Пролог

Аннотация:

Я обещана богами воину из другого мира. Быть Невестой Стража, подчиняясь чужой воле, не входит в мои планы. Только претендентов на мою руку не один и не два. Люди, гномы, орки, эльфы... И на что им всем сдалась обыкновенная человечка?

Вторая книга трилогии "Черное Дерево".

Ссылка на первую книгу: https://litnet.com/ru/book/chernoe-derevo-b347652

Пролог

– Ваше Величество, – склоняет голову перед королем в почтительном приветствии Брэди.

Не каждый клан подземного народа удостаивается чести быть посещенным повелителем. Чтобы заставить Дрейвна покинуть древние чертоги, должна быть веская причина, уж тем более во время летних торжеств. Размах празднеств во дворце не сравнить со скромными гуляниями в родовом замке Хардлеймов. Но Брэди не обольщается. Этот визит – не привилегия. Он знает, зачем король явился по его душу: всему виной появление в замке его подопечной, человечки, что ночью объявилась в Леорухе.

Черное Дерево вновь призвало в Тривинд Глафиру, не прошло и нескольких дней с ее исчезновения. Кто бы мог подумать, что старые легенды не врут и врата в иной мир могут открываться так часто. Была ли она избранной? Почему именно ее пометило Древо? Иные годами ждут возвращения любимых, а девчонка еще даже не стала невестой Стража. Ему ли не знать об этом, когда двое из Ордена охлаждают свой пыл в подземельях?

– Слухи правдивы? – Дрейвн не любит церемонии, долгие разговоры о погоде и здоровье, сразу переходит к делу.

– Не знал, что мой дом наводнили шпионы, – Брэди угрюмо поглаживает длинную окладистую бороду. Непривычно стоять перед королем, восседающим не на троне, а в его же собственном кресле.

– Время такое, – ухмыляется старец, – беспокойное.

Клан Хардлейм – один из немногих достойных, что могут претендовать на корону бездетного властителя. И не Дрейвну объяснять его главе мотивы столь тщательной опеки царственной особы над беззащитной человечкой.

– Мир висит на волоске, грядет война с орками, а ты кидаешь в темницу наших союзников?

– Да кто их неволил?! – возмущается Брэди. – Устроили тут петушиные бои! Пришлось скрутить. Посидят до утра, пока дурь из голов не выветрится!

– Максимилиан тоже просил ее руки?

– Да, и сцепился с Александром. Орали про право первого поцелуя, кто ее первым увидел, кто сон разделил. – Брэди с раздражением сплевывает на мощеный мрамором пол. – Даже Метку Древа приплели!

– Древо выбрало пару Глафире? – Повелитель старается придать голосу равнодушие, но блеск глаз выдает интерес. – И с каким Стражем?

– Максимилиан уверяет, что с ним.

– Ты не веришь ему?

– Не знаю…

– У тебя в замке человечка, что ходит между мирами по воле богов, а ты до сих пор сомневаешься в их намерениях?

– Если она обещана Стражу, не мне решать, чьей невестой ей быть. Воля Древа свершится, кому бы я ни отдал ее. Да хоть Хоргу!

– И что ты решил?

– Пусть выбирает сама. Ее сердце.

Глава 1

Ова тащит меня вверх по лестнице, попутно бормоча слова утешения подруге и посылая проклятия в сторону Стражей. Узнай я такую мерзость из чужих уст, наверное, не поверила бы, подвергла б сомнению и отнеслась с изрядной долей скептицизма. Но столь примечательный диалог я слышала собственными ушами – не пересказанные сплетни. И не сказать, что слова были вырваны из контекста: Ова свидетель тем гнусностям, что обсуждали мои несостоявшиеся женихи. Теперь уж точно несостоявшиеся.

Если у Александра было не так много шансов с самого начала, то Максу я бы сдалась на милость, однако он сам все испортил. Работорговля, отношение к женщине как к мусору под ногами, еще и спор на меня. А я-то, глупая, думала, что нравлюсь ему. Приняла похоть за чувства, за настоящую страсть. Впрочем, одно другому не мешает: я всего лишь очередной трофей в их грязном и непотребном списке. Хорошо, что высшие силы уберегли меня от этих коллекционеров женского тела, вовремя подкинув возможность узнать правду.

Ничего страшного не успело случиться, но почему так больно и гадко на душе? Забиться бы в угол и выть потихоньку. Однако не получится. Это дома, в Ньезфилде, можно рыдать часами в подушку, закрывшись в комнате, здесь же, в Леорухе, не дадут побыть наедине: растормошат, завалят делами и тренировками. И от Овы с Вильфом не спрячешься. Надо бы убедить подругу не трепаться налево и направо. Мало ли почему я отказала Стражам. Не нравятся они мне, не любы девичьему сердцу – вот и все причины. Не хватало еще стать яблоком раздора между гномами и Обителью. В этом мире свои устоявшиеся порядки, и не мне лезть в чужой монастырь со своим уставом.

Не перестану повторять, как мне повезло, что именно к гномам меня отправило Черное Дерево в то первое перемещение. Они относятся ко мне с пиететом, да и положение дочери главы клана имеет свои преимущества: меня защищают, учат, обеспечивают основные потребности. Даже больше: те же роскошные платья и украшения – как баловство. И занятия, работа на кухне и в мастерской по мере сил и возможностей – не черная, не на износ. И рабов в Лауритхе нет: все равны, у каждого жителя свое ремесло, которое его кормит. Не питомник по выращиванию девок для борделей, как у Стражей.

Но ничего, все можно пережить, забуду и Макса. Невинность мою он забрать не успел, хотя и наплел про это с три короба. Интересно, на что они спорили? На то, кто первым уложит меня в постель или женится? И какой приз в этом порочном состязании? И зачем только была нужна эта эпопея со сватовством? Женщин у них мало? Так в Москве их полно! Выбирай любую! И выкуп не нужен!

Тяжелый комок в районе солнечного сплетения не дает свободно вздохнуть, и я останавливаюсь, перевожу дыхание, прислоняюсь лбом к холодной каменной стене.

– Ну, ты чего? Совсем плохо? – суетится Ова, поглаживая меня по спине. – Брэди им причиндалы отрежет! А может, и голову, если Дрейвн разрешит.

– Нет, не надо, – тихо выдавливаю из себя слова я. Голосовые связки словно парализованные, да и все тело отказывается подчиняться. Если бы не подруга, осела б кулем на щербатых ступеньках.

– Не говори никому, о чем услышала, хорошо? Не знаю, как здесь, а в моем мире спор на девушку сродни позору. Только не для спорщиков, а для жертвы.

Гномиха задумывается на минуту, зажав зубами полную нижнюю губу, а потом кивает согласно:

– Не скажу. И про то, что Максимилиан с тобой ложе делил, тоже.

– А про это тем более молчок! К тому же это сказки для Александра. Ничего у меня с Максом не было!

– Как ты смешно его называешь, – озадаченно тянет Ова, но потом ее лицо озаряется: – Я поняла! Это же твой любимый из Ньезфилда, да? А я все гадаю, с чего бы второй Страж решил с Александром тягаться!

– Да, это он, – понуро опустив голову, отвечаю я. Все равно догадается: достаточно сложить два и два.

– Слушай, так может, он и не знал, что это ты, когда спорил, – подруга округляет глаза и нервно теребит свою бороду, – и еще раньше в тебя влюбился?

– Ага, – говорю ей с сарказмом. – Влюбился в одну даму в Ньезфилде, а пари заключил на другую, чтобы Александру досадить?

– Хм… Звучит еще хуже, – хмурится Ова.

– Да все плохо, с какой стороны не глянь. И терки с Обителью Дрейвну не нужны, так что пусть все останется в тайне. Нас с тобой тут не было, мы ни про что не знаем: ни про гарем их, ни про детей, ни про игру на человечку.

Гномиха скептически заводит глаза. Похоже, прошу от нее невозможного: держать язык за зубами. Придется обрабатывать ее, а не страдать в одиночестве…

– Ай! – я вздрагиваю от прикосновения к голой ноге под платьем. Лето, чулки в такую жару я надеть не решилась. И без них несколько слоев плотной ткани длинного платья неприятно липнут к распаренной коже.

Ова вопросительно смотрит на меня.

– Кто-то трогает меня за ноги!

– Крысы, – пожимает плечами подруга, и мы вместе вглядываемся в темноту пещеры, освещаемой редкими тусклыми факелами.

Не то чтобы я боялась, но неприятная дрожь инстинктивно заставляет подобрать подол и подняться на пару ступенек повыше.

– Они же разносчики всякой заразы, – произношу я тем не менее спокойно. – Если укусят, можно сыграть в ящик.

– Меня сто раз кусали. Ничем не болела, – утверждает Ова, – только нос распух и волосы выпали. И зубы! Все до одного! – Она открывает рот и демонстрирует наличие полного комплекта белоснежных здоровых зубов.

– Да ну тебя! – толкаю я ее в плечо, и гномиха заливается смехом.

Трудно удержаться в ответ на такое беззаботное проявление веселья – начинаю улыбаться против воли, но спустя пару секунд приземляюсь на пятую точку от неожиданного и резкого рывка. Кто-то или что-то выбивает почву у меня из-под ног, ухватив за лодыжку. Падая, непроизвольно закидываю голову вверх и смотрю в полные страха глаза подруги. Поворачиваюсь и замираю на миг от внезапного и безотчетного ужаса: такого жуткого существа я не видела никогда в жизни!

Серая, землистая и бугристая кожа. Из одежды на сильном, сплошь покрытом мускулами теле лишь грязная тряпка, повязанная на бедрах. Лысый череп, горящие огнем красные глаза. Короткий нос с широкими, вывороченными ноздрями. Хищный оскал острых клыков. Длинные черные когти на всех четырех конечностях, которыми особь цепляется за каменные пролеты, подтягиваясь, приближаясь ко мне из мрака.

Острой вспышкой проносится мысль: орк!

В непредвиденных ситуациях и в случае опасности я всегда ору. И сейчас я не контролирую этот процесс – я воплю во всю мощь еще недавно скованных обидой горла и легких, так, что звук отражается от арочных сводов, многократно усиливая эхо. Через мгновение мне вторит Ова, и мы вдвоем создаем адскую какофонию в подземелье.

Глава 2

Говорят, в моменты первобытного страха в людях просыпаются необычные способности, вот и мой организм черпает энергию из глубинных источников, задействует скрытые резервы. Ничем иным свой головокружительный кульбит я объяснить не могу. Нет, в этот раз это не прыжок в иное измерение – всего лишь полет с лестницы. Прилив адреналина, и я с ловкостью кошки приземляюсь на мокрые камни и скольжу подошвами туфель по гладкой поверхности. Размахиваю руками в попытке остановиться, но все же на скорости впечатываюсь в кованую решетку. Больно ударяюсь коленями о прутья, еле получается увернуться, чтобы не разбить и лицо.

Со сталактитов обычно сочится влага, и нижние уровни подземелий часто залиты водой. В такой глубокой луже я и стою сейчас по щиколотку, судорожно цепляюсь за перекладины, пытаясь сохранить равновесие. Сквозь собственные крики и визги Овы не сразу разбираю голоса Стражей и уж тем более не могу понять, что они хотят до меня донести. Наверное, от страха у меня в мозге отключаются целые сектора, потому что в голову лезут мысли о безнадежно испорченной обуви и платье.

– Какого черта ты здесь делаешь?! – грубый бас Макса и еще пара крепких выражений на родном ненормативном русском выводят меня из состояния секундного ступора.

А дальше все происходит так быстро, что я не успеваю ни отреагировать на его обидные слова, ни подумать о том, как спасаться, куда бежать, прятаться или звать на помощь. Из темноты на меня идет еще один монстр. Огромный, гораздо больше того, что напал на нас прежде, сильный и безобразный. Он щерится мне злобной кровожадной гримасой, поигрывает мускулами, натягивая, словно пробуя на прочность, веревку в своих цепких лапах.

Ирония судьбы, что всего в нескольких сантиметрах – достаточно вытянуть руку – два прославленных на поле боя воина, сокрушителя орков, но оба мужчины вусмерть пьяны, обезоружены и, самое главное, заперты. Темницы у гномов что надо: нужно быть горным троллем, чтобы раздвинуть прочные решетки. А этим двоим Брэди даже сапог не оставил. Скорее всего, чтобы Стражи не взломали замок металлическими частями отделки. Мои защитники босы и полураздеты. Широкие рубахи да штаны – вот и все «боевое» облачение.

И пока первый орк ловит Ову (сверху доносится его рычание, непрекращающийся визг девушки и звуки борьбы), второй выродок кидается на меня из темноты. Деваться некуда, под смачные ругательства Макса и Александра инстинктивно жмусь спиной к толстым прутьям.

– Давай! – ревет Исаев, и я неожиданно взмываю вверх, визжу что есть мочи. Макс так резко и жестко хватает меня за бока через решетку, что трещат ребра.

– Скользкий, гад! – орет Александр. – Один не удержу!

Миг – и я уже лежу лицом в воде, брошенная наземь почти с двухметровой высоты. От неожиданности и боли перехватывает дыхание. Кости целы, но такое падение мне аукнется в лучшем случае синяками и ушибами. Собираю все силы в кулак и, еле сдерживая стон, поднимаюсь на четвереньки. Трясу головой, успокаивая легион верещащих и светящихся перед глазами птичек.

– Живая? – горланит Исаев.

Будешь тут живой! Его «заботами». Решил помочь оркам меня укокошить? Что это вообще было?!

Вглядываюсь в сторону мужчины и понимаю, зачем он меня швырнул. И хотя гнев на него не уходит (на это понадобится далеко не один день), конкретно этому поступку Макса есть веское оправдание: он снова спасает меня. Так, как умеет, голыми руками. Нетрезвый и нечетко соображающий Исаев прямо сейчас разбивает голову монстра о древние камни, а второй Страж помогает ему, навалившись на гигантского пожирателя всем телом.

Видимо, когда орк бросился ко мне, мужчины дали ему подскочить как можно ближе к камере. А затем он врезался в прутья, ведь добыча ускользнула в крепких руках Макса. Александр схватил орка, тот вырывался, и дальше не до сантиментов и джентльменского поведения в отношении человечки: была цель вырубить и нейтрализовать опаснейшего противника, пока он не поубивал всех остальных.

– Ова! – У меня прорезается голос. Зову гномиху, поднимаюсь, шатаясь, и потихоньку направляюсь к лестнице, опираясь о стену.

– Совсем дура?! – слышу я за спиной. – Ты куда собралась?

– Там еще один! Он убьет ее!

Судя по возне сверху, Ова еще жива. Я не могу бросить подругу в беде, хотя и боец из меня никудышный.

– И что ты ему сделаешь? – кричит Макс. Они уже закончили со «своим» орком. Стараюсь не смотреть на месиво, оставшееся от пожирателя. – Иди сюда, выпусти нас!

– У меня нет ключей, – озираюсь по сторонам, – и здесь нигде тоже.

– Да у тебя шпилек полная башка! – ржет Александр.

Ковыляя, возвращаюсь назад. От Стражей точно будет больше толка, чем от меня. Только бы успеть! Я не переживу, если Ова погибнет. Как только умудряется так долго сопротивляться? Она всегда носит короткий меч и не один нож прячет в складках платья. Истинная Хардлейм. Не то что я, бесполезная человечка!

Исаев сверлит меня взглядом. Если бы не слышала тот разговор и не знала бы про спор, подумала бы: переживает, что нанес мне увечья. Впрочем, одно другому не мешает. Я теперь порченый товар, вся синяя, эльфам не сбагрить, по крайней мере, несколько дней.

Вытаскиваю пару заколок из волос и демонстративно протягиваю Александру. Уголок его рта дергается вверх в довольной усмешке.

– Давай быстрее! – говорит ему Макс, поднимая тяжелый замок, и стискивает зубы; на красивом лице от досады ходят желваки.

Он весь грязный, залитый кровью. Александр выглядит куда опрятней и чище. Но даже в таком виде болван-Исаев дерзкий, самоуверенный и привлекательный, что хочется сбить с него спесь, убрать этот, как оказалось, обманчивый флер чести и доблести, открыть миру его истинное лицо лгуна и обманщика.

И второй Страж такой же. Разоблачить их двоих, чтобы не играли роли спасателей и защитников, прикрываясь добродетелью. Интересно, в Обители знают об их похождениях? Или весь Орден напрочь прогнил?

Александр колдует над замком, а время для меня словно останавливается, секунды кажутся вечностью. Порываюсь пойти к Ове, не дожидаясь мужчин.

– Даже не думай! – Макс тянет меня за рукав. И как только заметил, что я навострила лыжи от них? Вроде бы увлеченно наблюдал за собратом.

Тонкая ткань с треском поддается – и я остаюсь без рукава.

– Зашибись! – провожу пальцами по обнаженной коже. – Айн меня прибьет!

– Глаш, – начинает что-то говорить Исаев, но его слова прерывает глухой звук упавшего вниз тела. Отпрыгиваю поближе к решетке и ругаю себя за этот подсознательный порыв спрятаться опять под его крылышком.

– Только не Ова! Только не Ова! – повторяю, закрыв руками лицо.

– Похоже, отбой, – Александр разочарованно ударяет так и не взломанным замком о перекладину. – Твоя гномиха сама пришила орка!

– Эй, человеки! – раздается сверху звонкий голос Вильфа. – Вы всем там целы?

Не успеваю крикнуть в ответ ни слова, потому что меня разворачивают, придавливают к металлу и закрывают рот яростным и безжалостным поцелуем.

Глава 3

Жаль, что на мне не джинсы: платье в пол не дает свободы движений, чтобы врезать Максу по самому дорогому. Да и с реакцией у него тоже все в порядке, несмотря на состояние: он разгадывает мой маневр, уворачивается, а потом просовывает через отверстие решетки ногу, не давая мне ни малейшего шанса вновь покуситься на его достоинство. Не прерывая поцелуя, Исаев поднимает меня за талию и усаживает сверху на согнутое колено, как на сиденье. Так ему еще удобнее: можно терзать мои губы, не нагибаясь.

Макс легко удерживает руки, принявшиеся было лупить его по плечам, одной ладонью, другой он держит меня за затылок, пресекая попытки увернуться, смелой и горячей лаской побуждая раскрыть сомкнутые губы. Погружает пальцы в волосы, проводит от корней к кончикам длинных прядей, напрочь растрепывая уложенную Овой прическу. Шпильки дружно падают на пол, отскакивают от камней.

На помощь Александра рассчитывать не приходится. Подозреваю, что все представление происходит именно для него: Макс предъявляет на меня права, делом показывая собрату, кому принадлежит новенькая человечка.

Однако второму Стражу, кажется, не до нас: он собирает заколки, удовлетворенно бормоча, что какая-нибудь из них да сгодится для побега. И это из-за меня они подрались несколько часов назад? Быстро же Александр сдался, раз не реагирует на столь явную провокацию. Или успели уже договориться, поделить меня? Очевидно, я подслушала далеко не все и просто не в курсе подробностей их мерзкого спора.

Как назло, Вильф и Ова застревают наверху. И чем только заняты? Сдается мне, девушка жарко благодарит своего спасителя, а тот отбивается от настойчивых ласк. Прямо как я сейчас. Не сказать, что мне противны прикосновения Исаева. Скорее наоборот, даже оскверненное первосортным элем дыхание не в силах вызвать во мне отвращение к этому мужчине. Но возмущение и обида никуда не делись, и внутри меня тоже идет борьба уже с самой собой: сдаться на милость победителя или продолжать сопротивляться. Гоню от себя крамольные мысли о том, что я неправильно все тогда поняла и истолковала. Не стоит оправдывать Стражей и их свинские поступки лишь потому, что подсознательно хочу обелить Макса, выдать желаемое за действительное из-за моей слепой влюбленности в него.

Он чуть ослабляет напор, смещает губы к уху, к виску, и я пользуюсь возможностью вздохнуть поглубже. Успеваю только жалобно пискнуть, прежде чем Макс возвращается к сладкой пытке, просунув язык в мой рот. Видимо, смена дислокации его поцелуев – всего лишь обман, чтобы заставить меня отступить под горячим натиском.

Вспоминаю, как мне удалось провести Александра, притворившись расслабленной, а потом огреть Черной Ветвью по дубовой башке. Перестаю вырываться в надежде, что получится и Исаева обвести вокруг пальца. Но это большая ошибка с моей стороны: Макс понимает мою капитуляцию по-своему и лишь усиливает натиск, не думая выпускать меня из своих крепких рук. И пока я жду от него отступления, он незаметно занимает бастионы моей обороны один за другим, разбивая в пух и прах мое противодействие. Я таю в объятиях мужчины, забывая не только причины, по которым мы не можем быть вместе, но и осознание собственного «я» и где это «я» в данный момент находится.

В себя меня приводит лишь жуткий грохот. Я вздрагиваю в объятиях Макса, и он, на удивление, отрывается от меня, тоже отреагировав на звук.

– Чертовы гномы! – ругается Александр и добавляет еще пару бранных слов сквозь зубы. Он так и не сумел вскрыть замок и теперь лупит им по прутьям со всей силы, насколько позволяет амплитуда движений.

– Что? – Исаев смотрит на него мутным взглядом, опускает меня на пол, но не освобождает от стального захвата, продолжая удерживать за талию, дрыгает затекшей ногой. А я, словно в прострации, притрагиваюсь к опухшим губам, не понимая, как опять позволила Максу собой управлять, снова утонув в омуте его притягательного мужского начала.

– Да настроили тут! – кивает в сторону решетки Александр. – Замки, и то с секретом! Последнюю шпильку сломал! У тебя еще есть?

Он тянется к моим волосам, но тут же получает шлепок по руке: Макс не намерен делиться добычей.

– Грабли свои убрал! – бросает он совсем недружелюбно, на что наместник Обители лишь нахально ухмыляется:

– Лучше бы помог, чем девку тискать!

– Да щас! – Исаев отвечает ему с пренебрежением и с вызовом и видом полного превосходства над потерпевшим поражение соперником чмокает меня в нос. – Моя, вот и тискаю!

Закрываю глаза и считаю до десяти. Раньше мне даже импонировала бы такая конкуренция за мое внимание. Но не от этих двоих и не сейчас, когда орки могут напасть в любую минуту. Кто знает, сколько еще их прячется в темноте подземелий. Да и что вообще они здесь забыли? Решили застать гномов врасплох? На празднике, пока все веселятся? Не думаю, что охрана города потеряла бдительность. Наверняка держат ухо востро, и к гостям-оркам и иным подозрительным личностям должны быть приставлены соглядатаи. Тогда как уже мертвые стараниями Стражей пожиратели устроили нападение, если за ними следили? Значит, это другой отряд, сумевший пробраться, казалось бы, в неприступную крепость. Сами нашли секретный лаз или помог кто внутри? Не хочется верить, что среди гномов могут быть предатели. Накануне грядущей войны, о которой все говорят, это было бы самым низшим проявлением подлости.

– Она вам не девка! – Вильф выходит из ниши под лестницей, прерывая поток моих озадаченных мыслей. Ова семенит следом за ним.

– О да! – перебивает гнома Макс. В его голосе звучат нотки раздражения. – Глафира у нас знатная Хардлейм, – он делает ударение на последнем слове, – и мне теперь клянчить у Брэди руку собственной жены!

– И давно, интересно, они тут стоят? – не замечаю, что произношу фразу вслух, и вызываю смешки всех окружающих.

Я не столько в недоумении от фразы Исаева про замужество, как про нечто уже состоявшееся, сколько озадачена подглядыванием друзей за моим не таким уж и невинным занятием. Я и не слышала, как они спустились вниз и спрятались в укрытии.

– Да уж порядком, – булькает Вильф. – Хотел посмотреть, как далеко вы зайдете. Одни тут целуются как ненормальные, – он играет бровями, вгоняя меня в краску, – вторые имущество портят!

Александр пожимает плечами и отходит на шаг в глубь камеры, спрятав руки за спину. Видно, что раскаяния нет ни у него, ни тем более у Макса, да и Вильф не так грозен, как хочет показаться.

– Пойдем, – гном тянет меня за руку, а Исаев, как ни странно, позволяет ему увести меня.

Страж задумчиво смотрит нам вслед. Я бы многое отдала, чтобы узнать, что творится у него в голове, разгадать ход его мыслей, реальные намерения на мой счет. Слишком много противоречий в одном человеке. Как только уживаются вместе свет и тьма в его душе?

– Брэди ждет, везде тебя ищет, – недовольно причитает Вильф. – Дрейвн приехал, повидать хочет.

Он подталкивает меня в спину, и я морщусь от его легкого, по сути, касания и останавливаюсь, стиснув зубы от боли.

– Ей сильно досталось, – поясняет Ова, и Вильф, извиняясь, подхватывает меня на руки.

Несмотря на протесты, он тащит меня, словно пушинку, ничуть не напрягаясь. А подруга даже не ревнует; она резво шагает за нами, словно не побывала в мясорубке вместе со мной. Наряд девушки тоже превратился в лохмотья, волосы всклочены, но выглядит она почти невредимой, если не считать царапин на щеке и предплечьях. Но все же юная воительница нет-нет да и оглядывается назад, держит ладонь на рукоятке кинжала. Видимо, и для нее битва с орками бесследно не прошла. Ова напугана. Храбрится, но возбуждение скрыть не получается.

– Что будет, Вильф? – спрашивает она гнома. – Война?

– Не сегодня, – оборачивается он.

Судя по тому, что друг снизошел до разговора с Овой, дело серьезное, хотя и отвечает Вильф в привычной беспечной манере.

– Сначала Брэди оторвет мне и Стражам головы, что не оставили шпионов в живых.

– Нас кто-нибудь выпустит сегодня отсюда? – громогласный бас Александра эхом разносится по пещере.

Глава 4

Обходными путями, чтобы не пугать горожан и гостей нашим совсем не праздничным видом, Вильф приводит нас в поместье Брэди. Там, по его уверениям, нам абсолютно нечего бояться: дом защищен надежно, нет потайных лазеек, не подобраться незамеченными ни гномам, ни оркам, ни даже эльфам с их волшебством. Тем не менее, когда Вильф уходит, он оставляет Ову в моей комнате и советует нам запереться. А потом мы с ней слышим бряцание оружия и тихие голоса под дверью: для надежности друг выставил стражу. Но это знание не способствует спокойствию. Скорее наоборот, щиплет и без того раздраженные нервы, добавляя жути и паники. Состояние оторопи и шока проходит, и теперь меня бьет крупная дрожь.

Начинаю срывать с себя грязное платье, путаясь в завязках. Хочется быстрее снять его и избавиться от лохмотьев, как будто вместе с ними уйдут и тревоги.

– Погоди, не раздевайся. – Ова озирается вокруг в поисках места, куда можно сесть и ничего не испачкать, затем просто отодвигает ковер и усаживается на пол. – Вильф приведет Брэди и Дрейвна. Нас допросят, а потом отведу тебя помыться.

– А здесь что, вода кончилась? – киваю на зеркальную дверь ванной комнаты.

– Да нет же, – гномиха смотрит на меня как на ненормальную, – внизу, в пещерах, есть озерцо с горячей водой. Целебной. Всю боль твою как рукой снимет! И синяков не будет!

Только пещер мне еще и не хватало. И так еле спаслись… Боюсь, в одиночестве в Леорухе я теперь и шага не сделаю. Если Брэди сам не выставит мне охрану, придется просить о сопровождении. Даже в компании Овы теперь не буду чувствовать себя в безопасности.

– Допросят… – Я усаживаюсь рядом с ней. – Звучит, словно мы в чем-то виноваты.

– Ну, в темницу приличные девушки не ходят, – бормочет подруга.

Она прижимает меня к своему круглому боку, вроде как хочет успокоить и подбодрить, но этот незамысловатый телесный контакт нужен ей не меньше, чем мне. Ова не воин, хоть и обучена защищать себя с детства, для нее это тоже первая встреча с пожирателями. Ее не трясет, как меня, но и волнение скрыть не получается.

– А уж тем более не целуются с пленниками!

– Он застал меня врасплох! – возмущаюсь тихо. Громко возражать ей сил не осталось.

– А мне показалось, что тебе понравилось с ним обжиматься, – хмыкает Ова.

– Так бывает, адреналин…

– Чего? Ад... налин? – пытается выговорить незнакомое слово подруга. – Это что, сорт вина какой? В Ньезфилде напотчевалась, что ли? – Ова смотрит на меня с недоверием. – Не замечала в тебе раньше тяги к горячительным напиткам.

– Да нет, – отвечаю ей мрачно, – после драки кровь ударила в голову, кураж и все такое…

– А я уж подумала, что сладились вы. Еще и удивилась, какая у тебя память короткая.

– Забудешь тут… – вздыхаю мрачно, жалея, что гномиха оказалась не права.

На память не жалуюсь и абсолютно не представляю, как пережить Макса, вырвать его из сердца окончательно и бесповоротно. Найдет себе другую невесту: ему это как два пальца об асфальт. С его-то положением в обществе и харизмой, пара пустяков. Да, я влюблена в Исаева, как дура, но хватит ума отказать ему. Я не смогу жить с человеком, творящим непотребные в моем понимании вещи. Хорошо же он устроился тут, распоясался. Выпустил наружу своих демонов, поддался низменным страстям и наклонностям.

– Вильф тоже все видел, – тянет Ова как-то отрешенно.

– Это проблема?

– Не знаю… Я слышала, что Брэди не будет неволить тебя в выборе мужа, но может и передумать, если Вильф разболтает.

– Почему? Из-за какого-то поцелуя? Что за бред? Он сам поцеловал меня, а не я на него накинулась!

Подруга медлит с ответом, и я убираю лицо от колен, куда уткнулась, чтобы она не видела моих покрасневших щек. Да у нее самой румянец, как у матрешки! Даже шея покрылась пятнами!

– Признавайся, – озвучиваю догадку, хитро щуря глаза, – ты зажала там Вильфа, наверху, да?

– Угу, – она закусывает губу и отворачивается.

– И? Ну, рассказывай же!

– Да не было ничего. Он… он спас меня. Орка убил. Я к нему… благодарить, а он… отбился от меня, – всплескивает руками Ова, – как от орка!

– Вот болван! – вырывается у меня в сердцах.

Сколько можно дурить ей голову? Вильф держит девушку на коротком поводке. Нет бы поговорить с ней откровенно, расставить рамки, сказать, что отношения меж ними невозможны, раз уж она действительно так не нужна ему, как показывает. Нет же, ведет себя как собака на сене, упивается ее вниманием.

– Ничего, – теперь моя очередь обнимать Ову, – мы им всем покажем! Еще поплачут и побегают за нами!

– Да за тобой и так все бегают, – удрученно отмечает подруга.

– Ну, тогда сделаем так, чтоб Стражи про меня и думать забыли. А Вильфу прочистим мозги! Хочешь, я поговорю с ним?

– Нет, ты что! Только хуже будет. Он упертый.

– Тогда нужно вызвать ревность!

– Я все с ним перепробовала, не ревнует он. Не люба я ему…

– Не дрейфь! – хлопаю Ову по спине. – Вот нарядимся с тобой и пойдем танцевать на площадь! Ну или ты будешь танцевать, а я посижу на лавочке. Буду глазки строить. Все мужики будут наши!

– Ты не умеешь плясать? – удивляется подруга. – Я тебя научу.

Вильф уже научил меня гномьим пляскам, но молчу про это, чтобы еще больше не расстраивать девушку. Вряд ли друг удостоил ее хотя бы одним танцем, а со мной лихо отплясывал в перерывах меж тренировками и разделкой кур.

– Да куда мне? Еще неделю буду по стенке ходить после драки.

– После источника будешь как новая! – уверяет Ова. – Я тебе правду говорю!

Благодарно улыбаюсь ей, размышляя, как мы одинаково себя ведем, несмотря на различия. Гномиха и человечка, мы гоним от себя хмурые мысли, обсуждаем парней, отношения и любовь, а ведь еще даже часа не прошло с момента неминуемой гибели. И, вишенка на торте, строим козни своим спасителям.

***

Я поддаюсь на уговоры Овы испытать на себе силу целебного источника, хотя куда проще было бы откисать в лохани в собственной комнате. Готовлюсь к долгому переходу по бесконечным лабиринтам Леоруха, сетуя на усталость и ломоту в мышцах, но, к моему удивлению, волшебный «бассейн» находится в пристанище клана на самом последнем нижнем уровне.

Пещера совсем небольшая, как и углубление в горной породе; в нем бурлит зеленоватая вода. Устойчивый запах сероводорода в воздухе будит воспоминания о любимом сериале «Сверхъестественное» и демонах. В Тривинде демонов нет, по крайней мере, я о них еще не слышала. Но чем орки не демоны? Пожалуй, не менее страшные и кровожадные. Подозреваю, что и не такие глупые, как о них ходят слухи. Побеждают же они другие виды, правда, с переменным успехом, но рассказы о былых битвах лишь подтверждают мои опасения, что гномы нивелирует способности врага, чтобы поменьше его бояться и жить спокойной жизнью в периоды перемирия, не оглядываясь за спину в поисках неизбежной опасности.

Я не раз слышала, что дом Брэди – неприступная крепость, но к источнику нас не отпускают одних. Айн после долгих причитаний и объятий, часть которых достается и мне, посылает с нами Кейла. Он сидит у входа в пещеру спиной к нам и деловито точит топор. Кейл, как и его жена, тоже рад видеть меня, он говорит, что теперь я настоящая Хардлейм, и моя смерть в день возвращения к ним из Ньезфилда легла бы позором на род.

Впрочем, мало кто из гномов знал, что я успела побывать на человеческой родине. В причины моего отсутствия были посвящены лишь самые близкие, а для остальных я шлялась по горам и лесам с моими наставниками, прячась от надоедливых женихов. Гномов очень порадовало, что я отшила Александра, пусть и косвенно, я выбрала клан, и этот факт еще больше сближает меня с новыми сородичами. Второй отказ, наверное, тоже встретят с ликованием. Одной мне не до веселья. Я настроена решительно, но все же придется собрать всю волю в кулак, чтобы отступиться от Макса. А если он будет маячить перед глазами, не представляю, как смогу это сделать. Рядом с ним мой мозг отказывается мыслить рационально, я следую инстинктам и чувствам, и это не приведет ни к чему хорошему. Дать Максу шанс объясниться? Наплетет с три короба оправданий, а я поверю. И живи потом с ним всю жизнь в Обители, подчиняясь неприемлемым для меня обычаям…

Судя по виду, Ова очень огорчена выбором нашего сопровождения. Конечно, с ее точки зрения, Вильф подошел бы на эту роль куда лучше. А после целительного омовения и я бы ушла в свои апартаменты, оставив девушку наедине с предметом ее обожания. Тогда бы она вовсю постаралась разыграть случайный «романтик». Если бы не запах, я бы даже согласилась с ней, что обстановка «так и шепчет»: неровный свет факелов в полутьме, своеобразное джакузи, обнаженная дева в водоеме, верный рыцарь на страже. Но лично мне сера отбивает даже желание лезть в горячую воду. На вид как булькающая кислота или варево в котелке у ведьмы, доверия не внушает абсолютно.

– Раздевайся. Он даже не повернется, – ворчит подруга, глядя, как я, сняв башмак, примериваюсь кончиком большого пальца ноги испытать сомнительную жидкость, думая, что я торможу именно из-за Кейла.

Она скидывает с себя тряпье, оставшееся от некогда шикарного наряда, и с наслаждением погружается в воду по самый подбородок.

– Здесь мелко, – гномиха закрывает глаза, разве что не мурлычет от удовольствия. – Не бойся, не сваришься.

И как только угадывает мои мысли? А они как раз о том, что если с ней все в порядке, то и со мной ничего не случится. Снимаю одежду и аккуратно, в любую секунду готовая отдернуть ногу, окунаю сначала пальцы, потом ступню и, смелея, захожу в воду. Комфортная температура, пузырьки приятно щекочут кожу. Осторожно усаживаюсь и вытягиваю конечности.

– Такая же тощая, как и была, – Ова бросает на меня взгляд и снова опускает ресницы. – Кормишь тебя, кормишь…

– Для человека я нормальная. – Смелею и спускаюсь пониже, откидываюсь на большой и гладкий камень, как на спинку кресла.

– Если ты надумала остаться в Леорухе и отшить Стражей, мужа тебе тоже придется искать здесь, из местной знати, а они не любят худосочных девиц, – зевает подруга.

– Брось, здесь у меня нет шансов, – смеюсь я. – Какая невеста без бороды?

Ова хмыкает мне в ответ и замолкает, а я размышляю: смогла бы я связать свою судьбу с гномом? У бабули же почти получилось, значит, и у меня могло бы выгореть, задайся я такой целью. Я так привыкла к друзьям, их внешности, что она уже не кажется мне чем-то экзотическим. Да, они намного ниже обычных людей, коренастее, с большими носами, но со временем я перестала обращать внимание на их особенности. А уж бороды сплошь и рядом встречаются у людей и в моем мире, даже Макс и Александр бородатые. Если откинуть очевидные различия между нашими видами, гномы ничуть не уступают нам по привлекательности. Тот же Вильф редкий красавчик, и Кейл с Брэди ничуть не хуже, просто немного старше и мужественнее выглядят. На мой взгляд, это дает им перед молодым собратом больше очков вперед. И ко мне можно привыкнуть. Возможно, и случится любовь с каким-нибудь подземным воином, или продолжу семейную традицию: найду себе короля из других гор, как Дрейвна.

Повелитель Лауритха не мучал нас с Овой долго. Мы рассказали ему обо всем, что случилось в темнице, и нас отпустили. Дрейвн отметил, как рад снова видеть меня в Леорухе, и что на этот раз я пришла в их мир насовсем. Про бабушку он ничего не спросил: в зале, куда привел нас Брэди, мы с королем были не одни. Да и новостей для него у меня не было. Судьба дала им такой шанс в виде меня узнать друг о друге, передать весточку, а я упустила эту возможность, прыгнув назад слишком рано; бабуля так и осталась в святом неведении о старом возлюбленном. Не знаю, что теперь говорить о ней Дрейвну: он ведь все равно рано или поздно заведет об этом разговор. Скажу все как есть, не буду врать и юлить, как некоторые представители моего вида. Ложь до добра никогда не доводит, у веревочки всегда есть конец, когда она перестает виться…

Не замечаю, как проваливаюсь в сон. «Ароматная» вода, когда к ней принюхаешься, перестает раздражать обоняние и дарит необыкновенную легкость и покой скованному болью телу. В физическом и ментальном смыслах. Я даже не вижу снов, что редко бывает, и понимаю, что сплю, когда подруга трясет меня за плечо.

– Ну как, – лукаво вглядывается мне в лицо она, – стало лучше?

Поворачиваю голову из стороны в сторону и потягиваюсь.

– Волшебство! Как заново родилась! – не верю я, рассматривая сморщенные от долгого пребывания в горячей воде ладони.

– А я говорила! – Ова протягивает мне мочалку и мыло. – Не болтай посторонним, что у Брэди источник есть, а то к нам толпа соседей выстроится.

– В Ньезфилде с таким родником можно озолотиться.

– Ой, да у нас этого добра в горах! – отмахивается подруга. – В паре дней пути есть целое озеро, а здесь ключи не везде пробиваются на поверхность – начнется хождение.

Намыливая тело, понимаю, что свободно дотягиваюсь до всех мест и ничего не болит, нигде не колет. Даже ушибленные ребра не ноют. Вот тебе и серная баня! Узнать бы еще состав этой воды…

– Айн принесла нам чистые платья, – девушка ополаскивает свои длинные волосы, – сказала, Дрейвн уехал. И Вильфа допросил, и Стражей; к ним даже сам в темницу спустился.

– Вот это честь пьяницам! – вырывается у меня.

– Да-а! – тянет гномиха. – Он их еще и выпустил!

– Идиоты, – бормочу я возмущенно, – остолопы!

– Бестолочи и бабники! – вторит мне Ова.

– Извращенцы!

– Развратники!

– Эй, – Кейл, чуть повернув голову, глухо басит в наш адрес, – птички, эти двое вам жизнь спасли!

– И не стыди нас! – подруга выходит на берег и подает мне руку, помогая выбраться. – Им Вильф подсобил!

– Вильф сегодня с вами спать будет! – смеется Кейл. – Дождалась!

Схватившись за сверток с одеждой, мы с Овой замираем в недоумении, а потом хором выдаем:

– Что?!

– Брэди распорядился тебе сегодня ночевать у Глафиры в комнате, а Вильфу – вас охранять, – поясняет гном.

– Внутри охранять? – переходит на шепот и таращит на меня круглые от потрясения глаза девушка.

– Ну а что, вы его под дверью уложите, как собаку? – забавляется Кейл.

– Мы втроем на Глашиной кровати не поместимся…

Глава 5

При желании на моей кровати можно было уместиться и четверым, но Вильф рушит опасения или, наоборот, тайные желания Овы: он на самом деле располагается на ночлег у дверей, как и шутил Кейл, подстелив себе одну из перин с моего ложа. Для приличия мы отгораживаемся от него ширмой, однако переодеться в ночные рубашки в его присутствии не решаемся – так и лежим в обычных домашних платьях. Вильфу же не привыкать спать в полном облачении, он даже не снимает сапоги и не отстегивает короткий меч от пояса, лишь кладет топор рядом.

Сон не идет. Стоит закрыть глаза, как снова вижу перед собой орочью морду в жутком оскале. Друзья тоже под впечатлением от событий прошедшего дня. Для каждого из нас эти орки были в каком-то смысле первыми. Про меня и говорить не стоит: я и не подозревала, что пожиратели могут быть настолько чудовищными. То, что показывают в фильмах, – цветочки по сравнению с реальностью, когда впору отдать богу душу всего лишь от смрадного дыхания монстра. Для Овы это первая стычка, максимально близкий контакт с существом, что жаждет твоей крови, а Вильф открыл счет убитым врагам; те волколаки, свирепые и беспощадные, с которыми мы столкнулись на пути в Леорух, все же животные, а тут сразу два умных, хитрых и сильных противника.

Втроем мы строим предположения, на что сдались оркам гномиха и человечка, случайно ли попались разведчикам на пути или были частью неудавшегося плана похищения. То, что люди представляют особый интерес для Хорга, ни для кого не секрет. Я могла быть его целью, как свежий пришлец. Ова – знатная гномиха, за нее можно было бы требовать выкуп. А еще в темнице были Стражи, тоже люди, безоружные и беспомощные на первый взгляд; пытками выбить из них ценные сведения Хорг вряд ли бы отказался.

В любом случае стараниями Стражей и Вильфа пожиратели мертвы, а реальная причина их визита в город гномов остается тайной, как и сам факт их появления здесь – ни к чему создавать панику среди жителей и гостей Леоруха. За немногочисленными представителями Орды, что прибыли на праздник официально, усилили наблюдение. Дрейвн выставил дополнительные отряды на подступах к городу как снаружи, так и глубоко под землей: пробрались же каким-то образом орки по подземным лабиринтам, нашли тайный проход. Это все, что нам рассказал Вильф о предпринимаемых мерах безопасности, он и сам не очень-то много знал, пока Брэди не вернулся от короля.

Дрейвн, отбыв во дворец, созвал к себе глав всех кланов, и с названным отцом мне не удалось перекинуться даже парой слов, не то что расспросить о дальнейших на меня планах. Он успел лишь обнять меня, кратко и сдержанно перед другими воинами, но глаза его светились радостью от моего возвращения и спасения.

Перед отъездом Брэди поручил Вильфу охранять нас с Овой. Скорее от нас самих, чем от орков: воинов-гномов в клане предостаточно, в случае чего смогли бы неделями держать оборону. Вероятнее всего, он не придумал ничего лучше, как запереть троих искателей приключений вместе под благовидным предлогом, чтобы мы опять во что-нибудь не вляпались.

Поначалу все идет хорошо: мы перетираем происшествие не один раз по кругу, делимся страхами, впечатлениями и ощущениями, но потом как-то незаметно разговор меняет русло. Вместо восхваления боевых навыков Макса и Александра, обсуждения их роли в инциденте, мы с Овой – слово за слово – вставляем колкие и едкие замечания про Стражей, подвергаем сомнению и встречаем остракизмом каждую хвалебную реплику Вильфа в их сторону. Гном злится, не понимает нашей реакции, принимает на свой счет подначки. В какой-то мере это так и есть: мы вымещаем на нем обиды на весь мужской род. И если я неосознанно отыгрываюсь на друге за Макса, то Ова цепляет Вильфа целенаправленно, проводя недвусмысленные параллели. Суть их одна: все мужики козлы и бабники.

Впрочем, гном успешно отбивается словесно от нас двоих; языком он владеет, наверное, даже лучше топора. А потом Вильф и вовсе роняет фразу, что мужья со временем нам вправят мозги, и мне вообще недолго ждать осталось.

– Когда рак на горе свистнет! – кричу ему из-за ширмы. – Я замуж не собираюсь!

– Решила в трактирные девки податься? – огрызается друг, и я с возмущенным восклицанием слезаю с кровати, сдвигаю в сторону перегородку из гобеленовой ткани, упираю руки в боки и воинственно смотрю на него.

– А что, здесь только замуж или в бордель? Другой дороги нет?

– После того, чем ты занималась с Максимилианом? – усмехается Вильф. Он усаживается на перине и расстегивает кафтан. – Как ты тут живешь? Здесь же жара несусветная! Попроси Брэди выделить тебе комнату внизу, как у всех.

– От ответа не увиливай! – я подхожу ближе и грозно нависаю над ним.

– Приличной девушке после таких поцелуев дорога только под венец! – гном шутливо поднимает руки вверх, словно собираясь защищаться.

– Может, у вас и такие порядки, а в моем мире поцелуи ничего не значат. Вот совсем ничего!

– От таких поцелуев дети рождаются!

Вильф смеется, и я отвешиваю ему подзатыльник, потом еще один и еще.

– Да что ты меня лупишь?! Иди вон Стражу своему объясни, что зазря в темнице сидел!

– Почему зря? За дело! Не будет драться в гостях!

– Ну ты же все равно в бордель собралась! – Он резво отскакивает от меня, обегает вокруг туалетного столика и плюхается на кровать рядом с Овой.

Я устало опускаюсь на перину на полу. В другое время я вместе с гномом посмеялась бы над скабрезностями про притон, а сейчас вспоминаю, как это заведение упоминали Стражи, и отчаяние и безысходность подкатывают с новой силой. Отворачиваюсь к двери: не хочу, чтобы Вильф видел непрошеные слезы.

Ова что-то тихо и сердито выговаривает ему. Отчитывает, заступается за подругу. Но слов не разбираю, потому что кровать начинает отчаянно скрипеть. Грешным делом, моим первым порывом было даже выйти из комнаты, оставить парочку наедине. Пусть хотя бы Ова получит долгожданную любовь. Вильф отличный парень, с ним она будет счастлива. Я только порадуюсь, если у них все сложится.

Но возня сменяется негодующим рыком девушки:

– Только попробуй! Нет, я сказала!

И как тут не повернуться? Почти зов о помощи. Медленно и аккуратно разворачиваюсь и вижу забившуюся в угол и зажимающую пальцами нос Ову и Вильфа, лежащего с блаженной улыбкой на моих подушках, шевелящего волосатыми пальцами на голых огромных ступнях. Веду носом и понимаю возмущение девушки.

– Да ладно вам! – ухмыляется гном. – Ничем и не пахнет!

Он перегибается через край кровати, поднимает сапог и сует его в лицо Овы, а затем вопит благим матом: сапог летит в пропасть через открытые ставни.

Глава 6

– Надо сказать Айн, что неправильно тебя воспитывает, – бубнит друг, свешиваясь из окна.

Даже если спуститься в глубокое ущелье, сапог найти вряд ли удастся: густой лес и река не оставят мало-мальского шанса на удачу в его поисках. Только если кто-то случайно наткнется на пропажу, вот будет везение для прохожего: за золотые пряжки, сплошь усеянные драгоценностями, можно выручить не одну сотню таллонов. Вильф готовился к празднику, вырядился щеголем.

– Замуж она собирается, хвостом крутит! – гном безнадежно машет рукой. – Да кто тебя возьмет, такую транжиру?! Семейное добро разбазариваешь! Там одного золота на месяц целую деревню мясом кормить!

И без того покрытая красными пятнами Ова съеживается под его укоризненным взглядом. Но ее неожиданное молчание подобно сжатой пружине. Еще миг, и между двумя моими друзьями начнется в лучшем случае словесная перепалка, ведь Вильф играет вне правил, упомянув больную для девушки тему. Да, не того гнома выделил нам Брэди для охраны. Покоя этой ночью не предвидится.

Тяжелые створки окон можно закрепить, чтобы не хлопали, накинув металлические кольца на крючки в стенах. И пока Вильф занимается этим нехитрым делом, впуская прохладный воздух в душное помещение, Ова задом пятится к двери, предусмотрительно готовя себе путь к отступлению. Толчком ноги она открывает дверь, и та тут же распахивается от сквозняка, громко ударяясь о полированный мрамор.

Коварный блеск в глазах подруги не обманывает: ответ не заставляет себя долго ждать.

– За хороших гномов и без золота идут!

Вильф медленно поворачивается, скалится в недоброй усмешке. Ова непроизвольно делает шаг назад, но язык за зубами держать и не думает:

– А твоего вено только на старуху и хватит!

– Вот же маленькая дрянь!

Он подскакивает к девушке, но я вклиниваюсь между ними в безуспешной попытке разнять. И теперь их тычки и оплеухи достаются и мне. Если Вильф еще как-то сдерживается, не всерьез, больше в шутку шлепая Ову, и промахивается редко, лишь иногда попадая не по ней, то девушка лупит его по-настоящему, а из-за моего роста (все же я выше гномихи) ее удары приходятся аккурат мне по голове.

– Да хватит вам! – Я ору почти в пустоту; друзья меня не слышат, щедро осыпая друг друга тумаками и обзывательствами. – Прекратите!

Вильф меняет тактику, хватает меня за плечи и использует тело, как щит, нагибаясь и прячась от ударов Овы.

– Вы совсем чокнулись?! – воплю я. – Больно же!

Бросив короткое: «Прости», Вильф тут же отпускает меня, ловко уворачивается от очередного нападения Овы и хватает с пола ее башмаки, ухмыляется, покачивает ими в руках, многозначительно поглядывая на окно. Она в ужасе таращит на него голубые глаза, отрицательно мотает головой из стороны в сторону и, ругая гнома последними словами, кидается ему наперерез. Но Вильф, опережая, обманывая ее, закидывает не менее дорогие туфли, чем его сапоги, в дверной проем, а потом резко захлопывает дверь за выбежавшей на галерею девушкой.

– Пока новые сапоги не найдешь, не возвращайся! – басит он сквозь узкую щелочку, придерживая дверь за ручку.

Ова тщетно пытается пробиться назад: Вильф даже с места не двигается.

– Да где я тебе их найду?! – со злостью огрызается она, со всей силы дергая за ручку со своей стороны.

– У Кейла возьми, дура! – ржет друг.

Ова уходит, сердито топая каблуками; ее шаги звонким эхом разносятся по галерее.

– Давно бы свалила, – удовлетворенно хмыкает Вильф. – Здесь и без нее дышать нечем.

Он снимает кафтан и кидает его на пол, развязывает тесемки, стягивающие ворот рубахи, обнажая верх покрытой темными волосами груди. Жарко, да, я с ним согласна, но насчет того, из-за чего нечем дышать, я бы поспорила: с удовольствием отправила бы оставшийся сапог вслед за его собратом. Однако с Вильфа станется, еще и меня выставит наружу из собственной комнаты.

– Зачем ты так с ней? – устало забираюсь на кровать, усаживаюсь по-турецки, натянув длинный подол платья до щиколоток.

– С кем? – гном делает вид, что не понимает, о ком я.

– С Овой, конечно же.

Он пожимает плечами и переводит разговор на другую тему:

– Ты такая лохматая, как тот рыжий пони у Брэди.

Смотрю на свое отражение в зеркале. И правда, растрепанная как ведьма. Как будто не он, не Вильф, тому виной. Поправлять прическу бесполезно, тут только сооружать ее заново, что уже ни к чему: ночь на дворе. Однако с этими двоими не заснешь.

Вытаскиваю уцелевшие шпильки из волос, но друг останавливает меня, взявшись за руку:

– Постой, я помогу.

– Ты? – не могу сдержать удивления.

– Какой гном не может плести косы? – отвечает Вильф на мою улыбку.

Он берет расческу с туалетного столика, взбирается на кровать и встает позади меня на колени.

– Причешу тебя как лучший цирюльник в городе!

Друг вытаскивает заколки из моей шевелюры и так аккуратно расчесывает пряди, не дергая, не причиняя ни малейшего неудобства, что хочется замурлыкать в его умелых руках, а еще – не захрапеть: глаза закрываются сами собой.

– Вильф, признай, она же тебе нравится! – говорю я, начиная неприятную для него тему, чтобы не заснуть. Спать с ним вдвоем, наедине в моих апартаментах, не дожидаясь Овы, будет совсем уж неприлично.

– Кто?

– Да Ова, дубина!

Гном на миг отрывается от услуг «парикмахера», а потом внезапно выдает:

– Да.

– Что, правда?

Я не ожидаю столь прямодушного ответа и оборачиваюсь, выбив расческу из его рук. Вильф со вздохом поднимает ее и, вернув мою голову в удобное для него положение, с невозмутимым видом продолжает свое занятие. Снова кошусь глазами в сторону зеркала, пытаясь считать эмоции друга, но безрезультатно: он прячет их. Успеваю заметить лишь мимолетную усмешку.

– И давно? – спрашиваю, побуждая на дальнейшие откровения.

– Да с первого дня, как Кейл привез ее вместе с Айн. Мы тогда еще детьми с Овой были. Кейл женился, а у Овы больше нет родственников, кроме сестры. Все погибли в Великой войне. Брэди принял малютку в наш клан, и с тех пор она тоже Хардлейм.

Вот это поворот! Жаль, что подруга не слышит. Знать бы заранее, что возможно раскрутить Вильфа на такое признание, заставила бы девушку спрятаться в чулане и подслушивать.

– И почему ты тогда динамишь ее?

– Что? – не понимает гном незнакомое для него слово.

– Отвергаешь.

– Айн увидела, как я пялюсь на прелести ее сестры, и сразу сообразила, что к чему. Думаешь, зачем меня отослали жить отдельно?

– Что она имеет против тебя?

– Против меня – ничего, но она хранит верность слову, что дал ее покойный отец: он обещал Ову в жены другому клану. Айн ждет, пока Балроды пришлют сватов. А мне велено держаться подальше.

– А если не пришлют? – как-то жалобно, с надеждой тяну я.

– Пришлют, – надрывно басит Вильф.

– Боже! Но это же ужасно! Я думала, у гномов больше свободы, можно жениться по любви! Как же так? Брэди же не заставляет меня выходить за Стражей, а такие союзники клану не помешают! Почему же с вами так жестоко?

– Брэди твой отец, а не Овы, – поясняет он. – Ему решать твою судьбу, а судьба Овы решена давным-давно и за нас.

Я замолкаю, Вильф продолжает плести мне многочисленные косы на леорухский манер. Бедные друзья. Похоже, Ова даже не в курсе предстоящего замужества. Интересно, знакома ли она вообще с нареченным женихом? Вряд ли бы она досаждала Вильфу, зная наперед, что ей предначертано. А он кремень! Как только не пал под такой многолетней осадой? У них настоящая любовь, это же ясно как день! И что, вот так просто взять и от нее отказаться?

– Но ты же отличная партия! – Я не могу сдержать возмущение. – Красивый, молодой, состоятельный, храбрый!

– Ну хватит, – смущается гном, – а то поверю, что и тебе нравлюсь.

– Конечно, нравишься! Как ты можешь не нравиться?

– Ладно, верю! – фыркает Вильф и чмокает меня в затылок.

Со смехом уклоняюсь от него и случайно бросаю взгляд на дверной проем. Макс. Сведенные брови, гуляющие желваки и огоньки в глазах, не предвещающие ничего хорошего. Как долго он здесь стоит и что именно слышал?

Глава 7

– Что ты тут делаешь? – банальные слова срываются с губ прежде, чем успеваю что-то сообразить. Не даю себе даже пару секунд, чтобы сварганить достойный вопрос или приветствие, дабы не выглядеть глупо в довольно нелепой и пикантной ситуации. Не говорю фразу «это не то, что ты думаешь» – и то хорошо. С другой стороны, почему я должна оправдываться?

Я Максу даже не девушка, мы не встречаемся. А то, что он там плетет про замужество, как непреложный факт, по мне, так полный бред. Выйти замуж за человека, которого я и не знаю толком, да еще по воле какого-то там их языческого божества? Только потому, что меня шибануло статическим электричеством от той злополучной ветки Черного Дерева? Без чувств и взаимных обещаний? Если быть совсем честной, то и предложения как такового не было. Поставили перед фактом, и все. А в свете последних событий нечего мне делать в этих отношениях, браке и самой Обители.

Ненавижу, когда на меня давят, а Максу мои желания побоку. Прет, как танк, не интересуясь моим мнением, принимает увлечение им, как мужчиной, за согласие на добровольное подчинение до конца своих дней. И это в лучшем случае. А что будет, когда я ему надоем, когда наиграется в истинную пару? Отпустит восвояси с разбитым сердцем или уступит Александру?

– Помешал? – Исаев опирается спиной о дверной косяк, скрестив на груди руки. Старается придать лицу беспристрастное выражение, но получается плохо: бросаемые на нас с Вильфом взгляды просто уничтожающие. Представляю, как недвусмысленно все выглядит со стороны, весьма примечательная картина: полураздетый гном резвится на кровати с человечкой. И поди докажи, что поцелуй, коим меня наградил Вильф, дружеский и невинный.

Будет удачей, если Макс поймет все именно так, неправильно, трактует расклад не в свою пользу и отступится от меня. Радоваться бы, что он меня «застукал», надеяться на падение в его глазах, но почему-то сквозь злость наружу рвется дикое желание выгородить себя, обелить, а еще есть липкий, не поддающийся логике страх, что он и правда сочтет меня падшей женщиной…

– Как видишь, – язвит друг. Не могу разглядеть его лицо, но точно знаю: лыбится во все тридцать два. Гнома ничем не смутить, пожалуй, он даже рад новой возможности задеть Стража.

Уголок рта Макса дергается в недоброй усмешке, а глаза изучающе скользят по комнате, оценивают окружающую обстановку. Кафтан Вильфа валяется на полу вместе с уцелевшим сапогом и по чистой случайности прикрывает топор гнома. Произойди что, Вильф не успеет дотянуться до него: Страж ближе. Но Макс, похоже, и не замечает тесак под одеждой. Сам он до сих пор безоружный, как и все гости в Леорухе. Однако не стоит обманываться и умалять его мощь отсутствием снаряжения: он голыми руками прикончил орка, справится и с гномом, даже таким сильным и тренированным, как Вильф. Или они поубивают друг друга. И было бы из-за чего. Из-за нелепого недоразумения и нежелания друга вовремя остановиться, не петушиться и не задирать грозного противника.

– Что ты забыл здесь, Максимилиан? – Вильф повторяет мои слова и как ни в чем не бывало снова берется за расческу, тянется к моим волосам. Чуть отстраняюсь, перебрасываю на грудь уже заплетенные косы и распущенные пряди, показывая гному, что наши игры сейчас неуместны. Если кровь сегодня и прольется, то не по моей вине.

– У меня к тебе тот же вопрос. – Исаев кивает на меня. – С каких пор ты записался в горничные?

– Почему бы не помочь отойти ко сну прекрасной деве? – не унимается Вильф. Он свешивает ноги с кровати, громко зевает и чешет подмышки.

– Орки в городе, а охрана по чужим постелям прыгает, – небрежно цедит сквозь зубы Макс.

– У меня здесь свой рубеж охраны, – гном тянется и как бы невзначай кладет ладонь мне на плечо.

Спектакль для Стража, но зачем? Скидываю руку Вильфа едва заметным движением.

– Охраняю ее прелести! – поясняет друг.

Макс дергается на мгновение, но диспозиции своей не меняет. Вижу лишь, как сжимаются в кулаки его пальцы.

– И от кого же? – бросает он с презрением.

– Да шляются тут по ночам всякие, – склабится Вильф, – даже раздеться не дают!

– Так, хватит! – Я вскакиваю с кровати и успеваю встать между гномом и шагнувшим вперед побагровевшим Стражем. Впечатываюсь лицом прямо в грудь Исаеву. Будто того и ожидая, он вмиг сгребает меня в железные объятия.

– Вон! – глухо воплю в грубую ткань. Свою одежду Макс залил кровью орка, а у Айн, очевидно, не нашлось на его габариты ничего подходящего, кроме дешевой просторной рубахи.

– Кто? – почти хором выдают мужчины.

– Оба! – ору я, с запозданием сознавая, что оставлять их вместе будет ошибкой.

Второй раз за ночь я разнимаю драку, но это не потасовка между Овой и Вильфом, шутливая и безобидная, хотя даже в ней я умудрилась получить по башке; Страж и гном сметут меня, как незначительную помеху, отбросят в сторону, как пушинку. На звуки битвы сбегутся остальные гномы и Александр. Кто его знает, где он бродит, может, тоже поблизости, стоит на стреме. Ничего не значащее происшествие грозит перерасти в нечто ужасное по масштабам.

Пока я лихорадочно соображаю, ищу пути быстрого выхода из сложившейся ситуации, не понимая, для чего Вильф провоцирует скандал, Макс мягко отстраняет меня в сторону, а потом быстро, не успеваю опомниться, взашей выталкивает гнома за дверь и запирает ее на засов.

– Ну что, поговорим по душам? – спрашивает он и направляется ко мне. Жесткий, мрачный и хмурый. Совсем не тот душка Макс, что так нравится моим подругам по универу.

– Угу, – выдыхаю я, оглядываясь в поисках укромного уголка, куда было бы можно забиться, если дело примет нехороший для меня оборот. Странно, но даже сейчас, умом осознавая исходящую от Исаева опасность, сердцем, кожей, шестым чувством не ощущаю того же, а ведь я реально не знаю настоящего Макса, ничего про него не знаю, кроме того, что сама себе и придумала.

– Черт! – он спотыкается о топор Вильфа и летит прямо на меня. Сбивает с ног, и мы вместе кубарем валимся на пол.

***

В этот раз я приземляюсь удачно, прямо на Макса: он успевает сгруппироваться и подставить свою мускулистую спину под удар о каменный пол. Толстый ковер гасит силу падения, но все равно Страж на миг морщится от боли: я умудряюсь задеть локтем его солнечное сплетение. В завершение всего на нас с грохотом сыплются дамские принадлежности с туалетного столика, включая увесистые флаконы с духами. И снова Макс изловчается заслонить меня от дождя из острых шпилек, расчесок и гребешков. Подмяв под себя мое тело, он ждет, пока упадет последний аксессуар, и немного расслабляет напряженные мышцы.

А я буквально расплющена мощной грудью, не могу даже нормально вздохнуть. Возмущенно верещу, лупя Исаева по бокам, серьезно опасаясь, что он или задушит, или раздавит меня своим весом.

– Отпусти! – Вцепляюсь ногтями в теплую кожу под рубашкой, и Макс чуть сдвигается, поднимается надо мной, опираясь на локти. Смотрит каким-то непонятным, темным, осоловелым взглядом.

Не протрезвел до сих пор? Если они с Александром до дна иссушили тот бочонок, то вполне возможно, что Макс еще во власти Диониса. И в дыхании явно присутствуют ароматы знаменитого эльфийского вина вкупе с гномьим пивом. Только при стычке с Вильфом Страж не выглядел таким контуженным, как сейчас. По башке ему, что ли, прилетело? Пузырьки с парфюмерией у гномов что надо, из прочного закаленного стекла. Такими при желании и череп проломить можно.

– Макс! – взываю к его разуму, толкаю ладонями в грудь. Скалу сдвинуть с места и то легче, наверное.

Он перехватывает мои руки, прижимает над головой к мягкому ворсу ковра и, словно в замедленной съемке, неспешно, лениво тянется своими губами к моим.

Заорать? Я могу! Только во что это выльется? Макс же не соображает, что творит! Или, наоборот, прекрасно осознает, что делает! Вон уже вторая, свободная, рука задирает мне подол выше колен. Начинаю брыкаться изо всех сил.

И где Вильф, когда он так нужен? За дверью ни шороха. Ушел за подмогой или подслушивает? В тот раз, когда Александр приходил свататься, друг ворвался в мои покои, вооруженный до зубов. А сейчас чего медлит? Ну да, его любимый топор лежит здесь, и именно он – причина нашего с Исаевым падения наземь. Но можно же что-то еще придумать: снаружи взломать засов, распилить его чем-нибудь, в конце концов. Или Вильф считает Макса подходящей для меня партией, почти женихом? И его защита не распространяется на честь «племянницы», только на жизнь? Зачем же тогда он так распалил Стража, заставил ревновать, оберегать свою «собственность»? Ретировался с поля боя, а мне отдуваться!

А вот что-то еще в этой комнате явно живет само по себе: Макс скользит чем-то твердым по моим бедрам. И не нужно большого ума, чтобы догадаться, чем именно. Похоже, еще пара минут, и я паду и в библейском смысле.

Жестоко же сыграло со мной подсознание, отключив чувство самосохранения в его присутствии. Да что говорить, мне грозит потеря невинности, а я размышляю, что будет, если заору, подерутся ли из-за меня потом люди и гномы. Если отбросить мысли о мире в Тривинде, так вообще в мозгах остается только похоть, сродни той, что испытывает ко мне Макс. Не я ли, теряя рассудок, с замиранием сердца жду приближения его красиво очерченных губ и забываю, как дышать, под его пламенным взглядом, когда на грудь уже не давит никакая внешняя преграда, кроме той стены, шквала и урагана, что на меня надвигаются? Угораздило же влюбиться именно в него…

Злюсь на себя не меньше, чем на этого кретина, призываю последние силы, потаенные резервы организма очнуться от наваждения. Уворачиваюсь от горячих губ, скользнувших по щеке, но тут же переместившихся к шее. Зажимаю ноги, не давая шершавой ладони, ласкающей колено, подняться выше, под кромку кружевных панталон. Отчеканиваю резко и твердо, вкладывая в голос все возмущение, боль и разочарование и им, и собой:

– Убрал. От меня. Руки.

Глава 8

Страж зажмуривается, отрывисто ведет в сторону подбородком, громко выпуская воздух сквозь сжатые зубы, но тут же освобождает меня из своей хватки, не удерживает больше. Встает и отворачивается к окну, глядит вдаль, будто можно что-то рассмотреть в кромешной тьме, кроме одиноких сигнальных огней в ущелье.

Молчит, а я и не жду извинений. Медленно, не отрывая глаз от его широкой спины, пячусь назад, поближе к двери, рассчитывая успеть отодвинуть засов прежде, чем Макс поймет, что я решила сбежать. Конечно, если Исаев соберется продолжать свое непотребное действо, что, судя по всему, он уже и передумал делать. И отчего-то от осознания этого факта мне так же неприятно, как и несколько минут назад, когда он запускал свои руки куда не следует.

Закрыть бы его снаружи, оставить одного протрезветь и охладиться. Только в комнате слишком душно, ночная прохлада не в состоянии быстро остудить раскаленные дневным светилом вечные камни Леоруха. А с Макса станется: не будет сидеть плененный – вынесет дверь вместе с петлями. Как-никак не темница, а гостевые покои, да и оружие у меня в сундуках найти можно.

Бросаю взгляд на пресловутый топор Вильфа, виновника моего позорного поражения. Вот его точно оставлять со Стражем нельзя. Долгожданный трофей гнома, знак его воинской доблести, «Первый Топор». Из особой стали, с посеребренной, украшенной крупным рубином рукояткой. И бросает же где ни попадя свое сокровище. Забери Макс тесак с собой – стыда не оберешься: не на поле боя потерять, не в схватке с врагами утратить.

Аккуратно поднимаю его с пола. Массивный, гораздо тяжелее, чем выглядит. Таким не помашешь, не метнешь в мишень, не для слабых девичьих ручек.

– Решила мне голову снести? – неожиданно спрашивает Исаев.

Вздрагиваю и чуть не роняю оружие на пол.

– А почему бы и нет? – возвращаю ему ухмылку. Совсем недавно я уже продемонстрировала Максу свои способности, пусть считает, что и такой топор мне по силам. – Раз извиняться ты не собираешься.

– Это я должен?! – он произносит это с таким неподдельным удивлением и возмущением, что я осекаюсь и на миг теряю весь свой воинственный настрой.

– Нет, блин, я! – отвечаю с сарказмом, прилагаю немало усилий, чтобы придать себе невозмутимый вид, не показать, как меня ранит такое отношение.

– Нет, постой! – Макс качает указательным пальцем. – Давай выясним, за что конкретно я должен извиниться!

Он все так же стоит у окна, а я – почти у двери, и расстояние между нами добавляет мне уверенности, решительности продолжать новый, зарождающийся скандал в моих апартаментах.

– Много за что!

– Да неужели?!

Мужчина подтаскивает к себе кресло, противно скрепя ножками по полированным каменным плитам, усаживается в него и, как король, вальяжно и повелительно делает мне жест продолжать:

– И? Первое у нас что?

Стою перед ним, как вассал или студент перед строгим ректором. Вот уж действительно от любви до ненависти один шаг. Как же бесит!

– Ты швырнул меня через всю темницу! – выговариваю я, чуть не брызжа слюной. – Отшиб мне все внутренности!

– Хм… Признаю, не рассчитал силы, – соглашается Макс, но тут же грубо и хлестко бросает, повышая голос: – Какого лешего ты туда поперлась?!

– Да какая разница, зачем я туда пошла?! Может, тебя спасать из заточения! А ты… – Я замолкаю и сжимаю древко так, что белеют костяшки на ладонях. Скажу про спор – он узнает, что я подслушивала, да еще не одна – в компании с Овой.

– А я спас тебе жизнь!

– Ты чуть не переломал мне все кости!

– Что-то я не заметил у тебя даже синяков! – Макс цинично окидывает меня взглядом с ног до головы.

Черт! Опять чужие секреты! И как ругаться с ним, когда нельзя и половину доводов привести в свою сторону, не боясь сболтнуть лишнего? Понятия не имею, знает ли он про тот волшебный родник.

– А ты всегда так с женщинами обращаешься?

– Как «так»?

– Да вот так – непотребно!

– Что-то ты раньше не жаловалась! – Бровь Исаева самодовольно, по-хамски, ползет вверх.

Зажмуриваюсь от бессильной злобы и выпаливаю как на духу:

– А ты на меня раньше не накидывался!

– Я? Накидывался? – Макс, похоже, оскорблен в лучших чувствах. – Делать мне больше нечего! Да передо мной бабы сами ноги раздвигают!

Чувствую, как кровь ударяет в лицо. Я сейчас и правда его пришибу. Если не до головы, то до самого драгоценного у него между ног острым лезвием точно достану. Нет, мне не показалось тогда в темнице, какой он на самом деле мерзкий грубиян и нахал. Лишь шифруется под обаятельного дамского угодника. Женоненавистник!

– И много у тебя их было?

– Кого? – все больше раздражается Макс, отзеркаливая мои собственные эмоции.

– Да баб твоих! – ору я.

– Да уж немало!

– А детей у тебя сколько? – Меня несет. Забываю данный себе зарок держать язык за зубами до подходящего момента, чтобы уколоть Стража в нужное время и в нужном месте. Но как сдержаться, когда распирает от ревности ко всем его пассиям – прошлым, настоящим и будущим, когда он сам признает, что развратник, да еще и гордится этим?

– Семеро по лавкам! – добивает меня Макс.

– Так я и знала! – охаю, взмахивая топором.

– Так, дай сюда, пока себе чего-нибудь не отсекла! – мужчина встает, в два шага преодолевает расстояние между нами и вырывает тесак из моих рук, отбрасывает его в угол комнаты, подальше. Древко со звоном падает на рассыпанные по полу флаконы с духами. Судя по едкому и резкому запаху, заполняющему комнату, Макс разбил один из пузырьков.

– Женщины для тебя всего лишь товар, – тихо шепчу, констатируя очевидное, а Исаев устало опускается на кровать, запускает пятерню себе в волосы.

– Угораздило же связаться с желторотиком, – бормочет он, как-то уж очень тяжко вздыхая.

Шмыгаю носом, отчаянно сдерживаясь, чтобы перед ним не разреветься. Хватает же у Макса наглости строить из себя оскорбленную добродетель. Разбил мне сердце, наплевал в душу. Заставил вести себя неадекватно, вызвав унизительное чувство ревности. Разнес мне всю комнату… Еще и рисуется тут…

Вот пусть и ночует здесь сам, в вонище от сапог и духов, раз расселся и не собирается уходить. Если и выкинет осколки в окно, пахнуть в комнате будет еще долго. А уж про сапог Вильфа под кроватью и говорить не стоит. Вряд ли Макс догадается сразу, где первоисточник самого стойкого аромата. Я же пойду спать к Ове, оплакивать женскую долю на пуховых подушках. А Вильфа мы положим на коврике, как и собирались, только снаружи. Все равно с охраной не справился. Не заслужил.

Почти до конца вытаскиваю засов, когда слышу металлические нотки в голосе Стража, хотя он и старательно выравнивает тон:

– Ты правда не догоняешь, да?

Такое умозаключение заставляет меня остановиться и повернуться к нему.

– Или лучшее средство защиты – нападение?

Вопросительно округляю глаза, слабо понимая, о чем он.

– Предъявляешь мне полную чушь, несешь сущую ахинею про каких-то баб и детей, а я между тем застаю тебя за поцелуями с полуголым гномом в кровати!

– Вильф мне почти как брат! – парирую я. – Не придумывай то, чего не было!

Не хватало еще оправдываться за невинный дружеский поцелуй. Да, при желании можно вывернуть эту сцену в пользу Макса, что он и делает, переводя на меня стрелки.

– А мне и что было не очень-то понравилось!

Он уходит, больше не говоря ни слова, молча отодвинув меня с дороги, в очередной раз обыграв, заставив мучаться в сомнениях и догадках.

Глава 9

Пока мои друзья где-то бродят, я успеваю навести порядок в комнате. Всего-то и нужно выставить за дверь щегольской сапог, чтобы не источал зловоние, расставить духи на столике, собрать заколки и шпильки в шкатулку. Осколки стекла я тщательно собираю и выкидываю «за борт» – в ущелье. Не дело, конечно, устраивать свалку под окнами, но с такой высоты все равно не видно, что творится там, внизу. Да и пока стекляшки долетят до земли, их разнесет ветром по окрестностям.

Признаться, я с трудом совладаю с порывом вышвырнуть и второй сапог Вильфа; пусть составил бы пару первому. Останавливают меня только драгоценности: их можно срезать и использовать заново. Все же проведенное в мастерских Хардлеймов время не проходит для меня даром, и я прикидываю, на какие украшения могут пойти те или иные камни, пока драю пол, стараясь вывести стойкий запах. Получается плохо и то, и другое: духи слишком концентрированные, а подсчет каратов в голове постоянно сбивается думами о Максе, как ни пытаюсь я увести мысли в другое русло.

К старым обидам на него добавляются новые, и я переливаю из пустого в порожнее, снова и снова возвращаясь к анализу, что я сделала не так, что лучше было бы сказать ему, а где промолчать; где поблагодарить, а где послать подальше на хутор за бабочками. Особенно не дают покоя его слова перед уходом. Я не могу разобраться, что именно Исаеву так не понравилось: наши с ним горизонтальные игры, прерванные в самый пикантный момент или поцелуй Вильфа? А может, вся страсть Макса ко мне тоже фикция и ему приходится притворяться в своем влечении? Он взрослый, матерый и прожженный. Морочить голову такой дурочке, как я, не составит особого труда, если задаться подобной целью. И опыт имеется. Сам утверждает, что женщины укладываются перед ним штабелями.

Накручиваю себя до такой степени, что начинаю рыдать. От собственной глупости, наивности и доверчивости, от страха, что успела натерпеться от орков, от неизвестности, неопределенности в дальнейшей судьбе. Да и как можно строить какие-то планы, влюбляться, привязываться к людям, когда я элементарно не знаю, последний ли это мой прыжок по измерениям. Сколько мне уготовано еще пробыть в Тривинде часов, дней, месяцев? Закончу я здесь свой путь или снова вернусь домой? Это Стражи свободно ходят по мирам, а обычные пришлецы прыгают один, редко два раза в своей жизни. На моем же счету уже три перехода. Где гарантия, что я остановлюсь? Называет же Макс меня аномалией. В этой плоскости, похоже, и лежит весь его интерес ко мне, а я насочиняла отношения, придумала себе рыцаря в сияющих доспехах.

Когда приходит Ова, держа под мышками башмаки для Вильфа, мой плач перерастает в истерическую икоту. Не могу остановиться, не помогает ни задержка дыхания, ни питье. Лежу, свернувшись калачиком и держась за живот, и еле подавляю стоны при каждом новом сильном сотрясении тела.

– Глаша, ты чего?

Она бросает обувь и подбегает ко мне.

– Ревешь? Тебя Вильф обидел? А где он? Ты его выгнала, да? – Вопросы сыплются один за другим. – Или Максимилиан расстроил? Он приходил? Я видела его внизу в Большом Зале. Сидят с Александром и пьют. И Кейл с ними. Все злые до жути, спорят о чем-то. Я еды себе наложила, чтобы послушать, но Кейл прогнал. А Айн всех собак спустила, когда я башмаки для Вильфа взяла, как будто я виновата, что он такой олух.

Подруга вытирает мои щеки и шею, мокрые от слез, заставляет высморкаться в свой шелковый платок, ничуть его не жалея. Стаскивает с кровати, сгибает пополам мое тело, скрещивает за спиной руки и поит из кружки сама, подсказывая делать маленькие и редкие глотки.

Икота проходит, но душевные терзания так быстро не вылечить. Рассказываю все, что случилось, периодически снова срываясь на плач. Утаиваю только признания Вильфа: не моя тайна. Как бы ни сделать друзьям еще хуже, узнай Ова правду о его настоящих чувствах.

Она шепчет слова утешения, распускает косы, заплетенные Вильфом, ругает и гнома, и Макса последними словами. Мечтает, как отправится к ведьме в Дальние Пещеры, что именно попросит ее сделать с двумя остолопами, как иссохнет и отвалится после заклинаний их мужское достоинство.

На ее счастье, Вильф не слышит, что ему готовит любимая девушка, а то не миновать новой стычки. К моменту его прихода мы клянем только Макса, лежа в обнимку на мягких подушках.

– Я все расскажу Брэди! – заявляет Ова, как только гном переступает порог. – Ты бросил нас одних! Тоже мне, защитник!

– Плавал в ручье, – пожимает плечами он. – Здесь же пекло, как в жерле вулкана. А чем у вас так воняет?

– Ты оставил Глашу на растерзание этому троллю! – Ова переходит на крик.

– Какому еще троллю? Я оставил ее с нареченным!

Вильф отпихивает Ову и с ногами забирается к нам на кровать, бесцеремонно хватает меня за подбородок, поворачивает лицо к свету. В канделябре горят всего две свечи, но не нужно усилий, чтобы разглядеть мои опухшие от рыданий глаза и покрытые красными пятнами шею и щеки.

– Вот тебе и пирожки с мясом, – виновато тянет Вильф. – Что он тебе сделал?

– Ничего, – всхлипываю, отталкивая его цепкие пальцы.

– Не ври! – друг раздувает ноздри. Всегда веселый, безбашенный и непосредственный, сейчас полная противоположность себе: свирепый и разъяренный.

– Да все в порядке! – ору я. – Мы поругались! Он ушел! И все!

– Точно? – не верит мне Вильф. – Если он тронул тебя хоть пальцем, пойдет на корм сторожевым псам!

Исаев трогал меня не только пальцами и не только трогал, но не посвящать же гнома в такие подробности, тем более если он так реагирует.

– Да!

– А чего ревешь? Он оскорбил тебя?

– Вильф, иди в пень! Со мной все в порядке! – я отползаю в угол подальше от него.

– Ну ладно. – Глаза друга теплеют. Он чешет затылок. – Что тут у вас произошло?

– Сначала ты скажи: что тут устроил?

– Я? – удивляется Вильф.

– Раздраконил Макса, а потом еще и свалил!

– Смеешься? – улыбается он. – Когда еще выпадет шанс поиздеваться над Стражем? С Александром они знатно друг друга отдубасили. Из-за тебя, между прочим!

– Ты решил масла в огонь подлить?

– А почему нет? Пусть думает, что у него не один соперник, а несколько!

– Зачем же ты их тогда одних оставил? – спрашивает Ова.

– Ну я же не изверг, – ржет гном, – и как бы третий лишний.

– Да его никто и не спрашивал, – поясняю я, не в силах удержаться и тоже не поддеть Вильфа. – Макс его выгнал и дверь закрыл.

Друг закатывает глаза к потолку. Этот жест он перенял у меня, не иначе.

– Я дал вам побыть наедине, без посторонних. Пока Брэди нет. Чтоб сговорились о свадьбе и прочем.

– Не будет никакой свадьбы, Вильф, – опускаю голову и закусываю губу я.

– Вот те на! А я решил, что у вас любовь!

Молчу, делаю вид, что разглядываю ранку на пальце; немного порезалась, когда убирала стекляшки.

– Решила отдать руку Александру? – недоумевает гном, хлопая себя по коленям. – Он и титулом повыше, и ростом.

– Ты сдурел?! – хором произносим мы с Овой.

– Неужто всем откажешь?

– Угу, – бурчу я себе под нос.

– Вот дела... Хорошие же парни…

– Хорошие парни не торгуют людьми, – тихо возражаю я, а Ова согласно кивает.

– Что за бред сивого пони? – ухмыляется Вильф, глядя на наши серьезные лица.

– Мы сами слышали, – шепчет подруга, – там, в темнице. Они договаривались, как будут продавать эльфам женщин и детей.

Вильф как-то странно булькает, отворачивается от нас, а потом валится на бок и ржет во все горло, молотя кулаками по подушкам.

– Я думал, только у Овы куриные мозги, а у тебя такие же!

Глава 10

Обидеться и не разговаривать с гномом хотя бы неделю, но это невозможно по двум причинам. Во-первых, долго на Вильфа злиться нельзя. Он тот еще пройдоха, как не ждать от него подначек? Его же хлебом не корми, дай устроить какой-нибудь розыгрыш. Ну а поддеть лишний раз девчонок или увлечь в сомнительную авантюру – это же святое дело! Во-вторых, Вильф сам не будет молчать и другим не даст. Заговорит до смерти. Поэтому я жду, когда у него пройдет приступ смеха, а потом, напустив на себя на всякий случай вид обиженной добродетели, предвкушаю откровенный рассказ.

Очевидно, гному известно о Стражах и Обители гораздо больше, чем нам с Овой, только Вильф, как и все окружающие, считает свои знания чем-то само собой разумеющимся, вот и получаем мы информацию дозированно, в зависимости от того, о чем разговариваем, какие в данный момент требуются факты. И не всегда мое или Овино видение совпадает с реальной картиной происходящего. Вот и сейчас неспроста же Вильф так забавляется нашим неведением, да еще и обзывается.

К «курицам» он добавляет кучу нелестных словечек, отбивается от Овы, лупящей его со всей силы, куда только может дотянуться своими отнюдь не маленькими и слабыми ладошками. Вдвоем они устраивают на моей кровати побоище: простыни смяты, одеяло на полу. Хорошо, что у них не хватает ума устроить битву подушками; с перьями было бы совсем уж эпично.

– Все, девки, вы меня умотали.

Гному, наконец, надоедают «постельные» игры; он уворачивается, перекатывается на кровати и подминает под себя Ову, обездвижив ее. И мне кажется, что девушка только для вида сопротивляется и брыкается, да и у Вильфа не хватает надолго выдержки держать ее в таком положении. Он убирает руки и откидывается на подушки. Отмечаю румянец на щеках друга и лихорадочный блеск в глазах у обоих. Все же непосильную задачу определил мне Вильф: беречь его секрет подальше от Овы. Не знаю, насколько мне хватит терпения держать язык за зубами и уж тем более при них, когда они сами не заморачиваются насчет хранения чужих тайн.

– Между прочим, я тебя и пальцем не тронула, – замечаю я, – а вот тебе не помешает набраться хороших манер в присутствии знатных дам.

Ну а что, сам же не раз упоминал свое высокое происхождение и мне на него пенял, только ведет себя совсем не соответствующе. С другой стороны, я сужу о знати и ее повадках в разрезе своего родного мира, а у гномов все иначе: нет той заносчивости и чванливости, что стоило бы ожидать.

– Да разве с вами лицо удержишь? – смеется друг. – Придумываете небылицы и сами верите в них.

– Мы что, все не так поняли? – спрашиваю я с надеждой.

– Не знаю, что вы там узнали, когда подслушивали, – он многозначительно играет бровями, – но, насколько мне известно, в Обители разводят лошадей.

Лошади?! Неужели я могла так жестоко ошибиться? Ну не одна же я все поняла неправильно: Ова тоже свидетель. А не с ее ли подачи я и сама начала думать в ложном направлении?

– Говорят, у эльфов за жеребятами даже очередь, – продолжает Вильф. – Твои Стражи, небось, про них речь и вели. Помнишь коня, на котором ехал Александр тогда по Тракту? Красавец же! Жаль, огромный, как горный тролль. Гномам на таких не с руки ездить. У твоего Максимилиана тоже хорошая кобылка. Видел однажды – бойкая, резкая. Слышал, только он на ней и ездит. Остальных сбрасывает.

– Ну как же, – Ова с подозрением смотрит на Вильфа, – я же собственными ушами слышала… Там и про детей было, и про женщин.

– Стражи торгуют людьми? – огрызается гном. – Не смеши мои сапоги! Да они за каждого человека бьются, чтоб у эльфов забрать. Ну или у орков.

– А как же девки в трактирах? – настаивает Ова. – Их-то почему никто в Обитель не тащит?

– А им это нужно? – зевает Вильф.

– Кому? – не понимает подруга.

– Да и тем, и другим, – склабится гном. – Маленькая еще. Вырастешь – поймешь, что к чему. – Вильф тянется к Ове и ерошит ей волосы.

– И ты от нее недалеко ушла, – обращается друг ко мне. – Выдумали же… работорговлю… Рабы в Тривинде только у орков и есть. А мы людей любим, – он легонько треплет меня по колену под платьем, – хоть у нас их мало.

– Я точно слышала что-то про детей, – поддерживаю я гномиху. Ситуацию нужно прояснить до конца. Для начала пойдет и со слов Вильфа. – Не могло нам двоим показаться.

– Про детей ничего не знаю, – разводит руками друг. – Мужи они видные, может, и нарожал им кто незаконных пострелят.

А он прав. И Александру, и Максу за тридцать. Я и сама не верю, что они могли вести затворнический образ жизни в ожидании суженой. Не монахи. Раз жениться можно, их Орден не так строг к целибату, если он вообще у них есть как явление. И по обоим мирам ходят свободно. Почему бы где-то на стороне и детей не иметь… Макс, кстати, ушел от ответа на этот вопрос. Во всяком случае дети, если они у него и есть, – не такая проблема, как их матери. В этом болоте увязать не хочется от слова «совсем».

Тем не менее отповедь Вильфа действует на меня отрезвляюще. Напряжение и отчаяние, владевшие мной последние сутки, отступают вместе с уходящей ночью. Встаю и смотрю в окно, любуюсь зарождающимся над Леорухом рассветом. Представляю, какого мнения теперь обо мне Макс. Устроила ему истерику на ровном месте. Но все ли так гладко, как может показаться? Точно ли у наших отношений есть еще шанс? Тот банальный свет в конце тоннеля? Лучик солнца, что золотит далекие снежные вершины Лауритха? В любом случае мне нужен еще один разговор с Максом – взрослый и откровенный, и трезвомыслящий с обеих сторон. Захотел бы только он меня после всего этого слушать…

– Эй, чего совсем скуксилась? – ворчит Вильф у меня за спиной. – Подаришь ему сама тройню рыжиков.

***

Надо ли говорить, что после насыщенной событиями ночи мы втроем спим почти до обеда. И в этот раз Вильф засыпает вместе со мной и Овой на кровати, а не на коврике у двери. Он долго травит нам байки о пришлецах в Тривинде, обо всем, что когда-то доводилось слышать. Не знаю, что из рассказанного другом можно принимать за чистую монету, в половину озвученного он и сам не верит. Но слова Вильфа лишь подтверждают то, что и так давно всем ясно: жить лучше всего с себе подобными. Если не по внешнему виду, то по духу точно. Только почему-то в Обитель меня не тянет, более того, я подсознательно, всеми правдами и неправдами этому сопротивляюсь. Неужели генетическая память наложила на меня отпечаток и я вслед за бабулей так сжилась с гномами и нашла среди них свое место? Или я боюсь старательно навязываемого мне замужества сначала от Александра, а затем от Макса, что и город людей становится для меня чем-то угрожающим, как нежелательный брак?

Не замечаю, как невеселые мысли и равномерное бурчание друга сменяет сон. И через какое-то время пробуждаюсь, подскакиваю на перине уже под яростное шипение Айн. Если бы не порядки в Леорухе, женщина вопила бы сиреной. Однако «пикантная» ситуация, в которой Айн нас застает, не дает ей развернуться во всю мощь своего горла; обычно она кричит так, что дребезжат в витражах стекла. Ирония судьбы, но наша троица опять влипает в неприятности по вине Вильфа, забывшего запереть дверь на засов. Ну и по нашей с Овой тоже, не потрудившихся это проверить.

Если глазам Макса я предстаю резвящейся на ложе вместе с гномом, Айн видит не менее интересную картину: Вильф спит в обнимку с двумя девушками. Друзья так же незаметно вырубаются, как и я. И хотя мы не делаем ничего предосудительного, да и лежим полностью одетые, и я, и Ова прижимаемся к бокам мужчины, а гномиха еще и закидывает на него ноги. Ну и руки свои Вильф во сне не контролирует: одна лежит у меня на плече, вторая – на ягодицах у Овы.

Надо отметить, под утро в комнате стало намного прохладнее, чем ночью: ставни настежь. Думаю, это обстоятельство и заставило меня подкатиться к другу под бок. А были ли у Овы какие-то оправдания, известно только ей. Айн же и слушать нас не собирается, сразу приступает к экзекуции.

– Вильф Хардлейм, потрудись-ка, болван, объяснить, что ты делаешь в постели сразу с двумя недотепами? – Она выкручивает гному ухо, пытаясь стащить с кровати.

Вильф, как и я, спросонья не совсем понимает, что происходит, но ума хватает сообразить, кто перед ним, и не дать сдачи, и – что еще хуже – не ринуться в бой. Он покорно слезает с нашего ложа и, пригнувшись, шлепает босиком вслед за возмущенной родственницей.

– Айн, что ты творишь?! Отпусти! – причитает друг. – Меня же Брэди к ним приставил!

– Это Брэди тебя надоумил с ними возлечь?! – Женщина еле сдерживает крик. – Может, ты ему подскажешь, что теперь с вами делать?

– Айн, ты чего разоралась? – Ова поворачивается на спину, шарит рукой по освободившемуся рядом месту, где еще минуту назад лежал Вильф, открывает глаза и с неподдельным ужасом таращится на меня, а потом медленно оглядывается на старшую сестру. – Что ты тут забыла?!

– Пришла вот на трапезу вас позвать! И чего это они там так долго спят, мои пташки?! Настрадались от орков, натерпелись, бедные! – Гномиха и не думает скрывать сарказм в голосе. – А они тут непотребством занимаются!

– Айн, извини, что вмешиваюсь, – аккуратно вклиниваюсь в ее пламенную речь я. – Мы болтали до утра и просто уснули, и все. Ничего не было и быть не могло.

– Заснули они!

Она, наконец, выпускает ухо Вильфа, и он тут же отбегает от нее на другую сторону комнаты. Женщина устало опускается в кресло и обреченно всплескивает руками.

– Ладно ты, человечка, обычаев не знаешь, ну а эти-то! Как, как теперь выбирать?! На ком из вас ему жениться?

Недоуменно смотрю на друзей, ища подтверждения сказанному, но те отводят взгляды и с отрешенным видом теребят свои бороды.

– Правила приличия и наши традиции требуют свадьбы, раз парень с девушкой спят, – продолжает Айн и жестом показывает сестре замолчать на робкую попытку что-то возразить. – Что же будет? Тебя Стражи сватают, а Ову… Ей рано замуж.

Ага, знаем мы ее «рано». Бережет для другого клана. А ведь это могло бы быть отличным выходом для моих влюбленных друзей: меня к Стражам, а Ову за Вильфа. Все по обычаям. Только мне замуж тоже рано, а тут или за них, или за Вильфа. Ничего себе альтернатива…

– Да чего тут думать-то?! – смеется гном из своего угла. – На обеих и женюсь! Девки видные, от таких даже дурак не откажется!

– У эльфов набрался подобной мерзости? – визжит Айн, и Вильф еле успевает пригнуться от летящего в его сторону ботинка. Башмак Кейла, выписав длинную дугу через всю комнату, повторяет участь старшего собрата и составляет ему компанию в ущелье.

– У вас это семейное, что ли? – Гном перевешивается через подоконник и вглядывается вниз. – Обувки не напасешься.

– Я больше сапоги искать не пойду! – Ова прячет лицо в подушку. – Сама выкинула, сама и ищи!

– Поговорите мне еще! – грозит Айн кулаком и поворачивается к выходу. – Пойду к Брэди, пусть сам голову ломает. Он главный, ему и решать!

Она привстает с сиденья и снова опускается на место, осененная внезапной догадкой.

– Одно дело-то давно сговоренное! А тут… – гномиха, щурясь, смотрит на меня. – Отказал одному Стражу и второму откажет! А вы ладите… и Вильфа давно женить пора!

Вот это она «здорово» придумала! Всех пристроила! Сестру к Балродам, а меня к Хардлеймам. Двух зайцев убила и от угрозы в лице Вильфа избавилась.

Кидаюсь Айн наперерез и перегораживаю дверь своим телом.

– А без свадьбы нельзя? – гляжу сверху вниз на ее сердитое лицо.

– Это как? – удивляется гномиха.

– Кроме нас четверых, больше же никто не знает, что мы… спали, – запинаюсь, себе не веря, что произношу вслух подобную идиотскую фразу, да и вся ситуация донельзя абсурдная и неправдоподобная. – Будем держать все в секрете.

– Нет! – фыркает Айн. – Боги же знают!

– Но и я, и Ова девственницы!

– И что? – Айн скрещивает руки на груди. – Вы обе опозорили клан!

– Ну, – делаю глубокий вздох, – тогда я с Максимилианом… тоже… спала.

Глава 11

Айн явно в шоке от моих откровений. Она лишь хлопает ресницами, беспомощно открывает и закрывает рот, не в силах подобрать новых определений для распутной в ее глазах человечки. А когда собирается с духом выдать что-то неприятное и обличительное, в комнату вбегают ее сыновья. Гномиха кривится в недовольной гримасе – при мальчишках не сказать лишнего – и бросает отрывисто:

– Через полчаса в моей мастерской! Обе!

Айн подбирает юбки и уходит, сильно хлопнув дверью, а я обреченно смотрю на подругу.

– Нас ждет новое промывание мозгов?

– Пусть только попробует, – Ова грозит кулаком двери. – Вот пожалуюсь Кейлу, что она тут устроила, он быстро с нее спесь собьет. Ишь, раскомандовалась!

– Боги явно обделили женскую половину клана разумом, – смеется Вильф и подхватывает одного из малышей на руки. – Вы чего здесь забыли? Глашу проведать решили?

Малец радостно кивает и достает из кармана ворох бумажек:

– Мы не доиграли.

В первое мое пребывание в Тривинде я научила сыновей Кейла и Айн играть в морской бой; расчертила холст в клетку, показала, как располагать корабли, как рисовать простые шлюпки и фрегаты. Ребята быстро поняли правила, а так как для игры с ними приходилось выкраивать время в плотном графике между тренировками и шлифовкой камней, процесс проходил в несколько этапов, урывками, когда мы натыкались друг на друга в длинных коридорах замка. И мальчишки откровенно, не стесняясь, дурили меня. Стоило мне один раз подбить их корабль, второй выстрел уже не удавалось сделать, как ни старайся, потому что они тут же прерывались на «совещание», а к следующему разу успевали перерисовать свою сетку, меняя дислокацию флота, и разбивали мой напрочь. Конечно, я была в курсе их мухлежа и подыгрывала: изображала сожаление и душевные муки от очередного проигрыша.

– Придется начать заново. – Треплю за щеки двух других парнишек, оставшихся стоять на полу и хитро на меня поглядывающих. – Я потеряла свои листочки.

От победного крика тройняшек приходится закрывать уши – так громко они выражают триумф.

– Тебе техническое поражение! – Фруг вырывается из объятий Вильфа и бежит ко мне.

– Да, вы опять выиграли! – Хочу и его приласкать, но ребенок уворачивается.

– Каким словам ты их научила, – хихикает Ова. – Ну, марш отсюда, мелюзга! Некогда тут с вами возиться!

Девушка рассматривает себя в зеркале, поправляет прическу, изредка поглядывает на Вильфа. Точно вынашивает новый план по покорению недоступного гнома. Окрыленная угрозами Айн, она делает свои выводы. Только у Айн совсем другие планы в отношении сестры, а у Овы, как у той обманутой жены, нет полной картины происходящего – все узнает последней. Неправильно держать подругу в неведении. Не мое это дело, да, но и смотреть на их с Вильфом мучения выше моих сил. Боюсь, нечаянно проболтаюсь. Здесь нет иного выхода: нужно или все рассказать Ове, или придумать что-то, облегчить страдания, перекинуть ее бушующую энергию в другое русло, пока она не вляпалась во что-то еще и меня с собой не утащила. Неизвестно, во что выльется эта наша совместная ночевка. Мы же падшие женщины в глазах Айн. Что она там состряпает для спасения клановой чести? С нее станется…

– Мы придумали новую битву, без кораблей! – возмущенно сопит Фруг.

Отмахиваясь от тетки, мальчишки втроем обступают меня.

– Вот, смотри, – поясняют они наперебой. – Один квадратик – это гном. Два – человек, три – эльф, четыре – орк, а пять – горный тролль!

– О да, так намного интереснее, – соглашаюсь я, наклоняясь к ребятам. – Нужно и название другое, верно? Какой же это теперь морской бой?!

Три одинаковых мордашки озадаченно смотрят ясными глазенками в потолок. Я в прошлый раз еле-еле научилась их различать, а сейчас, похоже, необходимо отрабатывать этот навык заново. Я даже не уверена до конца, что Фруг – это именно он, а не Зук или Игер.

– Ну давайте, бегите, – легонько подталкиваю их к выходу. – Придумайте, как будем называть нашу игру, а вечером обсудим.