Пролог

Даже если тебя отнимут, то знай: во мне

до последнего будет твоё повторяться имя…

Анна Сеничева

Он открыл глаза и вздрогнул.

Тьма обступала со всех сторон. Густая, безмолвная темнота расползалась за окном, ещё более плотная и пугающая – по комнате.

Черны ночи ноября. Безвременье, Тёмная половина года…

Мрак казался живым: разумным, враждебным и… очень голодным.

Вот откуда только в голове берётся подобная ересь?!

Всему всегда можно найти разумное объяснение. Просто на уровне девятого этажа не было ни одного фонаря, просто небо затянули тучи, просто окна в доме напротив сейчас не манили уютным жёлтым светом, просто ночь, и все нормальные люди спят. Вот и всё.

Но, так или иначе, темнота пугала до мурашек и холодной испарины на лбу. Хотелось вырваться из этой беспросветной липкой трясины, сбежать немедленно, прямо сейчас, всё равно куда… Лишь бы подальше, лишь бы не чувствовать себя так, будто оказался на дне глубокого колодца или вовсе… в могиле… под толщей стылой земли.

Марк поёжился и потянулся к телефону. Синий свет экрана мгновенно разогнал мистическую завесу, возвращая из мира снов в прозаичную реальность.

03:13 – услужливо подсказал смартфон.

Твою ж! А в шесть уже вставать…

Опять проснулся среди ночи. И теперь будет таращиться до утра в потолок. Потому что уж лучше маяться от бессонницы и ходить потом весь день с тяжёлой головой, чем снова нырять в мутную, липкую паутину кошмаров.

А он не сомневался в том, что вернулся минуту назад из очередного жуткого видения, хотя, просыпаясь, никогда не мог вспомнить сюжет своего сна. Цеплялся за обрывки ускользавшей паутины образов. Но каждый раз кошмар расползался на клочки, будто туман, оставляя после себя чувство слабости, удушающего отчаяния и кромешного одиночества.

Он просыпался в холодном поту, с дрожащими руками и желанием немедленно сдохнуть, лишь бы не мучиться больше от этого невыносимого ощущения бессилия: не смог.

Снова не смог, не успел, не удержал!

Странно, но ему всегда казалось, что положить конец этой пытке очень просто – нужно лишь сохранить в памяти то, что являлось ему ночь за ночью. Нужно разгадать эту загадку, узнать, что доводило его до такого отчаяния, и всё – сразу отпустит, пройдёт. Кошмары канут в Лету, а он обретёт, наконец, долгожданную свободу.

Но, увы, ничего не выходило. Всё повторялось снова и снова, ночь за ночью, шло по кругу, из которого не было выхода. Уже почти год.

Да, первый кошмар Марку приснился как раз в прошлый день рождения. И вот, с тех пор как ему исполнилось тридцать три, ещё ни одна ночь не прошла спокойно. А ведь человек не может жить без нормального сна, никакая психика этого не выдержит.

Пора было что-то с этим делать, пока он не свихнулся окончательно.

Конечно, уже давно пора. Он и пытался, только ничего не помогало.

А сегодня он, кажется, дошёл до крайней точки, после которой уже готов пойти за помощью к кому угодно. Даже к…

Он поднялся, не включая свет, вытащил из верхнего ящика комода пачку визиток и вернулся в постель. Подсвечивая смартфоном, практически наощупь выбрал среди них строгую чёрную карточку, долго всматривался в золотые тисненые буквы, борясь с искушением набрать незнакомый номер прямо сейчас.

Три часа ночи – да уж, самое время!

В конце концов, благоразумие победило: он отложил визитку на прикроватную тумбочку, рухнул обратно на подушку и вслух пообещал себе:

– Утром обязательно позвоню.

***

Добро пожаловать в мою мистическую историю!

Несмотря на 18+, это не эротика, просто серьёзная история для взрослых людей.

Но, конечно, здесь будет и любовь, и страсть, и чувственные сцены.

В планах у меня дилогия, но в каждом томе цикла «Эхо прошлых жизней» будет своя завершённая история, так что первую часть можно читать отдельно.

1 Марк

– Я… представлял вас как-то… иначе.

Фраза слетела с языка сама собой, и Марк на миг досадливо скривился, проклиная себя за вопиющую бестактность.

Что-то он сегодня совсем расклеился.

Раздражение царапало изнутри, как запертая в грудной клетке крыса. Усталость выливалась в агрессию, которую с трудом удавалось сдерживать. Колкие пренебрежительные фразы вырывались раньше, чем Марк успевал их обдумать.

Вот и сейчас… Сначала где-то полминуты он удивлённо таращился на сидевшую напротив женщину, а потом, когда она иронично поинтересовалась, что не так, умудрился брякнуть это.

– Ожидали увидеть рыжие локоны и кружевной фартук на голое тело? – ухмылочка на безупречном лице превратилась в оскал.

Вполне возможно, что она всем так улыбалась, и никакой язвительности за этим выражением лица не скрывалось.

Но сам Марк сейчас чувствовал себя полным идиотом, а потому был уверен, что смотреть на него можно только соответственно – насмешливо, с издёвкой и брезгливой жалостью. Пожалуй, стоило ответить в том же духе, но ему внезапно стало стыдно за собственную неделикатность.

– Нет, что вы… Я ничего такого… – мотнул он головой. – Прошу прощения, Гелла Георгиевна, не хотел вас задеть! Просто я первый раз… в таком месте. Да и нервы...

Его собеседница меньше всего походила на ту самую знаменитую вампиршу из свиты Воланда. Строгий костюм, идеально скроенный по фигуре. Чёрный или, скорее, тёмно-синий – в тусклом свете хмурого ноябрьского дня сразу не разберёшь оттенок. Явно дорогой. Светлая блузка, скромно прикрывающая зону декольте. Прямые, тёмные волосы – блестящие, гладкие, ухоженные. Стильные очки. Серые глаза. Умный взгляд.

Пожалуй, даже чересчур умный.

Возраст определить Марк и не пытался. По логике должно быть значительно больше сорока, и умный взгляд тому подтверждение, но на вид Гелла Георгиевна казалась моложе его самого. Подтянутая, довольно красивая, явно не пренебрегающая фитнесом и услугами косметолога.

Да уж, типаж новой знакомой больше напоминал классический образ железной леди и бизнес-стервы. На ведьму она совсем не походила.

– Можно не извиняться, Марк Александрович. Я всё понимаю, – улыбка хозяйки стала на градус теплее. – Во-первых, с такой реакцией людей я всю жизнь прожила – привыкла. За это надо моего покойного отца поблагодарить и его неординарное воображение. Булгакова он точно не читал, но откуда-то взял такое вот замысловатое имя. Кстати, можно просто Гелла…

– Марк, – охотно кивнул он. Не любил всяческую официальщину.

Гелла поддержала его ответным одобрительным кивком.

– Во-вторых, у нас тут всё по-простому. Обстановка, можно сказать, дружеская… Этакий клуб по интересам. Так что настраивайтесь на то, что вы можете говорить всё, что вам приходит в голову, даже если это будет нечто странное и, на первый взгляд, неуместное. Никто вас за это не упрекнёт, и за пределы моего кабинета ни одно слово не просочится. Мне нужно ваше доверие, Марк… – заговорщически мурлыкнула хозяйка. – Иначе у нас с вами ничего не выйдет.

Он чуть напрягся, уголки губ сами собой поползли вверх, превращаясь в ухмылку.

При всех рекомендациях надёжных людей доверять вот так, с ходу, незнакомому человеку, да ещё и занимающемуся столь сомнительным делом… – нет уж, это не про него. Марк всегда считал себя человеком разумным, осторожным и здравомыслящим. По крайней мере, пытался таковым оставаться, несмотря на всю чертовщину, что происходила в его жизни.

Должно быть, от Геллы его реакция не укрылась, потому что та незамедлительно добавила:

– Разумеется, вам понадобится время, чтобы освоиться. Я всё понимаю. И не требую никаких исповедей на первом же сеансе. О вас поговорим, когда будете готовы. А пока, если вы не возражаете, расскажу о себе. И о том, чем мы тут, собственно, занимаемся. Людей обычно пугает неизвестность. А, зная, что именно предстоит делать, вам будет проще настроиться. Думаю, кое-какое представление у вас уже есть, вы же не с улицы пришли. Да с улицы ко мне и не попадёшь, – Гелла снова многозначительно улыбнулась. – Раз вы ко мне обратились по рекомендации Елизаветы Юрьевны, значит, она уже вас немного ввела в курс дела. И всё же мне хотелось бы заранее понять, чего вы от наших встреч ожидаете. Вот вы сказали, что представляли меня иначе… А можно чуть подробнее об этом?

Марк неопределённо пожал плечами. Опасался, что правда вновь прозвучит глупо и бестактно, но Гелла Георгиевна ждала, сверля его сквозь линзы очков своим проницательным взглядом.

– Ну… я думал, на вас будет какой-нибудь чёрный балахон… Связка всяких жутких амулетов на шее, десяток браслетов на руках. И перстни, разумеется, на всех пальцах, а камень в каждом размером с грецкий орех. Черные или красные ногти, длинные и острые. Ну и кабинет… Этот вам совершенно не подходит. Нужен в тёмных тонах. Антикварная мебель, а на окнах – плотные шторы, на столе – бархат…

– И чёрные свечи, – зловещим тоном дополнила Гелла, снова хищно улыбнувшись.

– Да, свечи обязательно… – отзеркалив её ухмылку, кивнул Марк, – много свечей… И ещё тут непременно должно вонять этими… как их… ну… палочки такие… Терпеть не могу их запах.

– Я тоже, – чуть поморщилась Гелла, так не похожая на настоящую Геллу. – Что ж… Примерно это я от вас и ожидала услышать. Собственно, потому и завела этот разговор. Начнём с самого главного, Марк… Регрессолог – это не ведьма, не экстрасенс, не маг. Скорее, исследователь, учёный. Мы здесь изучаем души людей, их глубинную память, подсознание. Так что психология и психиатрия мне гораздо ближе, чем разного рода эзотерические ритуалы. Просто эта часть науки пока ещё не признана, не получила должной доказательной базы. Но так ведь всегда было. Во все времена простые обыватели не торопились признать гениальность первооткрывателей, обвиняя их в ереси и безумии. Психологию тоже долгое время считали лженаукой. Да что уж там говорить – некоторые до сих пор считают, – усмехнулась Гелла. – А сколько открытий в медицине и физике изначально высмеивали, считали абсурдными. Но всё меняется, Марк. Проходит немного времени, и вот уже плодами изобретателей пользуются повсеместно, даже не задумываясь о том, какое чудо, к примеру, электричество, сотовая связь, искусственный интеллект. Я уж молчу о том, как далеко шагнула медицина. Придёт и наше время. Уверена, что через двадцать-тридцать лет люди будет обращаться к регрессологу также легко и просто, как… к стоматологу или любому другому врачу. А все суеверия, связанные с практикой регрессий, будут благополучно забыты. И тогда уж никому не придёт в голову считать таких, как мы с Алисой, шарлатанками или ведьмами. Кстати… вы уже успели познакомиться, пообщаться?

– Успели, – буркнул Марк, невольно подумав, что некоторые дамочки останутся ведьмами и через сотню лет, никакой прогресс не поможет.

– Это хорошо, – кивнула Гелла. – В ближайшее время вам предстоит с ней тесно взаимодействовать. Алиса, мой ассистент. Будет помогать нам с вами в дальнейшей работе.

– То есть… – нервно дёрнулся Марк, – она тоже будет в моей голове копаться?

– М-м-м… Да, мы всегда работаем в паре. Такая методика. Она выступает проводником. Я руковожу сеансом, контролирую процесс. Она погружается в гипнотическое состояние вместе с пациентом и сопровождает его в прошлое. Или же просматривает его сама. Случаи бывают разные. Методики тоже порой приходится менять. Не все люди способны сами видеть предыдущие реинкарнации. У некоторых срабатывает что-то вроде внутреннего предохранителя – этот механизм не пускает в слишком травмирующее прошлое. Ведь не просто же так у большинства из нас при рождении память о прошлых воплощениях стирают. В таких вот особых случаях всё самое трудное берёт на себя Алиса. А что не так? – Гелла Георгиевна приподняла свои идеальные тёмные брови.

– Нет, ничего… просто… – скрипнул зубами Марк. – Я думал, она просто ваш секретарь.

Вот уж кто здесь точно был настоящей ведьмой – так это та надменная девица, которая встретила его на входе.

Алиса…

Взаимная неприязнь с ассистентом Геллы у них, кажется, зародилась с первых же секунд знакомства. И пусть в этом скорее был виноват сам Марк и его сегодняшнее настроение, вернее, полное отсутствие настроения, но с этой Алисой он точно не хотел иметь ничего общего. На миг у него даже мелькнула мысль встать и уйти прямо сейчас, пока он не завяз в этой колдовской паутине окончательно.

Но отступать было поздно. Слишком долго он бежал от собственных проблем.

***

2 Марк

Немногим ранее

Он приехал по указанному адресу за полчаса до назначенного времени.

Марк всегда так делал. И по праву гордился тем, что никогда не опаздывал.

Конечно, в современном мире, где время давно стало самым дорогим ресурсом, тратить четверть часа (а то и больше) впустую казалось нецелесообразным. Но Марк считал, что лучше уж явиться заранее и подождать самому, чем задержаться и вынудить другого человека тебя дожидаться. Так что всякий раз, договариваясь о встрече, он заранее прикидывал, сколько у него в запасе, и даже отказывался, если мог не успеть. Всё же с учётом вечных пробок и погодных аномалий всегда лучше перестраховаться, чем подвести кого-то.

Будучи сам до занудства пунктуальным человеком, он, разумеется, терпеть не мог людей необязательных, позволяющих себе опоздания, а то и вовсе забывающих о своих договорённостях.

А уж сегодня и вовсе был особенный день – от предстоящей встречи он ждал чего-то поистине судьбоносного, потому выехал из дома сильно заранее, а явившись на место, попытался отвлечь себя на повседневные дела.

Проверил в заметках на телефоне записи, ещё раз убеждаясь, что на сегодня нет доставок и встреч с новыми заказчиками. Он, конечно, и так это знал, но перепроверить для собственного спокойствия не мешало. На этот счёт у Марка был ещё один пунктик: не подвести клиента и выполнить всё, что обещал в срок – это святое.

Что ж, отлично – ничего срочного. А с текущей работой справятся его мастера.

Андрей и Прохор работали у него уже несколько лет, и этим двоим Марк вполне мог доверить даже сложные задачи. Марк не кичился тем, что он хозяин фирмы, со всеми держался на равных.

Да и чем там было кичиться?

Бизнесмен и владелец мебельного производства – это только звучит красиво и солидно. А на деле – море забот, проблем, нервов и работа 24/7.

Несколько лет назад он организовал скромное производство – небольшой цех-склад да офис при нём. Своего транспорта для осуществления доставок Марк до сих пор не имел, а потому заключил договор с наёмным водителем грузовой «Газели». Бухгалтерией занимался приходящий специалист. Над изготовлением изделий, кроме мастеров Андрея и Прохора, трудилась ещё пара толковых ребят. На все замеры и согласования заказов Марк обычно выезжал сам.

Его единственный менеджер Марина постоянно находилась в офисе – отвечала на звонки, консультировала, заключала договора и принимала оплату. Успевала всё.

Заявок было не так уж много. Но на жизнь хватало – и ему самому, и работникам. Мебель ручной работы – это ведь не хлеб, её каждый день не покупают, но зато и стоила она столько, что производство оставалось рентабельным, несмотря на свои скромные масштабы.

Те, кто знал Марка давно, не раз пеняли ему, мол, с его талантом и золотыми руками он давно уже должен был купаться в деньгах – развернуть такое производство, что о нём бы знала вся страна.

У Марка действительно был талант. Он чувствовал дерево, как никто другой. Умел выбирать материалы, владел редкой техникой резьбы и создавал настоящие шедевры. И нисколько не сомневался в том, что ему такое дело было бы по плечу.

Но мешало то, в чём сложно было признаться даже немногочисленным приятелям – Марк боялся брать на себя ответственность. Ведь крупное производство – это не только масштабы, которыми можно гордиться, и большие доходы, которых хотелось всем. Крупное производство – это ещё и обязательства: перед работниками, заказчиками, государством, банками, поставщиками и… Словом, всё то, чего Марк отчаянно желал избежать.

Нет, это точно не его история. Тише едешь – дальше будешь.

Так он считал и раньше, а в этом году ещё раз убедился в правильности своих решений. Собственно, он всегда был домоседом, довольно закрытым, сдержанным на эмоции, сложно сходился с людьми. Но с тех пор, как его одолели кошмары, Марк и вовсе превратился в вечно раздражённого и измождённого брюзгу. Он жил в состоянии хронической усталости, постоянно хотел спать так сильно, что боялся вырубиться прямо в машине, стоя где-нибудь в пробке. А ещё впервые прочувствовал на собственной шкуре, что такое эти новомодные панические атаки.

Всё это, разумеется, не могло не сказаться на его работоспособности и благополучии фирмы. Ведь заказчикам приходилось общаться непосредственно с ним, а его бледное кислое лицо явно не располагало к желанию заключать договор.

К счастью, слава Марка Александровича Назарова обгоняла его самого. Сарафанное радио работало безупречно, и даже угрюмый вид талантливого краснодеревщика не смущал тех, кто к нему обращался по рекомендации.

И всё же в последнее время Марк чувствовал, что его личные проблемы начинали мешать и работе. А этого никак нельзя было допускать. Пусть от него зависели не тысячи, а всего несколько человек, но их он тоже никак не мог подвести.

Наверное, поэтому он и решился на этот сумасбродный шаг – обратиться к регрессологу.

Сам бы он никогда на такое не отважился, но как-то его угораздило слегка разоткровенничаться с одной из своих постоянных заказчиц. Та заметила, что он стал болезненно выглядеть, а Марк признался, что почти не спит.

Елизавета Юрьевна, интеллигентная дама преклонного возраста, всегда казалась ему здравомыслящей, хоть и немного эпатажной особой. Но когда она настойчиво стала подсовывать ему визитку Геллы Георгиевны Воронцовой, специалиста по регрессивной терапии, реинкарнациям и погружению в прошлые жизни, Марк в собственной оценке этой дамы усомнился.

И всё же каким-то невероятным образом чёрная визитка перекочевала в его карман, а потом в комод, где и была благополучно забыта.

До той самой ночи, когда он решил, что тянуть дальше некуда.

***

И вот сейчас он стоял на парковке возле двухэтажного особняка, построенного, судя по всему, в девятнадцатом веке, а нынче изувеченного пёстрыми рекламными баннерами. Офисов здесь было несколько, кто только ни арендовал в этом здании площади.

А вот вывеска над отдельным входом, ведущая в обитель регрессолога Геллы Воронцовой, была выдержана в тех же строгих чёрно-золотых тонах, что и визитка.

Честно выждав ещё пятнадцать минут в машине, Марк наконец решил войти. Счёл, что дольше откладывать не стоит – если Гелла Георгиевна всё ещё занята, он подождёт внутри, а если она уже готова его принять…

И, вообще, не являться же за три минуты до назначенного времени. Возможно, ему ещё придётся заполнить какую-нибудь предварительную анкету или даже подписать договор, как на приёме в частной клинике.

Однако, дёрнув за ручку, Марк с удивлением обнаружил, что офис Воронцовой закрыт. Сперва он решил, что приложил недостаточно силы и повторил попытку.

Но нет, определённо, его никто внутри не ждал. Верить в это категорически не хотелось. Слишком трудно далось ему решение позвонить регрессологу и приехать сюда. Он буквально заставил себя это сделать, а тут…

Твою ж! Да как так-то?!

Сдаваться Марк не собирался. Он ещё несколько раз дёрнул дверь, попробовал покрутить ручку – вдруг там какой-то хитрый замок, отступив на пару шагов от крыльца, повертел головой в поисках звонка или домофона. Ничего такого не обнаружилось.

Может, тут есть другой вход, запасной…

С такими мыслями Марк обошёл всё здание по кругу и вернулся всё к тому же злополучному крыльцу. Снова раздражённо подёргал дверь, надеясь, что хозяйка успела объявиться, пока он тут водил хороводы. Бесполезно.

Марк уже порядком замёрз. Передвигаясь по городу на машине, он практически никогда не носил шапку, да и куртка у него была довольно лёгкая. А это утро выдалось особенно пасмурным и холодным. Порывы сырого пронизывающего ветра так и хлестали по лицу, норовили забраться под одежду.

Он растёр уши, закоченевшие от ледяного дыхания осени, подышал на покрасневшие ладони. И полез в карман за телефоном.

Раздражение внутри уже перерастало в глухую ярость. И он собирался немедленно её выплеснуть на виновницу это неприятного инцидента.

Ну что за безответственность? Детский сад какой-то…

В конце концов, не можешь принять – позвони и отмени встречу, предупреди, что ничего не получается! Разве взрослые серьёзные люди ведут себя так?

Замёрзшие пальцы с трудом отыскали нужный контакт в смартфоне. С ненавистью глядя на входную дверь, Марк уже собирался было нажать вызов, но тут он почувствовал движение за спиной.

В дверном стекле отразился чуть искажённый женский силуэт, а позади немного хрипло, как после долгого бега, раздалось:

– Марк Александрович? Простите за опоздание! – Дальше последовал шумный вздох. – Ух! Пробки эти… Пришлось бежать целый квартал… Там такой затор!

Ну да, пробки… Вечное оправдание необязательных людей. Ему ведь никакие пробки не помешали приехать вовремя. Можно подумать, он сюда по воздуху прилетел.

Марк развернулся к запыхавшейся девице, собираясь выдать что-нибудь язвительное и колкое, но смог произнести только невнятное:

– О, господи!

От неожиданности он отпрянул от незнакомки так резко, что стукнулся спиной о дверь.

Её прямой взгляд пробрал до дрожи – и Марк даже не сказал бы, что пугало больше: правый голубой глаз, левый зелёный с карими крапинками или то, что вместе они, такие разные, будто принадлежавшие разным людям, смотрелись противоестественно и жутко.

***

3 Марк

Немногим ранее

– Какие у вас глаза! – выдал Марк следом за «о, господи».

И выдал таким тоном, что на комплимент это точно никак не походило. Обычно прекрасными женскими очами восхищались иначе. А так, скорее уж, можно было воскликнуть: «О, да у вас, милочка, рога!»

Девица это, разумеется, мигом считала, и приветливая улыбка слетела с её лица, как последний осенний лист с голой чёрной ветви.

– Это гетерохромия. Врождённая особенность организма, – процедила незнакомка, будто читая скучный медицинский справочник. Холод в её голосе сейчас мог бы посоперничать с ледяным ветром, что дул со стороны канала. – Не бойтесь, незаразно! Воздушно-капельным путём, как ковид, не передаётся.

– Извините! – пробурчал себе под нос Марк и опустил взгляд, наконец перестав на неё пялиться. Неловко вышло.

Девица, на его попытку сгладить ситуацию, ничего не ответила.

Вместо этого ядовито добавила:

– Марк Александрович, вам не кажется, что погода сегодня не для бесед на свежем воздухе…

– Что? – растерянно переспросил он.

– Дверь… – она указала своими разноцветными глазами ему за спину. – Можно я открою? Холодно.

– А… да, конечно, – он только сейчас сообразил, что всё ещё стоит, привалившись спиной к тёмном стеклу, и поспешно отступил в сторону.

Она ловко отомкнула дверь, вошла первой, тут же сняла офис с сигнализации, включила свет и обернулась:

– Входите же!

Марк всё ещё стоял в дверях и, словно под гипнозом, смотрел на эти будничные движения. Вроде бы всё для себя решил, но сейчас снова чувствовал себя так глупо и потерянно, словно не понимал, как он вообще здесь оказался, что делал. К уже привычному раздражению и усталости примешались иррациональный страх и желание сбежать немедленно, но он не мог двинуться с места.

– Марк Александрович, вы в порядке? – разноглазая девица не сводила с него обеспокоенного взгляда, и голос её сейчас звучал уже не так холодно и сухо.

– Да, я… – он внезапно усмехнулся и честно выдал: – Нет, вообще-то я… не в порядке.

Он, наконец, переступил порог, дверь мягко захлопнулась за его спиной, отрезая все звуки улицы и погружая в странную неестественную тишину.

Впрочем, долго она не продлилась.

– Вы проходите, раздевайтесь, присаживайтесь! Вот здесь можно куртку оставить.

Оказавшись на своей территории, девица на миг превратилась в маленькое торнадо. Она перемещалась по небольшой приёмной так быстро, что Марк едва успевал отслеживать это движение, на ходу раздеваясь сама и успевая что-то включать, что-то поправлять, что-то убирать на место или наоборот доставать, при этом ещё разговаривать с ним. Буквально через минуту всё сумрачное пространство наполнилось светом, жалюзи были подняты, загудел включённый ноутбук, зашумел чайник, заработал кондиционер, на журнальном столике и диванчике для посетителей воцарился идеальный порядок.

А сама хозяйка всего этого, избавившись от объёмного шарфа-снуда неопределённого цвета и безразмерного серого пуховика, удивила Марка довольно стройной фигурой, роскошной копной тёмно-русых локонов и сравнительно юным возрастом – на вид ей было лет двадцать пять.

Пожалуй, встреть он её сразу здесь, на рабочем месте, она могла бы произвести вполне приятное впечатление. Но первое столкновение уже успело осесть осадком на дне души.

Сняв и повесив куртку, Марк подошёл к высокой стойке из тёмного дерева, разделявшей приёмную на две зоны: для посетителей и рабочую.

– Вам нужно будет сейчас заполнить кое-что, Марк Александрович … – начала объяснять девица, попутно выкладывая перед Марком планшет для бумаг, ручку, пару бланков с какими-то вопросами, только что выползших из принтера и ещё горячих. – Можете прямо здесь или на диванчик присесть. Как вам удобнее… Ваши контактные данные, хронические заболевания, суть проблемы кратко и ещё несколько уточняющих вопросов. И согласие на обработку персональных данных, конечно. Сейчас обязательно требуется. Если что-то непонятно…

– Разберусь, Гелла Георгиевна, – усмехнулся Марк, сжимая замёрзшими пальцами ручку.

Надо же, угадал – действительно анкета. Дальше, наверное, предложат договор на продажу души… и подписать кровью…

– Алиса…

Марк удивлённо оторвался от анкеты, поднял глаза и вновь поёжился от столь необычного пугающего взгляда своей собеседницы.

– Простите, я забыла сразу представиться, – она виновато улыбнулась. – Я Алиса, помощница Геллы Георгиевны. А сама она минут через пятнадцать будет. Вам придётся немного подождать.

– Опять подождать… – не сдержал злой иронии Марк.

– Извините! Так вышло. Она обычно всегда вовремя… Сегодня просто такой день… – принялась смущённо оправдываться разноглазая Алиса. – Она поэтому меня попросила пораньше приехать, вас встретить, а я… тоже опоздала…

– Да, да, о пробках я уже слышал, – хмыкнул он.

– Можно подумать, вы никогда никуда не опаздываете! – внезапно разозлилась девица.

– Вот именно, – победно усмехнулся Марк. – Никогда. Никуда.

Несколько долгих мгновений они прожигали друг друга яростными взглядами. Алиса не уступала, таращилась на него до последнего, и Марк смог ещё лучше разглядеть её глаза: и яркий правый, кристально-чистый и холодный, как горное озеро, и совсем уж ведьминский левый – оттенка бутылочного стекла с яркими золотисто-коричневыми пятнышками.

– Какие у вас всё-таки глаза необычные… – не выдержал он. – Я читал, что раньше за такую особенность и сжечь могли. Считалось, что люди с разными глазами пособники дьявола, колдуны, ведьмы…

– Спасибо за ценную информацию! Я в курсе, – Алиса скривилась и отвернулась в сторону, делая вид, что что-то там делает. – Повезло мне, что мы не в Средние века живём, и костры инквизиции давно отгорели.

Марку захотелось отвесить самому себе подзатыльник. Зачем он вообще это сказал? Идиот!

Отчего-то эта Алиса его жутко раздражала, раздражала с первой же секунды своего стремительного появления. Марк не смог бы внятно объяснить, чем именно она его не устраивала, но что-то так и зудело внутри, будто под кожей ползали муравьи, щекотали и жалили. Однако, скорее всего, дело было в его собственном отвратном настроении и расшатанных нервах, и срываться на постороннем человеке точно не стоило.

Тем более это он сюда пришёл за помощью, а ведёт себя так, будто ему тут все что-то должны. Как-то это по-свински… Надо брать себя в руки и прекращать хамить, пока его попросту за дверь не выставили.

– Простите! Я не хотел вас обидеть, – Марк с трудом, но всё же выдавил из себя извинения. – Я вовсе не имел в виду…

– Я вас поняла, Марк Александрович. Заполняйте уже анкету! – Алиса чуть досадливо поморщилась, но тут же вернула себе доброжелательную улыбку. А ещё через секунду, заметив, как он с трудом удерживал ручку покрасневшими пальцами, участливо спросила: – Замёрзли? Давайте я вам чай сделаю или кофе… Хотите?

***

4 Алиса

В былые времена гостеприимство было не просто традицией и формальностью, но целым ритуалом, призванным доказать, что хозяин дружественно расположен к гостю. С врагами не делили хлеб. А если уж люди сидели за одним столом, подразумевалось, что они на одной стороне, словно кровная семья, и не таят друг против друга зла.

Разумеется, история знала множество примеров того, как нарушались эти постулаты. Сколько неугодных было отравлено, схвачено и брошено в темницы или изничтожено иными способами как раз во время совместных пиршеств. И всё же символизм имел место быть.

И сохранялся в наше время. Предложить гостю угощение или хотя бы напиток до сих пор оставалось первым порывом души для многих.

Алиса вряд ли могла бы дать точный ответ, откуда ей всё это известно. Наверное, читала или слышала где-то…

В конце концов, в школе у неё, как и всех, была история, а в настоящем работа и вовсе подкидывала самые разнообразные знания из всевозможных сфер жизни. Да и источников информации в современном мире не сосчитать.

Но иногда она просто что-то знала – чувствовала на уровне интуиции, какого-то внутреннего ощущения. Как вот сейчас.

Она была уверена, что обыкновенный чай – это лучший способ заключить мировое соглашение.

Вернее… чай у неё как раз был не обыкновенный, а весьма оригинальный.

Уже года два или три она увлекалась созданием уникальных авторских напитков. Летом, когда позволяли погода и время, старалась выбраться куда-нибудь на природу, подальше от городских выхлопных газов – заготовить душистые лесные травы и ягоды: землянику, смородину, малину. Кроме того, покупала и сушила фрукты. Приобретала через интернет качественные чаи разных сортов, натуральные пряности. А потом смешивала всё это в умопомрачительные ароматные композиции. Натуральные, без всякой химии.

Она и сама пила свои волшебные чаи, и знакомых угощала. Сделанные с душой смеси из чая, ягод и трав всегда становились отличным подарком.

Алисе многие говорили, что ей давно пора зарабатывать на своём таланте. Но от этого она пока воздерживалась. Для неё это хобби было скорее творчеством, чем заработком. Она погружалась в процесс, превращая его в медитацию, волшебство, созидание, вкладывала в свои напитки не просто вкус, а тепло души.

А торговать душой… – последнее дело.

По крайней мере, так казалось Алисе. Нет, она никогда не осуждала тех творцов, которые конвертировали свой талант в деньги – к примеру, создателей украшений ручной работы или домашней утвари, хороших портных, мыловаров, изготовителей необычных свечей, да тех же художников или писателей. С удовольствием пользовалась плодами их деятельности и с радостью платила за это.

Она и сама отчасти принадлежала к людям творческих профессий. Алиса занималась художественным переводом. А ведь когда работаешь над книгой, мало просто верно заменить слова с английских на русские, нужно передать атмосферу истории, стиль, язык автора. По сути, она становилась на время соавтором писателя, таким же творцом. А значит, вкладывала свой талант и в это дело. И получала за это деньги. Но, как ни странно, в этом случае она не испытывала стыда.

Алиса предпочитала фриланс. Конечно, такая деятельность не обеспечивала стабильности, зато давала возможность жить по собственному удобному графику, избегать общения с людьми, если те были ей неприятны, да и вообще пореже выбираться из дома. За несколько лет работы у неё уже появилась пара крупных заказчиков, которые не оставляли её без работы. Плюс периодически добавлялись разовые заказы. Так что основного заработка на жизнь хватало.

А чаи… – это так, для души.

Отчего-то ей было неловко и стыдно торговать тем, что творили её руки. Будто названная цена могла разрушить чудо, лишить её необычное хобби волшебства и вкуса.

Впрочем, Алиса всегда была немного не от мира сего и за большими деньгами не гонялась. Главное, что было, где жить – квартира ей досталась от бабули, было, что есть – и ей самой, и её котам. А у этих трёх проглотов аппетит был отменный. А время от времени хватало и на то, чтобы куда-нибудь съездить.

Да, вот мир посмотреть хотелось. Но Алиса надеялась, что это она ещё успеет сделать. В конце концов, ей всего тридцать.

Итак, чаи она не продавала.

Точно также она отказывалась брать деньги за помощь Гелле Георгиевне.

Да, сюда Алиса тоже приходила исключительно по зову души, на безвозмездной основе. Сначала за помощью, потом, когда выяснилось, что у неё есть способности проводника, из чувства благодарности, уже для того, чтобы самой помогать людям. А после как-то втянулась и уже не представляла свою жизнь без этого.

То, чему Гелла Воронцова посвящала всё свободное время, влекло и Алису. Тайны прошлого, загадки человеческих душ, возможность помочь кому-то, изменить его жизнь к лучшему – разве можно было отказаться от возможности соприкоснуться с таким?

Гелла Георгиевна, конечно, не решила всех её проблем, но помогла очень и очень сильно. Разумеется, Алиса продолжала работать над собой, понимала, что сделать предстоит ещё очень и очень многое. И всё же, благодаря сеансам регрессии, ей удалось выбраться из патологической замкнутости и недоверчивости. Она теперь могла общаться с незнакомыми людьми вполне сносно, даже улыбаться и не паниковать, когда кто-то случайно вторгался в личные границы.

Вот даже с этим угрюмым хамом сегодня вела себя тактично. Несмотря на то, что он вызывал в ней стойкое зудящее раздражение. Так и хотелось сказать в ответ что-то колкое, ядовитое.

И дело было даже не в его реакции на её гетерохромию. За тридцать лет Алиса привыкла к тому, что от неё либо шарахались, как от прокажённой, либо начинали рассматривать, как экзотическую зверушку. Её давно не задевало такое отношение, и свою особенность она наконец-то научилась считать изюминкой.

Так что дело было в чём-то ещё…

Алиса старалась вести себя одинаково участливо со всеми посетителями Геллы Георгиевны – а сюда какие только индивидуумы не заглядывали! Алиса просто ставила себя на их место, напомнила себе, что у людей серьёзные проблемы, нервы ни к чёрту, в некоторой степени все они больны, изувечены. Только раны у них не на телах, а на душах.

Те, у кого всё хорошо, к Гелле не обращались.

Ну разве что поначалу. Бывало, что некоторые напрашивались на приём просто из любопытства. Дескать, прикольно же узнать, кем ты был в прошлой жизни.

Но Гелла Георгиевна таких быстро отправляла искать развлечения в другом месте. Она очень серьёзно относилась к своим исследованиям и помощи тем, кто в этом действительно нуждался.

Человек, который сегодня переступил порог их офиса, точно нуждался в помощи. Алиса чувствовала просто колоссальное напряжение внутри него. Оно звенело, как перетянутая струна, резонировало так сильно, что рождало непреодолимое желание отойти подальше, пока не рвануло.

Наверное, поэтому она закрывала глаза на грубость с его стороны и глупости, которые он говорил. Понимала, что этот Марк не пытался уколоть её намеренно.

У него были свои, пока ещё неизвестные Алисе, причины вести себя так.

Конечно, она дала ему повод разозлиться – она опоздала. Но всего-то минут на пять. Не полдня же пришлось ждать.

Так уж выходило, что Алиса опаздывала часто. Вроде бы всегда выходила заранее, торопилась, но… То что-то непредвиденное задерживало в пути, то что-то забывала и приходилось вернуться, то кого-то встречала по дороге. Словно, карма у неё такая была.

Гелла Георгиевна, кстати, считала, что так и есть – всё это неспроста. Возможно, в какой-то из прошлых жизней Алиса совершила необдуманный поспешный поступок, и этот шаг стал роковым, имел серьёзные последствия. Вот поэтому теперь она выбирала лучше опоздать, чем поторопиться и снова совершить ошибку.

В чём именно и когда Алиса успела так промахнуться, раскопать им с Геллой пока не удалось. Но это значило лишь то, что и тут спешить не стоило.

Алиса с доводами Геллы соглашалась, ведь привычка не спешить за ней водилась не только в будничных мелочах, но и в глобальных вопросах. Ей всегда было страшно принимать решения. Алиса оттягивала момент, когда нужно дать ответ, до последнего, долго всё взвешивала, размышляла.

Наверное, поэтому до сих пор не вышла замуж, не обзавелась семьей и детьми. Да и вообще будто откладывала жизнь на потом.

Но Марк – человек, который никогда и никуда не опаздывал, разумеется, не смог бы её понять. Да она и не собиралась ему что-то объяснять. Ещё не хватало оправдываться!

К тому же она чувствовала, что дело не только в её глазах и опоздании, просто с первых же мгновений между ними зародилась какая-то необъяснимая неприязнь.

Видимо, Марка терзало такое же затаённое раздражение, которое и она испытывала к этому мужчине. Возможно, что, как человек с высокой степенью эмпатии, она заразилась этим состоянием от их гостя, считала его психологическое состояние и отзеркалила.

Но Алиса ведь не зря работала над собой и приучала себя к осознанности…

Пусть ей и хотелось от души огреть этого Марка Александровича чем-нибудь тяжёлым, Алиса до ответного хамства не собиралась отпускаться. Более того, она, как взрослая и мудрая женщина, желала найти способ сгладить все углы и исправить их незадавшееся знакомство.

Тут она, очень кстати, обратила внимание на покрасневшие руки мужчины и на то, как он с трудом удерживал ручку. Похоже, он действительно долго её дожидался на улице.

И Алисе в голову тотчас пришло простое и верное решение – чай.

Вот он – лёгкий способ заключить перемирие.

Немного заботы, гостеприимства и теплый ароматный напиток способны отогреть даже самое холодное и чёрствое сердце.

– Замёрзли? – участливо улыбнулась она. – Давайте я вам чай сделаю или кофе… Хотите?

***

5 Алиса

Марк прекратил попытки карябать бумагу и поднял на неё взгляд. Довольно удивлённый взгляд, надо заметить. Хотя, казалось бы, что тут такого – обычное гостеприимство и деловой этикет, но, видимо, после всего вышесказанного гость не ждал от Алисы вежливости и доброжелательности.

Несколько секунд он смотрел на неё пристально, будто искал подвох. Алиса же, пользуясь случаем, разглядывала в ответ Марка – лет тридцать пять, тёмные волосы – хорошие, густые, без залысин, гладко выбрит, нос чуть с горбинкой, плотно сжатые губы, угрюмая складочка меж бровей. Глаза карие, но не тёмные, скорее, янтарно-коричневые, того самого цвета виски. Алиса даже успела машинально напеть про себя известную легкомысленную песенку, дожидаясь ответа.

– Пожалуй… от чая не откажусь… – наконец очнулся посетитель. – Спасибо!

– Вы тогда присаживайтесь пока! – Алиса ещё раз настойчиво указала на диван для гостей. Несмотря на попытку заключить перемирие, желание оказаться подальше от этого хама никуда не исчезло, и она снова постаралась ненавязчиво увеличить расстояние между ними. – Я заварю и принесу.

– Спасибо! – ещё раз кивнул гость и, к её облегчению, прихватив ручку и планшет, отправился, куда было сказано.

Вода как раз закипела – Алиса до этого машинально включила чайник, и вот пригодилось. Оставалось выбрать напиток.

Она открыла шкафчик, где в красивых прозрачных баночках хранила несколько видов чая, провела по ним рукой, решая на какой остановиться. Пожалуй, вот этот подойдёт отлично – чабрец, чёрный чай, немного мелиссы, тонкие завитки лимонной цедры, долька апельсина, лёгкая нота корицы.

Алиса засыпала пару ложек смеси в френч-пресс, залила горячей водой и оставила на столе. Пока настаивалось, достала изящную широкую чашку из белого фарфора, блюдце, пару симпатичных миниатюрных пакетиков сахара. И, наконец, подхватив всё это, направилась к гостю.

Марк что-то сосредоточенно вписывал в графы анкеты. Руки у него уже не были красными – отогрелся. Но это не отменяло того, что ему был нужен ароматный чай. Тепло напитка и сочетание чабреца с мелиссой наверняка поможет немного расслабиться.

– Пожалуйста, Марк Александрович! – она с улыбкой поставила всё на столик.

– Спасибо! – в третий раз произнёс гость, машинально кивнул и тут же уставился на прозрачную колбу с напитком.

Марк замер, будто Алиса перед ним не чайник поставила, а положила гранату с выдернутой чекой. И без того угрюмое лицо стало ещё мрачнее.

– Что это? – процедил он с легко уловимой брезгливой ноткой.

– Чай… – оторопело выдала Алиса, растерянно хлопая ресницами.

Ей даже не пришло в голову обидеться, потому что она вообще пока не поняла, что, собственно, было не так.

– Больше на какое-то странное зелье похоже… – поморщился Марк. – Вы уверены, что это пить можно?

– Конечно, – Алиса искренне улыбнулась. – Я же сама всё делала. Это мой авторский чай. Все ингредиенты натуральные и полезные. Поверьте, это вкусно!

Марк пододвинул к себе френч-пресс и настороженно принюхался.

– Давайте, я вам на слово поверю, но проверять не буду. Мне бы обычный чёрный чай без всяких подозрительных добавок, – ухмыльнулся он, – если можно.

– Да вы сначала попробуйте, а потом говорить будете! – вспыхнула Алиса. Она своё отражение сейчас не видела, но чувствовала – щеки пылали.

– А вы всех тут этими своими чаями угощаете? Может, это после них ваши клиенты прошлые жизни видят? – хмыкнул Марк. – По-моему, после такого компотика не только прошлые жизни начнут мерещиться, тут с нынешней бы не расстаться.

– Да вы! – Алиса скрипнула зубами, схватила френч-пресс и рванула прочь так стремительно, что листочки с анкетой слетели со стола и закружились в воздухе.

– Алиса… постойте! – долетело ей в спину. – Простите! Давайте ваш чай!

Желание огреть этого идиота тем самым чайником с кипятком было настолько сильно, что она не стала рисковать и ушла подальше.

Алиса, конечно, понимала, что травяные чаи любят далеко не все. Кто-то слишком консервативен и просто не в состоянии оценить непривычный вкус, у кого-то вообще может быть аллергия. По-хорошему, об этом стоило спросить заранее…

Но она уже сделала то, что сделала. И если бы Марк просто сказал, что ему такое нельзя, или он пьёт исключительно чёрный, она бы и не подумала обижаться. Но этот хмырь умудрился даже тут задеть её и выставить то ли ведьмой, то ли отравительницей, то ли дурой.

Как можно быть таким неблагодарным грубияном?

Ведь за помощью к ним пришёл, а ведёт себя как… Алиса даже подходящий эпитет найти не могла. Если бы решение работать с ним зависело от неё, а не от Геллы Георгиевны, Алиса немедленно выставила бы хама за дверь. Но она не могла так поступить в обход руководителя.

Однако ярость рвалась на свободу, и она выплеснула её… в мойку… вместе с злополучным чаем.

Вообще-то можно было выпить уже готовый напиток самой, но после всего, что наговорил этот Марк, Алисе казалось, что он отравил его ядом своих слов.

Всё также зло и нервно она плеснула чистый кипяток в другую чашку, чтобы не возвращаться за пустой к Марку, выудила с дальней полки давно открытую и забытую коробку с чайными пакетиками. Чеканя шаг, вернулась к ненавистному посетителю, который теперь смотрел на неё своими карими глазёнками виновато, как нашкодивший пёс. Ей так и хотелось опрокинуть чашку с горячей водой ему на голову, но она всего лишь поставила её рядом с пустой чайной парой, громко стукнув о столешницу.

– Спасибо! – Она чувствовала, как он пытался поймать её взгляд, и нарочно не смотрела даже мельком. – Алиса, простите! Я не хотел вас обидеть…

– Это вы уже говорили, – фыркнула она. – Вам не кажется, Марк Александрович, что вы слишком часто извиняетесь? Может, чтобы делать это реже, нужно просто думать, прежде чем рот открывать…

Он тяжело вздохнул.

– Алиса…

– Заполняйте уже бумаги и пейте чай! – перебила она и тоже вздохнула. – Так всем будет лучше…

– Да послушайте же!

– Пейте чай! – уже почти прикрикнула она и всё-таки взглянула на него, да так, что Марк подавился собственным возражением.

На скулах у него заходили желваки, но он смолчал, демонстративно надорвал пакетик с чаем и сунул в чашку. После чего поднял упавшие листочки и засопел, продолжая отвечать на вопросы.

Алиса ушла за стойку. Сполоснула френч-пресс, провела мокрой прохладной ладонью и по горящим щекам. Стало немного легче.

Тишина повисшая в офисе казалась липкой, тяжёлой, напряжённой.

Однако Алиса больше не пыталась её нарушить.

Невыносимо хотелось, чтобы скорее пришла Гелла Георгиевна.

И молитвы Алисы были услышаны…

Дверь распахнулась, и вместе с порывом ледяного ветра в офис стремительно ворвалась сама Воронцова.

«Наконец-то!» – с облегчением мысленно выдохнула Алиса.

Не сбавляя шага, звонко цокая каблуками, Гелла сразу же направилась к своём кабинету, на ходу благодушно улыбаясь.

– Всем доброе утро! Марк Александрович, прошу прощения за опоздание! Форс-мажор… Дайте мне три минуты отдышаться, и сразу же начнём, – невозмутимо выдала она и скрылась за дверью.

***

6 Марк

Да уж, день сегодня у Марка не задался с самого утра.

А если уж говорить откровенно, не задался у него не день, а год. Но сейчас не стоило грузить себя ещё и этим. Нужно сосредоточиться на текущей ситуации.

Здесь и сейчас.

Итак, сначала он умудрился сцепиться на пустом месте с этой… Алисой. От которой, как выяснилось, во многом зависит успех всего мероприятия. А после и перед самой Геллой Георгиевной показал себя не лучшим образом. Теперь обе эти дамочки наверняка уверены, что он идиот и хамло.

Осознавать это было неприятно, но, увы… первое впечатление невозможно произвести дважды.

Ладно… Этот он как-нибудь переживёт. По крайней мере, его до сих пор не вставили за дверь – это уже хорошо. Надо просто впредь следить за языком и думать над каждым словом. Возможно, ещё получится реабилитироваться.

Марк решил не развивать тему своего неудачного знакомства с Алисой, обсуждать только то, что имело непосредственное отношение к предстоящему сеансу регрессии.

Вот, к примеру, сейчас его разум зацепился за что-то в словах Геллы, что показалось и важным, и настораживающим…

– Всё нормально, – заверил Марк то ли Геллу, в глазах которой всё ещё читался вопрос, то ли самого себя. И тут же переключил внимание Воронцовой на другое: – А можно немного подробнее вот об этом… предохранителе… Так вы это назвали? Это что такое?

– Защитная реакция нашей психики, – с благожелательной улыбкой начала объяснять Гелла. – Подобные вещи работают не только в отношении реинкарнаций, люди и в обычной жизни порой закрывают воспоминания о чём-то тяжёлом, страшном, травмирующем. Чтобы пережить стресс, нервная система просто временно блокирует опасные воспоминания. Что касается памяти о наших прежних воплощениях, то душа, отправляясь в новую жизнь, берёт с собой весь багаж накопленных знаний, весь опыт, который она уже прожила до этого. Но при рождении эти воспоминания блокируются на весь период нового земного существования. Мы в повседневной рутине не можем вспомнить своё прежнее воплощение так, как, например, события вчерашнего дня или то, что случилось год назад. Но этот опыт всё же остаётся с нами и проявляется в виде чутья, интуиции, талантов и склонностей к каким-либо занятиям. А также и в наших страхах, комплексах и прочих негативных вещах. Мы ведь проходим не только череду жизней, но и череду смертей. А в прежние времена они часто происходили страшно, мучительно. Естественно, что в настоящем человек будет опасаться всего того, что погубило его в прошлом. Опыт былого не только нам помогает, но порой и мешает в чём-то. Одно для всех остаётся общим – мало кто осознаёт, что всё это эхо прошлых жизней, большинство никак не связывает нынешнее положение своих дел и собственные особенности с тем, что всему этому он научился столетия назад.

– Но почему так? – удивился Марк. Ещё недавно ему казались бредом любые подобные рассуждения, но из уст Геллы Георгиевны всё это звучало довольно логично и разумно. – Вы говорите, память нам стирают… А кто и зачем? И не опасно ли в таком случае её… э… восстанавливать?

– Почему… Хороший вопрос, – загадочно улыбнулась Гелла. – Но он из разряда риторических. Вряд ли Господь откликнется с небес и даст нам чёткий ответ. Можно лишь предполагать, почему мир устроен так, а не иначе. Насколько мне известно, а я изучила достаточно исследований и теорий на эту тему, каждая наша жизнь – это что-то вроде работы над ошибками по итогам прошлой жизни. Душа приходит сюда, чтобы исправить недочёты, допущенные ранее, пересдать экзамен, заново пройти испытания, с которыми не справилась в прежнем воплощении. Если урок усвоен, в новой жизни ей даётся новая задача, которая поможет обрести новый опыт, развить очередной навык. Но вот если душа-ученица не особенно прилежна, она словно ходит по кругу, из раза в раз проживает сходные ситуации. А память нам стирается для чистоты эксперимента. Чтобы знания не мешали делать выбор, не пугали прежним неудачным опытом.

– Но ведь, если бы мы знали, в чём именно ошиблись, что сделали не так, то и исправить свои косяки было бы проще… – резонно возразил Марк.

– Да, – кивнула Гелла, – но, видимо, Высшие Силы подобное расценивают, как нечестный способ найти верный ответ. Как если бы вы пришли на экзамен со шпаргалкой или, получив подсказку от учителя, знали верный ответ заранее. Такое законы мироздания не приемлют. Нам ведь не зря дана свобода выбора.

На этот раз Марк ничего не стал переспрашивать, просто несколько секунд переваривал услышанное.

А Гелла, дав ему время подумать, продолжила:

– Ещё мне нравится сравнение с компьютерной игрой. Проживая каждую новую жизнь, мы словно прокачиваем своего персонажа, обрастаем новыми скиллами: навыками, мощностью, артефактами, а после переходим на другой уровень игры, с другими, более сложными задачами. Понимаете?

– Я не играю, – честно признался Марк, – но суть понятна.

– Я тоже не играю, – усмехнулась Гелла, – но сравнение очень наглядное.

– А… кто же стирает нам память? Эти самые… Высшие Силы? Бог?

– Высшие Силы, Высший Разум, Творец, Вселенная… – развела руками Гелла. – Называть можно, как угодно. В каждой религии найдётся своё обозначение и свои названия для подобных духовных сущностей. Это не так важно. Важно, что есть нечто выше нас, выше по уровню развития духовности и интеллекта, и это нечто контролирует большинство процессов, происходящих во всех мирах. Согласитесь, наша реальность устроена поистине гениально! Все эти космические и природные процессы, взаимосвязь всех живых существ и неживых объектов. Да что далеко ходить? Любой человек – это система потрясающей сложности, причём созданная и взращенная с нуля, из крошечной клетки. А обменные процессы, гормоны, работа наших органов, способность мыслить, говорить, мечтать – это же феноменально! И очень трудно поверить, что вот такой сложный и многогранный мир мог родиться сам по себе из хаоса без какой-либо высшей воли и тщательного контроля. Это признают даже скептики. И, разумеется, такой важный процесс, как жизнь, смерть и перерождение никак нельзя оставлять бесконтрольным. Существует целая организация, если можно так выразиться, некий институт высших бессмертных созданий, который помогает нашим душам в этом непростом и ответственном деле.

– Хотите сказать, что все эти ангелы, черти, рай, ад… – это всё не сказки? – скептически скривился Марк.

– В некотором смысле, – неопределённо покачала головой Гелла. – Просто у людей довольно примитивное представление обо всех этих сферах, сильно упрощённое и искажённое. Но давайте, пока не будем так глубоко копать… Вы ведь сюда пришли не для того, чтобы философствовать о том, как устроено наше Мироздание. У вас есть конкретная проблема, и нам нужно найти конкретное решение этой конкретной проблемы.

– Да, но… – Марк на миг замялся, пытаясь подобрать верные слова тому, что его смущало. – Если, как вы говорите, доступ к знаниям о наших прошлых жизнях закрыт неким высшим повелением, то не опасно ли то, что вы делаете? Что если эти Высшие Силы накажут нас за то, что мы пытаемся вломиться туда, куда нам велели не входить? Понимаете, о чём я? Они заперли мои воспоминания в тёмном подвале и выкинули ключ, а вы говорите: «Не переживай, у нас есть лом и отмычка, и мы всё равно туда заберёмся!»

Гелла звонко рассмеялась.

– Какие образы, какие метафоры! Браво, Марк! Ох… – она перестала смеяться, но всё ещё смотрела на него умилённо, как на ребёнка. – Я понимаю ваши опасения. На самом деле, вопрос хороший, правильный. Но опасения ваши напрасны. Вы наверняка слышали, что из каждого правила есть исключения. Массовый доступ к прошлым жизням действительно закрыт. Большинству это только мешало бы. Но… есть такие сложные случаи, такие особенные задачи души, когда без знаний о прошлых воплощениях, человек просто не может идти дальше, не может пройти урок, оказывается в тупике. В таком случае без подсказки специалиста не обойтись. Кто-то должен помочь ему осознать проблему и развязать этот узел. И, поверьте, если бы Высшие Силы были против такой помощи, они бы не позволили мне заниматься тем, чем я занимаюсь. А вам прийти сюда сегодня…

***

7 Марк

– И раз уж кто-то там наверху позволил вам сюда прийти, давайте перейдём к главному – вашему запросу, – Гелла снова перешла на доброжелательно-нейтральный тон. – Если вы, конечно, готовы…

– Готов, – решительно кивнул Марк. В самом деле, чего тянуть – перед смертью не надышишься.

– Значит, вас мучают кошмары… – Гелла взяла со стола листок, который он недавно заполнял, скользнула взглядом, и вновь подняла на него внимательные серые глаза. – И лечиться традиционными методами вы уже пробовали…

– Ну да, я же там всё написал, всё перечислил, – кивнул он, зябко поёжившись. – Где-то месяца на полтора меня хватило, потом терпение кончилось – в больницу пошёл. Сперва думал, может, лекарства какие-нибудь выпишут. Мне моя сотрудница сказала, что иногда кошмары могут быть из-за того, что организму витаминов не хватает, или это побочный эффект от лекарств. Но я тогда ничего не принимал. Это уж потом мне много чего назначали. Да только ничего не помогло. Спать лучше я не стал. Ну… дальше началось… – Марк вздохнул, вспоминая эту неприятную эпопею. – Все эти анализы, обследования, врачи – от терапевта до психиатра. Бесплатные, частные и даже очень дорогие. Все только руками разводили – физически никаких нарушений нет, никаких предрасположенностей, серьёзных заболеваний, травм. По крайней мере, год назад не было. Сейчас я, в самом деле, сдал из-за банального недосыпа. Но суть в том, что ничего они найти не смогли, как ни старались – ни опухоли, ни психических заболеваний, ни дефицита чего-либо. Дальше я пошёл по специалистам, так сказать, околомедицинской сферы – психологи, акупунктура, остеопаты, лечебный массаж.

– Но, судя по всему, и это не помогло, – понимающе усмехнулась Гелла.

– Не помогло, – признал Марк и с трудом сдержался, чтобы не добавить: «Вы – моя последняя надежда».

– А вы помните, когда это началось?

Марк кивнул – такое разве забудешь!

– Может быть, помните, и что предшествовало первому кошмару? – продолжала задавать вопросы Гелла. – Не было каких-то опасных стрессовых ситуаций? Может, ссора с кем-то? Кстати, события необязательно должны быть негативные… Что-то значимое, необычная поездка, встреча…

– Да ничего не было, – скривился Марк. – Всё как всегда. Ничего такого. Ну… если только… день рождения.

– День рождения? – Гелла подобралась, как охотничий пёс, почуявший дичь.

– Ну да… мне тридцать три в этом году исполнилось. И вот как раз в самый день рождения кошмары и начались.

– Интересно… – Гелла задумчиво покрутила в пальцах ручку. – И что же вам такое ужасное снится, Марк?

Он тяжело вздохнул.

– Я не знаю. – Идеальные брови Геллы чуть приподнялись. – В этом и есть суть проблемы, – торопливо и сбивчиво начал объяснять он. – Мне каждую ночь снится что-то такое, после чего я просыпаюсь, как говорится, в холодном поту и не могу больше уснуть. Но я не помню, что именно меня так напугало.

– Это всегда так? – уточнила Гелла. – Ни единого фрагмента сна вспомнить не получается? Хотя бы с чего кошмар начинается? Ведь иногда у страшных снов вполне милое начало.

– Нет, ничего, – помотал он головой. – Совсем ничего. И, знаете… мне кажется… – Марк запнулся, чувствуя себя донельзя глупо, но всё-таки решился договорить: – кажется, что это и есть ключ ко всему. Если бы я запомнил то, что вижу, если бы понял… меня бы перестало всё это терзать…

Гелла его словам не удивилась и на смех не подняла.

– Возможно, – она снова пробежалась взглядом по его анкете. – А вы можете сформулировать, что именно вас терзает? Да, я уже поняла, – упреждающе вскинула она руки, – что вам снится нечто неприятное… Но какие эмоции эти сны оставляют? Что вы чувствуете сразу после пробуждения? Например, страх, брезгливость…

Марк пожал плечами, поморщился:

– Нет, точно не это. Скорее, горечь… Мне очень больно. А ещё бессилие, слабость, никчёмность… Словно я… ни на что не способен. Злость…

– Злость на кого? На того, кто причинил вам боль?

– Нет, на… себя… – Марк изумлённо уставился на Геллу. – Чёрт, а ведь так и есть – после этих снов я себя ненавижу!

– А ещё… что ещё вы чувствуете?

– Вину…

– Вину за что? – Гелла даже вперёд немного подалась.

Но Марк этого не заметил – если и видел глазами, то едва ли осознавал. Он словно провалился в то самое состояние, которое испытывал каждую ночь.

– Я… – он тряхнул головой, приходя в себя, – нет, я не знаю. Но меня что-то гложет, ужасно гложет. Так что жить не хочется. Я не знаю, как от этого чувства избавиться, не могу это забыть, но и вспомнить не могу. Будто у меня внутри какой-то нарыв, и я всё время ношу его в себе – и эта вина отравляет, жить мешает, но никак наружу не прорвётся.

Марк замолчал. Говорить было неимоверно трудно. Даже руки немного дрожали. Он, как и всякий мужчина, не привык говорить о чувствах, эмоциях, слабостях. Но сейчас не просто рассказывал, а будто заново проходил все эти еженощные состояния.

Может, Гелла уже взялась за дело и использовала свои методики?

– Очень интересно… – задумчиво протянула она. Потом будто отмерев, потянулась к запечатанной бутылке воды на краю стола, открыла, налила в стакан и поставила перед Марком: – Выпейте – полегчает!

Он машинально хотел отказаться, но вдруг понял, что во рту действительно пересохло, и несколько глотков обычной воды без газа показались божественным нектаром.

Гелла выждала ещё с полминуты и наконец заговорила:

– Что ж, Марк, хочу вам сказать, что вы точно пришли по адресу… У меня нет сомнений, что ваша нынешняя проблема родом из прошлого. А, значит, мы вам сможем помочь. Стопроцентную гарантию я никогда не даю – это слишком самонадеянно, я ведь не Господь Бог, но девяносто девять процентов могу обещать, – она коротко улыбнулась и тотчас стала максимально серьёзна. – Другое дело, что может получиться далеко не с первого раза. От вас требуется терпение и готовность нам с Алисой помогать. И тогда мы непременно выясним, что же вы такое натворили, что уже не одну сотню лет себя за это простить не можете.

– Не одну сотню лет? – растерялся Марк.

– Да, уверена, что проблема застарелая. Возможно, до этого вы пытались разобраться с ней самостоятельно, пройти заново урок, но раз за разом вы его проваливали. Поэтому сейчас всё это и проявилось в такой обострённой форме. И поэтому вам необходима помощь специалиста. Вы как раз тот самый особый случай – тот, кому дано узнать, что он сделал в прошлой жизни, и скажу больше – просто необходимо это узнать. Не переживайте, мы со всем разберёмся! Мне от вас понадобится только ваше время и согласие участвовать в моих сеансах.

– Время найду, а согласие… – Марк пожал плечами. – Меня бы здесь не было, если бы я не хотел этого…

– Просто предупреждаю, что иногда регрессия – это довольно болезненный опыт на первом этапе, но в конце концов непременно придёт облегчение.

– Хуже, чем сейчас, всё равно не будет, – хмыкнул Марк. – Я готов. Только… мы с вами ещё один вопрос не решили… Финансовый. Сколько ваши услуги будут стоить? Вы не поймите неправильно, – тут же смутился Марк, подумав, что опять говорит не то, – я готов платить, сколько скажете. Просто я… обычный человек, яхтами и самолётами не владею, миллионы отдавать не смогу…

– О, да, вы не зря поинтересовались – мои услуги стоят очень и очень дорого! – пугающе улыбнулась Гелла. – Денег я не беру…

Марк невольно закашлялся.

– Что, вот так сразу… душу попросите?

– Ну… надо сначала посмотреть, что там у вас за душа, – рассмеялась чертовка, – вдруг мне она без надобности. Ладно, если серьёзно… Вас что, Елизавета Юрьевна не предупредила, на каких условиях я работаю?

Марк настороженно покачал головой. Неужели, всё было напрасно? Сейчас выяснится, что существует какой-то пунктик, который он не учёл, и отправят его, Марка, на все четыре стороны.

Гелла вздохнула и продолжила с улыбкой:

– Денег мне и собственных хватает, Марк Александрович. Мой муж довольно обеспеченный человек. Как говорится, не бедствуем. Так что я могу себе позволить заниматься своими увлечениями на безвозмездной основе. Но… любая услуга должна быть вознаграждена ответной услугой. Понимаете, я пишу книгу о своих исследованиях в области методики регрессий… И мне от вас потребуется согласие на использование вашей истории болезни и исцеления. Вот такая у меня корысть. Всё, что будет здесь происходить, я планирую описывать в своей работе, разумеется, если вы на это согласны. Имя могу изменить, если совсем уж не хотите светиться. Ну и, конечно, я прошу вас по мере сил помогать мне в моих исследованиях, не скрывать ничего, честно рассказывать обо всём, что с вами будет происходить. Согласны?

Марк отхлебнул ещё воды из стакана и сосредоточенно кивнул:

– Согласен.

***

8 Марк

– Что ж… Тогда предлагаю перейти к делу, – Гелла решительно поднялась из-за стола, но всё же на секунду приостановилась. – Или у вас ещё остались какие-то вопросы?

Вопросов у Марка было до… неприличного слова.

В смысле, много было вопросов. Так много, что он не смог выбрать из них хотя бы парочку самых важных. А потому лишь ещё раз кивнул.

– Алиса! – позвала, приоткрыв дверь, Воронцова. – Начинаем…

Гелла немного опустила жалюзи, отчего сумрак в кабинете стал ещё более глубоким, серым, как осеннее небо.

– Вы пока пересядьте вот сюда, Марк! – она указала на широкое мягкое кресло с подголовником, спинка которого была немного откинута. – Устраивайтесь так, чтобы было удобно. Можно чуть приподнять или перевести в полностью горизонтальное положение, но обычно нашим клиентам не нравится лежать на спине. Многие чувствуют себя уязвимо в такой позе. А нам нужно, чтобы вам было комфортно, чтобы вы смогли расслабиться и погрузиться в нужное состояние, сродни гипнотическому трансу. Не волнуйтесь, вы не впадёте в беспамятство, не будете спать по-настоящему, вы будете слышать мой голос, реагировать и отвечать на мои вопросы. А рядом с вами для подстраховки будет Алиса. Если что-то вдруг покажется вам опасным или чересчур неприятным, просто дайте мне знать, и я тотчас прерву сеанс и верну вас назад.

– Назад?..

Марк уже обустроился в новом кресле. Оно действительно оказалось на редкость удобным – таким мягким, обволакивающим, идеально поддерживающим тело. Даже в сон сразу потянуло – захотелось прикрыть глаза и наконец-то позволить себе расслабиться.

Но слова регрессолога тут же всколыхнули внутри тревогу.

– Назад в нашу реальность из глубин вашего подсознания, – мягко улыбнулась Гелла. – Не волнуйтесь, у меня нет машины времени, чтобы отправить вас на несколько веков назад. Ни в какой петле времени вы не застрянете – это не фантастическое кино. Мы путешествуем исключительно по лабиринтам вашей души. Все знают, что у нас есть сознание и подсознание. Но существует и ещё один уровень нашей личности – я называю его бессознательное. Это тот самый слепок ваших прежних воплощений, из опыта которых собрана ваша нынешняя личность. Напоминает дольки апельсина. Каждая долька – одна из прошлых жизней, и только все вместе они составляют цельный фрукт по имени Марк Александрович Назаров. Бессознательное не является частью физического тела, но доступ к нему можно получить только через контакт с телом. Так что вам нужно будет сосредоточиться на ощущениях в теле, а дальше уж мы вас поведём. Просто слушайте мой голос, делайте то, что я говорю, и всё получится! – Гелла снова улыбнулась.

– Хорошо, попробую, – Марк глубоко вздохнул. От волнения слегка дрожали руки.

– Алиса, готова? – Гелла бросила короткий взгляд на ещё одно такое же кресло, где уже заняла своё место её помощница.

Алиса вошла бесшумно, как тень, уселась, не сказав ни слова, откинулась на подголовник и прикрыла свои разноцветные глаза. На вопрос Геллы она лишь безмолвно кивнула.

Марк окинул её долгим взглядом и наконец тоже опустил веки.

Он слышал, как чуть скрипнуло ещё одно кресло, обычное, офисное, где устроилась сама хозяйка кабинета.

– С Богом! – раздался уверенный глубокий голос Геллы. – Сделайте глубокий вдох, выдох… Ещё раз вдох – выдох… Вдох – выдох… Дышите глубоко, спокойно, размеренно… Представьте, как вместе с воздухом в вас проникает золотой солнечный свет… Он наполняет всё ваше тело… Голову, шею, плечи… Грудь, таз, ноги, руки, доходит до кончиков пальцев. Этот свет согревает вас, наполняет спокойствием и ощущением безопасности. Ваше тело расслабляется, напряжение уходит, вы чувствуете приятную тяжесть… Прислушайтесь к своему телу, к ощущениям в каждой его клеточке, к дыханию, к пульсации крови, стуку сердца! Отпустите все мысли и тревоги!

Гелла говорила, говорила и говорила, размеренно, негромко, будто обволакивала своим голосом, укутывала в мягкое уютное одеяло. И Марк уже с трудом осознавал, что именно она произносила, что требовалось делать, он знал лишь, что машинально всё это выполняет – дышит, как положено, слушает, расслабляет каждую мышцу тела и проваливается куда-то всё глубже и глубже. Подобное ему уже случалось проходить на приёме у одного из психологов, но ещё никогда влияние гипноза не ощущалось настолько сильно.

А потом началось нечто новенькое, что он ещё не проходил…

– Теперь представьте лестницу! Вы стоите на её верхней ступени. Коснитесь перил, ощутите под ладонью чуть шершавое тёплое дерево… Лестница ведёт вниз, перед вами семь ступеней. Каждый раз, когда я буду произносить новую цифру, вы будете делать глубокий вдох и спускаться на одну ступень. Итак… Семь… Вдох… Шаг… Выдох… Шесть… Вдох… Шаг… Выдох…

Гелла делала паузу после каждого слова, и Марк был ей за это безумно благодарен. Ему нужно было время привыкнуть к новым ощущениям.

Перед его внутренним взором в самом деле мелькали какие-то картинки, будто он проваливался в сон. Он продолжал слышать Геллу, но при этом видел перед собой и массивную старинную лестницу из тёмного дерева, видимо, дуба. Точёные перила, крепкие, добротные ступени. Но не это было самым главным.

Каждый шаг вызвал странное ощущение, будто он спускался на скоростном лифте или нырял глубоко под воду. У него звенело в ушах, а пространство вокруг немного дрожало и плыло. Причём каждая новая ступень давалась всё труднее.

Однако Марк упрямо следовал за голосом Геллы и шёл вперёд.

И вот наконец-то последняя ступень, вернее, первая… – ведь отсчёт шёл в обратную сторону.

– А теперь смотрите только вперёд. Перед вами дверь. Вы берётесь за ручку и открываете её. Вы смело перешагиваете порог и оказывайтесь на прекрасном морском берегу. Чувствуете на своём лице тепло солнечных лучей, мягкое дуновение бриза, слышите баюкающий плеск волн. Посмотрите вокруг! Что вы видите, Марк?

Марк ответил не сразу. Он был так потрясён открывшейся ему невероятной картиной, что не сразу нашёл слова. Да и язык будто не желал ему сейчас подчиняться.

– Море… – наконец произнёс он. – Такое спокойное, красивое, чистое. Полный штиль, почти нет волн, и оно до самого горизонта голубое-голубое… Только блики солнца… Песок под ногами и ракушки… Здесь… так хорошо. Не хочется никуда уходить.

– Отлично… Запомните это место! Сюда вы будете возвращаться каждый раз, когда я буду щёлкать пальцами вот так… – В тишине раздался характерный звук. – А сейчас я сосчитаю до трёх, вы обернётесь и увидите своё прошлое. Вы перенесётесь в то ваше воплощение, которое оказывает самое сильное влияние на вашу нынешнюю жизнь. В тот самый день, который ранил вашу душу, в тот самый день, который преследует вас в кошмарах. Раз, два, три…

Марк там в своём видении развернулся и охнул.

– Что вы видите, Марк?

– Ничего, – удручённо признал он. – Просто темно. Море исчезло. И кругом всё черно.

– Не волнуйтесь, так бывает… – тут же откликнулась Гелла. – Сейчас я сосчитаю до трёх, и темнота развеется, вы всё увидите чётко. Раз, два, три!

Марк напряжённо вглядывался в беспросветный мрак, но ничего не менялось. Он снова чувствовал бессилие и раздражение, будто провалился в один из своих кошмаров. Он попытался шагнуть вперёд, пробиться через этот заслон, но будто упёрся в стену.

Да что ж такое! Даже все эти волшебные штучки не помогли. Прошлое не желало впускать его и открывать свои тайны.

– Что вы видите теперь? – снова мягко спросила Гелла.

– Ничего. Черноту, и больше ничего, – с горечью откликнулся он. – У меня ничего не получается. Я не могу это сделать, не могу!

– Не волнуйтесь! Вы справитесь, – Гелла на пару секунд умолкла, а потом добавила: – Возвращайтесь на берег!

В тишине раздался щелчок, и Марка будто с силой выбросило из глухой тёмной трубы. Перед ним снова раскинулась бескрайняя морская даль, мир наполнился красками и звуками.

Похоже, эксперимент провалился. Даже регрессия в его случае оказалась бессильна.

Но Марк, как оказалось, рано сдался.

– Алиса, подключайся… – тут же заговорила Гелла. – Раз, два, три…

Марк вздрогнул, ощутив прикосновение. До этого он был на пустынном морском берегу совершенно один, и вдруг рядом буквально из воздуха материализовалась разноглазая Алиса. Она была сосредоточенна и серьёзна.

Крепко стиснув его руку, она тихо произнесла одно лишь слово:

– Идём!

И, развернувшись, они шагнули в неизвестность вместе.

***

9 Марк

Марк ждал чуда.

Да, вот именно сейчас, когда его накрыло новой удушающей волной разочарования, он вдруг чётко это понял, признался сам себе – он всё-таки ждал чуда.

Верил, что сегодня, здесь, в этом странном месте с помощью этих странных женщин и их странных методов, он наконец-то получит исцеление и свободу.

Но чуда не произошло.

И это осознание осело внутри такой едкой горечью, такой раздирающей душу обидой, что на несколько секунд перехватило дыхание. Марк чувствовал себя маленьким обманутым мальчиком, которому только что сказали, что Дед Мороз не придёт и не исполнит его мечту, потому что никакого Деда Мороза не существует.

Первый провал огорчил, но всё-таки не убил надежду. Да у него не получилось самостоятельно пройти через стену мрака, но он ведь был новичком и ничего не смыслил во всех этих сверхъестественных штуках.

Однако, когда появилась Алиса, Марк воспрял духом. Уж этой разноглазой ведьме, не раз бродившей по лабиринтам бессознательного, точно по силам провести его к заветной цели!

Он стиснул её ладонь, которую, как ни странно, ощущал вполне реалистично даже в этом запредельном мире. Обычная женская рука – самая настоящая: маленькая, тёплая, нежная. Вцепившись в неё, Марк шагнул следом за Алисой почти без страха и сомнений, доверившись, насколько он вообще мог довериться чужому человеку.

Но их встретил всё тот же непроглядный густой мрак. В котором не было ни искры, ни отблеска света. И, разумеется, не было ответов на вопросы. Так досадно стало, хоть вой!

Однако Марк сдержался, не показал истинных чувств, не позволил себе сорваться и выплеснуть разочарование и злость.

Просто в этот самый миг, он ощутил, как напряглась рядом с ним Алиса.

Марк, разумеется, её не видел. Но почувствовал звенящую внутреннюю тревогу, исходящую от своей спутницы – то ли это их переплетённые пальцы так подействовали, то ли из-за сеанса гипноза между ними протянулась невидимая, но осязаемая связь.

Алиса, судя по всему, тоже не ожидала вот такого поворота. Что-то пошло не так, и это её вывело из равновесия.

Наверное, самым разумным было попросить прервать весь этот балаган, пока они не доигрались. Но Марк не мог показать, что трусит, особенно когда рядом с ним было страшно женщине. Пусть они уже успели перецапаться, но сейчас не время вспоминать об этой ничем не обоснованной вражде, сейчас Алису нужно просто успокоить и поддержать. Он чуть сильнее стиснул её пальцы, давая понять, что она не одна.

И это сработало – Марк ощутил, как Алиса выдохнула, вязла себя в руки и почти спокойно произнесла:

– Гелла, у нас… сложности…

– Что ты видишь? – тут же долетел голос регрессолога.

– Ничего. Я, как и Марк, ничего не вижу. Вокруг всё черно. Непроницаемый, абсолютно чёрный мрак.

– Попробуй уйти глубже на один уровень… Раз, два, три…

Алиса выждала пару секунд, и до Марка долетел её разочарованный вздох.

– Не получается. Ничего не вижу.

– Сосредоточься, ты сможешь! На счёт три тьма отступит, и ты чётко увидишь причину всех проблем Марка. Раз, два, три…

– Гелла, бесполезно, – тяжело вздохнула Алиса. – Нас не пускают. Не знаю почему.

– Так… спокойно, – Гелла по-прежнему оставалась собранной и хладнокровной. – Попробуй пойти вперёд! Не мысленно, а реально – сделай пару шагов вперёд!

– Не выйдет, – тут уже Марк не удержался и встрял. – Я уже пробовал. Эта темнота, она… твёрдая, как стена. Она просто не даст идти вперёд и…

– Как стена? – перебила его своим вопросом Алиса.

Что-то в её голосе прозвенело такое… новое, изумлённое, словно она только что словила инсайт.

– Постойте! Я, кажется, поняла… – подтверждая его догадку, добавила Алиса.

Так и не отпустив его руку, она шагнула вперёд. Марк не видел, что делала его спутница, но чувствовал какие-то движения с её стороны.

Через полминуты снова раздался голос Алисы, на этот раз в нём звучало явное облегчение, даже радость:

– Гелла, всё в порядке. У нас всё получилось.

– Что? – вот теперь Марк даже не пытался сдержать возмущение. – В смысле? Что у нас получилось? Тут же не видно ни… Ничего не видно!

– Протяни руку! – почти спокойно велела Алиса.

– Куда? – рявкнул он.

– Куда-нибудь… – процедила Алиса, кажется, тоже теряя терпение. – Вперёд или в сторону...

Марк всё же сделал, что она велела, но наткнулся снова на ту же непреодолимую преграду.

– И? Что дальше? – он не понимал, что от него хотят, и это злило. – Передо мной по-прежнему эта чёртова стена.

– Вот именно! Стена! – ликующе сообщила Алиса.

Марк хотел было выругаться и потребовать вернуть его обратно в его угрюмый, серый, но такой понятный мир. Но тут вдруг и его осенило. Нет, он ещё не успел осознать, что пыталась донести до него Алиса, но что-то такое уже замаячило в голове на уровне озарения, зацепки…

– Что ты чувствуешь под рукой? – тихо спросила Алиса.

Марк провел ладонью по невидимой преграде и ошеломлённо выдал:

– Камень… Твёрдый, холодный… камень… Сырость…

– Алиса, что там у вас? Объясни! – снова вмешалась Гелла.

– Мы там, где нужно, Гелла, – тут же откликнулась Алиса. – Мы не застряли. Мы заперты. Эта тьма не игра воображения. Просто… здесь совсем нет света. Вокруг нас, и правда, стены, но они настоящие. Глухие стены, без окон…

Марк повёл рукой по воздуху в другую сторону и тотчас наткнулся на такую же стылую каменную кладку – на миг его охватила паника.

Что это такое? Колодец? Склеп? Куда они угодили?

– Здесь очень мало места, – продолжала объяснять Алиса. – Кажется, не больше пары шагов в ширину и длину. Крохотная каменная келья или… камера в подземелье. Кажется, мы… в темнице.

***

Мои дорогие, спасибо всем, кто последовал вместе с моими героями дальше!

Безгранично благодарна за вашу поддержку, эмоции, лайки, комментарии! Вы – моё вдохновение!

10 Марк

Он всё-таки отважился расцепить руки, хотя сейчас сделать это было особенно тяжело и страшно. Казалось, тёплая ладонь Алисы служит этаким якорем, путеводной нитью, которая (единственная) может вывести из этой могильной тьмы обратно к жизни. Стоит отпустить её пальцы, и всё – Марк застрянет здесь навсегда. И просто сойдет с ума, в одиночестве, в темноте, взаперти.

Паника снова накатывала волной цунами, шумела в ушах, как прибой, оседала на коже липким холодным потом. Нужно было срочно что-то делать.

Только поэтому Марк решился отпустить спасительную руку своего проводника. Метнулся во тьме, щупая воздух перед собой, будто слепой.

Алиса оказалась права. Камера, в которой они очутились, была буквально три шага в длину и три в ширину. Здесь, наверное, даже лечь было нельзя – только стоять или сидеть, согнув ноги. Абсолютная пустота – ничего, кроме стен, Марк так и не обнаружил. Впрочем, на полу, кажется, шуршала солома.

Ах да, ещё была дверь. Разумеется, запертая. Снаружи.

Марк ощупал её в темноте, но не нашёл никаких замков или засовов. Подёргал, потолкал плечом, даже ударил со злостью кулаком и тут же застонал от боли.

Рука заныла подозрительно сильно. От одного удара так бы точно не заболело. Марк провёл по костяшкам пальцев и понял, что все они сбиты в кровь. Ещё почему-то ныли рёбра и левая сторона лица. Похоже, это была не первая его попытка ломиться в эту проклятую дверь…

Вот только достучаться или дозваться до кого-то у него так и не вышло.

Неужели из этой западни в самом деле нет выхода? Неужели он так и умрёт здесь – вот так нелепо и жутко?

Стоило бы вспомнить о том, что всё это понарошку, что это лишь своего рода сон и что ему, реальному, ничего не грозит. Но мыслить разумно в тёмной каменной клетке никак не получалось. От леденящего ужаса перехватило горло – не вздохнуть, закололо сердце.

– Гелла, – в отчаянии воззвал Марк. Голос прозвучал хрипло, сдавленно, будто и не его вовсе. – Вы можете вытащить нас отсюда?

– Конечно. Вы в любой момент можете вернуться обратно к исходной точке на берег моря.

Спокойный голос регрессолога вернул на миг ясность мыслям, даже паника отступила, и наконец получилось вдохнуть. Но через миг удушающий страх вернулся обратно.

– Но вы не спешите так, Марк! Нам нужно понять, почему вы оказались именно там, как это место связано с вашими кошмарами, с вашим состоянием. Задержитесь там пока и…

– Да не могу я! – рявкнул Марк. Нервы всё-таки не выдержали. Его начинало лихорадить, и это уже никуда не годилось. – Я… – он судорожно вздохнул и добавил уже тише, как-то даже… виновато: – У меня с замкнутыми пространствами… всё сложно… Да и с темнотой тоже.

– У вас что… ещё и клаустрофобия? – невозмутимый голос Воронцовой дрогнул.

– Да, и клаустрофобия тоже, – нервно бросил в ответ Марк.

– Вы не указали это в анкете…

– Забыл, – честно признался он. – Вообще, не думал, что это важно.

– Разумеется, важно! – возмутилась рядом Алиса.

– Ну… по крайней мере, причину одной из ваших проблем мы, похоже, уже нашли. – По голосу Геллы показалось, что она улыбнулась – правда, без всякого веселья. – Марк, вы в состоянии пробыть ещё какое-то время в этом месте? Это важно, это… может помочь вашему исцелению… Или вас пора срочно вытаскивать?

Ответила за него Алиса.

– Не надо никого вытаскивать! – прозвучал в темноте голос его разноглазой спутницы, и Марк ощутил её прикосновение. Сначала она ткнулась пальцами в его грудь слева, потом скользнула по плечам обеими руками, нашла ладони и чуть стиснула пальцы.

– Марк, вдохните глубоко и медленно выдохните, вот так… Ещё раз… И ещё раз… Отлично! Вам нечего бояться, вы способны отсюда уйти в любой момент. Вы вольны поступать так, как хотите. Никто не может отнять у вас свободу. Вы не один – я рядом, я помогу… Это всё уже было и прошло. Этот страх больше не имеет над вами власти.

Его спутница говорила с ним, будто с испуганным ребёнком, но сейчас это не злило. Паника отступала, дрожь проходила, мысли перестали метаться, как бешеные белки.

В самом деле полегчало. И даже появилось странное желание – обнять свою спасительницу. Но этого Марк, разумеется, не собирался себе позволять.

Вместо этого он лишь сухо поблагодарил:

– Спасибо! Отпустило.

– Марк… – это уже снова Гелла взялась за дело. Из-за того, что он по-прежнему ни черта не видел, создавалось странное впечатление, словно и регрессолог тоже тут, с ними рядом, в этой каменной западне. – Сосредоточьтесь на своих чувствах! Что вы испытываете сейчас? Это похоже на ваши ощущения после пробуждения?

Марк прислушался к себе. Теперь, когда удалось подавить приступ клаустрофобии и преодолеть панический страх, он ощущал… ярость… Но не буйную, безрассудную, которая порой толкает людей вперёд, вопреки здравому смыслу и инстинкту самосохранения – злость, точившая его изнутри, была какой-то тихой, придушенной, изматывающей, но бессильной. Словно он понимал всю её бесполезность.

– Нет, это всё… не то, – он мотнул головой, будто Гелла могла его видеть в темноте. – Вернее, не совсем то. Я бешусь, как зверь в клетке – из-за того, что заперт здесь. Я попался, как дурак, и ничего не могу с этим сделать, не могу выбраться. Это немного напоминает ту злость на себя и чувство бессилия, но нет… После кошмаров всё намного ярче, сильнее, болезненнее.

– Ясно, – ответила Гелла. – Значит, будем смотреть дальше. Марк, нам сейчас требуется разобраться с тем, кто вы и где вы.

– В смысле, «кто я»? – нахмурился он.

– Кто вы в том времени и месте, где сейчас находитесь, – пояснила Гелла. – Вам нужно постараться слиться с личностью того, кто заперт в этой темнице, воскресить эту личность в памяти вашей души, открыть доступ к этому моменту в ваших прежних воплощениях.

– И как это сделать? – уточнил он.

– Начните снова с тела, попробуйте сосредоточиться на дыхании, ощущениях, попытайтесь прочувствовать рост, возраст, возможно, какие-то особенности… А потом постарайтесь вспомнить имя, кто вы, как здесь оказались…

Гелла говорила медленно, тягуче, и он снова погружался в такое же странное состояние, как в начале сеанса. Но только озарение не происходило. Марк ощущал лишь, как ныли ссадины на руках, как отдавался тупой болью в рёбрах каждый вздох, а скула и нижняя губа, кажется, припухли.

– Меня кажется… избили… Или я сам подрался…

Стоило это произнести, как перед глазами вспыхнули картинки, будто нарезка кадров из фильма: его пытаются удержать, волокут куда-то, он вырывается с каким-то звериным азартом, рычит от ярости. Получает удар по лицу, по рёбрам, но всё равно отчаянно пытается дотянуться до кого-то… Случайно сбивает со стола кружку с тёмным горячим отваром… В нос бьёт насыщенный запах трав, чуть горьковатый, пряный… В глазах всё расплывается…

«Проклятье! – с ненавистью шипит он. – Что там было? Что ты…»

Ответы уже не нужны. Он и так понимает, что его отравили.

Тошнота накрывает одновременно со слабостью, ноги подгибаются… Его уже не пытаются удержать и оттащить. Зачем?

Последнее, что он чувствует, как с размаху падает на каменный пол. А дальше только темнота.

– Марк, вы в порядке? – голос Алисы, раздавшийся совсем рядом, будто выдрал его из сумбурного видения, вытянул за волосы из одной беспросветной тьмы, чтобы тут же макнуть с головой в другую.

– Да. Я… – он не сразу смог ответить, – я кое-что видел…

– Что именно? – тут же подключилась Гелла.

– Кажется, я только что выяснил, почему не люблю травяные чаи… – невесело хмыкнул Марк.

***

11 Марк

– Поделитесь? – осторожно уточнила Гелла.

– Меня опоили какой-то дрянью, – Марк сам удивился тому, с какой уверенностью это сказал. Будто теперь он знал намного больше, чем увидел в хаотичных картинках, промелькнувших у него перед глазами. Наверное, он и правда начал срастаться с той прошлой личностью, как хотел того регрессолог. – Подмешали в травяной чай что-то усыпляющее или одурманивающее. Это сделал кто-то, с кем я был хорошо знаком, кому доверял. Лица я не видел, но… я просто это знаю. Кажется, я всё понял ещё до того, как яд подействовал. Попытался напасть на отравителя и отбиться от тех, кто пришёл ему на помощь. Они ждали, пока я отрублюсь, и можно будет спокойно меня скрутить, но пришлось вмешаться раньше. Потом… мне стало плохо, и я потерял сознание. Возможно, так я и оказался здесь. Но на этот счёт пока не уверен. Эти воспоминания могут быть не связаны с тем, что сейчас происходит.

– Всё в наших воспоминаниях так или иначе связано, Марк, – заверила Гелла. – Что ж, хорошее начало. Однако давайте попробуем всё-таки выбраться из этой темницы… На счёт три – вы перенесётесь на пять часов назад. Раз, два, три…

Марк набрал побольше воздуха в грудь, готовясь к новым сюрпризам, но ничего не изменилось. Всё та же затхлая тьма и стылый холод камня.

– Гелла, мы всё ещё здесь, – разочарованно сообщила Алиса.

– Хорошо, попробуем сдвинуться на день назад… Раз, два, три…

– Хм, – Марк скептически скривился, – а вы уверены, что это ваше «раз, два, три» работает?

– Абсолютно, Марк Александрович, – Гелла была всё также спокойна и невозмутима. – Ладно, тогда попробуем шагнуть в другую сторону – сейчас вы перенесётесь на два дня вперёд.

Марк не выдержал и рассмеялся.

– Слушайте, ну это уже какое-то издевательство…

– Именно, – легко согласилась Гелла Георгиевна. – Похоже, Марк Александрович, причину вашей клаустрофобии мы тоже выяснили. Вы в этом уютном тёмном склепе провели как минимум несколько дней. Я бы после такого опыта тоже не очень любила замкнутые пространства.

В словах регрессолога был резон, но Марк решил, что подумает обо всём этом после сеанса, а сейчас хотелось наконец сдвинуться с мёртвой точки.

– Вот-вот, – усмехнувшись, откликнулся он, – и я об этом. Знаете, я, конечно, уже немного привык к этому милому гнёздышку, но, может, пора его покинуть? У вас в экскурсионной программе ещё что-нибудь предусмотрено, кроме «Чёрного квадрата» Малевича?

– Что ж, давайте попробуем взять временной период побольше... Скажем, месяц, – Гелла даже на его лёгкую иронию никак не реагировала. – На счёт три…

– Подождите! – вдруг поспешно вмешалась Алиса. – Гелла, я… кажется, могу из этой точки на всё посмотреть… Могу посмотреть снаружи. Но не через Марка. Другими глазами…

– «Другими глазами»? – вот теперь в безмятежном голосе регрессолога отчётливо проступило удивление. – Что ты имеешь в виду? Чьими глазами, Алиса?

– Пока ещё… не понимаю… – чуть сбивчиво ответила спутница Марка. – Просто чувствую, что я могу выйти отсюда. Одна.

– Э-э-э… – тут же всполошился Марк. – А как же я? Что если я тут застряну без проводника?

– Я за вами вернусь, как только что-то выясню, – даже в темноте он понял, что она улыбнулась чуть снисходительно. – Дождётесь?

– Останетесь там, Марк? Или же я могу вернуть вас на берег моря, – добавила Гелла. – Вам сейчас нежелательно выходить из этого воплощения. Но если совсем уж припекло… Я понимаю, что одному оставаться взаперти и в темноте для вас…

– Нормально, переживу, – не дал ей договорить Марк. – Давайте, делайте что нужно!

– Хорошо, Марк, – откликнулась Гелла. – Если что-то пойдёт не так, сразу дайте мне знать. Алиса, готова? На счёт три ты покидаешь эту камеру и переносишься в тело, которое чувствуешь доступным. Раз, два, три…

Каким-то неведомым образом Марк вдруг ощутил, что остался один. Он по-прежнему находился в кромешной тьме и, разумеется, не мог видеть, есть ли кто-то рядом с ним, но сразу понял, что Алиса ушла. Без проводника тотчас стало ещё более неуютно и зябко, но он отогнал назойливый страх. В конце концов, мужик он или не мужик?!

– Ого! – озадаченный голос Алисы теперь долетал будто издали, как до этого звучал голос Воронцовой. – Да что здесь происходит, в конце концов?! Марк был прав – это какое-то издевательство!

– Алиса… – заинтересованно окликнула Гелла. – Что у тебя? Что ты видишь?

– Ничего. Картина практически не поменялась, – с раздражённым вздохом отозвалась та. – Разве что… здесь немного светлее, почти под потолком есть небольшое оконце. Но я не могу до него дотянуться, чтобы посмотреть на улицу. А так… я снова взаперти, в камере или темнице. Правда, здесь есть лавка. Кувшин с водой. В остальном, такой же мрак – холодно, сыро, воняет и… Мне так жутко! – голос проводника дрогнул. – Это не мои ощущения. То есть, мои… но той… другой меня… Я смотрю её глазами и чувствую страх и отчаяние. Что-то ужасное вот-вот должно произойти, и я как будто смирилась с тем, что это неизбежно. Словно я… мертва… Но нет, так только кажется – я всё ещё молюсь и жду чего-то… Такая тусклая маленькая надежда… Кто-то подарил мне эту надежду, кто-то обещал мне помочь… Я всё ещё жду, понимаю, что не дождусь, никто мне не поможет, но жду…

Алиса говорила медленно, тихо, с трудом выдавливала из себя каждое слово, будто и правда умирала там сейчас и пыталась успеть договорить, пока в ней ещё теплилась жизнь. Это было так страшно – до мурашек, до дрожи.

Марк просто не мог спокойно слушать её голос, ему хотелось снова ломиться в запертые двери, пробить головой эти каменные стены, сделать хоть что-то…

Помочь ей!

Но он не мог даже выбраться из чёрного колодца, в котором застрял.

– Да, всё интереснее и интереснее, – проворчала Гелла. – Алиса, давай-ка попробуем чуть сдвинуться по времени… На счёт три переносишься в этом же теле, но на один день вперёд. Готова? Раз, два, три…

До Марка долетел только сдавленный возглас, больше похожий на стон.

– Алиса… – позвала Гелла. – Что ты теперь видишь? Что-то изменилось?

– Да… – чуть слышно долетело в ответ, и больше ничего.

– Алиса? – снова позвала Гелла. – Расскажи, что ты видишь!

– Нет, – вдруг вскрикнула Алиса – отчаянно, пронзительно, почти на грани срыва, – нет, я не хочу! Я не хочу это видеть! Я не могу на это смотреть! Нет, нет, нет! Не заставляйте меня, прошу! Я не могу, я не могу! Я не хочу здесь быть… Помогите! Умоляю!

Дикие, визгливые крики, смешиваясь с рыданиями, переросли в настоящую истерику. Марк не видел, что сейчас происходило с Алисой, но его охватил ужас на грани паники.

– Алиса, спокойно, спокойно, спокойно, – попыталась унять помощницу Гелла. – Это не ты, это всё не с тобой. Всё, что происходит, не может причинить вред тебе! Дыши спокойно, повторяй за мной…

Алиса едва ли слышала регрессолога, она выла отчаянно и жутко.

– Всё, возвращаемся назад, – резко скомандовала Гелла. – Марк, Алиса, как только я щёлкну пальцами, вы вернётесь в своё время, в своё сознание, без негативных последствий для ваших душ, психики и физического тела. Раз, два, три…

Тихий щелчок сработал будто какой-то неведомый тумблер. Марк ощутил это не только на уровне сознания, он вздрогнул всем телом – как будто его выдрало из той беспросветной жуткой тьмы и вышвырнуло обратно в серое ноябрьское утро и тихий офис Геллы Воронцовой.

***

12 Марк

Возвращение напоминало резкое пробуждение ото сна.

Примерно так Марк просыпался каждую ночь – в панике хватал ртом воздух, которого отчаянно не доставало, в голове при этом немного плыло, а в груди давило, зябкий озноб охватывал всë тело… К неприятным симптомам бонусом прилагались душевное смятение и прочие мерзкие ощущения.

Чтобы выйти из этого состояния обычно требовалось от пяти минут до четверти часа.

Но сейчас не было времени разлёживаться и ждать, когда тело придёт в норму.

Едва Марк открыл глаза, как его взгляд упал на соседнее кресло, в котором бесновалась Алиса. Она, вроде бы, уже вышла из транса, но вряд ли осознавала, где находится.

Начавшаяся во время сеанса истерика продолжалась. Помощница Геллы заливалась слезами, жалостно скулила, посиневшие губы дрожали и кривились. Лицо стало таким бледным, что Марк всерьёз испугался, как бы у Алисы не случился обморок или, того хуже, сердечный приступ. Она металась в кресле и наверняка уже давно свалилась бы на пол, если бы Воронцова не пыталась её удержать и утихомирить.

Гелла что-то негромко, но настойчиво приговаривала своим баюкающим, безмятежным голосом, призывала дышать по какой-то хитрой методике. Вот только Алиса едва ли осознавала, что это к ней обращались. Да и удержать одной хрупкой женщине другую при таком неистовом припадке было сложно.

Марк тут же подхватился на ноги, пошатнулся, будто пьяный, но устоял, а через секунду уже оказался рядом с дамами.

У него было не так уж много опыта по успокоению женских истерик, и на мгновение Марк растерялся, не понимая, чем помочь. Вроде бы Гелла Георгиевна в подобных делах должна была больше смыслить. Но как раз в этот миг Алиса в очередной раз выгнулась всем телом, дёрнулась и выскользнула из рук Геллы. Марк успел предотвратить падение только чудом.

А едва разноглазая «ведьма» оказалась в его руках, каким-то внутренним чутьём он вдруг понял, что нужно делать. Решительно отодвинув в сторону регрессолога, Марк умостился на краю кресла, обнял брыкавшуюся изо всех сил Алису и прижал её к себе так крепко, что вырваться она больше не могла. Ещё несколько секунд она отчаянно боролась, потом перестала дёргаться, лишь тихонько подвывала, уткнувшись в него лицом, но и эти звуки постепенно сходили на нет, превращаясь в едва слышные всхлипывания.

Однако отпускать её Марк пока опасался: держал надёжно, чуть покачивал, будто баюкая ребёнка, и приговаривал шёпотом на ухо:

– Т-ш-ш-ш… Всё уже хорошо… Всё закончилось… Т-ш-ш-ш…

Застывшая рядом Гелла ошеломлённо смотрела на эту картину.

Впрочем, Марк и сам был потрясён. Потрясён всем, что произошло: и этим жутким сеансом, и собственным поступком, и тем, что у него получилось.

Ещё недавно Алиса готова была опрокинуть ему на голову чайник с кипятком, а сейчас затихла в его руках, успокоилась и, кажется, почти пришла в себя. Ему удалось то, что не удалось Воронцовой, а ведь Гелла Георгиевна вроде бы шарила и в психологии, и в медицине, и в эзотерике.

Убедившись, что у Марка всё под контролем, женщина наконец отошла в сторону и тут же вернулась с бутылкой воды. Глазами дала понять ему, что Алису нужно напоить.

Марк, правда, не сразу послушался – медлил, размышляя, стоит ли уже выпускать её из своих рук или подождать ещё немного. Но тут и сама Алиса заворочалась, попыталась отстраниться. И Марк, с опаской поглядывая на неё, осторожно разжал руки – совсем не убрал, но дал сесть.

– Простите! – голос Алисы охрип от слёз. – Я… всё испортила…

– Вы как? – Марк впервые смотрел в её странные и такие близкие сейчас глаза без содрогания. Сочувствие пересилило всякую неприязнь.

Она непонятно мотнула головой. Но, видимо, это значило, что всё уже в порядке. Неловко поёжившись, Алиса попыталась выбраться из его рук и отползти в сторонку.

Марк и сам ощутил мигом вернувшуюся напряжённость между ними. И дело было не только в том, что их знакомство изначально не задалось, но и в том, что он сейчас находился чересчур близко к почти незнакомой женщине, да ещё и обнимал её – чужую, чудную и явно не питавшую к нему симпатии.

Он тотчас поднялся, отступил на шаг и его место мгновенно заняла Воронцова.

– Алиса, выпей воды! – она протянула открытую бутылку помощнице. Дождавшись, пока та сделает несколько глотков, обеспокоенно покачала головой: – Ох, вот это инцидент! Ты как, моя девочка?

– Простите, Гелла Георгиевна! Я не хотела всё испортить. Сама не знаю, что на меня нашло. Извините! И вы, Марк… – она на миг вскинула на него свои удивительные глаза, – простите! Я подвела…

– Ну что ты, Алиса, перестань извиняться! – Гелла ободряюще ей улыбнулась. – Я думала, тебя уже ничем не удивить… Вроде насмотрелась разного. Что ты там увидела такого?

Алиса вздрогнула, тотчас как-то сжалась, оцепенела. И Марк внутренне тоже напрягся, готовясь к новой истерике. Кажется, и Воронцова поняла, что эту опасную тему лучше пока не трогать.

Но Алиса сдержалась и ответила почти спокойно, только немного растерянно:

– Я… я не помню… Ничего толком не помню, только ощущение… Мне ещё никогда не было так страшно! – она вцепилась в предплечье Геллы, будто ища реальную опору в своём зыбком мире туманных видений. – Это ведь было что-то… важное… А я не могу вспомнить. Почему?

– Экстренное возвращение сказалось, – вздохнула Гелла. – Я вас слишком быстро выдернула обратно в сознание. Ничего, моя хорошая, всё наверстаем – ты, главное, сейчас приходи в себя.

– Да, конечно, – Алиса судорожно вздохнула и, кивнув, снова посмотрела на Назарова: – Вы извините, Марк Александрович, я сейчас… немножко отдышусь и… продолжим.

Стало окончательно не по себе – вот такие жертвы ему точно были не нужны. Марк, конечно, мечтал поскорее развязать этот проклятый узел и избавиться от своих кошмаров, но точно не за счёт чужой психики.

– А… может… не стоит сегодня больше туда лезть? – попытался возразить он. – Наверное, лучше перенести всё на другой день. На завтра, например, или послезавтра… Если, конечно, вам удобно…

– Нам-то удобно. А вам? – Гелла вопросительно вскинула свои идеальные брови. – Вы же специально время выбрали, приехали... Да и проблемы у вас действительно серьёзные, опасные – тут каждый день на счету.

– Ну… дольше ждал, – хмыкнув, пожал плечами Марк.

– Не надо ничего переносить! Я… я сейчас… – Алиса беспокойно заёрзала, попыталась даже вскочить и удержать Марка, но без сил сползла обратно в кресло.

Гелла покачала головой и строго заявила:

– Вообще-то я тоже считаю, что сегодня продолжать не стоит – тебе нужно восстановиться, прийти в себя. Завтра, если будешь в форме, повторим. В нашем деле спешка только мешает. Марк, завтра в это же время вас устроит?

– Вполне, – кивнул он.

– Тогда будем вас ждать. Пойдёмте, провожу, – Гелла снова вернулась к своей дружелюбно-вежливой манере говорить. – Алиса, а ты пока лежи – не вставай! Я сейчас вернусь.

– Поправляйтесь! – неуклюже кивнул Марк своей недавней спутнице и двинулся за Геллой к выходу. У двери обернулся и, не поднимая взгляда, добавил: – Алиса, спасибо за всё! Вы тоже… простите… что так вышло!

***

13 Марк

Марк сидел в машине уже минут пятнадцать, а то и больше. Завёл её, но с места не трогался. Спрятался внутри, как черепаха в панцире.

Нужно было прийти в себя, успокоиться, переварить всё, что случилось. И лучшее место для этого вряд ли существовало.

Автомобиль стал на это время его персональной крепостью. Убежище, которое надёжно защищало, не подпускало близко чужих, но при этом позволяло не терять связь с реальным миром. А самое главное, не давило, как те жуткие каменные стены в его видении.

Сидя в машине, Марк видел знакомый с детства город, по серым улицам которого уже больше трёх веков ходили люди. И эта связь с былыми поколениями, которая ощущалась здесь в каждом камне, как будто примиряла со всеми теми странностями, что ныне творились с Назаровым. Мысли, взбудораженные и хаотичные, точно спугнутая кем-то птичья стая, успокаивались, затихали.

В салоне уже стало тепло, а по ту сторону стекла по-прежнему бушевал ветер. Его порывы беспощадно гнали по дороге редкие снежинки, потемневшие осенние листья и мелкий мусор. И этот контраст рождал неприятное ощущение, что тишина и спокойствие в машине слишком хрупки и ненадёжны.

Крепость Марка не могла его по-настоящему защитить от того, что надвигалось неотвратимо. Он был сейчас, как ребёнок, который прятался под одеяло от монстров, живущих под кроватью. Но рано или поздно всё равно придётся посмотреть в лицо собственным страхам.

Сегодня он решился взглянуть на них лишь мимолётно, одним глазком, и тотчас вновь спрятался под одеяло. Но даже от этого пробрало так, что руки до сих пор подрагивали.

Однако к привычному страху теперь примешивался и необъяснимый безрассудный азарт. Ему не терпелось продолжить – пусть он сегодня мало что узнал, пусть вопросов стало только больше, но всё-таки, если честно признаться самому себе, то, что произошло на сеансе Воронцовой, Марка впечатлило.

И, кажется, не только его. Пожалуй, реакция Алисы напугала даже больше, чем само погружение в прошлое, больше, чем тёмная каменная клетка, в которую он угодил.

Марк вообще не привык к столь бурному проявлению эмоций у людей, в частности у женщин. Он старался ни с кем особо не сближаться: общался чаще по работе, а в личных отношениях держался нейтрально, доброжелательно, но при этом сохранял дистанцию, так что к подобной сцене оказался не готов.

И, вроде бы, для человека, не привыкшего усмирять женские истерики, неплохо сработал: нашёл и правильные слова, и верные действия, смог помочь Алисе. Но на душе всё равно кошки скребли. Он чувствовал неловкость и, пожалуй, даже вину.

Если разобраться, для этого и не было никаких оснований – он точно не отвечал за возникшие во время сеанса технические неполадки. Но Марк ничего не мог с собой поделать. Ему хотелось лично убедиться, что помощнице Геллы уже ничего не грозит.

Именно поэтому, когда Алиса внезапно появилась на крыльце, Марк среагировал мгновенно, даже не успев подумать над тем, что делает. Он тотчас распахнул дверцу машины, выскочил наружу и, силясь перекричать порыв хлёсткого ледяного ветра, громко окликнул её.

Алиса вздрогнула, услышав собственное имя, замерла посреди тротуара, завертела головой. Кажется, она всё ещё была немного не в себе.

Оставив за спиной парковку, Марк быстро преодолел несколько шагов между ними.

– Вы уже всё? – немного удивлённо выдал он. Опять говорил не то, что хотел, о чём думал, но нужно было начать с чего-то, привлечь внимание. – В смысле, вам уже лучше?

Алиса кивнула, не сводя с него настороженного взгляда.

– Я думал, Гелла Георгиевна вас так быстро не отпустит… Ну, пока в норму не придёте и…

– Она и не отпускала, – нервно усмехнулась Алиса. – Но я её убедила, что дома мне будет лучше. Как говорится, родные стены лечат. Прилягу, завернусь в любимый плед, обложусь тёплыми котами…

– Чем? – нахмурился Марк.

– Котиками, – Алиса в первый раз с начала этого недолгого разговора улыбнулась. – Да, Марк Александрович, я сильная, независимая женщина – у меня дома аж три кота.

Марк на это только глубокомысленно кивнул. К котам он был почти равнодушен. Впрочем, Марку доводилось встречать вполне сносных экземпляров среди пушистых питомцев, обитающих у его знакомых.

Через секунду Алиса вновь перестала улыбаться – нахмурилась, напряглась.

– А вы… меня ждёте? – с запинкой спросила она. – Зачем?

– Нет, я не ждал… вас, – так же с запинкой ответил он. – Я просто…

– У вас машина открыта, – Алиса указала ему за спину.

Марк обернулся на мгновение и вновь посмотрел в разноцветные глаза.

– Угу, – кивнул он, поежившись от очередного ледяного порыва ветра. И неожиданно для самого себя выдал: – А давайте я вас подвезу!

Алиса изумлённо распахнула глаза и, кажется, на пару секунд лишилась дара речи. Но быстро вернула маску холодной невозмутимости на своё лицо.

– Спасибо, не стоит. Я на машине.

– И где же она? – не сдался Марк, припомнив, что она сюда явилась запыхавшись от долгого бега.

– Э-э-э… там… – Алиса неопределённо махнула рукой. – Пришлось бросить на соседей улице. То есть… через две улицы… Я же вам говорила, пробка…

– Так давайте я хотя бы до машины вас докину! – Марк снова приглашающе мотнул головой в сторону своего автомобиля.

– Да не стоит, – смущённо отступила Алиса. – Там наверняка до сих пор заторы, придётся по дворам кружить… Спасибо, не надо. Неудобно. Я сама добегу.

– Алиса, во-первых, это мне неудобно, что с вами такое случилось. Во-вторых, холодно – ещё простудитесь. А меня потом совесть заест, – вздохнул Марк. – Ну, не упрямьтесь! Вам, вообще, сейчас никак за руль садиться нельзя, а уж идти пешком – тем более.

Марк сам себя удивлял – обычно он никого так не уговаривал. Да и вообще, после неудачного утреннего знакомства, Алиса была последней женщиной, на кого он стал бы тратить своё время. Но сейчас он не хотел её отпускать.

Необъяснимая потребность провести рядом с Алисой ещё несколько минут не давала ему покоя. Марк хотел разобраться в том, что произошло, разговорить её, выведать что-нибудь важное. Или хотя бы просто прислушаться к себе и своим собственным мыслям в её присутствии. Сам пока не до конца понимал свои желания, но они определённо вертелись вокруг его новой знакомой.

Да и упиралась Алиса не для того, чтобы набить себе цену – это он точно видел. Она, в самом деле, была смущена его напором и смотрела настороженно, с опаской.

– Вы что, меня боитесь? – ошеломлённо выдал Марк, наконец сообразив, что означала такая реакция.

– И вовсе я не боюсь! – с вызовом вздёрнула нос Алиса.

– Ну что вы, в самом деле? – Марк с укором покачал головой. – Нет, я, конечно, понимаю, что в ваших глазах выгляжу не самым адекватным человеком в этом городе, но я же всё-таки не маньяк какой-нибудь… Неужели вы думаете, что я к вам приставать начну? Да я даже не думал в эту сторону… Честно! Просто хотел подвезти… Ну и обсудить наш сегодняшний эксперимент заодно.

Выражение её лица изменилось, но теперь Марк вообще не мог угадать, о чём думает эта странноватая девица.

– Я тоже вовсе не думала в эту сторону… – хмыкнула Алиса и добавила решительно и почти зло: – Ладно, идёмте уже в вашу машину! Пока её не угнали…

***

14 Алиса

Марк любезно распахнул дверцу и помог ей устроиться на переднем пассажирском сиденье. Надо же, а он, оказывается, и галантным быть умеет.

Она бы, конечно, лучше села позади, но не хотелось опять спорить на ровном месте, что-то доказывать, объяснять. Этот Назаров и так уже наверняка считал её истеричкой и вздорной дурой.

У Алисы просто не осталось сил на новую словесную дуэль и попытку понять, что на самом деле пытается сказать её собеседник. Где-то на уровне интуиции она осознавала, что этот мужчина укалывал её раз за разом ненамеренно, просто он не умел точно выразить свои мысли.

Странноватый, нелюдимый, косноязычный, хмурый тип.

Такой же… как она сама.

Да, вот это стало решающим. Алиса наконец-то признала, что Марк раздражал её как раз тем, что был слишком похож на неё саму.

Поэтому она и согласилась с ним поехать.

А ведь с её зашкаливающей тревожностью и недоверчивостью сесть в машину к почти незнакомому мужчине было сродни подвигу. Особенно сегодня…

После странного приступа все синдромы, с которыми она так упорно боролась, опять напомнили о себе. Алисе снова хотелось заползти под тёплое одеялко, спрятаться от пугающего мира в свою скорлупку и затаиться там, в надежде, что её никто не заметит, не тронет, не сделает больно. Напряжение обострилось до предела.

И она вздрогнула, когда Марк её окликнул. А, поняв, кто её зовёт, испугалась ещё больше. В панике начала гадать, что ему нужно, зачем он поджидал её у дверей…

Когда же услышала предложение подвезти, не поверила своим ушам.

Сколько мыслей, сколько версий пронеслось в этот момент в её голове.

На какое-то мгновение Алиса даже допустила, что, несмотря на все странности их знакомства, понравилась Марку как женщина. Она успела испугаться, что сейчас он начнёт к ней клеиться, уже начала выстраивать в своей голове схему, как бы его корректно отшить – всё-таки он клиент Геллы Георгиевны, грубо тут действовать нельзя.

Но Марк, к счастью, заявил, что ничего такого не имел в виду.

Или, не к счастью…

Алисе неожиданно стало обидно. Она бы в жизни не призналась в этом никому, но слова этого идиота её задели, царапнули по самому сердцу.

Бред! Ей ведь совсем не нужно было его внимание, ни капли. Наоборот.

Но отчего-то стало горько, до болезненного кома в горле. И это разозлило ещё больше. Захотелось сказать ему какую-нибудь гадость и немедленно уйти.

Однако, вопреки здравому смыслу и собственным желаниям, она внезапно согласилась и села в его машину.

В конце концов, Марк был прав – её состояние оставляло желать лучшего. Алиса чувствовала себя выжатой и опустошённой, ноги едва держали. Пусть она и не помнила, что увидела в конце сеанса, но потрясение оказалось настолько сильным, что это совершенно выбило её из колеи. После слёз и эмоционального срыва Алиса ощущала себя больной, слабой, уязвимой.

И даже подумывала о том, чтобы вызвать такси.

Но делать это при Гелле было неловко. Она не хотела пугать Воронцову, а потому убедительно лгала, что с ней всё в порядке. Вот только это было совсем не так.

На улице, правда, стало немного лучше – пронизывающий насквозь ветер в первые мгновения показался бодрящим, живительным. И всё же каждый шаг давался с трудом, будто на ногах чугунные кандалы. Так что Алиса в некоторой степени была благодарна Марку за его настойчивость.

И всё же, оказавшись в салоне машины, она вновь заметно напряглась. Лихорадочно пристегнулась, не сразу попав в замок. Вместо того чтобы откинуться в кресле, села прямо, с идеально ровной спиной, положила сумочку на стиснутые до предела колени и вцепилась в неё обеими руками. Проводила взглядом Марка, который обошёл машину спереди и, наконец, тоже занял своё место.

От хлопка дверцы Алиса снова вздрогнула, хоть звук и был негромким.

Марк бросил на неё короткий взгляд, попытался улыбнуться, но вышло фальшиво – натянуто, напряжённо.

От тишины в салоне звенело в ушах. Или это у Алисы кровь прилила к голове?

Машина наконец-то тронулась, осторожно выползая с парковки на проспект. На первый взгляд, Марк казался хорошим водителем – держался на дороге уверенно, спокойно, чётко, не лихачил, не гнал, желая покрасоваться.

И за это Алиса была благодарна. Ей и так хватало стресса.

Самым смешным было то, что никаких объективных причин для переживаний у неё не было. Марк пока что не делал ничего такого, что могло бы вызвать панику. Он даже благоразумно помалкивал, видимо, памятуя о том, что разговоры у них не клеились.

Всё дело было в ней. В том, что для неё такая ситуация – один на один в машине с почти незнакомым мужчиной – выбивалась из привычных, нормальных. С одной стороны, он был чужим и малопонятным, а с другой – с ним Алису связывало уже очень и очень многое.

Близость Марка вытаскивала из неё все те комплексы, с которыми она уже полгода боролась – с разной степенью успешности – и выпускала на волю всех её тараканов. Алиса не понимала, как себя вести, что говорить. Ведь привыкла вариться в своём собственном интровертном мирке, закрытом от всей остальной вселенной.

А тут на тебе – мужчина! Да ещё такой же, как она… с придурью.

Алиса, конечно, к своим тридцати годам давно уже не была невинной фиалкой. Ей случалось влюбляться, пытаться строить отношения… Но все они неизбежно заканчивались крахом.

Потому что проблемных никто не любит. Они и сами себя не любят. А как можно дарить кому-то другому любовь, если её нет в тебе самой?

В конце концов, Алиса махнула рукой на личную жизнь. Убедила себя, что у неё и так всё прекрасно.

Но в этом году её неожиданно и весьма болезненно шарахнуло чёткое понимание: она далеко не в порядке, а до «всё прекрасно» ей – как до Луны. Нужно браться за себя и вытаскивать за волосы из того болота, в котором она кисла столько лет, пока ещё не слишком поздно. Пока жизнь не пролетела мимо. И начать в этот раз Алиса решила с себя, а не с поиска прекрасного принца, который будет любить её «и такую».

Так она и попала на первый приём к Гелле. И поняла, что нашла то, что нужно. Вместе они взялись аккуратно, бережно, понемножку распутывать те узелки, которые затянули на её душе прошлые воплощения.

Работы было много. Во всех реинкарнациях, которые им уже удалось нащупать, Алиса была несчастна и одинока. Почти во всех жизнь её обрывалась рано и трагично. Этим Гелла Георгиевна объясняла нынешний уровень страхов и тревожности Алисы. Пройдя через столько испытаний, невольно начнёшь вздрагивать от собственной тени.

А ещё Гелла говорила, что всё это лишь последствия. А найти нужно первопричину. Ту самую трагичную ошибку, с которой всё началось. Что-то стало переломным моментом и тянулось змеиным хвостом из жизни в жизнь.

Но вот как раз эта задачка пока никак не желала решаться. Гелла успокаивала, что значит, ещё не пришло время вскрыть этот гнойник, ещё не время…

Алиса верила ей и терпеливо ждала.

Но иногда желание найти источник всех её бед прямо сейчас, немедленно, становилось невыносимым – найти и наконец-то починить себя раз и навсегда.

***

15 Алиса

– Так где вы живёте?

Голос Марка отвлёк Алису от размышлений столь неожиданно, что она машинально назвала адрес. И тут же прикусила язык – вот ему эта информация вообще без надобности.

Она хотела было напомнить, что её нужно подвезти только до припаркованной неподалёку машины, даже подняла руку, чтобы указать, где свернуть, но тут Марк, забавно фыркнув, перебил: