Пролог

Я вставила ключ в замок, открыла дверь.

И мы с сестрой обе застыли на пороге.

Потому что в коридор вылетела девушка. Высокая, молодая, с длинными растрёпанными волосами и в коротком шёлковом халате, который тут же оказался сброшен на пол одним движением. Она широко улыбнулась и, взмахнув руками, выкрикнула:

— Сюрприз!

Я не могла пошевелиться, только смотрела в её сияющее лицо, в эти глаза, полные восторга и радости — радости от того, что она ждала кого-то.

И действительно, кого же она могла ждать в нашей квартире?

Лена первой пришла в себя.

— Да уж, — протянула она, прищурившись. — Вот уж действительно сюрприз так сюрприз. Дамочка, а вы чьих будете?

— Я девушка Ярослава, — гордо сказала она. — А вы кто?

— Я… его жена, — прошептала я побелевшими губами.

Девушка схватила с пола халат, торопливо запахнула его. В её взгляде сначала промелькнула растерянность, а потом — усмешка.

— Жена? — протянула она. — Вы в этом уверены?

От этого вопроса я мигом потеряла дар речи, поэтому Лене пришлось отвечать за меня:

— Уверены, конечно! А как же!

— А он мне говорил, что в процессе развода. Вы точно уверены, что вы уже не бывшая жена?

Лена угрожающе шагнула прямо на нее:

— Девочка, ты совсем куку? — её голос звенел от злости. — Перед тобой стоит законная супруга, мать его детей, хозяйка этой квартиры! А ты ещё рот разеваешь?

— А чего вы на меня орёте? — нахмурилась девица. — Ярослав человек слова. Он всегда держит обещания. Обещал мне квартиру и подарил ее!

— Ты давай-ка, дуй отсюдова! — скомандовала Лена. — Подарил он ей квартиру, ага, как же! И как только земля носит таких дур… Ещё дерзит, посмотри-ка на нее! Шмотки свои собрала и шуруй на выход!

Девушка гордо вскинула голову.

— Никуда я отсюда не уй-ду!

Она даже не пыталась оправдаться. Наоборот — смотрела на меня с вызовом, с тем самым блеском уверенности в глазах, как будто именно я здесь лишняя.

В горле застрял ком. Я испугалась, что упаду, если не выйду отсюда немедленно.

Я сделала шаг назад, схватила Лену за руку. Она всё ещё кипела, готовая вцепиться в девушку ногтями, но я вытащила её обратно на лестничную клетку.

— Знаешь что, красавица? — процедила Лена сквозь зубы. — Смотри, чтоб через месяц он не подселил сюда кого-то поновее и посвежее тебя!

Девушка резко захлопнула дверь прямо перед нашими лицами.

— Шмара! — выкрикнула Ленка на прощание.

Я же стояла рядом с ней, будто меня прибило к полу. Каждая клеточка тела кричала, что это сон, ошибка, нелепое совпадение.

На самом деле, не было, конечно, никакой ошибки. Это был его ключ. Его квартира. Его тайна.

Так вот почему он отказал мне, когда я заговорила о квартире для Лены. Вот почему он всё чаще оставался спать в гостиной и всё чаще задерживался на работе. Вот почему отстранялся. Всё сложилось в одну чудовищно простую картину.

Не просто измена.<br> Не просто тайная связь.<br> Он поселил её здесь. В нашей квартире.

— Ну ты и урод, Ярослав… — процедила сестра сквозь зубы. — Олька, пошли отсюда.

Глава 1

За день до событий

Я как раз заполняла карточки после обхода, когда в кармане халата зазвонил телефон и на экране вспыхнуло: «Сестра Лена».

— Оль, привет, — её голос был взволнованным и громким, и с первых секунд я поняла, что произошло что-то экстраординарное. — Ты не поверишь… Мне предложили перевестись в Москву!

— Серьёзно? — я улыбнулась, хотя и была к этому времени, как выжатый лимон. — Не может быть!

— Может! — вскрикнула Лена. — Еще как может! Ура!

— Это же супер, поздравляю! — я искренне обрадовалась. Мы с сестрой уже давно мечтали о том, чтобы иметь возможность видеться чаще. — Но где ты будешь жить? Москва — это же отдельная драма с квартирами...

— Вот об этом я как раз и хотела с тобой поговорить! Вы же вроде уже закончили ремонт в той квартире, которую вы купили под сдачу... Может, сдадите ее мне?

— Даже не знаю, Лен. Как-то неудобно брать с родственников деньги…

— Даже не думай, — сразу перебила она. — Всё оплачивает фирма! А не я сама из собственного кармана. И готова платить даже выше рынка! Так что и мне хорошо — не надо будет искать, ездить на просмотры, платить риэлтору. И вам выгодно — денюжки в семью пойдут…

Да, это логично. И для нас выгодно, и ей удобно. Но почему-то мои мысли сразу же метнулись к мужу: как отреагирует он? и почему мне заранее кажется, что его это не обрадует?

Но я представила Лену — суматошную, суетную, которая могла одновременно построить серьезную карьеру и не могла распланировать ничего серьёзного в жизни — и мне захотелось ей помочь.

— Короче, завтра я буду в Москве, — снова огорошила меня сестренка. — Приеду, чтобы подписать бумаги на перевод, поэтому можем с тобой завтра встретиться. Посмотреть квартиру заодно. Я бы закинула туда кое-какие вещи, чтобы в следующий раз баулы не тягать. Что скажешь?

А что я могла сказать? Сестра никогда не просила меня о помощи, неужели я смогу ей отказать в тот единственный раз, когда помощь ей все-таки понадобилась? Да и разве эта помощь? Ее фирма готова платить по цене гораздо выше рыночной, поэтому это выгодно в первую очередь нам. И я взяла на себя смелость согласиться.

Я решила, что с мужем лучше поговорю вечером, лицом к лицу, а не по телефону. Но Ярослав сильно задержался на работе — впрочем, как всегда. Я успела забрать детей из школы, развести их по репетиторам и секциям, покормить, сделать с ними уроки и уложить спать — а он так и не появился. Я сидела на кухне, где его ждал накрытый стол: ужин в тарелке остывал, свеча в стакане, зажжённая для уюта, догорела почти до конца.

Часы на стене отсчитывали минуты, и с каждой из них я всё острее чувствовала пустоту квартиры. Когда, наконец, ключ повернулся в замке, я вздрогнула, хотя ждала именно этого звука.

Он вошёл, не глядя по сторонам. Бросил сумку у двери, скинул куртку и прошёл на кухню. Увидев меня, небрежно кивнул вместо приветствия, достал бутылку пенного из холодильника и сделал глоток.

— Я уже поужинал, — бросил он коротко и ушел в гостиную.

Я застыла возле ненужных ему тарелок с едой, ощущая и свою ненужность в этом доме. Смотрела на них и чувствовала, как во мне поднимается то липкое чувство обиды, когда вкладываешь душу во что-то, а это что-то отбрасывают.

Я вошла в гостиную. Ярослав держал бутылку, глядя на экран, где мелькали чужие лица, чужие истории, и даже не замечал меня.

— Ты поздно, — тихо сказала я, — дети тебя ждали.

Он пожал плечами.

— Работа.

И всё. Ни слова больше.

Его взгляд прилип к экрану, а я превращалась в прозрачный силуэт, который можно не замечать.

И в тот момент во мне что-то дрогнуло: не злость, не ревность, а какая-то непонятная тоска от того, что рядом сидит человек, с которым у меня двое детей, общий дом, общая жизнь, но нет самого простого — близости.

Я тяжело вдохнула, но всё-таки заставила себя снова заговорить с ним.

— Слушай… мне сегодня звонила Лена. Сестра… Ей предложили работу в Москве, и ее компания готова оплачивать ей аренду жилья. Даже выше рынка. И я подумала… может, сдадим ей ту квартиру в Москве? Всё равно она стоит пустая. И нам выгодно, и ей удобно.

Он не повернул головы. Сделал ещё один глоток и только потом, не отрывая взгляда от экрана, произнёс:

— Родственникам сдавать — плохая идея.

— Почему? Она же не просит там жить бесплатно. Чем она хуже чужих людей?

Он откинулся на спинку дивана, скользнул по мне взглядом — равнодушным, усталым.

— Не хочу проблем. С родственниками всегда так. Потом ещё обиды начнутся. Не надо.

— Но это ведь моя сестра… Предлагаешь ей скитаться по чужим квартирам?

Он дернул плечом, будто отмахиваясь от назойливой мухи.

— Я сказал — не хочу. Все, тема закрыта.

Я почувствовала, как от этих слов у меня в груди нарастает пустота. Казалось, он не просто отказался от того, о чем я попросила — он поставил стену между мной и собой, и через эту стену не пробиться.

И вдруг я поняла: дело даже не в Лене и не в квартире. Он просто не воспринимает меня всерьез. Мои слова для него — пустой звук.

В голове сама собой закрутилась горькая мысль: Ярослав никогда не был идеальным мужем. Но в последнее время наша семейная жизнь совсем пошла под откос.

Глава 2

Да, он всегда старался для нас. Работал, зарабатывал, обеспечивал. Благодаря ему у нас уже через несколько лет после переезда в столицу была просторная квартира в Подмосковье, а я смогла спокойно родить двоих детей. Потом появилась новая машина, маленькая квартира в Подмосковье «под сдачу», потом еще одна такая же в Москве. А теперь строилась трёхкомнатная, уже для всей семьи. В этом он, несомненно, надёжен: умеет строить бизнес, вкладывать, думать на шаг вперёд. Благодаря ему с финансами у нас никогда не было проблем.

Но всё остальное… Всё остальное всегда как будто мимо. Вечера он частенько проводил в компании телевизора или друзей, а не со мной и детьми. Его вечное «я устал», «давай потом», «не сейчас».

Зато для друзей у него всегда находилось время. Он любил ездить на рыбалку или «отдохнуть» на пару дней, чтобы вернуться с похмельным блеском в глазах. Любил выпить, расслабиться — там, вне семьи. А дома становился всё более молчаливым и закрытым, словно мы лишь фон для его жизни.

И я привыкла. Считала, что так и должно быть. Что мужчина не должен быть ласковым, может не дарить цветы и не говорить нежности, но главное — чтобы был дом, была стабильность, чтобы детям было, что есть и где жить.

Но сейчас, глядя на него, отмахивающегося от меня холодным «тема закрыта», я впервые остро почувствовала: стабильность — это еще далеко не все.

Этой ночью я снова легла спать одна. Когда дети были маленькими, я привыкла к отсутствию мужа рядом — он часто уходил ночевать в гостиную под предлогом, что малыши мешают ему спать. Тогда мне казалось, что это временно, что вот подрастут — и мы снова будем засыпать вместе, как прежде. Но дети наши давно выросли, а привычка осталась. Конечно, временами мне приходилось исполнять супружеский долг — исключительно, когда муж захочет, а не когда захочу я.

Сегодня он тоже заснул в гостиной, под включенный телевизор. А я лежала, уставившись в потолок, и думала о том, как странно чужим может казаться человек, с которым ты прожила почти двадцати лет. Ярослав был рядом физически — в соседней комнате, за стеной. Но по-настоящему близкими мы не были уже очень давно.

Ночью я почти не сомкнула глаз, размышляя о нашей семейной жизни. Всё ждала, что услышу его шаги, скрип двери, что он всё-таки зайдет и займет свою законную сторону большой кровати. Но ожидания эти были тщетны. Среди ночи я протянула руку в темноту, словно наугад проверяя — вдруг всё-таки рядом окажется его плечо, тепло, дыхание? Но на простыне было пусто. Гладко, холодно.

Утром я вышла на кухню — его уже не было. Телевизор выключен, пустая бутылка стоит на столике (он не мог за собой даже бутылку убрать, настолько привык, что у него есть его личная служанка), а сам он словно растворился в воздухе.

На сердце снова заскребли кошки — я хотела с утра еще раз поговорить с Ярославом. На его более трезвую голову. Хотела объяснить, что Лене действительно нужна помощь, что квартира в Москве не должна пустовать, когда у моей сестры есть возможность начать там новую жизнь. Хотела потребовать объяснений, услышать хоть какие-то внятные слова, а не равнодушное «тема закрыта».

Но возможности не было: он уехал, не попрощавшись.

Я стояла посреди кухни, обхватив себя руками, и ощущала, как внутри всё кипит от бессилия. И вдруг меня словно что-то толкнуло изнутри. Почему я вообще должна спрашивать у него разрешения. Разве эта квартира — не совместно нажитое нами имущество? Сколько ещё я буду ждать возможности поговорить с ним, сколько буду уговаривать? Сколько ещё буду закрывать глаза на его отговорки, недомолвки, замкнутость?

Я пошла в комнату, которая служила ему кабинетом, и начала искать. Сначала — осторожно, как будто боялась нарушить чужую территорию: открыла верхний ящик стола, где валялись старые чеки, ручки, какие-то счета. Потом — смелее: перебирала бумаги, заглядывала в шкафы, коробки. Я точно знала, что где-то здесь он хранит запасные ключи от всех квартир.

Сердце колотилось как бешеное. Почему у меня такое чувство, будто я вор, который роется в чужом? Но ведь это не чужое! Мы семья. Эти квартиры покупались для нас. Или я уже не имела права так думать?

Наконец, в глубине нижнего ящика, под папкой с документами на машину, я нащупала металлический брелок. Достала его, и холод впился в ладонь.

Я села в удобное, кожаное кресло мужа и достала телефон.

— Лен, привет. Да, всё в силе. Давай встретимся и поедем вместе, — я старалась говорить ровным голосом, хотя руки дрожали.

— А Ярослав не против?

— Нет, конечно, он не против, с чего бы?

И действительно — с чего?

Глава 3

Я сидела в кафе у окна, грея ладони о чашку с горячим кофе. Перед глазами всё ещё стояла утренняя сцена: пустая бутылка на столе, выключенный телевизор и холодная, как лёд, постель рядом со мной.

Я поймала себя на том, что в сотый раз вспоминаю слова, интонации, жесты мужа — и снова и снова возвращаюсь к вопросу о том, почему он отказался от идеи с квартирой? Должна же быть какая-то веская причина...

— Олька! — звонкий голос сестры вырвал меня из вязкого болота мыслей. Она влетела в кафе: щёки горят, глаза светятся, походка лёгкая, почти танцующая.

Она буквально рухнула на стул напротив меня и бросила папку с документами на стол:

— Всё! Подписали! Перевод согласован, теперь я официально в новой команде! Ты не представляешь, как я счастлива!

— Поздравляю! Ты заслужила. Молоток!

— Ты бы видела моего нового директора! — она всплеснула руками, так, что едва не задела официанта с подносом. — Оль, это не мужчина, а мечта! Такой — ух! Ну знаешь, когда даже говорить ничего не надо, потому что взгляд говорит всё за него…

— Так. А ты вообще в курсе, что замужем?

Она закатила глаза и засмеялась.

— Эх… Да, есть такое. Ты, Олька, как всегда — строго стоишь на страже нравственности!

— А как же!

— Да брось! Это просто эмоции. Ну знаешь, как вспышка. Я замужем, но я все-таки не слепая!

Я вздохнула, отчётливо ощущая разницу между нами. Её лёгкость, её умение радоваться всему, даже красавчику-начальнику, вдохнули жизнь и в мое размеренное существование. То, что мы теперь будем видеться чаще — настоящая удача для меня.

— Оль, я чувствую, что всё только начинается! — заговорила она. — Новая работа, новые люди, перспективы… Даже не верится, что это происходит со мной. Знаешь, я как будто скинула старую кожу и начала новую жизнь…

Я уже чувствовала, что мне передается её настроение. Но меня все еще волновали вполне земные вещи.

— А как твой муж на это отреагировал? Тоже собрался переезжать или как?

Лена развела руками.

— Да никак. Ты же знаешь моего… — она скривилась. — Его даже бульдозером не сдвинешь с места. Ему и там, в провинции, очень хорошо. Он врос в свой гараж, в свои железяки, в свою старую работу, на которой пашет уже десять лет, и попробуй хоть слово скажи ему про переезд — сразу такую рожу скорчит…

Я невольно улыбнулась. Лена умела так живо изображать людей, что я прямо увидела её мужа с этим выражением.

— И как же вы? Ты будешь туда-сюда мотаться?

— А что делать? — пожала она плечами. — От шанса я не откажусь. Тут, понимаешь, не каждый день такие перспективы выпадают. Буду работать в Москве, а по пятницам домой. На выходные.

— А как же семья без тебя?

— Ну дочь уже взрослая — четырнадцать лет. Она и уроки сама сделает, и в магазин сходит, и приготовит. Не младенец же. Как-нибудь справятся.

Я покачала головой.

— Моей шестнадцать. За ними в этом возрасте как раз глаз да глаз…

— Да ты просто наседка. Чуть что — сразу под крыло. Отпусти её уже хоть немного, пусть сама варится…

— Ага, — пробормотала я. — Потом ее такую варёную не соберёшь…

— Оль, ну честное слово, — она подалась ко мне ближе. — Ты иногда напоминаешь мне курицу, которая бегает по двору и кудахчет, потому что цыплёнок на метр отошёл.

— Ну ладно, пусть буду наседкой, — согласилась я. — Зато у меня душа за них спокойна.

— А у меня — нервы, — парировала сестра.

И я снова подумала: насколько же мы разные. Она — лёгкая, всегда с улыбкой, готовая сорваться в новую жизнь. А я — завязшая в быту и в собственных сомнениях.

И всё же мы были очень близки, несмотря на разный характер, несмотря на разные жизни.

— Ну что, — Лена хлопнула ладонями по столу. — Пойдём смотреть квартиру? Я как раз кое-какие вещи прихватила — оставлю, чтобы не таскать туда-сюда.

Я кивнула. А в груди предательски кольнуло — предчувствие.

Мы вышли из метро и ещё немного прошли пешком. Лена шагала быстро, с видом человека, который уже мысленно расставляет мебель и примеряет шторы. Я же всё сильнее чувствовала, как внутри поднимается тревога. Сердце билось где-то в горле, ладонь с ключами вспотела, и я несколько раз ловила себя на том, что готова сунуть связку обратно в сумку и придумать любую отговорку, чтобы не идти туда.

Но Лена настойчиво тянула меня вперёд.

— Ну вот, — сказала она, оглядывая новостройку. — Отличное место, рядом и магазины, и метро близко. Прям подарок судьбы!

Мы поднялись на нужный этаж. И что-то сразу показалось мне странным — запах. Не свежей краски или чего-то подобного, как я ожидала. А сильный запах женских духов — сладких, приторных, слишком навязчивых.

А открыв дверь я лоб в лоб столкнулась с полуобнажённой девицей, которая оказалась любовницей моего мужа...

Глава 4

Я шла, не чувствуя под собой ног. Рядом Лена тащила свои баулы, ворчала что-то себе под нос, а потом плюхнулась на первую попавшуюся скамейку во дворе. Сбросила вещи рядом и тяжело выдохнула.

— Ну и цирк. Нет, ты видела? В бельишке, с улыбочкой! «Сюрприз»! — она передразнила девицу таким тоном, что я едва не прыснула от смеха, несмотря на всю трагичность ситуации.

Я села рядом с сестрой. Руки дрожали, дыхание сбивалось. Казалось, я просто не выдержу то количество боли, которое вдруг одним махом обрушилось на меня. Всё тело стало ватным, а в голове стоял гул: у него есть любовница… у него есть любовница…

— Ну что, Ляль? — сестра наклонилась ко мне. — Как ты?

— Я не могу… я не верю… — я уткнулась лицом в ладони. — Господи, Лена, я же жила с ним… я же считала, что он… что он…

— Что он кто? Принц на белом коне? — резко перебила меня Лена. — Ярослав тот еще фрукт, и ты сама это знаешь. Посиделки с друзьями, поездки, банька — а ты дома с детьми. Да, он хорошо зарабатывал. Но, как выяснилось, не только для тебя!

Я вздрогнула. Её слова резали по живому.

— Неужели он всё это время… — я не смогла договорить.

— Да! — снова перебила меня сестра. — И теперь у тебя есть два варианта. Либо сидеть и ждать, пока он притащит в вашу общую квартиру ещё десяток таких «сюрпризов», либо… Закончить это прямо сейчас.

Я молчала. Всё внутри во мне протестовало, сопротивлялось. Я не могла так просто перечеркнуть двадцать лет брака, нашу семью.

Но в то же время я понимала — никакой семьи уже давно нет. Она до сих пор существует только в моем воображении.

Лена добавила уже мягче:

— Слушай, ну еще не все потеряно. У тебя есть дети, у тебя есть я…

Я подняла глаза и впервые за всё время огляделась вокруг — новенький, красивый двор, детская площадка. Мир не остановился, он продолжает жить. Только моя жизнь вдруг оказалась перечёркнута одним движением — чужой девичьей руки, распахнувшей халат.

— Так, значит, слушай, — Лена подалась ко мне вперёд, глаза ее загорелись. — Вариант первый: прямо сейчас звоним в полицию. Пусть приезжают и оформляют, что в твоей квартире проживает неизвестно кто. Выселят мигом.

Я вздрогнула.

— Вариант второй, — не унималась Лена, загибая пальцы. — Мы вваливаемся обратно и выносим её чемоданы сами. Пусть только попробует открыть рот! Я таких шустрых видела, сразу хвост подожмёт!

— Лена… — прошептала я, но мой голос потонул в её напоре. — Ты чего…

— Третий вариант: звоним Ярославу. Пусть объяснит, что эта шлендра делает в вашей квартире. Интересно, что же он придумает…

У меня закружилась голова. Каждое её предложение казалось мне еще хуже предыдущего.

— А четвёртый… слушай, я могу и твоей свекрови позвонить! Пусть узнает, какого золотого сыночка вырастила…

Я смотрела перед собой — на свежевыкрашенные качели, на кусты сирени, уже потемневшие к осени, и ничего не слышала, кроме собственного стука крови в ушах.

— Оля, ну что ты молчишь? — Лена толкнула меня локтем. — Давай решать, а? Мы что, так и будем сидеть на этой лавке до ночи?

Я подняла глаза и с трудом выдавила:

— Я… не знаю. Я просто не знаю, что делать.

— Как это не знаешь? — Лена всплеснула руками. — Я тебе вариантов накидала хоть отбавляй! Ты же понимаешь, что она сейчас сидит там, пока мы тут на скамейке жмемся!

Я закрыла лицо ладонями. Всё внутри меня сопротивлялось — и гневу Лены, и её решимости. Я не могла даже представить себя в одной из этих ролей: звонящей в полицию, вытаскивающей чемоданы, устраивающей скандал. У меня не было сил.

— Я просто… — прошептала тихо, — просто хочу проснуться и понять, что всего этого на самом деле нет. Хочу обратно в свою жизнь…

Лена шумно выдохнула и обняла меня за плечи:

— Ляль, ну что теперь поделаешь... Назад, как говорится, не засунешь. Эта девка там не случайно. Он её туда привёл. Он её туда поселил. Это не ошибка, не случайность, это его выбор. А теперь решай: будешь ты это терпеть или нет.

Я вздохнула, потерла виски, пытаясь собраться с мыслями.

— Лен, я не могу. Если я снова увижу её… я не знаю, что сделаю.

Сестра хлопнула ладонью по колену.

— У тебя есть права, и ты должна их отстаивать.

— Но я не умею, — прошептала я. — Я не знаю, как.

— Ничего, научишься, — Лена сжала мою руку. — Сначала мы выкинем её из квартиры, а потом будем разбираться с остальным.

Я всхлипнула, обняла сумку, будто щит, и кивнула. Внутри всё ещё жила надежда — глупая, мучительная, что, может быть, всё это окажется ошибкой. Но реальность была передо мной. И Лена не давала мне уйти в этот сладкий обман.

Я посмотрела на окна дома, за которыми жила теперь чужая девушка, и не могла заставить себя подняться со скамейки.

— Пойдём, пойдём, — Лена схватила меня за руку, не давая возможности возразить. — Хватит сидеть, как сычиха. Вспомни, что ты здесь главная, а не та профурсетка.

Её напор подхватил меня, и я пошла. Шаг за шагом, чувствуя, как внутри нарастает странное упрямство. А ведь правда… почему я должна молчать? Почему я должна прятаться и дрожать, как школьница, застуканная на чужой территории?

Мы поднялись на нужный этаж, Лена сама открыла дверь. Я замерла на пороге, ожидая снова увидеть ту девицу.

Но в квартире было тихо.

— Ну и где хозяйка? — Лена шагнула внутрь и осмотрелась. — Нету! Сбежала! Как таракан от света…

Я прошла за ней.

Да, в квартире никого не было. Но на диване лежал ее халатик, на столике — стояла кружка с недопитым чаем, рядом валялась пачка тоненьких сигарет. Девушка исчезла, но её вещи остались, как доказательство, как метка чужого вторжения в мою жизнь.

Я стояла посреди комнаты и не понимала, что чувствовать. Облегчение, что не придётся снова встречаться с ней лицом к лицу? Или злость, что ее парфюм и дым от ее сигарет впитался в стены?

— Ну вот, — Лена развела руками. — Оставила весь свой гардероб, значит, вернётся. А знаешь, что это значит? Что мы пока можем спокойно выставить её пожитки за дверь.

Я медленно прошла по комнате, провела рукой по спинке дивана, посмотрела на халатик — белый, шёлковый, пахнущий чужой кожей.

И вдруг меня накрыло: волна тошнотворной злости, до жжения в горле. Я резко схватила этот халат и сжала в руках.

— Ты права, — прошептала я.

Лена действовала, как ураган. Пока я всё ещё стояла в гостиной, пытаясь прийти в себя, она уже выдвинула ящик шкафа, вытащила оттуда целую стопку кружевных трусиков и, не моргнув глазом, швырнула их в первый попавшийся пакет.

— Всё. Хватит сопли жевать. — Лена энергично взялась за уборку. — Сейчас соберем этот мусор. И место ему — за дверью.

Она собрала два здоровенных пакета вещей, выдернула из ванной косметичку, со стула — сумочку, с подоконника — зарядку для телефона.

— Давай помогай, не сиди столбом, — скомандовала мне.

Я поднялась и, не глядя, смахнула в пакет туфли, которые стояли у входа. От этого простого движения меня пробрало — руки задрожали, сердце заколотилось, и где-то внутри появилось странное облегчение.

Лена, не церемонясь, распахнула дверь и вытолкнула пакеты ногой в подъезд. Один с грохотом завалился на бок, вещи рассыпались.

— Так. Теперь — замок, — она деловито достала телефон. — Надо найти слесаря. Пусть меняет, и дело с концом!

— Лена… а Ярослав? — меня вдруг остановила мысль о муже. — Что он скажет?

— Какая к черту разница, что он скажет? Главное, что он узнает, что жена у него не терпила, вот и все, — жёстко отрезала сестра.

Дорогие читатели!

Приглашаю вас познакомиться с другими историями цикла

"Развод на удачу"!

https://litnet.com/ru/zlata-zorich-u12208106/novels?sort=cycles&scroll-to=%D0%A0%D0%B0%D0%B7%D0%B2%D0%BE%D0%B4+%D0%BD%D0%B0+%D1%83%D0%B4%D0%B0%D1%87%D1%83+%28+%D1%87%D0%B8%D1%82%D0%B0%D1%82%D1%8C+%D0%BA%D0%B0%D0%BA+%D0%BE%D1%82%D0%B4%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D0%BD%D1%8B%D0%B5+%D0%B8%D1%81%D1%82%D0%BE%D1%80%D0%B8%D0%B8%29

💍 8 книг — читаются как отдельные истории о сильных женщинах, которые находят свое счастье после предательства. Если вам по душе мой стиль, вы оцените и другие книги цикла!

Все книги можно читать как отдельные романы.

🔥 Горячие новинки в процессе:

Развод в 45. Первая причина — это ты https://litnet.com/shrt/DHEv Развод в 50. (Не) останусь одна на Новогодние! https://litnet.com/shrt/_juu

Полностью завершенные романы:

Пара прицепов для босса https://litnet.com/shrt/vewS Измена... С чистого холста! https://litnet.com/shrt/gy0E Измена. Месть домохозяйки и авторитета https://litnet.com/shrt/Po9q Измена. Отомстить нельзя помиловать https://litnet.com/shrt/jjte Измена. Решил избавиться от меня, предатель? https://litnet.com/shrt/zO3o Развод в 45. Счастье после тебя https://litnet.com/shrt/hEIm

Добавьте книги в библиотеку, чтобы не потерять!

Глава 5

Вдруг телефон в моей сумочке зазвонил так резко, что я вздрогнула.

— Мам, — в трубке раздался раздражённый голос дочери, — ты где вообще? Я уже опаздываю!

И только тогда я вспомнила, что должна была сегодня, как и всегда, забрать ее после школы и отвезти к репетитору. Но все эти бытовые каждодневные задачи совершенно вылетели у меня из головы.

— Дочь… Я не смогу сегодня…

— В смысле не сможешь? — возмущение в голосе дочери резануло по ушам. — Мне что, пешком идти?

— Давай вызову тебе такси…

— Не надо…— буркнула она обиженно и бросила трубку.

Я застыла в растерянности, глядя на погасший телефон.

Реальность требовала моего возвращения. Работа, дети с их репетиторами и секциями, домашние ужины — вся та привычная жизнь, что я тащила на себе годами. Всё это никуда не делось. Несмотря на потрясение, мне пора было снова впрягаться в ту же упряжку.

Но я не была готова. Я чувствовала себя расколотой надвое.

— Ну и правильно, пусть сама добирается, взрослая кобыла уже, — послышался голос сестры. — Ты в её возрасте через весь город в институт моталась и ничего.

— Но… я всегда возила ее.

— А сегодня не повезешь и ничего страшного. Она же не ребёнок в коляске, сама справится. Ей полезно немного самостоятельности проявить.

— Ну что, — я с опаской покосилась на входную дверь. — Будем ждать ее вместе?

— Ты боишься меня одну оставить что ли? — сестра хмыкнула.

— Ну да...

Она фыркнула и махнула рукой:

— Да брось ты! Тем более, сейчас слесарь придет, одна не останусь. Можешь спокойно идти по своим делам, я тебе потом позвоню с докладом.

В её глазах была такая уверенность, что я вдохнула чуть свободнее.

Дорога домой показалась мне бесконечно долгой. Я смотрела в окно электрички, которая везла меня обратно в Подмосковье, и думала о том, что будет ждать меня за дверью собственной квартиры. Дом — он должен быть крепостью, местом, где можно спрятаться и выдохнуть.

Но теперь я понимала, что покоя там не будет еще очень долго.

Я вставила ключ в замок, толкнула дверь — и сразу услышала знакомый гул из комнаты сына. Он сидел за компьютером, наушники надвинуты на голову, пальцы лихорадочно бегают по джойстику.

— Ты сделал математику? — устало спросила я, разуваясь.

Он даже не обернулся. Только что-то буркнул в микрофон друзьям по игре.

Я прошла в его комнату, полистала разложенные на столе тетради — пусто. За уроки он даже не брался.

Меня кольнуло острое чувство вины: я не проследила, не проконтролировала, была слишком занята…

Но занята чем? Тем, что наблюдала как рушилась моя жизнь.

В этот момент зазвонил телефон.

— Ольга, здравствуйте. Я хотела уточнить: у нас сегодня должна была быть встреча с вашей дочерью, но она не пришла. Может, что-то случилось?

Я побледнела.

— Как… не пришла? Она же сказала, что придет…

— Нет, не пришла. Я звонила, но она не брала трубку…

Я сразу же набрала номер дочери.

— Мам, я гуляю, — нехотя ответила она после десятого гудка. — Ну а что, я всё равно бы опоздала к этой твоей зануде…

— Рита! — возмутилась я. — Репетиторы — это твоя ответственность!

— Мам, ну хватит. Потом поговорим, ладно? — она отключилась.

Я осталась стоять посреди комнаты, с телефоном в руке, чувствуя, что проваливаюсь всё глубже в какую-то беспомощность. У мужа обнаружилась любовница, дочь прогуливает репетитора и шатается по улицам, сын потерялся в виртуальном мире стрелялки. Жизнь трещала по швам.

А я… я не могла собрать себя в кучу.

В ту же секунду входная дверь с грохотом распахнулась. Послышался звук тяжелых шагов по паркету.

Ярослав ввалился в квартиру стремительно, как ураган. Лицо хмурое, губы сжаты в тонкую линию. Он прошёл на кухню, где сидела я, даже не разуваясь. Глянул на меня зло, прищурившись.

— Ты что сегодня устроила? Ты соображаешь вообще, куда полезла?

Я уставилась на него, не понимая, как он смеет так со мной говорить.

— Это я устроила? Я поселила девицу в нашу квартиру?

Он поморщился.

— Девица, как ты выражаешься — это моя лучшая сотрудница. Поняла? Она делает мне самые высокие продажи. И чтобы ей было нормально работать, я предоставил ей жильё. Вот и всё.

Он говорил спокойно, с нажимом на каждое слово, будто объяснял глупой школьнице очевидные вещи.

— Жильё… То, где должна была поселиться моя сестра?

— Сколько можно носиться с твоей сестрой! — он резко ударил кулаком по столу. — У меня бизнес. Понимаешь? Бизнес! Эта девчонка продаёт лучше всех. Мне нужны результаты, а не твои семейные сантименты!

Всё это звучало складно, но только для чужих ушей, а не для моих.

Может, она и правда работает у него. Может, и правда делает хорошие продажи. Но кроме продаж она явно делает ему кое-что еще, что явно выходит далеко за рамки ее служебных обязанностей.

— Продажи, говоришь? — выдохнула я. — Ты серьёзно думаешь, что я настолько дура, чтобы поверить?

Он нахмурился, глаза сверкнули.

— Ты накручиваешь себя, Оля. Я знаю твой характер. Увидела то, чего нет.

— Чего нет?! Я всё видела собственными глазами! Хватит делать из меня идиотку!

Он замер, будто не ожидал от меня такого отпора.

— Твоя “сотрудница”, как ты её называешь — сама рассказала мне, что вы встречаетесь. Что ты в процессе развода. Что квартира теперь её, потому что ты подарил её ей.

— Бред, — произнёс он почти устало. — Оля, ну ты сама-то слышишь, что несёшь? Ты сама это все придумала?

— То есть, по-твоему, я должна поверить тебе, а не собственным глазам и ушам?

— Да, должна, — резко ответил он. — Потому что я твой муж!

Я усмехнулась. Как будто этот факт автоматически делает его правым во всем, а меня — обязывает во всем его слушаться.

Он не пытается извиниться. Не ищет оправданий. Конечно, ведь он привык чувствовать себя хозяином положения. Он смотрит на меня свысока, будто я не жена, мать его детей, а какая-то недалёкая женщина, которой легко запудрить мозги.

Да, он всегда умел лгать — это необходимое качество в бизнесе. Его уверенный тон способен убедить кого угодно. И раньше я всегда ему верила. Но теперь, после увиденного мною “сюрприза”, его уверенность звучала как издевка надо мной.

У меня внутри поднялась волна ярости, такая сильная, что я едва не задохнулась.

— Знаешь что, — сказала я твёрдо, — сегодня я поняла, что мужа у меня уже нет. Есть только мужчина, который зачем-то врёт мне прямо в лицо.

Глава 6

— Ты сошла с ума, — резко бросил муж, делая шаг ближе. — Ты понятия не имеешь, о чём говоришь. Я пашу день и ночь, чтобы семья ни в чем не нуждалась, а ты устраиваешь сцены!

— Это я сошла с ума? — я подняла глаза и почувствовала, что дрожу, но вовсе не от страха, а от злости. — Нет, Ярослав. Сегодня я прозрела.

Он замер, будто не узнавая меня в этот момент.

— Слушай сюда, — сказал он уже тише, с нажимом, тем самым тоном, которым обычно давил на всех. — Я не дам тебе разрушить то, что построил...

— Это ты разрушил, — перебила я его. Голос дрогнул, но я не отступила. — Сам. Своими руками.

Я впервые посмотрела на него не как на мужа, не как на отца моих детей, а как на чужого мужчину, который привык со мной никак не считаться.

— Ты всегда всё перевираешь, — процедил он. — Она реально работает у меня, у неё лучшие продажи, и я не собираюсь терять специалиста только лишь потому, что тебя… обуяла ревность.

— Ревность? — я рассмеялась. — Ревность — это когда женщина накручивает себя без повода. А когда она открывает дверь своей квартиры и её встречает голая девка, это уже не ревность, Ярослав. Это факт.

— Всё, хватит! — заорал он. — Я не собираюсь выслушивать твой бред!

— Если это бред… Если это всего лишь твоя сотрудница… Тогда объясни мне одно. Почему она сама сказала мне, что она твоя девушка?

Ярослав лишь скривился. Ему нечего было сказать. Подходящее оправдание он так и не придумал.

— И ещё, — продолжила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли и злости. — Она заявила, что квартира её. Что ты подарил ей…

Вдруг Ярослав дернулся — его телефон завибрировал в кармане куртки. Он машинально достал его, бросил на экран быстрый взгляд.

— Не бери, — сказала я холодно. — Мы с тобой еще не договорили!

Но он всё равно ответил.

И из динамика тут же раздался женский визг:

— Ярослав! Что за хрень?! Кто-то выбросил все мои вещи в подъезд! Мои платья, сумки — всё валяется на лестнице! И ключ не подходит! Ты слышишь?! Меня в квартиру не пускают!

Я зажмурилась, внутренне торжествуя.

— Тише… — он попытался шипеть в трубку, пятясь от меня к двери, но девица орала так, что я продолжала слышать каждое её слово. — Не ори, я тебе сказал! Потом, потом! Все потом! Я занят!

— «Потом»?! — продолжала она визжать на всю громкость. — Я не собираюсь тут позориться! Приезжай немедленно! Мне нельзя сейчас волноваться!

Я стояла, не шелохнувшись. Каждое слово подтверждало всё, что я и так уже знала.

Она действительно его любовница. Теперь это моя реальность. Его ложь.

Он отключил звонок, но было уже поздно. В комнате воцарилась тишина, такая тяжёлая, что в ушах зазвенело.

— Ну что, дорогой? — спросила я, и голос мой прозвучал удивительно ровно. — Дальше будешь рассказывать мне сказки и вешать на уши лапшу?

Ярослав швырнул телефон с такой силой, что тот едва не разлетелся на части. Его лицо перекосило от злости — не стыда, не растерянности, а именно ярости.

Его желваки ходили ходуном, руки сжимались в кулаки. Он словно искал, что сказать, но сам понимал, что как-то оправдаться передо мной уже невозможно.

— Ты что там устроила? — заорал он наконец, так и не придумав, что еще можно мне сказать. — Кто дал тебе право? Какого черта ты вообще влезла в мои дела?

Я сделала шаг назад, но взгляд не отвела.

— Твои «дела» — это женщина в нашей квартире? — холодно спросила я.

— Замолчи! — рявкнул он, багровея. — Ты понятия не имеешь, что происходит! Я разбираюсь с бизнесом, с людьми, которые приносят мне прибыль, а ты… Ты со своей истерикой всё рушишь!

Он метнул в меня такой взгляд, что, казалось, ещё секунда — и он сорвётся. Его руки дрожали, он шагнул ближе, нависая надо мной, и голос сорвался на хрип:

— Ты разрушила всё! Ты понимаешь это? Всё было под контролем, пока ты не влезла!

Я едва дышала, но, вопреки страху, внутри росла ледяная решимость.

— Под контролем? — я подняла на него глаза. — Да, у тебя все под контролем — любовница живет в нашей квартире, а дети и быт, целиком и полностью сброшены на жену, которую ты считаешь слепой дурой… Хорошо устроился!

Ярослав сделал шаг ко мне, и в его глазах металось бешенство:

— Эта квартира — моя! И я имею право распоряжаться ею, как считаю нужным!

— Нет, дорогой, это наша квартира.

— Ты истеричка, — процедил он сквозь зубы. — Вот поэтому мне и нужно иногда от тебя отдыхать…

Мне кажется или он хочет меня обвинить в том, что ему пришлось завести любовницу? Хочет сказать, что во всем виноват мой, на самом деле почти ангельский характер?

И я отчетливо поняла: он не собирается ни каяться, ни объясняться, ни даже оправдываться. Он готов только обвинять меня и орать.

— Тогда иди. Отдыхай, — сказала я неожиданно спокойно. — Только не удивляйся, если в следующий раз двери этого дома для тебя уже не откроются.

Снова воцарилась тишина. Только сын возились где-то в своей комнате, не подозревая, что в этот момент его семья окончательно трещит по швам.

Ярослав метнулся к двери, схватил телефон. Его лицо было перекошено от злости.

— Да ну вас всех к чёрту! — рявкнул он, врезаясь плечом в косяк.

В коридоре звякнули ключи, и через секунду я услышала, как лифт увозит его вниз.

Я осталась стоять в полном оцепенении. Всё было настолько откровенно, настолько нагло, что даже привычная защита — «может, я всё неправильно поняла» — не работала. Нет, всё было предельно ясно: муж, отец моих детей, человек, с которым мы шли рука об руку почти двадцать лет — завел себе девчонку.

Мне нужно было время, чтобы принять новую реальность, в которой я оставалась одна. Так называемая опора под названием «муж» рухнула. Всё, что держало меня на плаву, больше не существовало.

Теперь я могла опираться только на саму себя. И, на самом деле, у меня не было времени на принятие. Нужно было действовать быстро.

Я провела рукой по лицу и прошла в его кабинет.

Там — папки с договорами, чеки, распечатки с цифрами. Мне нужно было воспользоваться моментом, чтобы убедиться в том, что та квартира все еще принадлежит нам двоим. И проверить все, что касается другого имущества. Теперь мне нужно было во многом убедиться. Я не была уверена ни в чем.

Глава 7

Я открыла шкаф с документами и застыла перед ним. Так много папок с бумагами, что совершенно непонятно с какой начать.

Потянула наугад первую попавшуюся под руку. В ней договора, таблицы, графики, какие-то банковские проводки… Для меня все это ни о чем не говорило, просто набор знаков. Но вдруг взгляд зацепился за фразу, написанную карандашом на полях рукой мужа: «Касса. Снято: 2 000 000».

Я пролистала дальше. Через несколько страниц опять: «Касса. Снято: 1 500 000». Потом ещё. И ещё. Суммы росли, строчки повторялись.

Я никогда особо не разбиралась в бухгалтерии, но что-то внутри подсказывало: так быть не должно.

Снятие наличных. Суммы огромные, одна за другой, будто он вытягивал из фирмы все жилы. Я нахмурилась. Что значит «снято»? Разве генеральный директор может просто так брать деньги из кассы фирмы, словно это его кошелёк? Я всегда думала, что у бизнеса есть жёсткие правила, что всё фиксируется, что за каждую копейку положен отчет.

Даже мне было понятно: это ненормально.

Я почувствовала, как в груди нарастает тревога. Внутренний голос твердил: «Ты не бухгалтер, ты ничего не понимаешь. Может, так все и должно быть». Но другой голос подсказывал — что-то тут не так.

Неужели он ворует у собственной фирмы?

Стало страшно. Сегодня утром я увидела в муже лжеца, изменщика, который завел себе молоденькую любовницу. Но теперь… теперь во мне впервые мелькнула мысль: а что, если он не только предатель, но ещё и преступник?

От этой догадки меня бросило в дрожь.

Я продолжила перелистывать бумаги — во многих мелькала фамилия, которую я очень хорошо знала. Это человек был не просто партнером по бизнесу Ярослава, не просто инвестором его фирмы и даже не просто крестным отцом нашей дочери. Это был тот самый человек, который когда-то взял его «с улицы» к себе на работу, а со временем сделал его своей правой рукой. Мы приехали в Москву без денег, без связей, без будущего. И именно этот человек поверил в него, когда никто не верил. Благодаря ему у нас появлялись квартиры, машины, достаток, эта видимость благополучия, которой Ярослав так гордился.

А чем он отплатил? Воровством? Предательством? Ложью? Неужели он обманывал не только меня? Неужели он плюнул в руку, которая его когда-то вытащила из грязи?

Муж сам всегда это говорил: «Я обязан ему всем». Даже имя его произносил с уважением, с благодарностью.

Но все эти «снято из кассы», «временный займ», «коррекция остатков» — даже мне, далёкой от бухгалтерии, было ясно: это дыры. Дыры в бюджете, которые он даже не пытался заткнуть.

Меня затошнило. Настолько сильно, что я едва не выронила папку из рук. Откинулась на спинку кресла и зажала рот ладонью. Казалось, весь воздух в кабинете стал тяжёлым, липким.

Мой муж — не просто предатель. Он — человек, который живёт двойной жизнью. И эта жизнь строится на лжи и чужих деньгах.

Не зря говорят: если мужчина изменяет жене — он способен предать кому угодно. Сегодня он врёт мне, завтра предаст друга, послезавтра обманет партнёра. Верности для него не существует, как и границ. Если человек однажды переступил через клятву и доверие самого близкого — дальше у него уже нет тормозов.

Меня охватила волна тошнотворного стыда. Будто грязь, которую Ярослав развёл вокруг себя, замарала и меня. Я жила рядом, закрывала глаза, делала вид, что у нас идеальная семья. Я гордилась его успехами, а это была лишь ширма.

Теперь я ясно поняла: передо мной человек, для которого предательство — норма.

И именно в этот момент во мне что-то сдвинулось. Да, во мне все еще было много боли, много растерянности, но появилось еще и ясное, ледяное осознание: дальше так жить нельзя.

Я сидела за его столом, сжимала виски ладонями и вдруг почувствовала, как снова подступает тошнота. Меня выворачивало от этих папок, от его аккуратных почеркушек на полях, от ровных стопок бумаг, которые казались символом того, что он все держит под контролем.

Я поняла, что мне противно всё, даже запах его одеколона, впитавшийся в стены квартиры. И самое страшное — я противна сама себе. Потому что все эти годы позволяла ему обращаться с собой, как с мебелью. Жила по принципу: муж зарабатывает, обеспечивает, а мне остаётся только «не мешать». И терпела его вечные командировки, его пьянки с друзьями, его поездки, опоздания, ночёвки в гостиной, которые он даже не считал нужным объяснить.

Я резко встала, оттолкнув стул, и прошлась по кабинету туда-сюда. Я больше не могла сидеть на его месте, прикасаться к его вещам. Это не просто обида, не просто злость. Это отвращение. Настоящее, тотальное, животное отвращение к человеку, с которым я прожила полжизни.

Очухавшись от первого шока, я снова принялась искать нужные мне документы на недвижимость. Перебирала папки одну за другой, бумаги уже не помещались на столе и сыпались на пол, шуршали под ногами.

Но их нигде не было. Ни в одной папке. Ни в одной стопке. Я обшарила весь шкаф, перелопатила стол, даже заглянула в ящики с канцелярией — ничего. Пусто.

Меня охватила паника. Я сгребала бумаги в руки, снова роняла их, всхлипывала, проклинала себя за то, что раньше ни разу не проверила, не поинтересовалась. За то, что всегда доверяла мужу.

И тут в голове промелькнула мысль, которая показалась мне спасительной: он наверняка хранит всё важное в офисе. Там его территория, туда я точно не сунусь. А значит, если я хочу знать правду, мне придётся ехать именно туда.

Я огляделась в последний раз на перевёрнутые стопки бумаг, на пол, усыпанный страницами. Собрала волю в кулак всю и приняла решение ехать к нему на работу.

Я должна найти документы. И если уж правда действительно так страшна, пусть она обрушится на меня целиком. Хуже того, что я уже пережила, всё равно уже не будет.

Но как же я тогда ошибалась…

Глава 8

Через некоторое время я уже снова ехала в электричке, держась за холодный поручень и глядя в мутное окно. И снова, в очередной раз, горько пожалела о том, что так и не пошла учиться на права, так и не начала сама ездить на машине. Когда-то я говорила Ярославу, что хочу сдать экзамен, хочу сама ездить за рулем. Но тот лишь отмахнулся: «Да зачем это тебе? Я сам отвезу и тебя, и детей, куда нужно. Не женское это дело, за рулём сидеть». Почему я тогда не настояла на своем?

В итоге вышло так, что у Ярослава никогда не было времени нас развозить, и мне приходилось с двумя маленькими детьми кататься с курящими и хамящими таксистами. В итоге и работу нужно было искать в области, как можно ближе к дому, и кружки для детей были не самые лучшие, а те, что в шаговой доступности.

А муж ездил то на одной машине, то на другой, выбирая под настроение, пока я тряслась в электричке среди таких же уставших женщин.

На ресепшене на первом этаже офиса сидела очередная новенькая девушка — они так часто менялись, что я не успевала их запоминать. Эта, как и все ее предшественницы, была слишком ухоженная для простой секретарши. Такое ощущение, что их набирали в модельном агентстве, а не на бирже труда.

Она подняла на меня взгляд, и я сразу поняла: настроена она явно недружелюбно.

— К кому вы? — спросила она сухо, даже не улыбнувшись.

— К Ярославу, — ответила я, стараясь держать голос ровным. — Я его жена.

Она замерла на секунду, словно обдумывая, а потом произнесла с холодной вежливостью:

— К сожалению, его нет на месте. У него сейчас встреча.

«То, что у него сейчас встреча, мне хорошо известно и без тебя,» — подумала я и почувствовала, как щеки вспыхнули.

— Ой, надо же… — сказала я вслух. — Но ничего страшного. Мне всего лишь нужно пройти в его кабинет и кое-что там взять.

— Понимаю, — бросила она. — Но правила есть правила — без него в его кабинет я никого пустить не могу. Это вопрос безопасности.

Я сжала пальцы в кулаки. Мне нужно было пройти туда. Любой ценой.

— Послушайте, — я наклонилась к стойке, стараясь не кричать и не скандалить, — мне срочно нужно в его кабинет. Там лежит кое-что, что принадлежит мне, и я должна это кое-что забрать.

Девушка вскинула идеально ровные брови и медленно оглядела меня, словно проверяя, насколько я в своём уме.

— У нас пропускной режим, — отчеканила она. — Посторонние без сопровождения не допускаются.

— Какая же я посторонняя! Я жена генерального директора.

— Тем более, — ответила она с холодной улыбкой. — Это рабочее пространство, а не семейный подряд.

Я почувствовала, как внутри все закипает и вцепилась пальцами в край стойки:

— У него в кабинете лежат мои документы… Они мне нужны. Сегодня! Это вопрос не вашей грёбаной инструкции, а моей семьи.

— Уважаемая, — протянула она ледяным тоном, — если ваши документы хранятся в кабинете мужа, то, наверное, он сам и должен их вам передать. Как только освободится…

Секретарша повторяла своё «нельзя, правила» с такой холодной вежливостью, что мне хотелось треснуть ей чем-нибудь тяжелым.

Я уже чувствовала, что ещё секунда — и я сорвусь, когда вдруг из глубины коридора раздался низкий, уверенный голос:

— Что здесь за шум?

Позади ресепшена проходил высокий мужчина. Широкие плечи, костюм сидит как влитой, седина на висках, в каждом движениях — сила и уверенность. Его взгляд сразу же зацепился за меня.

— Ольга? — в его голосе послышалось искреннее удивление. — Ты здесь? Не может быть!

И, прежде чем я успела что-то сказать, он подошёл ко мне, широко распахнул руки и заключил в свои крепкие, тёплые объятия. Я так и обмерла. Запах его парфюма и крепость его рук вдруг вернули меня лет на пятнадцать назад — в то время, когда Ярослав только начинал работать у него в фирме, а мы с ним крестили нашу дочку.

— Как же мы давно не виделись! — сказал он, отстраняясь.

Мы с Романом действительно не виделись целую вечность — и встретились, как назло, именно в тот день, когда мне стыдно даже смотреть ему в глаза из-за поступка моего мужа. А он как специально всматривается в мое лицо, внимательно разглядывает.

— Ты совсем не изменилась. Все такая же красавица… Ну что, рассказывай. Как там моя крестница?

— Все хорошо, Ром. Учится. Ей скоро поступать… — пробормотала я растерянно.

Секретарша даже немного растерялась, увидев какой теплый прием оказал мне владелец.

— Роман Андреевич… — пробормотала она, но он даже не взглянул на неё.

— Свободна, Марина, — бросил он. — Я сам разберусь.

— Так что ты тут делаешь, Ольга? — продолжил расспрашивать у меня. — Тебе, может, помощь нужна какая-то?

Я едва смогла улыбнуться.

— Да, мне нужно… Мне нужно пройти в кабинет к Ярославу, чтобы кое-что забрать. Он сам попросил меня…

Роман даже не стал слушать мои оправдания.

— Ну что ж, пойдём. Я сам провожу тебя в его кабинет.

И в этот момент у меня закружилась голова. Встреча с Романом был словно знак свыше. Словно сама судьба дала мне шанс попасть туда, куда меня ни за что бы без него не пустили.

Глава 9

Роман мягко, но уверенно приобнял меня за плечи и повёл по коридору.

— Ты знаешь, — сказал он, — я очень рад тебя видеть... Ярослав редко рассказывает о доме, поэтому я совсем не слышу новостей о вас. Я так давно не виделся с крестницей. И с ее братом тоже. Им ведь… шестнадцать и пятнадцать, верно?

Я кивнула, глотая ком в горле. Да, шестнадцать и пятнадцать. Даже их родной отец порой забывает сколько лет его детям.

— Так как у вас дела, Ольга? — спросил он. — Дети, дом… всё в порядке?

Я хотела отмахнуться дежурным «да, всё хорошо», но мне вдруг захотелось хоть чем-то поделиться.

— У детей сложный возраст. Сын целыми днями в компьютерных играх, — я усмехнулась горько, — а дочь… за ней нужен глаз да глаз.

— Помню, как ты впервые мне её показала. Она лежала в коляске, такая крошечная, — сказал он неожиданно мягко. — Как же быстро летит время …

После его слов наше общее прошлое пролетела перед глазами за один миг. Поначалу мы дружили семьями: ездили на дачу к Роману и его жене, устраивали посиделки дома, пару раз даже вместе слетали на море. Жизнь тогда казалась такой простой...

Потом, как это обычно бывает, мы постепенно начали отдаляться друг от друга. Ну а когда Роман развёлся, дружить семьями уже стало нельзя. Разговоры на праздниках становились все короче, приглашения все реже. У Романа появилась новая женщина, гораздо моложе предыдущей, и те старые семейные посиделки, где взрослые смеялись, а дети лазили под столом, постепенно сошли на нет.

Я думала об этом, глядя на его профиль. Да, люди меняются, время меняет людей. Но, казалось, что Роман остался таким же — добрым, щедрым, дающим…

— А ты как? — его голос вернул меня обратно в настоящее.

— Держусь, — ответила коротко.

Мы подошли к двери кабинета генерального директора, и я почувствовала, как нежные воспоминания о прошлом сменились жестокой правдой сегодняшнего дня.

Роман достал ключ-карту, провёл — и дверь мягко щёлкнула.

— Проходи, — сказал он, пропуская меня вперёд.

Я вошла — и остановилась. Я чувствовала себя воровкой, которая сейчас будет рыться в чужих вещах.

Роман тихо прикрыл за нами дверь.

— Ну что, Ольга, — сказал он тихо, — а теперь рассказывай. Что именно привело тебя сюда?

— Мне нужно… кое-что проверить.

Я медленно подошла к столу. Я не знала, за что хвататься — слишком много было здесь документов, которые скорее всего относились к рабочему процессу, и мне было неудобно их трогать.

Я дернула наугад первый ящик стола. Там, среди канцелярских скрепок, бумаг и визитниц лежал сверкающий серебристой фольгой квадрат. Презерватив.

Я застыла, уставившись на эту маленькую вещицу, такую незначительную и в то же время такую красноречивую. Этот предмет говорил сам за себя.

И усмехнулась. Усмешка вышла совсем уж горькой, как у человека, который понял, что всё это время жил в иллюзии и теперь вдруг получил в руки символ собственного унижения. И от этой усмешки у меня на глаза выступили слёзы.

«Вот оно, — подумала я. — Доказательство. И ведь он даже не постеснялся делать этом прямо в своем кабинете. Наверное, она действительно с ним работала…»

Я опустилась в кресло. Смешно и горько: столько лет брака, дети, общее прошлое — и всё рушится в один день.

— Оля… — голос Романа прозвучал сдержанно, но я почувствовала, как он напрягся, едва увидел, что именно я держу в руках.

Я вздохнула, положила находку обратно в ящик и с грохотом захлопнула его.

— Извини. Я вообще не должна была… — выдавила я, чувствуя, как к горлу подступает ком. —… сюда лезть.

Он шагнул ближе, облокотился на стол, наклонился ко мне.

— Это не ты должна просить прощения…

Я встала, силой воли взяла себя в руки и начала делать то, ради чего вообще сюда пришла — искать документы. Я понимала, что в этот момент, наверное, выгляжу жалко. Но особенно мне было тяжело от того, что всё это происходило на глазах у Романа.

— Ольга, — наконец мягко сказал он. — Может, скажешь мне, что именно ты ищешь? Я мог бы тебе помочь...

В этот момент в сумочке настойчиво завибрировал телефон, и я, не глядя на экран, сняла трубку.

— Он меня всё-таки выгнал, — спокойно, но с какой-то горечью сказала сестра. — Ну а что мне оставалось? Не драться же с собственным зятем? Шмотки мои выставил, и ключи забрал. Я сижу у подъезда…

Я прикрыла глаза, ощущая, как волна холодной ярости поднимается где-то из глубины.

— Подонок…

Я произнесла это почти шёпотом, но Роман, стоявший напротив, всё услышал.

— Лена, жди меня. Я сейчас приеду, — бросила я в трубку.

— Да ладно, — отмахнулась она, — не утруждайся. Я вызову такси. И сниму гостишку…

— Нет! — отрезала я. — Никакой гостишки! Жди меня.

Я бросила трубку и направилась к двери.

— Далеко собралась? — остановил меня Роман.

— За сестрой, — ответила я. — Она одна, с вещами, у подъезда…

Роман кивнул и тоже направился к выходу.

— Я тебя подвезу, — произнес он так, что я не осмелилась отказаться.

Глава 10

Мы вместе вышли из кабинета и направились на стоянку. Как ни странно, именно присутствие Ромы придавало мне сейчас какой-то уверенности. Только это могло удержать меня от того, чтобы сорваться и разрыдаться прямо здесь. Я вынуждена была при нем пытаться сохранить лицо.

Мы сели рядом в его машину, плечо к плечу, и я почувствовала, как от него исходит тепло. И этот запах — лёгкий, дорогой одеколон, в котором угадывались терпкие ноты — напомнил мне былое: лето, шумную компанию, шашлыки на его даче. Когда-то всё это казалось таким незыблемым, таким родным.

Я закрыла глаза, глубоко вдохнула. И только тогда поняла, как сильно меня трясет.

— Всё в порядке? — он бросил на меня короткий взгляд.

— Да, — соврала я.

Молчание затянулась. Я чувствовала, что он хочет что-то спросить, но сдерживается. И сама тоже хотела сказать хоть слово, но слова застревали в горле.

Хотелось честно вывалить ему всё: и про девицу в халате, и про ложь Ярослава, и про те бумаги, что увидела у мужа в кабинете. Но я осознанно ставила себе стопор на эти излияния.

Повернулась к нему, посмотрела на его строгий профиль.

— Ром… — позвала я негромко.

— Да?

— Ты ведь… всё равно видишь его чаще, чем я… Скажи, тебе не показалось… ну… что он… как-то изменился в последнее время?

Он немного подумал, прежде чем начать говорить.

— Ты знаешь… — наконец сказал он. — Я последнее время редко появлялся в офисе. Почти всё перешло под управление Ярослава. У меня есть и другие проекты, и они сейчас требуют моего постоянного внимания. Ярославу я доверял, он ведь всегда казался мне таким… надёжным. — Он сжал губы и тяжело выдохнул. — Но в последнее время что-то… Что-то действительно пошло не так.

Я слушала его, и у меня внутри всё сжималось. Если Роман чувствует, что в бизнесе «что-то пошло не так» — значит, это не просто мои подозрения.

— А как вообще у вас дела в фирме? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более нейтрально.

— В последнее время… не очень, — сказал он коротко.

Мозаика в моей голове начала складываться. Что если проблемы в бизнесе и девка в нашей квартире связаны напрямую?

Я вдруг представила, как Ярослав вытаскивает деньги из фирмы, чтобы оплачивать её прихоти и хотелки, и меня снова затошнило. Не потому, что он тратил на другую женщину, частенько экономя на мне, а потому что он тратил даже не свои деньги. Там был труд других людей. Там был вклад Романа.

— А ты уверен, что Ярослав справится со всем один? — осторожно спросила я.

— Нет, Ольга, — сказал он. — Совсем не уверен. Последнее время цифры пляшут, отчёты странные. Я собирался во всём разобраться… Поэтому сегодня и приехал в офис — хотел с ним поговорить. Но его не оказалось на рабочем месте. Зря я столько тянул… Думал, как-то само устаканится.

— А если не устаканится? — тихо спросила я.

— Тогда придётся принимать жёсткие решения. И, может быть, очень скоро.

Я кивнула. Конечно, ничего само не устаканится, если рядом — человек, который врет жене и подставляет тех, кто ему доверился.

— А ты… — спросила я осторожно. — Не замечал, что он крутит с кем-нибудь на работе?

Роман чуть заметно вскинул бровь.

— Ты имеешь в виду — с сотрудницами?

Я кивнула.

— Оля… Скажем так. Я никогда не вмешиваюсь в чужую личную жизнь.

— Понимаю. Я так и знала, что ты ничего не скажешь. Мужская солидарность, чтоб ее! До последнего будешь его покрывать…

— Я не хочу никого покрывать, — сказал он после короткой паузы. — Поверь. Но понимаешь… я между молотом и наковальней. Если что-то скажу тебе — стану виноватым перед ним. Если промолчу — виноват перед тобой.

Я усмехнулась горько:

— Значит, проще промолчать?

— Проще… но не правильнее. Мне бы не хотелось в чужую семью лезть… — он замолчал, словно не решаясь договорить.

— Ты всегда умел быть честным, Ром. Даже когда это было неудобно. Ты же наверняка видел, как девушки из офиса на него смотрят… это заметно даже слепому.

— И он, — добавил Роман после короткой паузы, — не из тех, кто отказывается от внимания.

Он не сказал ничего лишнего, но этого было достаточно: я почувствовала, что сердцем он на моей стороне.

— Ты сильная, Оля. Ты со всем справишься, — добавил он.

Я усмехнулась — так же горько, как недавно в кабинете.

— Иногда мне кажется, что я давно уже ни с чем не справляюсь.

— Тогда нужно скинуть часть груза с себя, — сказал Рома. — Так будет легче справляться…

В этот момент машина свернула к знакомому двору, и я увидела Лену, которая сидела у подъезда. Сердце сжалось. Захотелось броситься к ней и обнять.

Я выскочила из машины.

— Лена! — я прижала ее к себе, будто хотела закрыть от всего мира. — Господи… ну как так?

Я почувствовала, как глаза наполняются слезами. Но заплакать я не могла — к нам уже подходил Роман.

— Ну что, девушки, — сказал он. — Поехали?

— А куда? — спросила Лена растерянно.

— Ко мне, — неожиданно вырвалось у меня.

Рома взял у слабо отнекивающейся Лены вещи уверенно и без лишних вопросов. Как же хорошо, когда рядом есть человек, который берёт ситуацию в свои руки, когда все вокруг охвачены растерянностью!

— Ты остановишься у меня, — повторила я уже намного тверже.

— У тебя? — переспросила она, будто не веря. — А как же Ярослав?

— К черту Ярослава!

Глава 11

К тому времени, как мы добрались до дома, за окном уже стемнело.

Сестра сидела рядом со мной, и я всю дорогу сжимала её руку. Мне хотелось как-то утешить ее, успокоить после унижения, которое обрушилось на неё сегодня. Но при Романе не хотелось обсуждать произошедшее, поэтому мы с Леной обе молчали, понимая друг друга без слов.

Рома довез нас, помог выйти из машины, но не торопился уезжать — подхватил сумки сестры и понёс их наверх.

У дверей я попыталась поблагодарить его, но он только покачал головой. Сестра поспешила скрыться в квартире, оставив нас наедине в тесном пространстве подъезда.

— Оль, — произнёс он тихо, почти доверительно. — Ты же знаешь… ты всегда можешь на меня рассчитывать. В любой момент. Захочешь — пиши, звони. По любому поводу. Да и без повода тоже. Мы друг другу не чужие люди!

Я кивнула. Мне хотелось сказать ему больше, чем простое «спасибо», но я пребывала в таком внутреннем раздрае, что просто не находила слов. Он смотрел на меня, и в этом взгляде было то, чего мне сейчас так не хватало: участие, готовность услышать. И я терялась от этого взгляда.

— Роман… — только и смогла вымолвить я. — Не знаю, как тебя благодарить…

— Номер у меня тот же, — перебил он, глядя мне в глаза. — Ты его знаешь. Я его не менял. Позвони мне…

Я слабо улыбнулась, пытаясь скрыть, насколько сильно всё это меня тронуло.

— Спасибо, — выдохнула я. — Позвоню обязательно…

Я вошла в квартиру и тихо прикрыла за собой дверь. Оперлась рукой о стену, пытаясь хоть немного прийти в себя после целого дня, полного потрясений, как вдруг в коридоре показалась голова сына.

— Ты пришла? — небрежно бросил он. — Ужин готов?

Я медленно повернулась к нему и вместо ответа задала встречный вопрос:

— А ты уроки сделал?

Он тут же, не сказав ни слова, метнулся обратно в комнату. Через секунду оттуда снова донеслись знакомые ритмичные звуки — перестрелка из его любимой компьютерной игры.

Я тяжело вздохнула. Сколько уже часов он там сидит? Три? Четыре? Нет, скорее всего, целый день. Если не стоять у него над душой, то он совершенно ничем больше не будет заниматься, кроме своих игрушек.

— Рита не приходила? — крикнула я в сторону его комнаты.

Ответа не последовало. Только очередной взрыв из колонок и крики компьютерных персонажей.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как нарастает раздражение. Я кричу — меня не слышат. Я спрашиваю — от меня прячутся. Я надеюсь достучаться — и снова вижу лишь закрытую дверь.

Мне придётся собрать всё это воедино. Дом, детей, сестру, себя… Но как?

Тяжело вздохнув, я прошла в гостиную, где сидела непривычно растерянная Лена. Я опустилась рядом с ней на диван, и какое-то время мы сидели молча.

— Ну… — первой заговорила она, глядя куда-то в пол. — И что ты будешь делать дальше?

Я вздрогнула. Слишком прямой вопрос, к которому я оказалась совершенно не готова.

— Не знаю, — произнесла я почти шёпотом. — Честно, я сама не знаю, что дальше будет.

Я понимала, что просто обязана справиться со всей этой ситуацией, что обязана выйти из нее победительницей, но сейчас… Сейчас я была полностью потеряна, и сестре было невозможно солгать.

— Он… — Лена только начала говорить и тут же замялась, будто раздумывая стоит ли продолжать.

— Ярослав выломал дверь... — все-таки начала рассказывать она. — И он был не один. С ней... Со своей любовницей. Представляешь? И приказывал мне собирать вещи и выматываться. А она стояла рядом и улыбалась...

Я почувствовала, как всё во мне сжалось. От одной мысли, что он настолько переступил грань — не просто предал меня, но и позволил этой женщине участвовать в унижении над моей сестрой — у меня перехватило дыхание.

Я спрятала покрасневшее от стыда за мужа лицо в ладонях. Неужели он действительно сделал это? Неужели опустился настолько, что выгнал мою сестру из нашей квартиры ради своей любовницы?

Я почувствовала, как по щекам начинают катиться слёзы, но это были уже не слёзы боли — это была ярость, такого масштаба, что ее было невозможно вместить в себя.

— Мерзавец, — процедила я сквозь зубы.

Я не знала, что именно я должна сделать дальше, но я знала одно: этого я ему не прощу никогда.

Внутри меня все переворачивалось. Всё, что ещё вчера казалось шатким, но всё же домом, сегодня окончательно рассыпалось в прах. С кристальной ясностью я понимала: это конец. Нет никакого «попробуем ещё раз», «потерпеть ради детей», «можно что-то исправить». Хватит.

Я вытерла ладонью щёки, глубоко вдохнула и тихо спросила:

— Лена, у тебя остался номер того слесаря, который тебе сегодня замок менял?

— Да. Где-то в телефоне записан. А что?

— Нам, похоже, придётся сегодня поменять ещё один замок, — сказала я и поднялась с дивана. Голос мой прозвучал на удивление ровно, хотя внутри бушевал ураган. — Я не хочу, чтобы он снова переступил порог этого дома.

Я вошла в нашу — нет, не просто нашу, а нашу бывшую спальню, и застыла у шкафа.

Его рубашки, костюмы, аккуратно сложенные галстуки, дорогие часы в коробках… всё это казалось мне теперь чужим, ненужным. Я открыла дверцу шкафа пошире, потянулась за вешалками и начала стаскивать их одну за другой и швырять на кровать.

С каждой вещью, падающей на постель, я будто сбрасывала с себя по кусочку той иллюзии, в которой жила столько лет. Вот — рубашка, в которой он однажды встречал меня в аэропорту. Вот — куртка, в которой он фотографировался с детьми на даче. Всё это больше не имело значения.

Я действовала почти механически, но внутри меня каждое движение отзывалось тяжёлым, злым удовлетворением: пусть убирается отсюда со всем своим барахлом.

Я уже открыла чемодан, чтобы начать укладывать, когда вдруг дверь спальни распахнулась.

— Что здесь происходит?

Я резко обернулась. Ярослав замер на пороге комнаты. Взгляд его был полон ярости.

— Что ты творишь? — он шагнул вперёд. — Это ещё что за цирк?

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу, но руки мои не дрогнули. Я стояла у кровати, рядом с кучей его вещей, и смотрела на него прямо, не отводя взгляда.

— Собираю твои вещи, — ответила я спокойно. — Ты здесь больше не живёшь.

Он замер, как будто не понял смысла моих слов.

А я вдруг ощутила странное спокойствие. Вся обида, что накопилась во мне, вылилось в одно простое действие: собрать его вещи и выставить его за дверь.

Глава 12

В глазах мужа кипела ярость. Раньше этот взгляд заставлял меня замирать, оправдываться, отступать. Но сейчас — нет. Больше не будет такого.

— Ты совсем с ума сошла? — рявкнул он, глядя на гору костюмов и рубашек. — Думаешь, у тебя есть право трогать мои вещи?

— У меня есть право, — сказала я твёрдо, сама поражаясь спокойствию своего голоса. — Я не намерена больше жить под одной крышей с предателем.

— Предателем? — переспросил он с презрительной усмешкой.

— Ты свой выбор сделал, когда привел ту дешевку в нашу квартиру, — я шагнула ближе, чтобы он видел — я не дрогну и не отступлю.

Его лицо перекосилось. Он резко взмахнул рукой, и на мгновение мне показалось, что он меня сейчас ударит.

— Как ты смеешь меня выгонять? — процедил он сквозь зубы.

— Я не собираюсь тебя выгонять. Ты уйдёшь сам. Ты же хочешь уйди к этой своей… Молодой, красивой.

— Ошибаешься, — резко перебил меня муж. — Я никуда уходить не собираюсь!

— Как это?

— Да вот так! Меня и так все устраивало. Мне и так было удобно!

Я не сразу поняла смысл этих слов. В голове эхом прокатилось: «удобно».

— Что?

Он пожал плечами, словно говорил о чём-то будничном:

— Меня всё устраивает. У меня есть семья: жена, дети. Дом — полная чаша. И есть она — для удовольствия. Зачем мне отказываться от чего-то одного, если я могу иметь всё и сразу?

Он сказал это так просто, так спокойно, без единой тени стыда или сомнения. Для него я была просто частью удобного фона, и он даже не планировал это скрывать.

— Ты… — слова застряли в горле, но я всё же выдавила: — Ты собирался так и жить на два фронта?

Он ухмыльнулся, глядя на меня сверху вниз.

— А что? Разве плохо жилось? У тебя было всё. Квартира, деньги. Я не собирался тебя бросать. Ты бы даже и не заметила ничего, если бы не твоя сеструха...

Я ощутила, как во мне поднимается волна ярости. Он говорил так, будто это я разрушила семью, а не он. Будто моя вина была в том, что я увидела правду.

— Значит, по-твоему, я должна была жить в этой лжи?

— Хватит истерик! — рявкнул муж. — Нам, нормальным мужикам, такое нужно, понимаешь? Это бывает сплошь и рядом. Зачем же делать из этого трагедию?

Мы замерли друг напротив друга: он — высокий, мрачный, с сжатый кулаками; я — пытающаяся осознать, что была нужна мужу только для того, чтобы его жизнь оставалась «удобной».

— Убирайся… — прошептала я.

— Я никуда не уйду. Эта моя квартира!

— Она и моя тоже, — сказала я тихо, но твердо. — Моя и детей.

— Ты не справишься без меня, — процедил он сквозь зубы. — Дом, дети с их репетиторами, кружками и запросами — ты думаешь, что вытянешь одна?

— Вытяну, — ответила я, вздернув подбородок. — Лучше я буду одна тянуть эту лямку, чем останусь с тобой.

Ярослав прищурился и заговорил своим «деловым» тоном — тем самым, которым он общался с подчиненными:

— Ты правда думаешь, у тебя хватит сил тащить всё на себе? Дети, школа, репетиторы, счета, дом, ремонт, продукты… Кто оплатит всё это? Ты хочешь, чтобы дети жили в нищете? — продолжал он, с каждым словом повышая голос. — Ты вообще понимаешь, что без меня вы пропадёте? Я — твой единственный шанс на нормальную жизнь. На будущее детей. Если я уйду, всё развалится.

Сердце сжалось. Раньше я бы уже плакала, оправдывалась, просила его не кричать. Но сейчас что-то внутри меня перевернулось. Вместо страха я вдруг почувствовала странное спокойствие.

Я медленно выпрямилась и посмотрела прямо ему в глаза.

— Я не боюсь нищеты, Ярослав. Я боюсь другого — что мои дети будут смотреть на тебя и думать: «Вот каким должен быть мужчина». Я боюсь, что мой сын вырастет копией тебя, а моя дочь будет молча терпеть такого же мужа, как у неё мать. Вот этого я боюсь.

Я не думала заранее, что скажу так. Слова сами вырвались.

— И на что ты собралась жить, такая умная? — усмехнулся муж. — На свою копеечную зарплату медсестрички? Ты без меня никто! Я всегда решал все проблемы, и я же за все платил!

— Я на свою зарплату проживу, а на детей ты будешь платить алименты…

Он рассмеялся мне в лицо.

— Алименты? — переспросил он издевательски. — Да чёрт с два ты их получишь! Я тебе ничего не дам! Ты ещё будешь у меня на коленях ползать, чтоб хоть копейку выбить.

Ярослав прищурился и шагнул ближе, нависая надо мной.

— Думаешь, ты меня так просто вычеркнешь? — прошипел он. — Думаешь, я позволю, чтобы какая-то истеричка решала за меня уходить мне или остаться? Я все сам решаю!

Я посмотрела прямо в его глаза. Мне было страшно, сердце колотилось в груди, но я не отступила.

— Ты уже решил, — сказала я. — Ты предал меня.

Я резко развернулась к шкафу, схватила его чемодан и швырнула на кровать.

— Собирайся, — сказала я ледяным голосом. — Сейчас же.

— Да кто ты вообще такая, чтобы выгонять меня? Ты ничего без меня не стоишь, слышишь? Ни-че-го! — он уже начал на меня орать. — Ты жила всю жизнь на мои деньги! Даже эта тряпка на тебе куплена на мои кровные! — он ткнул в моё платье, почти толкнул.

— Хватит!

— Я тебе и детям всё дал, а ты только жалуешься! Без меня они останутся ни с чем, как и ты!

Тут в комнату вбежал сын. Щёки красные, глаза горят.

— Не смей так разговаривать с мамой! — выкрикнул он и встал прямо между нами, расправив плечи. — Не смей на неё орать!

Ярослав опешил, замолчал на секунду и посмотрел на сына так, будто перед ним оказался не подросток, а мужчина, готовый дать отпор.

— Отойди, — процедил он сквозь зубы. — Это не твоё дело.

— Моё! — крикнул сын, не двигаясь с места. — Она моя мама!

Сердце у меня сжалось и наполнилось болью и гордостью одновременно. Я боялась за сына — Ярослав в гневе был страшен. Но в то же время мне было радостно, что он за меня заступился.

Они застыли напротив друг друга. Я не знала, что делать: броситься заслонять ребёнка или вцепиться в мужа. В этот момент в комнату вошла Лена. Она взяла за руку племянника и потянула на себя, уводя из открытого конфликта,

Тут в коридоре хлопнула дверь, и я услышала торопливые шаги. Дочь вернулась. Она застыла в проёме, не сняв куртку, с рюкзаком за спиной, и смотрела на нас широко распахнутыми глазами. Видимо, она успела услышать крики, пока открывала дверь.

— Мам… пап… что тут происходит?..

Ярослав резко обернулся:

— Иди в комнату!

Она покачала головой и подошла ближе, встала рядом с братом. Теперь они стояли вдвоём, плечом к плечу, как маленькая стена между мной и мужем.

Ярослав сжал кулаки и загремел так, что стены задрожали:

— Вы все тут с ума посходили?! Ты, — ткнул пальцем в меня, — и вы, — в детей, — все против меня? Я, значит, один тут враг?

— Ты не имеешь права так с ней разговаривать, — сказал сын. — Хватит!

Ярослав застыл на секунду, будто не веря, что он осмелился перечить ему.

— Ты ещё мне указывать будешь?

— Достаточно! — отрезала я. — Ты орал на меня — я терпела. Но детям ты рот не заткнёшь. Всё. Это конец.

Глава 13

Ярослав слушал меня уже не столько со злостью, сколько с каким-то звериным бешенством на лице. Он шагнул ближе, и я почувствовала запах его одеколона, который когда-то так любила — но теперь он казался мне почти тошнотворным.

— Думаешь, сможешь вот так выгнать меня? Ошибаешься, — прошипел он. — Ты ещё миллион раз пожалеешь об этом. Поняла? — крикнул он, ударив кулаком по стене так, что я вздрогнула. — Приползёшь ко мне на коленях и будешь умолять, чтобы я вернулся!

— Никогда, — выдавила я, но мой тихий голос утонул в его криках.

— Никогда не говори «никогда», — бросил он мне в лицо. — Я знаю тебя лучше, чем ты сама себя знаешь. Без меня ты никто. Всё равно приползёшь…

Он резко обернулся к шкафу, но вместо того чтобы начать собирать свои вещи, рванул дверцу так, что она едва не слетела с петель.

— Посмотрим еще, кто кого выгонит...

Потом развернулся и вышел из комнаты, с такой силой хлопнув дверью, что штукатурка вокруг дверной рамы осыпалась белыми хлопьями на пол.

Через минуту в квартире воцарилась долгожданная тишина. Я стояла, глядя на осыпавшиеся кусочки, и мне казалось, что только что рухнул мой дом, вся моя жизнь.

Хотя на самом деле рухнула только иллюзия, в которой я жила.

Всё это время, пока мы с мужем ругались, я держалась — стиснув зубы, собрав остатки сил, но теперь, когда напряжение понемногу отпускало, меня вдруг повело. В глазах потемнело, сердце забилось как бешеное. Я почувствовала, что мне не хватает воздуха.

Качнулась и схватилась руками за стул. Всё вокруг плыло. Я, кажется, даже тихо вскрикнула, потому что Лена тут же бросилась ко мне, подхватила:

— Оля! Господи, сядь, ты же сейчас упадёшь!

Я попыталась сказать, что «нет, я в порядке», но вместо этого молча осела на кровать.

— Мам! Мам, что с тобой? — испугался сын.

Дочка тоже оказалась рядом. Лена трясла меня за плечи, что-то быстро говорила, но я не могла сосредоточиться. Голоса родных людей, столпившихся вокруг меня, доносились как сквозь толщу воды. Я только повторяла:

— Всё хорошо… всё хорошо… я сейчас…

Но это «сейчас» никак не наступало. У меня никак не получалось прийти в себя.

Лена сбегала на кухню, сунула мне в руки стакан с водой. Половина тут же пролилась на колени, потому что я не удержала. Сын, кажется, уже пребывал в панике:

— Может скорую? Тётя Лена, давайте вызовем скорую!

Я попробовала покачать головой, но от этого простого движения голова закружилась так сильно, что пришлось зажмуриться, иначе я бы точно упала бы на кровать.

— Нет… не надо… пройдёт, — прошептала я. — Всё хорошо… всё будет хорошо…

Хотя сама прекрасно знала: ничего хорошего, наверное, в моей жизни больше не будет.

Лена скомандовала детям:

— Так, быстрее! Принесите аптечку и мокрое полотенце!

Они засуетились, а я даже не успела возразить. Лена взяла всё под свой контроль.

Через минуту к моему лицу поднесли ватный диск с резким, режущим запахом. В носу защипало, глаза заслезились. Голова чуть прояснилась, но тело всё равно оставалось ватным.

— Вот так, дыши! — командовала Лена.

Я поморщилась, оттолкнула её руку.

— Да хватит…

— Да ты чуть не грохнулась в обморок, — огрызнулась она. — Сиди смирно.

Дочь вернулась с мокрым полотенцем и приложила его к моей шее. Я вздрогнула от холода.

И потихоньку начала приходить в себя.

Когда перед глазами перестали расплываться темные пятна, я оглядела всех. Сын стоял с круглыми глазами, у дочери дрожали губы. Мне стало невыносимо стыдно, что я вот так, при них, почти рухнула. Ведь я же должна быть им опорой…

Я погладила сына по голове, дотронулась до руки дочери.

— Всё хорошо. Правда. Мы справимся.

— Мам, — осторожно начал сын, видя, что я пришла в себя. — А что у вас вообще тут случилось?

Я подняла на него глаза. Он уже совсем не маленький и вполне имеет право просить объяснений.

— Мы с твоим папой… поссорились, — сказала я тихо. — Очень серьёзно.

В ответ дочь скрестила руки на груди, прищурилась:

— И из-за этого надо в обморок падать? Мы-то думали, что случилось что-то очень страшное…

— Для тебя, может, и ничего, — ответила я, — а для меня это вся жизнь…

Сын усмехнулся нервно, пожал плечами:

— Ну, поссорились и что? Все ссорятся. Чего такого?

Лена резко повернулась к ним:

— Эй, вы! У вас мать только что чуть в обморок не свалилась, а вы стоите и умничаете? Вам вообще в голову не приходит, что ей сейчас все еще плохо?

Дочь закатила глаза, но замолчала. Сын опустил взгляд и начал вертеть в руках телефон.

— Мам, ну серьёзно… — пробормотал он. — Мы не понимаем, что такого произошло?

— Что такого? — вскипела Лена. — Ваш отец нашел себе другую женщину — вот вам и что такого!

В комнате повисло молчание. Дети переглянулись, и в их взглядах я прочла и растерянность, и протест, и ещё что-то. Возможно, это было нежелание принимать сторону, потому что признать мою правду значило признать вину их отца.

Я глубоко вдохнула, пытаясь удержать слёзы.

— Лена, хватит, — прошептала я. — Они ещё дети.

— Шестнадцать и пятнадцать — это никакие уже не дети, — жёстко отрезала она. — И они должны знать правду, иначе отец будет кормить их своими сказками, и они поверят ему, а не тебе.

Я чувствовала на себе взгляды своих детей — прямые, настороженные, недоверчивые.

— Мам, — первым заговорил сын, — ну ты точно не… преувеличиваешь?

— Преувеличиваю? Как можно преувеличить то, что у него есть женщина?

Дочь тут же подхватила:

— Я не верю, что он… вот так.

— Послушайте меня, — сказала я твёрдо. — Я не собираюсь вам внушать ненависть к отцу. Это ваш папа, и он им навсегда останется. Но я не позволю вам думать, что я всё придумала. Он… — я глубоко вдохнула, — он сделал свой выбор. У него другая женщина. И это не преувеличение и не случайность, как бы вам или мне этого ни хотелось.

Они снова переглянулись между собой, пожали плечами — в их глазах мелькнула неуверенность. Неуверенность в моих словах.

— Так, — снова вмешалась Лена, — я, конечно, всё понимаю. Вам хочется верить в лучшее. Но вы что, думаете, мать вам сказки рассказывает? Я была там. Я своими глазами видела.

Я сидела молча, благодарная сестре за эту прямоту, на которую сама не решилась бы. Потом встала:

— Пойду прилягу.

Мне все еще было нехорошо. Кроме того, мне не хотелось, чтобы они видели слезы, которые наворачивались у меня на глазах. Мне не хотелось, чтобы они видели меня такой — раздавленной, разбитой, растерянной.

Дети ничего не ответили. Только посмотрели на меня настороженно. Я пошла в спальню, закрыла за собой дверь и села на край кровати. Слёзы уже текли, хотя я изо всех сил пыталась их сдержать.

Из-за стенки доносился голос Лены. Она осталась с детьми и говорила с ними прямо, без лишних сантиментов.

— Вы должны понять одно, — её голос звучал твёрдо. — Ваш отец сделал такие вещи, которые ваша мать не сможет простить. И ей сейчас тяжелее всего. А если вы будете еще говорить, что всё это ерунда — вы только добьёте её. Поняли?

— Поняли… — пробормотала дочь.

— Понял, — добавил сын.

Я лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и чувствовала, что все глубже погружаюсь в пучину отчаяния. Мне оставалось только сказать себе — «я подумаю об этом завтра» — потому что только так у меня получилось бы заснуть.

Глава 14

Утром я проснулась разбитой — тело ломило, голова была тяжелой. Я даже не помнила, как заснула. Наверное, просто вырубилась от усталости.

Собиралась машинально, словно робот: натянула первую попавшуюся юбку, блузку, едва провела щёткой по волосам. В зеркале на меня смотрела какая-то чужая женщина с опухшими глазами и безжизненным взглядом. Я буквально заставила себя заниматься привычными бытовыми делами — накормить всех завтраком, собраться самой и проконтролировать сборы детей.

На работе всё шло своим чередом — привычная суета, тревожные пациенты и вечно уставшие коллеги. Я сделала себе кофе в ординаторской, взяла кружку в руки — и вдруг поняла, что от одного запаха меня мутит. Никогда в жизни мне не было противно кофе, но сейчас горький аромат ударил в нос, вызвав тошноту.

Я поставила кружку на стол, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. "Держись. Ты должна держаться". Но держаться становилось всё труднее.

Как жить дальше? Этот вопрос крутился в голове снова и снова. Я вырвала из блокнота чистый лист и достала ручку. Сколько можно гонять мысли по кругу — нужно хотя бы прикинуть цифры.

Я написала сверху: «Расходы». И по строчке начала выписывать.

Коммуналка за трёхкомнатную квартиру — немаленькая сумма, особенно зимой. Я прикинула цифру и скривилась. Дальше — продукты. В семье с подростками они уходят мешками, и никакой экономии тут не придумаешь. Репетиторы для сына. Курсы при университете для дочки. Оплата обучения, если сама не поступит. Спортивные секции. Танцы. Брекеты. Я вздохнула, вспомнив, как недавно врач говорил: «Не откладывайте, потом будет хуже». Шестизначная сумма для оплаты стоматологу стояла у меня перед глазами. Потом дописала «одежда детям», «обувь», «проезд». Наконец, последним пунктом добавила мелким почерком — «мои личные расходы».

Сумма нарастала, словно снежный ком, грозящий меня раздавить.

Во вторую колонку — доходы — я написала свою зарплату медсестры. По сравнению с расходами она выглядела как издёвка. Этой суммы от силы хватит на коммуналку и еду.

Мне не вытянуть одной, если Ярослав откажется помогать. А он уже отказался… Да, я могу, конечно, подать в суд, и обязательно это сделаю, но до судебного решения еще надо как-то дожить. И потом — будет ли Ярослав платить то, что ему назначат, или станет изворачиваться?

Мне всегда казалось, что уж детей муж точно никогда не бросит, но после нашего вчерашнего разговора закрались большие сомнения.

Я сжала бумажку с расчётами, скомкала её в кулак и уставилась в окно ординаторской. Там, за стеклом, было серое утро, такое же безрадостное, как и мои подсчёты. В горле стоял ком — то ли от кофе, то ли от отчаяния.

В памяти всплыл утренний разговор с Леной. Мы ехали вдвоём в битком набитой людьми электричке, и вагоны грохотали так громко, что приходилось почти кричать друг другу в ухо.

— Оля, — сказала Лена прямо. — Тебе надо отсудить у него одну из машин...

— Машину? — я даже растерялась. — Да я и водить-то не умею…

— Вот именно, что пора научиться. Он разъезжает на двух машинах, а ты толкаешься в электричке. Несправедливо.

Я усмехнулась горько:

— Думаешь, он просто так согласится отдать?

— Не согласится, конечно. Но у тебя есть полное право требовать. Ты мать его детей. И ты имеешь право хотя бы на один ресурс, который облегчит тебе жизнь.

Я долго молчала, уставившись в мутное стекло вагона, где отражалось моё уставшее лицо. Лена вздохнула и добавила:

— Оля, хватит быть удобной. Сядешь за руль — увидишь, что и жить станет легче. Не будешь зависеть ни от него, ни от расписания электричек.

Теперь, сидя на работе и глядя на жалкие цифры в своих расчётах, я поняла, что Лена совершенно права. Я должна выучиться на права, сесть за руль, отсудить у него машину. И пусть он захлебнётся своей наглой уверенностью в том, что я ни с чем не справлюсь.

Я взяла телефон и набрала в поиске: «автошкола», зашла на первый попавшийся сайт, чтобы хотя бы понимать, на какую цену нужно рассчитывать. Сразу стало ясно одно: это ещё один расход, который в мои расчёты просто не помещается.

Я прикусила губу. «И что, Оля? — подумала про себя. — Опять отмахнёшься, скажешь себе: не время, не смогу, денег нет? А когда будет время? Когда он окончательно затопчет тебя?»

Я представила, как сама сажусь за руль. Утро, дети рядом, не нужно ни электричек, ни маршруток, ни зависимости от чужого графика. Свобода.

Я нажала на кнопку «оставить заявку», заполнила имя, телефон. Казалось, что это какой-то шаг в пропасть. Но вместе с тем — шаг в мою новую жизнь.

Едва я успела положить телефон на стол, как в кабинет просунулась голова старшей медсестры:

— Оль, главный зовёт. Срочно.

Я поспешно скомкала листок с расчетами. В голове крутились цифры. Они же стояли за моей спиной, когда я зашла в кабинет.

Начальник даже не поднял головы от бумаг:

— Надо подготовить отчёт к обеду. Возьмёшься?

— Конечно, — ответила я автоматически.

Уже хотела выйти, но вдруг остановилась. Я понимала — если сейчас не скажу, потом будет ещё труднее.

— Можно вопрос?

— Что такое?

— Я хотела поговорить… о зарплате.

Я почувствовала, как ладони вспотели, но продолжила:

— Обязанностей стало больше. Я остаюсь после работы, беру на себя отчёты, которые раньше вела Светлана. Хотелось бы обсудить возможность повышения.

Главврач слегка откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди:

— Ольга, вы же знаете, какие у нас времена. Денег лишних нет. Всем тяжело. Держимся, как можем.

Я кивнула — слишком знакомая песня. Но сегодня я не могла позволить себе отступить.

— Понимаю. Но объём работы вырос значительно.

Он хмыкнул, взглянув на меня чуть свысока:

— Да у нас каждая в отделе так скажет.

— Возможно. Но отчёты всегда в срок сдаю именно я. Я не прошу чего-то невозможного. Я прошу справедливости.

Я даже удивилась, как твёрдо прозвучали эти слова. Врач чуть приподнял брови, будто не ожидал такого тона.

— Вы, Ольга, характер показываете… — произнёс он медленно. — Ладно, подумаю. Но обещать ничего не могу.