Глава 1. Баланс не сходится

Она очнулась от запаха сырости и холодного камня.

Сначала — как всегда, глупая надежда: «Я дома. Просто уснула на диване». Потом в нос ударил дымок, но не городской, не асфальтовый, а древесный, густой, словно кто-то топил печь мокрыми дровами. И ещё — пряная кислинка старого вина, прокисшего в бочке. Над ухом капнула вода. Ещё раз. И в этой капле была какая-то чужая, давящая тишина: не шум машин, не соседский ремонт, не лифт, который скрипит на пятом.

Она попыталась пошевелиться — и чуть не вскрикнула от рези в висках.

— Тише, тише… — прошептала она сама себе, а голос прозвучал… её, но будто с другой интонацией. Чуть ниже. Чуть хриплее.

Камень под ладонями оказался шероховатым и ледяным. Пальцы дрогнули. Она упрямо приподнялась на локте, моргнула, прогоняя серую пелену, и увидела над собой низкий потолок с потемневшими балками. Паутина. Дыра в крыше. Сквозь дыру — клочок неба, белёсого и странно высокого. Снаружи, где-то рядом, протяжно каркнула птица.

Не ворона. Слишком грубо. Слишком… чуждо.

— Так, — сказала она вслух. — Отлично. Просто великолепно.

Её собственный сарказм всегда был спасательным кругом. Когда баланс не сходился, когда клиент «забыл» половину первички, когда налоговая задавала вопрос тоном «мы уже всё знаем», — она сначала злилась, потом считала, потом выравнивала. Сейчас хотелось сделать то же самое: найти хоть один факт, за который можно ухватиться.

Она села, опираясь о стену, и огляделась.

Полуподвал или кладовая — сырая, заброшенная. В углу валялись обломки ящиков, рядом — рассохшаяся бочка. На полу — куча мусора, вперемешку с соломой. Дверь… точнее, проём без двери, заваленный с одной стороны досками, с другой — штукатуркой.

«Где я?»

Она подняла руку к лицу — и замерла.

Рука была… её. И не её одновременно. Кожа светлая, без маникюра, чуть шершавее, чем у офисной себя. На запястье — тонкая царапина, свежая. На пальце — кольцо. Простое. Медь? Или бронза. Она не носила колец. Никогда. Ей мешало печатать.

— Нет-нет-нет, — выдохнула она, и внутри поднялась волна паники, такой чистой, как острота бухгалтерского ножа по живому.

В памяти мелькнуло: вчера, поздно, офис, лампа, кофе, отчёты, «надо закрыть квартал»… и потом — резкий хлопок, будто кто-то выключил свет не кнопкой, а кулаком. В голове — пустота.

Она вскочила, неуклюже, как после наркоза, стукнулась плечом о стену и зашипела.

— Чёрт.

Пальцы нащупали на груди ткань — грубое полотно, чужое платье. На талии — шнуровка. В кармане, под юбкой, что-то лежало. Она быстро вытащила — сложенный вчетверо лист, плотный, как пергамент, и ключ.

Ключ был тяжёлый, железный, с узором на бородке. Лист — в печатях. Чёрные, с оттиском крыла.

Она развернула бумагу. Строки плясали, но читались — и это было вторым фактом, за который можно ухватиться: язык был понятен.

«…по праву наследования… таверна “У Перекрёстка” и прилегающий земельный участок… обязуется…»

Её взгляд прилип к словам «обязуется» и «долг» — потому что мозг бухгалтера реагировал на такие вещи быстрее, чем сердце на страх.

«…в срок тридцати дней… уплатить сумму… в пользу…»

Сумма была написана цифрами и прописью, и цифры были неприлично большими.

— Так, — сказала она снова, уже спокойнее. — Вот и началось. Привет, новая реальность. Ты сразу решила без прелюдий?

Снаружи послышались голоса. Она вздрогнула.

— …говорю тебе, Мара, она тут, — басил мужчина. — Вчера её видели. Дышала, значит.

— Видели… — ответил женский голос, резкий, как сквозняк. — Видели они. А платить кто будет? Ты?

— Я-то чего…

— Тихо. Слышишь? — женщина понизила голос. — Там кто-то шевелится.

Она машинально сунула пергамент за пазуху и шагнула к проёму. Доски мешали, но между ними была щель. Она заглянула.

Свет резанул глаза. Она увидела зал — или то, что раньше было залом таверны. Стены в копоти, окна без стёкол, вместо крыши — рваные балки, через которые торчало небо. На полу — щебень, грязь и обломки мебели. И посреди этого хаоса стояли трое.

Женщина лет сорока, широкоплечая, в тёмном платке, с руками на бёдрах — явно привыкла командовать. Рядом — худой парень с красными ушами и мешком за спиной, нервно переминающийся. И мужчина — крупный, с бородой, в кожаном жилете, который смотрел на развалины так, будто это его личная обида.

Женщина подняла голову и встретилась с ней взглядом.

— О! — сказала она, и в голосе было столько удовлетворения, будто она поймала мышь. — Очнулась, значит.

Она вытолкнула доски и шагнула в зал. Ноги подогнулись от холода, но она удержалась. Вид у неё, вероятно, был потрёпанный. Но главное — она стояла.

— Кто вы? — спросила она.

— А ты кто? — парировала женщина. — Вчера ты тут валялась, как мешок. Сегодня — уже вопросы задаёшь. Неплохо.

— Я… — она запнулась.

В голове вспыхнуло имя. Чужое, но будто написанное на внутренней стороне черепа.

— Я… Лада, — сказала она и почувствовала странную двойственность: имя подошло, как чужая куртка, которую почему-то носишь давно.

— Лада, — повторила женщина, как пробуя. — Значит, ты та самая наследница. Ну и что? Наследство у тебя — вон, — она кивнула на руины. — И долг к нему прилагается.

Бородатый хмыкнул.

— Мы тебе не враги, девка. Мы — как сказать… заинтересованные лица.

— Вы пришли забрать? — спросила Лада и сама удивилась, как ровно звучит её голос.

— Забрать? — женщина рассмеялась. — С чего бы? Ты же “хозяйка”. — Она сделала это слово таким, будто оно было ругательством. — Мы пришли напомнить: завтра — срок. Сборщик приходит. Если денег нет — печать ставят, имущество описывают, и всё. Понимаешь?

— Какой сборщик? — спросила Лада.

Парень с красными ушами торопливо вмешался:

— Налоговый. Ну… у нас он называется сборщик общинной доли. И ещё — магическая пошлина за землю.

— За землю? — Лада почувствовала, как по спине прошёл холод. — За какую землю? Тут… тут же развалины.

— Земля тут не простая, — буркнул бородатый. — На перекрёстке стоит. Тракт рядом. Драконья тропа проходит. А где драконья тропа — там всегда кто-то хочет кусок.

Слово «драконья» ударило по сознанию так, будто ей показали рекламный баннер с мигающими буквами: «Добро пожаловать в фэнтези. Отказаться нельзя».

— Подождите, — сказала Лада, и внутри включилась привычная бухгалтерская шестерёнка: «сначала выяснить условия». — Кто именно держатель долга? В документе указан получатель?

Женщина моргнула.

— Чего?

— В договоре. Кому я должна? — Лада вытащила пергамент и расправила его. — Вот. Здесь написано “в пользу…” — она ткнула пальцем в строку. — Кто это?

Бородатый прищурился.

— Ты читать умеешь?

— Умею, — сухо ответила Лада. — И считаю тоже.

Парень подошёл ближе, глянул на бумагу и прыснул.

— Она точно не местная, Мара. Наши так не говорят.

Женщина — Мара — резко повернулась к нему.

— Рот закрой, Рыжий. — Потом снова на Ладу. — Должна ты городскому казначейству. И ещё — гильдии поставщиков. И… — она помолчала, будто выбирая, говорить ли дальше. — И ещё одному человеку.

— Какому? — Лада подняла взгляд.

— Драконьему дому, — сказала Мара и посмотрела так, словно ожидала, что Лада упадёт в обморок.

Лада не упала. Она вдохнула, выдохнула и сказала:

— Сколько?

— Что “сколько”? — Мара нахмурилась.

— Общая сумма. По каждому кредитору. С процентами. С штрафами. С пенями. Сроки. Условия реструктуризации, если предусмотрено. — Лада услышала, как сама себя несёт, и почти улыбнулась. В любой реальности бухгалтер остаётся бухгалтером. — И главное: на каком основании взыскивают “магическую пошлину”.

Бородатый фыркнул так громко, что голубь на балке хлопнул крыльями.

— Она издевается?

— Нет, — Лада подняла палец. — Я выстраиваю баланс. Потому что сейчас он не сходится. У меня есть актив — это таверна и земля. У меня есть обязательства — долги. Мне нужно понять, можно ли сохранить актив, погасив обязательства, или всё изымается независимо от платежей.

Мара смотрела на неё так, будто впервые увидела не “бедную наследницу”, а что-то другое.

— Ты странная, — сказала она наконец.

— Спасибо, — ответила Лада. — Это комплимент?

Рыжий прыснул снова и получил локтем в бок от бородатого.

— Ты, может, головой ударилась, — буркнул мужчина. — Таверна сгорела. Земля… да, земля. Но её у тебя заберут. Долги ты не отдашь. Здесь не Москва, — он сплюнул на камень. — Здесь если у тебя нет, то у тебя нет.

— А если у меня будет? — спросила Лада.

Мара усмехнулась.

— Откуда?

Лада огляделась. Руины. Камни. Доски. И всё же — стены стояли. Очаг был. Колодец, возможно, рядом. Тракт — значит, люди будут проходить. Если будут люди — будут деньги. Если будут деньги — будет шанс.

Она подняла ключ.

— Этот ключ от чего? — спросила она.

— От входной двери, — ответила Мара. — Если дверь ещё найдёшь.

— Хорошо, — сказала Лада. — Тогда я начну с двери.

Бородатый уставился.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — ответила Лада. — Я не знаю, что тут произошло. Я не помню, как оказалась здесь. Но я знаю одно: если на мне висит долг, значит, кто-то считает, что я обязана платить. А если кто-то считает, что я обязана платить — значит, меня признают субъектом. Значит, у меня есть права.

— Суб… что? — Рыжий захлопал ресницами.

Лада посмотрела на него и вздохнула.

— Значит, меня не списали. А раз не списали — будем работать.

Мара молчала секунду, потом сказала:

— Ты понимаешь, что завтра сборщик придёт с печатью?

— Понимаю, — ответила Лада. — Поэтому сегодня мне нужно узнать всё. — Она ткнула пальцем в пергамент. — Где казначейство? Где гильдия? Кто сборщик? И где драконий дом, которому я должна?

На словах “драконий дом” Мара резко отвела взгляд.

— Не суйся туда, — сказала она тише. — Сгоришь.

— Я уже в руинах, — сухо ответила Лада. — Дальше только вверх.

Бородатый рассмеялся, но без злости.

— Мара, она правда ударилась.

— Или нет, — пробормотала Мара, рассматривая Ладу так, словно видела в ней опасность. — Ладно. Казначейство — в городе. Гильдия — там же. Сборщик — Талвир. Противный, как клоп. А насчёт драконьего дома…

Она замолчала.

Лада не торопила. Она знала: когда человек замолкает на “насчёт” — значит, там либо страх, либо деньги, либо тайна. Обычно всё вместе.

— …насчёт драконьего дома, — продолжила Мара, — тебе лучше, чтобы они сами к тебе пришли. Потому что если ты придёшь к ним — ты уже признала себя виноватой. А если они придут к тебе… — она пожала плечами. — Тогда у тебя будет шанс торговаться.

— Торговаться я умею, — сказала Лада.

— Посмотрим, — Мара поправила платок. — Я — Мара. У меня лавка внизу, у моста. Это — Рыжий, он посыльный. А это — Грон. Он… — она посмотрела на бородатого. — Он иногда чинит то, что чинится.

Грон хмыкнул.

— Если платят.

Лада кивнула.

— Платить пока нечем. Но будет чем. — Она снова оглядела зал. — Мне нужно закрыть проёмы, поставить дверь, найти воду, сделать очаг. И… — она подняла пергамент. — И составить перечень имущества, которое можно продать, не убив бизнес.

Мара прищурилась.

— Ты правда хочешь открыть таверну?

— Конечно, — ответила Лада, и это “конечно” прозвучало так уверенно, будто она говорила о сдаче отчёта. — На тракте. У перекрёстка. Где ходят люди. И, судя по словам “драконья тропа”, — где ходят не только люди.

Рыжий побледнел.

— Драконы сюда не ходят.

Грон усмехнулся.

— Ходят. Только не как люди.

Лада почувствовала, как внутри шевельнулась смесь страха и… интереса. Страх — понятный. Интерес — тоже понятный: у драконов, вероятно, кошельки толще.

— Хорошо, — сказала она. — Тогда вопрос первый: почему таверна сгорела?

Мара отвела взгляд.

— Старое дело.

— Старые дела — самые дорогие, — возразила Лада. — Особенно если к ним прилагаются долги.

Грон перестал улыбаться.

— Была хозяйка. До тебя. — Он сказал это глухо, как будто не хотел вспоминать. — Хорошая баба. Не трусиха. А потом… — он махнул рукой. — Пришли люди. Пришёл огонь. И вот.

— Кто пришёл? — Лада прищурилась.

Мара резко перебила:

— Не сейчас. Сначала выживи до завтра.

— Завтра я выживу, — сказала Лада. — Но если я хочу выжить ещё и послезавтра, мне нужна причина.

Мара стиснула губы.

— Ты, Лада, сначала дверь поставь. А потом уже в причины лезь.

Лада смотрела на неё, и в этом взгляде было то, что в офисе заставляло клиентов приносить недостающие документы без лишних скандалов: спокойная, холодная настойчивость.

— Хорошо, — сказала она наконец. — Дверь. Вода. Очаг. И список долгов.

Рыжий пошевелился.

— Я могу сбегать в город и узнать у казначея точную сумму. Ну… если ты мне дашь…

— Понимаю, — Лада кивнула. — Аванс.

Она полезла в карман — и нашла там ещё одну вещь: маленький кошелёк. Пальцы ощутили пару монет. Она вытащила — серебряные кругляши с изображением головы зверя… и крыльев.

Мара посмотрела на монеты, как на чудо.

— У тебя что, были деньги?

— У меня был карман, — спокойно ответила Лада. — И я не знаю, откуда они. Но я знаю, что их нужно вложить так, чтобы они вернулись.

Она отдала Рыжему одну монету.

— Принеси мне расписку от казначея: сколько я должна и по каким основаниям. И список штрафов. И если есть возможность — копию решения о “магической пошлине”.

Рыжий открыл рот.

— Ты хочешь… копию решения?

— Да, — Лада улыбнулась. — Бумаги — это власть.

Грон хохотнул.

— Мара, она точно не местная.

Мара потёрла лоб.

— Беги, Рыжий. И не трать монету на сладости.

— Я не трачу! — возмутился Рыжий, но уже пятился к выходу.

— И ещё, — добавила Лада. — Узнай, где можно купить доски и гвозди. И кто здесь умеет ставить печь.

Рыжий вылетел наружу, как пробка.

Грон тяжело вздохнул.

— Доски… гвозди… печь… Ты понимаешь, что это всё стоит?

— Понимаю, — ответила Лада. — Поэтому мне нужно понять, что у меня есть, и что можно получить быстро.

Она шагнула к стойке — вернее, к тому, что от неё осталось. Под кучей мусора блеснуло что-то металлическое. Лада наклонилась, разгребла и вытащила нож. Тупой, но крепкий. Положила на стол.

— Отлично, — сказала она. — Уже есть инструмент.

Мара вздохнула так, будто в её лавке только что разбили витрину.

— Лада… слушай. — Она приблизилась, и голос стал чуть мягче. — Ты правда… не помнишь?

Лада подняла глаза.

— Чего?

— Себя. Того, что было тут. — Мара помолчала. — Ты вчера была… никакая. И говорила странно. Как будто ты… другая.

Лада на секунду замерла. Внутри всё сжалось. Значит, она не просто проснулась здесь. Её уже видели. Её уже заметили. И кто-то уже… оценивал.

— Я помню только одно, — сказала она честно, но не раскрываясь. — Я хочу жить. И я хочу, чтобы это место работало.

Мара кивнула, будто это было достаточно.

— Ладно. Тогда так. — Она вытащила из кармана связку ключей, покрутила. — У меня есть старый замок. Двери нет, но замок есть. Могу дать — в долг.

— В долг? — Лада подняла бровь.

— Да, — Мара фыркнула. — Я ж сказала: заинтересованные лица. Если ты откроешь таверну, у меня будет кому продавать муку. А если тебя завтра вышвырнут — мне будет скучно. — Она сделала паузу. — И ещё… мне не нравится Талвир.

Лада улыбнулась.

— Прекрасная причина для сотрудничества.

Грон закатил глаза.

— Женщины.

— Мужчины, — парировала Мара.

Лада подняла ладони.

— Хорошо. Считаем это договором. — Она протянула руку. — Замок — сейчас. А я… — она на секунду задумалась, как объяснить. — Я возвращаю долг либо деньгами, либо… поставками, скидкой, чем угодно, что эквивалентно стоимости.

Мара медленно пожала её руку.

— Ты точно ведьма, — сказала она, но уже без злости.

— Нет, — ответила Лада. — Я бухгалтер.

Грон хмыкнул.

— Это хуже.

Они занялись делом почти молча. Лада нашла в углу кусок двери — половину, сгнившую, но с петлями. Грон принёс из двора доски, которые ещё можно было использовать. Мара достала замок и принесла мешочек с гвоздями. И пока они работали, Лада ловила себя на странном ощущении: будто она снова на проекте, где всё горит, сроки вчера, а ресурсов — ноль. И в этом было что-то привычное. Даже успокаивающее.

— Вот так, — сказала Лада, когда они кое-как приколотили доски к проёму, превратив вход в подобие двери. — Не идеально, но на ночь сойдёт. Главное — чтобы никто не вошёл без спроса.

— Здесь и так никто не входит, — буркнул Грон. — Боятся.

— Отлично, — Лада кивнула. — Значит, у нас уже есть репутация. Осталось сделать так, чтобы её боялись не потому что здесь руины, а потому что здесь хозяйка.

Мара фыркнула, но в глазах мелькнуло что-то вроде уважения.

К вечеру Лада нашла в развалинах старый котёл и чашки — три целых и две с трещинами. Нашла мешочек соли. Нашла в ящике сухие травы. Из всего этого можно было сделать хотя бы… чай. Или отвар. И если завтра придёт сборщик, она будет не “девкой в руинах”, а хозяйкой, которая держит очаг.

Она разожгла огонь в очаге, который чудом не развалился. Дым пошёл вверх, в дыру крыши, и вместе с дымом в Ладу поднялась злость. Такая чистая, что она почти улыбнулась.

«Тридцать дней. Сборщик. Драконий дом. Долги. И я».

— Ну что, жизнь, — тихо сказала она огню. — Попробуем свести.

Она уже собиралась лечь на солому в кладовой, когда снаружи раздался звук — не шаги. Не скрип.

Тяжёлый, глубокий удар, будто по земле прошли огромные когти.

Лада замерла, поднялась, подкралась к щели между досками двери и выглянула наружу.

Ночь была чёрной, как недопитый кофе. Луна — тонкая. И на фоне неба, над трактом, двигалась тень. Большая. Слишком большая для птицы.

Она услышала низкое дыхание, будто кто-то втягивал воздух не лёгкими, а огнём.

И тогда из темноты вышел человек.

Высокий. В плаще. Лицо в полутени, но глаза — яркие, как янтарь, и смотрели прямо на дверь, словно он видел её сквозь доски.

Он остановился у порога, не стуча. Просто сказал — спокойно, будто объявлял счёт:

— Хозяйка таверны “У Перекрёстка”?

Лада не ответила сразу. Сердце билось где-то в горле.

— Да, — наконец сказала она и распахнула дверь.

Человек чуть наклонил голову.

— Дом Крылатого Пламени, — произнёс он. — Пришёл за своим.

— За долгом? — Лада сглотнула.

Уголок его губ едва заметно дрогнул — не улыбка, скорее предупреждение.

— Не за долгом. — Он поднял руку, и в лунном свете блеснул перстень с тем же оттиском крыла, что на её пергаменте. — За землёй под этой таверной.

Лада почувствовала, как у неё внутри всё холодеет, а затем — выравнивается, как строчка в таблице.

— Земля не продаётся, — сказала она тихо.

— Продаётся, — так же тихо ответил он. — Или отбирается.

И над ними снова прошла тень, и воздух пахнул горячим металлом — так пахнет огонь, который ещё не горит, но уже решил.

Лада сжала ключ в руке и подняла подбородок.

— Тогда будем считать, — сказала она. — Сколько стоит ваша “земля”, лорд?

Он посмотрел на неё чуть дольше, чем нужно.

— Вы смелая, — сказал он. — Или глупая.

— Это одно и то же, — ответила Лада. — Пока не подведёшь итог.

И в эту секунду она поняла: завтра сборщик будет мелкой проблемой. Настоящая пришла сегодня.

И стояла на её пороге.

Глава 2. Таверна «У Чёрного Крыла»

— Тогда будем считать, — сказала Лада. — Сколько стоит ваша “земля”, лорд?

Он не вошёл — остался на пороге, как человек, которому не нужно приглашение, но который соблюдает ритуал из собственной гордости. От него тянуло теплом, будто под плащом пряталась не ткань, а раскалённая пластина. Янтарные глаза вспыхивали в темноте, и Ладе всё время казалось: если она моргнёт, увидит не зрачки, а узкие вертикальные щели.

— Вы задаёте вопрос неверно, — сказал он спокойно. — Земля не продаётся. Её признают.

— Отлично, — Лада кивнула, сжимая ключ так, что металл вдавился в ладонь. — Тогда признаём. Сколько стоит признание?

Мужчина чуть наклонил голову. В этом движении было что-то хищное — как у кота, который не спешит прыгать, потому что добыча уже в углу.

— Вы говорите как купец.

— Я говорю как человек, который не любит сюрпризов в платежке, — отрезала Лада. — У вас есть документ? Требование? Решение? Что-то, что можно прочитать и оспорить?

— Оспорить? — он повторил слово так, будто оно было экзотическим блюдом. — Вы собираетесь оспаривать Дом Крылатого Пламени?

— Я собираюсь оспаривать всё, что не обосновано, — сказала Лада. — Включая ваш тон.

Он замолчал на секунду. Ветер потянул дым из очага наружу, и он втянул воздух носом, будто пробуя запах. Затем протянул руку — и Лада невольно напряглась: жест был слишком уверенным.

Но он не тронул её. Он просто вытащил из внутреннего кармана тонкую пластину — не бумагу, а что-то вроде лакированного дерева или кожи, на которой серебром светились строки.

— Это уведомление, — сказал он. — Не просьба. Не торг.

Лада не взяла сразу.

— А вы кто? — спросила она.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Кайрэн, — произнёс он. — Уполномоченный Дома Крылатого Пламени. Для людей — лорд. Для драконов —… достаточно.

— Кайрэн, — повторила Лада. — Хорошо, лорд Кайрэн. Уведомление я возьму, если вы разрешите мне сделать копию.

— Разрешу, — сказал он. — Если вы умеете писать.

— Обижаете, — Лада протянула руку и забрала пластину. Тёплая. Почти горячая. — Я даже подпись ставить умею.

— Подпись иногда страшнее когтей, — заметил он.

— Согласна, — Лада быстро пробежала глазами строки. Слова были короткие, как удары молотка. «Узел. Земля. Право. Временно». И самое неприятное: «в случае отказа — изъятие по праву древнего договора».

Она подняла взгляд.

— «Древний договор» — это что? С кем? С каким числом? С печатью?

— С печатью, — подтвердил Кайрэн. — Земля под этой таверной принадлежит узлу. Узел принадлежит Дому.

— А таверна?

— Таверна стоит на земле, — сказал он, как будто объяснял ребёнку, что вода мокрая.

— А я стою на земле, — парировала Лада. — Вы и меня изымете?

В его глазах вспыхнуло что-то опасное, но голос остался ровным.

— Вы — временное явление. Земля — вечная.

— Прекрасно, — Лада выдохнула и заставила себя улыбнуться. — Тогда давайте о вечном. Что вам нужно на практике?

— Вы уйдёте, — сказал он.

— Нет, — ответила Лада сразу.

Он чуть приподнял бровь.

— Это не вариант?

— Это не устраивает мой бизнес-план, — сказала Лада. — И мои жизненные планы тоже.

— У вас есть планы?

— У меня есть долги, — Лада постучала ногтем по уведомлению. — И если я уйду, долги останутся. Значит, вы предлагаете мне умереть или стать бродяжкой. Я выбираю третий вариант.

— Какой?

— Договориться, — сказала Лада. — Вы хотите землю — получайте выгоду от того, что на ней стоит. А я хочу крышу, печь и право варить похлёбку, пока меня не выгнали сборщики.

— Сборщики, — повторил он, и в этом слове прозвучало лёгкое презрение. — Мелкие людишки с печатями.

— Иногда мелкие печати делают крупные неприятности, — заметила Лада. — Вы это, думаю, знаете.

Он посмотрел на неё чуть дольше.

— Вы не дрожите, — сказал он наконец.

— Дрожу, — призналась Лада. — Но не наружу. Наружу у меня переговоры.

Кайрэн тихо усмехнулся — почти беззвучно.

— У вас есть ночь, — сказал он. — Утром я вернусь. Вы подпишете уведомление о признании права Дома на землю. Взамен — Дом не будет препятствовать вашему… — он поискал слово, будто оно было ему не по вкусу, — заведению.

— А защита? — спросила Лада.

— От кого?

— От сборщика, — Лада посмотрела прямо. — От конкурентов. От тех, кто поджигал тут всё до меня.

Его взгляд стал холоднее.

— Вы слишком быстро задаёте вопросы.

— Я бухгалтер, — сказала Лада. — Я задаю вопросы вовремя. Иногда это раздражает.

— Иногда это спасает, — ответил он. — Утром.

Он развернулся, и в движении плаща Лада снова увидела тень, словно от крыльев. Потом тьма проглотила его фигуру, и только запах горячего металла ещё держался в воздухе.

Лада закрыла дверь на их кривой замок, прислонилась к доскам лбом и выдохнула.

— Так… — пробормотала она. — Добро пожаловать в новую реальность. Тут даже “арендодатель” с янтарными глазами.

Из темноты кухни послышался шорох.

— Ты живая? — шёпотом спросила Мара.

— Пока да, — Лада обернулась. — И у меня, кажется, появился первый “важный клиент”.

— Кто? — Мара подошла ближе, и в слабом свете очага её лицо выглядело серым от усталости.

— Дом Крылатого Пламени, — сказала Лада.

Мара побледнела.

— Ты с ума сошла.

— Я веду переговоры, — Лада тряхнула уведомлением. — С утра он вернётся. И мне нужно кое-что подготовить.

— Молитву? — Мара сипло хмыкнула.

— Кассу, — сказала Лада.

— Что?

— Кассу. — Лада прошла к стойке, где лежал найденный нож и старый котёл. — Если я завтра буду разговаривать с сборщиком и с драконом, мне нужно хотя бы понимать, что у меня есть и что я могу обещать. И мне нужно начать принимать деньги так, чтобы никто не смог сказать, что я прячу выручку.

Мара уставилась.

— Здесь нет выручки.

— Значит, будет, — Лада кивнула. — А сейчас — спать. С утра — уборка.

— Ты… — Мара хотела что-то сказать, но махнула рукой. — Ладно. Я приду утром. Грон тоже. Если ты к тому времени не сгоришь.

— Я постараюсь сгореть позже, — сухо ответила Лада.

Утро пахло мокрой древесиной и холодным туманом, который стелился по трактовой колее, как разлитое молоко. Лада проснулась раньше солнца — не потому что выспалась, а потому что тревога не отпускала. Она вытащила из-под соломы пергамент о долгах, положила рядом с драконьим уведомлением и пару минут просто смотрела на них, словно на две чаши весов.

— Баланс, — шепнула она. — Ну давай. Сводись.

Снаружи застучали шаги. Потом — короткий стук в дверь. Деликатный, как у человека, который знает, что имеет право не стучать, но всё равно стучит.

Лада напряглась, схватила нож — и тут же себя мысленно одёрнула. Нож против дракона? Смешно. Но рука держала сталь крепче.

— Это я! — крикнула Мара. — И Грон. И… ещё один.

— Ещё один? — Лада нахмурилась и отперла замок.

На пороге стояла Мара с корзиной, Грон с досками на плече и… девушка лет двадцати, крепкая, с тёмной косой, с руками в муке до локтей.

— Это Нисса, — сказала Мара. — Она умеет печь и ругаться. Второе — даже лучше.

Нисса посмотрела на Ладу так, будто оценивала не хозяйку, а печь.

— Тут печи нет, — сказала она сразу.

— Будет, — ответила Лада.

— Крыши тоже нет.

— Будет, — повторила Лада.

— Столы кривые.

— Выпрямим, — Лада кивнула. — Главное — руки и голова. Голова у вас есть?

— Иногда, — Нисса пожала плечами. — Зависит от оплаты.

Лада усмехнулась.

— Честно.

Грон спустил доски у стены.

— Я нашёл пару листов шифера, — буркнул он. — Не новые, но прикрыть можно. Только… — он посмотрел вверх на дырявую крышу, — без ребят не подниму.

— Ребята будут, — Лада повернулась к Маре. — Рыжий ещё не вернулся?

— Не знаю, — Мара пожала плечами. — Он шустрый, но язык у него длиннее ног. Может, уже всем в городе рассказал, что тут дракон ходил.

— Прекрасно, — пробормотала Лада. — Реклама.

Мара хмыкнула.

— Реклама, которая может сжечь.

Лада подняла руку.

— Давайте так. Сначала — уборка зала и кухня. Нисса — посмотрите, что можно сделать из того, что есть. Мара — мне нужен список того, что вы можете поставить: мука, соль, крупа, масло. Грон — прикиньте, сколько досок и гвоздей уйдёт на временную крышу и дверь нормальную. Я… — она огляделась, — я займусь учётом.

Нисса прищурилась.

— Учётом?

— Да, — Лада спокойно кивнула. — Здесь будет честная касса. И правила. И меню.

— Меню? — Нисса фыркнула. — У тебя тут даже кота нет, чтобы меню охранять.

— Будет кот, — сказала Лада. — И меню будет.

Мара смотрела на неё, как на человека, который решил построить корабль из костей.

— Лада, — сказала она осторожно, — а ты понимаешь, что к обеду придёт Талвир?

— Прекрасно, — ответила Лада. — Значит, к обеду у нас будет чай.

— Он не пьёт чай.

— Тогда будет вода, — Лада пожала плечами. — Но сидеть ему будет на чём.

Грон хмыкнул:

— Ты думаешь, стул остановит печать?

— Нет, — Лада взяла из корзины Марин кусок мела (или что-то похожее) и подошла к уцелевшей стене. — Стул остановит хамство. А печать я остановлю цифрами.

Она начертила на стене прямоугольник и написала сверху крупно:

«КАССА»

Под ним — две колонки: «ПРИХОД» и «РАСХОД».

Нисса прыснула.

— Ты серьёзно будешь писать это на стене?

— Пока да, — Лада кивнула. — Пока у меня нет книги. Но всё, что здесь проходит, будет записано. Даже если это две ложки соли.

— Зачем? — Нисса нахмурилась.

Лада повернулась к ней.

— Потому что когда придёт человек с печатью, он будет искать слабое место. Скажет: “Ты скрыла, ты украла, ты должна”. А я скажу: “Вот. Смотри. Вот приход. Вот расход. Вот остаток. Хочешь — пересчитай”. И если он всё равно скажет “должна”, значит, дело не в деньгах. Значит, дело в власти. А с властью тоже можно работать — просто другие инструменты нужны.

Мара тихо присвистнула.

— Ты так говоришь, будто уже с такими работала.

— Работала, — Лада коротко улыбнулась и подняла рукава. — Давайте. Вперёд.

Уборка оказалась тяжёлой, но в ней было что-то освобождающее. Когда ты выносишь мусор, мир становится чуть понятнее. Нисса бурчала, находя в углу мешок с засохшей фасолью, и ругалась так виртуозно, что Лада пару раз смеялась вслух — и этим смехом разгоняла страх.

— Слушай, хозяйка, — Нисса, вытирая лоб, кивнула на очаг. — Если хочешь “для драконов”, им надо мясо.

— Мясо будет, — сказала Лада.

— Откуда?

— Оттуда же, откуда всё, — Лада подняла бровь. — Договоримся.

— Ты уверена, что драконы вообще едят человеческую еду? — Нисса скептически покосилась.

— Они дышат огнём, значит, любят горячее, — Лада пожала плечами. — А горячее я умею делать. Кашу — горячей, чай — горячим, и нервы — тоже.

Мара хмыкнула.

— Нервы лучше не перегревать.

Лада уже хотела ответить, когда снаружи раздался топот и звонкий голос:

— Хозяйка! Хозяйка! Я принёс!

Рыжий влетел в зал, как и вчера, с красными ушами и торжествующим видом. В руках — бумажки, завернутые в тряпицу. Он остановился, увидел Ниссу, и смутился.

— О… тут уже… — он сглотнул. — Люди.

— Люди будут, — сказала Лада. — Давай сюда. Что принёс?

Рыжий протянул свёрток.

— Расписка. И… — он понизил голос, — копия решения. Но я чуть не получил по шее, потому что казначей сказал, что это “не для простых”.

— Я не простая, — сказала Лада, разворачивая бумаги.

Там были суммы. Штрафы. Проценты. И самое неприятное: приписка о “магической пошлине за узел на перекрёстке”.

Лада пробежала глазами и тихо выдохнула.

— Ну конечно.

— Что? — Мара наклонилась.

Лада постучала ногтем по строке.

— Здесь двойное начисление. — Она указала. — Сначала “общинная доля”, потом “пошлина за узел”, а потом — “дополнительная защита узла”. Это одно и то же, только под разными названиями. Они берут трижды за один объект.

Рыжий моргнул.

— А так можно?

— Иногда они думают, что можно, — сухо сказала Лада. — Пока им не показывают, что нельзя.

Нисса присвистнула.

— Она тебя съест, Талвир, — пробормотала она.

— Он уже идёт, — Рыжий вдруг стал серьёзным. — Я видел его. Он вышел из казначейства. И с ним писарь. И стражник.

Лада подняла голову.

— Отлично. — Она сложила бумаги, спрятала их в карман. — Все — спокойно. Нисса, поставь котёл на огонь. Мара, дай мне кружку. Грон, поставь стул у стойки. Рыжий… — Лада посмотрела на него, — ты молодец. Теперь молчи.

— Я могу не молчать, если… — начал Рыжий.

— Молчи, — повторила Лада таким тоном, что он замолчал сразу.

Через несколько минут в дверях появился Талвир.

Он был невысокий, но плечистый, и двигался так, будто вокруг него всегда есть невидимая стена — люди должны отступать. На поясе у него висела кожаная сумка с печатями, а рядом — тонкий металлический жезл. Писарь с чернильницей и пером держался чуть позади, стражник — ещё дальше.

Талвир оглядел зал, увидел меловую “КАССУ” на стене и скривился.

— Это что за балаган? — спросил он.

Лада вышла вперёд, вытерла руки о фартук, которого у неё ещё вчера не было (Мара сунула), и улыбнулась той улыбкой, которой она в офисе встречала клиентов, пытавшихся “забыть” документы.

— Добрый день, — сказала она. — Вы Талвир?

— А ты кто? — он прищурился. — Вчера тут никого не было.

— Сегодня есть, — сказала Лада. — Я Лада. Хозяйка.

Талвир усмехнулся.

— Хозяйка… Хозяйка без крыши. — Он сделал шаг ближе. — Где деньги?

— Сначала основания, — спокойно сказала Лада. — А потом деньги.

Писарь поднял глаза, как будто не ожидал такого порядка.

— Основания? — Талвир нахмурился. — Девка, ты тут не торгуешься. Я пришёл описывать.

— Вы пришли требовать, — уточнила Лада. — А описывать вы будете после решения. Решение у вас есть?

Талвир застыл.

— Ты дерзишь.

— Я уточняю процедуру, — Лада кивнула на его сумку. — У вас есть приказ казначейства? Или вы действуете “по привычке”?

Мара тихо охнула. Грон фыркнул в усы. Нисса спрятала улыбку в кружке.

Талвир медленно вытащил свиток и развернул его.

— Вот. Приказ. Долг. Штраф. Пошлина. — Он ткнул пальцем. — Сроки просрочены. Завтра печать.

Лада взяла кружку с горячим отваром и поставила на стойку.

— Пейте, — сказала она. — Голос будет ровнее. И пальцы не дрожать.

— Я не… — начал он, но взгляд упал на пар, и он почему-то замолчал.

— Вот ваш приказ, — Лада наклонилась, не трогая бумагу. — Здесь тройное начисление за одно и то же. Это ошибка или злоупотребление?

— Что ты несёшь? — Талвир побагровел.

Лада вытащила из кармана принесённую Рыжим копию и положила рядом.

— Вот копия решения. Вот строка. Вот три названия для одного объекта. — Она говорила ровно, почти ласково. — Если вы сейчас поставите печать, я подам жалобу в городской совет. И приложу документы. И свидетелей. И… — она сделала паузу, — укажу, что сборщик действовал, не проверив начисления.

Писарь сглотнул.

Талвир смотрел на Ладу так, будто впервые увидел в ней не “девку”, а проблему.

— Ты думаешь, тебя кто-то слушать будет?

— Меня будут слушать, если я принесу цифры, — ответила Лада. — Цифры слушают даже тех, кого не любят.

Талвир стиснул жезл.

— Ладно. — Он процедил сквозь зубы. — Ты хочешь отсрочку?

— Я хочу корректный расчёт, — сказала Лада. — И я хочу официальный срок. На бумаге. С печатью. Чтобы никто не пришёл завтра “по привычке”.

Талвир наклонился к писарю.

— Пиши, — коротко бросил он. — “Уведомление о предстоящем изъятии имущества… срок — тридцать дней… при условии…”

— При условии, что вы пересчитаете начисления, — спокойно добавила Лада.

Талвир снова побагровел, но махнул рукой.

— При условии пересмотра спорных начислений, — буркнул он. — И частичной уплаты. Завтра.

— Частичной — это сколько? — спросила Лада.

— Сколько сможешь, — отрезал Талвир.

— Прекрасно, — Лада кивнула. — Это уже не “всё и сразу”. Это разговор.

Писарь быстро писал, чернила блестели. Талвир поставил печать — тяжёлую, мокрую, с гербом города. Потом швырнул свиток Ладе.

— Держи. — Он посмотрел на стену с “КАССОЙ” и зло усмехнулся. — Посмотрим, как твоя честность тебя накормит.

Лада поймала свиток, не моргнув.

— Честность не кормит, — сказала она. — Кормит порядок. А честность не даёт украсть у себя то, что заработано.

Талвир развернулся.

— Завтра, — бросил он через плечо. — И не забудь: если ты не заплатишь — печать будет не на бумаге.

— Я поняла, — сказала Лада.

Когда он ушёл, Мара выдохнула, как будто держала дыхание весь визит.

— Лада… — прошептала она. — Ты его только что… заставила поставить тебе срок.

— Я заставила его признать бумагу, — ответила Лада. — Это разные вещи. Но бумага — это уже половина стены.

Нисса прыснула.

— Хозяйка, ты страшная.

— Нет, — сказала Лада. — Я просто не люблю, когда меня считают дурой.

Грон подошёл ближе.

— Тридцать дней, — сказал он задумчиво. — Значит, у тебя есть месяц.

Лада посмотрела на уведомление с печатью и почувствовала, как внутри поднимается знакомое — не паника, а азарт. Месяц. Это уже срок. Это уже можно планировать.

— У меня есть тридцать дней, — сказала она. — И у меня есть тракт. — Она оглядела руины, людей вокруг. — Значит, у меня будет таверна.

Рыжий подпрыгнул.

— А как она будет называться?

Лада уже хотела ответить “У Перекрёстка”, как снаружи, над дверью, скрипнула старая вывеска. Доска, почерневшая от огня, качнулась на одном гвозде и ударилась о стену, словно пытаясь привлечь внимание.

Грон, ругаясь, полез поправить, но доска сорвалась и упала прямо к ногам Лады.

На ней, под копотью, проступал выжженный знак — тёмный силуэт крыла, изогнутого, словно защищающего. И рядом — почти стёртые буквы.

Лада наклонилась, протёрла пальцем.

— “Чёрное… крыло”, — прочитала она вслух.

Мара помолчала, потом сказала тихо:

— Так раньше называли это место. До пожара.

Нисса присела рядом и фыркнула.

— Не самое милое название для чайка с булочкой.

— Зато запоминается, — сказала Лада и почувствовала, как по коже пробежали мурашки. — И если сюда ходят драконы… крыло им понравится.

Грон выпрямился, глядя на знак с каким-то странным уважением.

— Чёрное крыло — это не просто слово, — пробормотал он. — Это… знак.

— Какой знак? — спросила Лада.

Грон посмотрел на Мару, будто спрашивая разрешения.

Мара отвернулась.

— Не сейчас, — сказала она глухо.

Лада подняла вывеску.

— Сейчас, — сказала она мягко, но твёрдо. — Потому что у меня на пороге дракон и в кармане уведомление о изъятии. И если “Чёрное крыло” — это причина пожара, я должна знать.

Нисса прикусила губу.

— Может, не надо… — начала она.

Но Лада уже шагнула к очагу, потому что её взгляд зацепился за странную линию в камне. Там, где вчера было просто чёрное пятно, сегодня виднелась тонкая щель — как будто камень рассохся.

Она провела пальцем — и под ногтем почувствовала металл.

— Что это? — Лада нахмурилась.

— Не трогай, — резко сказала Мара.

Лада остановилась, медленно подняла глаза.

— Мара. Я не из тех, кто не трогает. Я из тех, кто сначала смотрит, потом трогает, потом делает выводы.

— Ты не понимаешь… — Мара сжала руки.

— Тогда объясни, — спокойно сказала Лада. — Или отойди.

Мара секунду смотрела на неё, потом резко развернулась и вышла в туман, хлопнув дверью так, что доски задрожали.

Нисса прошептала:

— Она боится.

— Я тоже боюсь, — ответила Лада. — Но я ещё больше боюсь не знать.

Грон подошёл ближе, тяжело вздохнул.

— Под очагом был тайник, — сказал он наконец. — У прежней хозяйки. Она прятала там бумаги. Письма. И… — он посмотрел на вывеску, — вещи, за которые могли убить.

Лада медленно опустилась на колени и поддела щель ножом. Камень поддался, будто ждал именно её. Плита приподнялась, открывая тёмную нишу.

Изнутри пахнуло сухой пылью и старой бумагой.

Лада засунула руку и вытащила свёрток, перевязанный лентой. Потом второй — тонкий, как книга. Потом — маленький ключик.

— Вот и активы, — тихо сказала она.

Нисса наклонилась.

— Там деньги?

— Там хуже, — пробормотала Лада, развязывая ленту.

Внутри были письма — пожелтевшие, с чужой аккуратной рукой. И сверху лежала тёмная карточка — такая же лакированная, как драконье уведомление, только с другим знаком: чёрное крыло, и под ним строка.

«Если ты читаешь это, значит, огонь не забрал всё. И он вернётся».

Лада сглотнула.

— Лада? — тихо спросил Грон.

Она подняла голову — и в этот момент дверь сама собой скрипнула, хотя никто не стучал.

На пороге стоял Кайрэн.

И его взгляд упал не на Ладу, не на “КАССУ”, не на котёл, а на открытую плиту очага и на чёрный знак в её руках.

— Поставьте это на место, — сказал он тихо.

— Поздно, — ответила Лада и сама удивилась, как спокойно звучит её голос. — Теперь это уже в моём учёте.

Кайрэн сделал шаг внутрь. Воздух вокруг него стал горячее.

— Вы только что открыли то, что было закрыто не для людей, — произнёс он. — И теперь тридцать дней — это не про ваши долги.

Лада сжала карточку.

— А про что?

Его янтарные глаза сузились.

— Про то, сколько осталось до того, как узел под вашей таверной проснётся.

Глава 3. Драконьи гости не оставляют чаевых

— Про то, сколько осталось до того, как узел под вашей таверной проснётся.

Лада медленно выдохнула, будто пыталась выровнять строку, которая упорно не сходилась.

— Отлично, — сказала она. — А можно в человеческих терминах? «Проснётся» — это что? Съест нас? Сожжёт? Начнёт требовать квартальный отчёт?

Нисса сдавленно хихикнула, Грон нахмурился, а Кайрэн даже не моргнул.

— Узел — место силы, — произнёс он, глядя на открытую нишу под очагом. — Когда его тревожат, он ищет питание. И берёт его там, где проще.

— То есть… у людей? — Лада прищурилась.

— У всего живого, — ответил Кайрэн. — У огня в печи. У тепла в крови. У удачи в делах.

Лада посмотрела на свои письма, на чёрную карточку, на знак крыла. На краю карточки, будто случайная пометка чужой рукой, чернела странная отметина: . Лада моргнула, и символы показались ей почти… печатью. Неприятной, холодной.

— Значит, «дырка» будет не в стене, а в жизни, — пробормотала она.

— Если узел проснётся полностью, — Кайрэн поднял глаза на Ладу, — ваш «тридцать дней» закончится раньше.

— Почему вы мне это говорите? — спросила Лада тихо. — Вы же пришли за землёй. Вам выгодно, чтобы я ушла.

— Мне выгодно, чтобы узел не вышел из-под контроля, — отрезал он. — И чтобы на перекрёстке не появился новый источник голода.

— Прекрасно, — Лада кивнула. — Тогда у нас взаимовыгодное сотрудничество. Вы контролируете узел, я — таверну. Только я хочу условия на бумаге.

Кайрэн слегка повернул голову.

— Вы опять про бумагу.

— Я всегда про бумагу, — Лада подняла чёрную карточку. — Особенно когда на ней написано «он вернётся». Кто «он»?

Грон кашлянул, будто хотел сказать «не надо», но промолчал.

Кайрэн шагнул ближе и посмотрел на письма, не прикасаясь.

— Это не для чужих глаз.

— Поздно, — Лада улыбнулась без радости. — Я теперь хозяйка. Всё, что в моём очаге — для моих глаз.

— Хозяйка, — протянул он, и в слове прозвучало что-то… опасно-личное. — Тогда слушайте, хозяйка. Узел связан с Договором. Договор — с Домом. Дом требует признания права на землю. Вы подпишете — и я защищу вас от тех, кто решит повторить пожар.

Мара, стоявшая у двери после своего побега, резко подняла голову:

— Защитишь? — выдохнула она. — А раньше вы где были, когда…

— Мара, — оборвала Лада. — Потом.

Она не отрывала взгляда от Кайрэна.

— «Защищу» — это как? — спросила она. — «Слова тёплые, толку мало». Мне нужны действия.

— Вам нужны деньги, — ответил он ровно. — Чтобы завтра отдать сборщику. И вам нужны гости, чтобы за тридцать дней не умереть голодной.

— Да, — признала Лада. — И ещё мне нужна крыша.

— Крыша будет, — сказал Кайрэн так, будто это уже решено.

Нисса тихо свистнула.

— Вы… крышами раздаёте? — не выдержала она.

Кайрэн повернул взгляд на Ниссу — и та тут же замолчала, словно ей положили ладонь на рот. Лада заметила это, и внутри у неё поднялась злость: не на него даже, а на саму возможность «замолчать» чужим взглядом.

— Не пугайте моих людей, — сказала она тихо.

Кайрэн перевёл взгляд на Ладу снова — и в янтаре появилось что-то похожее на уважение.

— Ваших, — повторил он. — Хорошо. Не буду.

Он достал из кармана небольшой мешочек и положил на стойку. Тяжёлый. Звякнуло металл о металл.

— Что это? — спросила Лада.

— Аванс, — сказал он. — За услугу.

Лада медленно развязала шнурок. Внутри лежали монеты — не такие, как её серебряные кругляши. Толще, тяжелее. С тиснёным крылом и тонкой бороздкой по краю, будто монета была не просто валютой, а… ключом.

Лада подняла одну монету и прищурилась:

— И какая услуга?

— Вы откроете таверну для наших, — сказал Кайрэн. — На перекрёстке должны быть тепло и еда. Уют. Порядок. И… — он помолчал, — тишина в нужные ночи.

— «Наших» — это драконов, — уточнила Лада.

— Да.

Нисса шёпотом пробормотала:

— Драконы… в нашем зале…

— В нашем, — поправила Лада и посмотрела на Кайрэна. — Условия?

— Вы подпишете признание права Дома на землю, — сказал он. — И вы не будете лезть в узел без моего разрешения.

— А вы не будете лезть в мою кассу без моего разрешения, — тут же ответила Лада.

Мара тихо рассмеялась, будто не выдержала.

Кайрэн чуть приподнял бровь.

— Ваша касса не интересует Дом.

— Тогда подпишите это, — Лада кивнула на меловую надпись «КАССА» и колонки. — Здесь будет учёт. И если ваши приходят — они платят. Даже если они считают, что «чаевые — для слабых».

Кайрэн посмотрел на неё так, будто пытался решить, смеяться или кусать.

— Вы не понимаете, как у нас принято.

— А вы не понимаете, как у меня принято, — спокойно сказала Лада. — У меня принято: услуга — оплата. Порча имущества — штраф. Нарушение правил — удаление из зала. Хотите, я прямо сейчас повешу список?

Нисса оживилась:

— Я могу написать! Большими буквами! И с картинкой, как я кидаю кого-то в лужу!

— Без картинок, — сказала Лада. — Но мысль хорошая.

Грон кашлянул:

— Лада… они же… драконы.

— Именно, — Лада кивнула. — Значит, правила должны быть железные. Драконам нравится железо.

Кайрэн чуть наклонился к ней. Теперь он стоял близко, и Лада почувствовала запах не дыма — чего-то другого, сухого, как раскалённый камень после дождя.

— Вам не страшно? — спросил он тихо.

— Страшно, — призналась Лада. — Но я злюсь сильнее.

— Это хорошо, — сказал он. — Злость — тоже питание. Только направьте её правильно.

— Я направлю, — Лада подняла мешочек с монетами. — Итак: я беру аванс. Завтра отдаю часть сборщику. Сегодня — открываю хоть что-то похожее на таверну. А вы…

— А я приведу гостей, — закончил Кайрэн.

Мара вскинулась:

— Прямо сегодня?!

— Прямо сегодня, — подтвердил он. — Пусть видят: место живо.

Лада резко вдохнула.

— Тогда мне нужен список требований. — Она подняла пальцы. — Первое: сколько гостей. Второе: что они едят. Третье: что они ломают обычно.

Нисса фыркнула:

— Всё.

Кайрэн посмотрел на Ладу почти с любопытством.

— Пятеро, — сказал он. — Едят мясо. Пьют горячее. Ломают… — он сделал паузу, — терпение.

— Это я выдержу, — сказала Лада. — Мясо где взять?

Мара шевельнулась:

— У мясника. Но он дерёт втридорога.

— Я поговорю, — Лада кивнула. — Рыжий!

Рыжий, который до этого сидел тихо, подпрыгнул:

— Я тут!

— Беги к мяснику, — сказала Лада. — Скажи: хозяйка “У Чёрного Крыла” берёт в долг — но под расписку и с процентом в виде рекламы. И пусть принесёт самое быстрое: копчёность, кости, что угодно. И… — она оглядела зал, — ещё хлеб. Много.

— А деньги? — Рыжий замялся.

Лада посмотрела на мешочек с драконьими монетами и вздохнула:

— Дам одну. Но только одну. И ты принесёшь сдачу.

Рыжий округлил глаза:

— Я… я принесу!

Он вылетел, как всегда, будто за ним гнались.

Нисса уже тянула котёл к очагу:

— Фасоль есть! Травы есть! Если будет кость — сварим похлёбку!

— И чай, — добавила Лада. — Горячий. Сильный. Чтобы даже дракон понял, что мы тут не просто воду кипятим.

Кайрэн наблюдал за этим всем молча, и Лада поймала себя на мысли: он смотрит не как «лорд», которому надо своё, а как… проверяющий. Но не налоговый — тот ищет, где откусить. Этот — ищет, где держится.

— И ещё, — сказала Лада, подходя к нему ближе. — Если ваши гости будут пытаться «решить вопрос взглядом», я буду отвечать словами. Сразу предупреждаю.

— Можете отвечать чем угодно, — сказал Кайрэн. — Пока вы не трогаете узел.

— Тогда не трогайте мой персонал, — Лада посмотрела ему прямо в глаза. — И мой зал.

Он задержал на ней взгляд — и на секунду Ладе показалось, что в янтаре вспыхнула искра настоящего огня.

— Хорошо, хозяйка, — сказал он тихо. — Ваш зал — ваш.

И вышел, как будто оставил ей не просто мешочек монет, а часть ответственности, которую сам носил слишком долго.

К полудню «У Чёрного Крыла» всё ещё было руинами, но уже не мёртвыми.

Грон поставил два более-менее ровных стола. Нисса выскоблила один угол кухни так, что там можно было не бояться заноз. Мара принесла мешок муки и кусок масла «под честное слово», а Лада нашла старую тетрадь — переплёт из кожи, внутри чистые страницы между письмами прежней хозяйки.

— Вот и книга учёта, — пробормотала она и провела пальцем по первой странице.

— А я думала, книга — это где рецепты, — сказала Нисса, подбрасывая дрова.

— Рецепты будут на соседней, — ответила Лада. — Сначала деньги. Потом вкус.

— Ох, — Нисса закатила глаза. — С тобой романтики не будет.

— Будет, — спокойно сказала Лада. — Просто она у меня в цифрах.

Мара прыснула:

— Лада, ты невозможная.

— Я очень возможная, — отрезала Лада и чиркнула пером: «Приход: аванс Дома Крылатого Пламени — …» Она замерла. — И сколько это?

Нисса пожала плечами:

— Ты ж бухгалтер, ты считай.

Лада высыпала монеты на стол и аккуратно пересчитала. Пятнадцать крупных. Три мелких. Две с бороздкой. Она записала.

И вдруг почувствовала… странное. Будто одна монета не просто лежала, а слегка тянула на себя свет.

Лада нахмурилась, подняла ту самую, с тонкой бороздкой.

— Что ты делаешь? — спросила Мара.

— Проверяю, не ворует ли у меня сама валюта, — ответила Лада сухо.

Нисса фыркнула:

— Драконы и не оставляют чаевых, а у тебя монеты ещё и сами уходить будут.

— Не будут, — Лада положила монету обратно и провела по столу ладонью. — У меня за такое штраф.

— Штраф кому? Монете? — Нисса рассмеялась.

Лада подняла взгляд:

— Всем.

В этот момент издалека донёсся звук копыт. Нет — не копыт. Шагов. Тяжёлых, ровных, уверенных. По трактовой колее кто-то приближался.

Мара побледнела.

— Они?

Лада поставила на стойку две кружки, вытерла руки о фартук и сказала:

— Мы не прячемся. Мы встречаем гостей.

Дверь скрипнула, и в зал вошли пятеро.

Сначала — трое мужчин в дорогих плащах, сапоги чистые, как будто они прошли не по грязи, а по ковру. За ними — женщина в тёмно-синем, с серебряной заколкой в волосах, лицо высокомерное, взгляд холодный. И последним — высокий, широкоплечий, с кожаными перчатками. Он улыбался слишком спокойно.

— Это… таверна? — протянула женщина, оглядывая дыру в крыше.

Лада сделала шаг вперёд.

— Это таверна, — сказала она. — «У Чёрного Крыла». Свежий огонь, горячая похлёбка, чай. Сесть есть где. Платить — здесь.

Один из мужчин усмехнулся:

— Смелая. Или отчаянная.

— Это одно и то же, — отрезала Лада. — Пока не подведёшь итог.

Женщина чуть прищурилась:

— Ты знаешь, кто мы?

— Гости, — сказала Лада. — А кто вы — мне неважно. Важно, как вы себя ведёте.

Нисса за стойкой тихо прошептала Маре:

— Я её люблю.

Мара шепнула в ответ:

— Не говори громко, а то сглазишь.

Высокий в перчатках шагнул ближе.

— Ты устанавливаешь правила для драконов?

Лада посмотрела на него.

— Я устанавливаю правила для зала, — сказала она. — Если в зале кто-то ломает стул — платит. Если в зале кто-то оскорбляет моих людей — вылетает. Если в зале кто-то думает, что может не платить — может попробовать. Но я всё запишу.

Мужчина улыбнулся шире.

— Запишешь?

— Запишу, — Лада подняла книгу учёта. — И подпишу свидетелей.

— Свидетелей? — один из трёх фыркнул. — Ты смешная.

Лада взяла мел и быстро написала на доске, которую Грон прибил у входа:

«ПРАВИЛА:

ПЛАТА — ДО ОГОНЬ — ТОЛЬКО В ОЧАГ ЛОМАТЬ — ДОРОГО ХАМСТВО — С ШТРАФОМ»

— Это что? — женщина в синем подняла бровь.

— Это экономия, — сказала Лада. — И нервов, и имущества.

Высокий в перчатках посмотрел на правила, потом на Ладу.

— Хозяйка, — произнёс он, и слово прозвучало почти как титул. — Хорошо. Мы платим.

Он вынул кошель и бросил на стойку монету — такую же тяжёлую, как у Лады, с крылом.

Лада поймала взгляд Ниссы, которая была готова ахнуть, но сдержалась.

— Благодарю, — спокойно сказала Лада. — Сколько человек? Пять. Похлёбка — пять. Чай — пять. И… — она посмотрела на женщину, — вам тоже?

Женщина холодно улыбнулась.

— Принеси мне что-то достойное.

— Это похлёбка из фасоли, трав и копчёности, — сказала Лада. — Она достойна жить.

Один из мужчин засмеялся.

— Она мне нравится, — сказал он.

— А мне не нравится её потолок, — фыркнула женщина.

— Потолок временный, — Лада кивнула. — А еда — сейчас.

Нисса уже черпала похлёбку, и по залу пошёл запах — густой, мясной, горячий. Лада почувствовала, как внутри у неё на секунду отпустило: запах еды — самый честный аргумент.

Гости расселись. Женщина выбрала самый ровный стул и демонстративно поджала губы, будто стул ей не подходил по статусу.

Высокий в перчатках снова подошёл к стойке.

— Ты не спросила наших имён, — сказал он.

— Не обязана, — Лада пожала плечами. — Мне достаточно знать, кто заплатил.

— А если не заплатит? — он улыбнулся.

— Тогда подпишет долговую расписку, — сказала Лада. — С пеней.

— Ты умеешь пугать, — его голос стал ниже.

— Я умею считать, — ответила Лада. — Это страшнее.

Он чуть наклонился.

— Я — Сайдэр, — сказал он. — Передай это в своей книге. Будет полезно, если кто-то решит, что «Чёрное Крыло» можно унизить.

Лада не отвела взгляд.

— Приятного аппетита, Сайдэр, — сказала она ровно. — И не ломайте стулья.

Он рассмеялся — тихо, как человек, который привык, что ему не отвечают.

Когда они ели, в зал вошёл Кайрэн.

Он появился так, будто тень от крыши стала плотнее и сложилась в фигуру. Гости сразу замолчали. Даже женщина в синем поставила ложку аккуратнее.

Лада почувствовала, как у неё напряглись плечи — и тут же разозлилась на себя за это.

Кайрэн не смотрел на гостей долго. Он посмотрел на Ладу.

— Порядок, — сказал он тихо.

— Я стараюсь, — ответила Лада.

Женщина в синем подняла подбородок:

— Лорд Кайрэн. Значит, слухи правдивы. Вы действительно… доверили место человеку.

Кайрэн ответил ей взглядом — коротким, холодным.

— Я доверил место месту, — сказал он. — Хозяйка просто делает то, что должно быть сделано.

Лада чуть приподняла бровь:

— О, благодарю. Я «просто».

Кайрэн посмотрел на неё — и в янтаре мелькнула искра улыбки.

— Вы «достаточно», — сказал он.

У Лады странно потеплели уши. Она тут же отвела взгляд на столы:

— Хотите чай?

— Нет, — ответил Кайрэн. — Я здесь по другому поводу.

Он подошёл к стойке и положил на стол тонкую пластину — новую.

— Подпишите, — сказал он.

Лада взяла пластину, пробежала глазами. Признание права Дома на землю. Взамен — защита от поджога и «препятствий». Сухо, чётко. Почти честно.

— Здесь нет пункта про кассу, — сказала Лада.

— Я же сказал, касса нас не интересует.

— Тогда добавим, — сказала Лада и достала перо.

Кайрэн прищурился.

— Вы хотите править договор Дома?

— Я хочу, чтобы договор был взаимным, — сказала Лада спокойно. — Вот: «Дом не вмешивается в коммерческую деятельность таверны и не устанавливает непредусмотренных сборов». — Она подняла взгляд. — И ещё: «Гости Дома соблюдают правила заведения».

— Ты смеешься? — тихо спросила женщина в синем.

Лада посмотрела на неё.

— Нет, — сказала она. — Я работаю.

Кайрэн молчал несколько ударов сердца. Потом медленно кивнул.

— Пишите, — сказал он.

Лада написала. Ровно, аккуратно, как в акте сверки. Кайрэн взял пластину, провёл пальцем по строкам — и серебро вспыхнуло, будто приняло её слова.

— Подпись, — сказал он.

Лада поставила подпись. Рука дрогнула только один раз — когда Кайрэн положил ладонь рядом, и тепло от его кожи прошлось по её пальцам.

— Так, — сказала Лада, пытаясь сделать голос ровным. — Теперь вы обязаны следовать моим правилам.

— Теперь вы обязаны жить, — ответил он тихо.

Она подняла глаза — и на секунду их лица оказались слишком близко. Лада почувствовала, как от него идёт не угроза, а странная… уверенность. Тяжёлая. Настоящая.

— Я и так собиралась, — прошептала она.

Кайрэн едва заметно коснулся её запястья — будто проверил пульс, будто убедился, что она здесь. И тут же убрал руку.

— Не трогайте узел, — повторил он уже жестче.

— Тогда пусть узел не трогает мои деньги, — не удержалась Лада.

Кайрэн посмотрел на неё внимательнее.

— Что вы чувствуете? — спросил он.

— Я чувствую, что у меня постоянно пытаются что-то забрать, — сказала Лада. — И я это очень не люблю.

Сайдэр, сидевший ближе всех, поднял кружку:

— За хозяйку, — сказал он громко. — Она не льстит. И это редкость.

Мужчины поддержали, стукнули кружками. Женщина в синем фыркнула, но тоже пригубила.

Лада позволила себе короткую улыбку — и тут же заметила на пороге нового человека.

Невысокий, в сером плаще, с чистыми руками и слишком внимательными глазами. Он вошёл так, будто имел право. За ним — худой писарь с папкой.

— Хозяйка? — спросил серый.

Лада мгновенно выпрямилась.

— Да, — сказала она. — Вы кто?

— Проверка, — ответил он и улыбнулся так, будто это слово должно было её обрадовать. — По жалобе. Поступила информация, что вы ведёте торговлю без надлежащего учёта и скрываете доход.

Нисса шумно поставила котёл.

— Да чтоб тебя… — прошипела она, но Лада подняла ладонь.

— Прекрасно, — сказала Лада ровно. — Учёт у меня есть. Проходите. Садитесь. Чай будете?

— Не отвлекайтесь, — серый кивнул на стену с «КАССОЙ». — Показать книгу.

Лада спокойно взяла свою кожаную тетрадь, положила на стойку и раскрыла на первой странице.

— Вот, — сказала она. — Приход. Расход. Остаток. Можете сверять.

Серый вынул из кармана тонкую стеклянную пластину, провёл над страницами — и стекло вспыхнуло бледным светом.

Писарь рядом кашлянул:

— Не сходится.

Лада почувствовала, как у неё холодеет внутри.

— Что значит «не сходится»? — спросила она.

Серый ткнул пальцем в светящуюся пластину.

— Вот ваш приход, — сказал он. — А вот… — он улыбнулся. — …дырка.

Лада наклонилась.

На стекле цифры были чёткие. И рядом с суммой, которую она сама только что записала — аванс Дома, первая выручка от гостей — зияло пустое место. Не зачёркнутое. Не стёртое. Будто кусок строки кто-то вырезал из реальности.

Нисса прошептала:

— Что за…

Грон медленно сжал кулаки.

Кайрэн шагнул ближе, и воздух вокруг него стал горячее.

— Это не налоговая ошибка, — сказал он тихо.

Лада подняла глаза:

— Тогда что?

Кайрэн посмотрел на «дыру» так, будто видел старого врага.

— Кто-то открыл доступ к вашему учёту через узел, — произнёс он. — И теперь ваши деньги будут утекать… пока вы не останетесь с пустыми руками.

Серый проверяющий улыбнулся шире.

— Значит, признаёте нарушение? — спросил он.

Лада медленно выпрямилась, закрыла книгу и положила ладонь сверху — как крышку на кипящий котёл.

— Нет, — сказала она спокойно. — Я признаю диверсию.

И в этот момент она почувствовала, как под полом — под очагом, под камнем — что-то едва заметно шевельнулось, словно просыпаясь от запаха денег и горячей похлёбки.

Глава 4. Налог на огонь

Под полом — под очагом, под камнем — что-то едва заметно шевельнулось, как кошка в темноте, которая решила, что её наконец-то вспомнили.

Лада удержала лицо спокойным, хотя внутри у неё будто провернули гайку.

— Это… оно? — прошептала Нисса, вцепившись в черпак так, будто им можно было отбиваться от всего на свете.

— Не шепчи, — сухо сказала Лада. — Оно услышит и решит, что мы слабые.

— Оно? — писарь при проверяющем нервно облизнул губы и сделал шаг назад.

Серый мужчина — тот, что назвался «проверкой», — улыбался всё так же ровно. Слишком ровно. Как у людей, которые привыкли, что им боятся возражать.

— Узел реагирует на движения, — сказал он будто бы буднично. — Не на шёпот. На потоки.

— На потоки денег, — уточнила Лада и накрыла книгу ладонью сильнее. — И, видимо, на попытки их украсть.

Кайрэн шагнул ближе, и воздух вокруг него стал плотнее, теплее, будто в зале незаметно подняли жар печи. Серый проверяющий на секунду прищурился — но не отступил.

— Вы уверены, что это «украсть»? — спросил он, переводя взгляд с книги на мешочек с монетами. — Иногда это называется «взыскать».

Лада чуть наклонила голову.

— Иногда, — сказала она, — это называется «мошенничество», если взыскали без уведомления и по неверной базе.

— База, — повторил серый и наконец-то представился, словно решил, что она достаточно надоедлива, чтобы заслужить имя. — Мастер Севрин. Маг-аудитор ведомства огненных сборов.

Нисса шепнула Маре:

— Ведомства чего?

Мара побледнела ещё сильнее.

— Тсс.

Лада подняла бровь:

— «Огненных сборов»? Это звучит… как шутка.

— Для тех, кто платит, — Севрин улыбнулся шире, — это никогда не шутка. Вы стоите на узле силы. Вы разожгли очаг. Вы привлекли драконов. С каждой искрой вы становитесь источником дохода. Для города.

— А я думала, источник дохода — это моя похлёбка, — сказала Лада. — И мои руки. И мой риск.

— Риск — ваш, — спокойно согласился Севрин. — Доход — общий.

— На каком основании? — Лада не повысила голос, но каждое слово будто легло на стол. — Покажите закон. Статью. Печать. Дату.

Писарь поднял папку, как щит.

Севрин вытащил из внутреннего кармана тонкую дощечку — не бумагу, а лакированную пластину, на которой светились строки. Он положил её рядом с книгой, не глядя на Кайрэна.