Ирина Одарчук Паули
Берёзы

Пролог

Буйный ветер сарафан поддувает,

Берёзы белой, как и я страдает,

Где холмы нахожусь рядом с ней.

Мы друг другу тихо шепчем - плача нет,

И только ветер срывает память стольких лет.

Берёза моя - не молодка, но она крепка,

Рост её высокий и смотрит в небеса,

Я сшила белую кепку под стать стволу,

Ель - стоящая рядом, сбросила смолу.

Вдруг ноги мои побежали к родному селу,

А берёзы закивали - одобряя мою дорогу.

Глава 1

Я прибежала в село, сев на завалинке,

Кепку оставила там - у корней берёзы,

И весенний луч появился на проталинке,

И я уронила - безудержные слёзы.

Мне грезилось - это был старик,

На голове была кепка - парик,

Он брёл среди белых берёз -

Жёлтый чемодан в крапинку нёс.

А я попятам следом за ним,

Уже вдалеке оставались берёзы -

Это были сладкие грёзы,

Которые зазвучали в моей голове.

Глава 2

Я догнала его у старой дороги,

Где берёзы стояли, как белые строки.

Он услышал шаги, обернулся устало:

«Ты за кепкой? Держи. Я не взял бы, но мало

Осталось у меня. Всё сгорело дотла.

Одна только эта - бела, как была

Моя хата когда-то. Я шёл к берёзам,

Где мать моя в детстве водила меня по росам.

А теперь - пустота. Только ветер да я.

Чемодан этот жёлтый - вся жизнь моя.

Тут кружка с отбитым краем, краюха,

Да старая карта, где дом мой - под ухом

Берёзы той самой, что нынче стоит.

Я шёл, чтобы с ней попрощаться. Прости,

Что кепку твою я поднял. Бела -

Как та, что на мне моя мать сберегла.

Сгорела. И дом. И сад. И забор.»

Я слушала, молча. И ветер, как вор,

Срывал с его плеч седину и тоску.

Я тихо сказала: «Я тоже иду

К берёзам. И мне одиноко. И мне

Никто не оставил ни дома, ни дней.

Давайте вдвоём. Я кепку возьму -

Как память. И вы не один на корню».

Он глянул - и в глазах его дрогнул рассвет.

Чемодан он поставил на мокрый асфальт.

«Садись, - говорит, - я расскажу тебе, нет,

Не сказку. А быль. Как сгорел мой асфальт».

Глава 3

Он сел на корневище, как на порог,

И вынул из чемодана пустой берестяной рожок.

«Вот, - говорит, - моя дочка, когда я ушёл,

Мне в руки вложила. Я свистну - и всё, что нашёл,

Всё, что сгорело, - вернётся на миг.

Но я не свищу. Потому что привык

К тишине. Там, где печь была белая,

Нынче крапива, бушующая и смелая.

Я жил с женой. Пятеро деток. И лес.

Но искра - и нет ничего. Я исчез

Из памяти мира. Теперь я как этот чемодан -

Пустой, но с запасом ещё не прожитых ран.

Берёзы - они не сгорели. Стоят,

Как будто бы помнят мой двор и мой сад.

Я к ним - как к живым. Они не сожгут.

Они мою кепку когда-то сберегут».

Я глянула на его чемодан. В уголке -

Гармошка с одной только целой щекой.

И маленький крестик на нитке простой.

И больше - ни фото, ни дома, ни строчки.

Он умер для мира. Но жив - у обочин.

А я? У меня никого. И нигде.

Мы рядом сидим на одной берёзовой гряде.