен,
А в остальном надейся на судьбу под небесами.
Если у тебя есть талант,
Не бойся, что сейчас не везёт,
Когда придёт твоё время,
Удача тебя позовёт.

Яблоневка

О чудный град, Петра творенье,
Я помню чудное мгновенье,
Когда привёз меня конвой
На берега Невы седой.
На дачу Долгорукова
Привёз нас автозак.
Пришёл этап с Горелово,
Добрались кое-как.
Закрылись двери шлюза.
Назад дороги нет.
Мне здесь прописка новая
Дана на много лет.
Ну, Яблоневка, здравствуй.
Нам вместе долго жить.
Что делать с тобой будем?
Ругаться иль дружить?
Но вот промчались годы
Идёт минут отсчёт.
Я снова на свободе
И что меня там ждёт?
Привык к тебе я, Питер.
Прощай же, сердце жмёт.
На Ладожском вокзале
Меня мой поезд ждёт.
Навеки покидаю
Я берега Невы
Свободным человеком,
Не жмут рук кандалы.

Обращение

Богини Фортуна, Юнона Монета,
Свой взгляд на меня обратите!
Вы мне улыбнитесь хотя б на мгновенье
Пожить хорошо разрешите.
А то лишь Фемида преследует часто
То сердце в ночи защемит...
И вижу в углу как сияя глазами
Лилит всё глядит и молчит.

***

КПЗ - СИЗО - ДИЗО.
ШИЗО - ПКТ - СТ.
"Автозаки", "Столыпин", конвой.
Так и жизнь пронеслась стороной.
Но зато была тайга,
Костерок и чифирок.
И особенно что важно:
Махорки голубой дымок.
Пусть заборы и колючка,
Вышки и прожектора...
Жизнь промчалась не напрасно.
Была не зря она дана.
Было время, были люди
И характер закалялся...
А теперь вокруг посмотришь
Будто в грязи измарался...

Привет стукачу

Я говорил: от стукачей
Спасенья нет. И жизнь мой лозунг
Подтвердила. Лишь не успеешь
Что-то написать, как анонимка
Стукача тебя накрыла.
За что, никак я не могу понять,
Но он стукач, и что с него
Нам взять?

Басня о Зайце

Из старой басни все мы знаем, что шобла зайцев х*й на льва кладёт,
но в этом жизненном рассказе речь о другом совсем пойдёт.
Однажды, Заяц-штопорила, червонец честно оттрубил,
но совесть чистую, в запарке, уйдя, на нарах позабыл.
И вот без Родины, без Флага, но с чистой ксивой на руках,
выходит Заяц на свободу, в гармошку смятых сапогах.
В зубах Казбек кисля дымит, в клифте и шкарах с мелюстину,
а прохорям известен путь, ведут на старую малину.
Но вот пришёл, и что ж он видит? Малины нет, исчез катран,
а на местах до слёз знакомых, стоит шикарный ресторан.
А у дверей в ливрее красной, и золочёных галунах,
с оплывшей, жирной, мерзкой рожей, швейцар стоит, как на часах.
И с преогромным удивлением, в швейцаре Заяц узнаёт,
мента поганого, шакала, еб**ь он сука, колом в рот.
Ну, в общем, потрясений много, в тот день судьба ему дала.
Узнал он столько всяких новшеств, что заболела голова.
Пока в тюрьме он пайку хряпал, переменилось всё вокруг,
и мэром в этом городишке, стал бывший кент его — Барсук.
А губернатор всего края, ну кто бы в мыслях мог иметь,
стал в прошлом очень знаменитый, авторитетнейший Медведь.
А жрица похоти разврата, чуть жизнь от спида не отдав,
в пучинах страсти чудом выжив, Лиса возглавила минздрав.
Всё это за стаканом водки, ему Волчара рассказал,
он года два в одном бараке, срок вместе с Зайцем отбывал.
Умишком поутру раскинув, как дальше на свободе жить,
блестя на солнце прохорями, пошёл он мэра навестить.
Блатной походкой по проспекту, он не спеша себе канает,
глядит на девок с интересом, дым сизый кольцами пускает.
Но вот и мэрские хоромы, одно лишь Заяц не учтёт,
что здесь во властных коридорах, его никто к себе не ждёт.
Барсук-мудак, грызун поганый, его не хочет узнавать.
Ни под каким предлогом Зайца, к себе не хочет принимать.
Про губернатора Медведя, мы уж и вовсе помолчим,
тут хрен ли говорить, однако, такой большой сановный чин.
Обидно, б**дь, до слёз обидно, душа болит, не описать,
каких-то десять лет несчастных, и на х*й некого послать.
В какой-то долбаной стекляшке, занюхав водку колбасой,
решил он с горя повидаться, с подстилкой рыжею Лисой.
Но вот какой е***ий случай, здесь снова ждёт его облом,
Лиса как дама с Амстердама, его пускать не хочет в дом.
От Зайца все поотвернулись, никто не хочет узнавать,
и руку Зайцу-арестанту, всем стало западло подать.
Чтоб не видать гримасу жизни, не в шутку Заяц забухал,
и вдруг однажды ранним утром, он понял, час его настал.
Пораспродав свои вещички, в ломбард квартиру заложил,
взяв в паровоз билет купейный, в столицу Заяц укатил.
И вот прошло почти полгода, вернулся Заяц в край родной,
он стал помощник депутата известной партии одной.
Не хочу вас огорчить
разрешите получить
молвил Заяц на вокзале
и пошёл дела вершить.

***

Плывёшь ты как говно по Енисею,
Как по теченью рыба дохлая плывёшь.
Зачем же ты тогда на свет родился?
Зачем же ты тогда ещё живёшь?
Зачем чужое место занимаешь?
Вместо тебя тут мог бы кто-то жить,
Любить, надеяться, стремиться
И что-то доброе творить.
Куда идёшь? Куда спешишь?
Ты этим только всех смешишь.
Какой бы не был ты мобильный
Лишь холод впереди могильный...
Кто-то стрелял, кого-то стреляли.
Одни умирали, других награждали.
Не будь палача, то и жертвы б не стало.
Все кровью повязаны, кровь всех связала.

Душа

Всё просто суета сует.
Всё просто ловля ветра в поле.
Вся наша жизнь всего лишь сон.
При том, что это сон в неволе.
Как джин был заключён в кувшин,
Душа томится в нашем теле.
Она сильна, она мощна, она страдает в заточеньи.
Не сравнивай её с собой, она другая в самом деле
Ты лишь темница, ты кувшин,
Она ж рождённая свободною была.
Сидит конца ждёт срока. Смерть зовёт.
Быстрей чтоб рухнула, рассыпалась тюрьма.
Она была Перворождённой,
Когда в проекте ещё не было Земли
С Творцом во мгле она летала
Он в планы посвящал её свои.
Я видел одно чудо чудное:
Когда гусеница умирает,
Она превращается в бабочку
И где хочет беспечно порхает.
Вот так и твоя душа
Снова получит свободу
Как только сбросит с себя
Бренного тела колоду.

***

Всё сказано уже давно, разбилась чашка, и её не склеить,
и не зачем уже в душе, обман несбыточный лелеять.
Зачем нам воздух сотрясать, словами лживыми напрасно?
Иллюзии рассыпались давно, и в жизни нашей всё давно уж не прекрасно...

Мы прожили совместно много лет, взаимно не любя друг друга,
зачем нам это было нужно всё?
Ответь мне, нелюбимая подруга.
Мы были далеки как Небо и Земля, жизнь по инерции, такой удел достался,

На память даром прожитым годам нам общий сын с тобой остался.
Но будет ли он счастлив?
Вот вопрос, который меня сильно напрягает.
С тобой мы глупо прожили чужую жизнь, его что в жизни ожидает?

***

Моя душа как раненая птица, ещё жива, но на земле лежит в крови.
И тихо умирая, понимает, что не взлететь ей больше, селяви.
Она с тоской глядит на синь небес.
Как хочется подняться в небо вновь.

Но не возможно, и из ран ужасных, рваных, на землю уж последняя стекает кровь.
Она свободная летала высоко, пока коварный выстрел из засады дуплетом ей не разорвал всю плоть.