1. Ангелина

Сырой, промозглый ветер срывает с неба первые ледяные капли. Под ногами хлюпающая жижа, которая затекает в полусапожки и раздражающе чавкает между пальцами. Я осматриваю унылый серый лес, фокусируя взгляд на единственном ярком пятне посреди ничем не примечательного пейзажа – вызывающе-алом плаще, которым прикрыт свеженький труп.

Я нахожу кочку потвёрже и пытаюсь умоститься на ней обеими ногами, сильнее кутаясь в кашемировый шарф. Делаю глоток давно остывшего капучино – ну и мерзость! – и, теряя терпение, спрашиваю у своего бывшего:

– Ну что там, Власов?

– Я ещё не освоил дар предвидения! – огрызается тот и кричит эксперту: – Валентиныч, твой вердикт?

Тот берёт последнюю пробу почвы и подходит ближе. Мне хочется расцеловать пухлого мужчину за возможность подольше постоять на одном месте.

– Девушка, предположительно, не старше двадцати одного года. Смерть наступила в результате странгуляционной асфиксии приблизительно между тремя и пятью тридцати утра. Обнаружена около сорока минут назад дальнобойщиком, решившим справить нужду в неположенном месте. Он дожидается дачи показаний в своей фуре.

– Ещё что-то так, сходу, можешь сказать о потерпевшей? – спрашивает Ярослав, снова приподнимая плащ.

– Ухоженная. Ресницы нарощены, волосы окрашены не так давно, не более полутора недель назад – корни ещё не успели отрасти. Свежий маникюр. При беглом осмотре зубы в полном порядке, отсутсвуют удалённые, пломбы и коронки, что, вероятно, свидетельствует о высоких или выше средних уровнях доходов в семье. Шрамов, родимых пятен и переломов также на первый взгляд не наблюдается. Под ногтями грязь – возможно удастся обнаружить частицы ДНК.

– Она так и лежала? – интересуюсь я, осматривая цепким взглядом место трагедии. Точнее, не так. Место обнаружения бесхозного трупа. Трагедия случилась в другом месте – тут к гадалке не ходи.

– Плащ был отдельно, – эксперт делает несколько неуклюжих шагов и показывает, где именно лежал красный плащ. – Дальнобойщик прикрыл, говорит, неудобно было. Девушка лежала абсолютно обнажённая.

Я закатываю глаза и фыркаю под нос:

– А этот сердобольный её не тормошил, не переворачивал, не перетаскивал?

– Говорит, что нет. Только пощупал пульс, но она уже остыла.

– Ясно, – хмыкаю в ответ, и Власов укоризненно смотрит на меня:

– Не хочешь осмотреться на месте преступления?

– Мне и так всё видно, спасибо, – вежливо отвечаю бывшему мужу. – Тем более, что главный у нас ты.

Следующие двадцать минут я кручусь на кочке вслед за перемещениями Ярика. Наблюдать за ним в работе сплошное удовольствие! Настоящий профессионал, радеющий за своё дело. Я уже довольно долго в органах, но лучше Власова пока не встречала.

Он просто идеальный. Во всём. И его успешно устроенная личная жизнь служит мне очередным доказательством его идеальности. Просто до зубовного скрежета!

От промозглой сырости тело начинает покалывать, но я упрямо не схожу с выбранной кочки, продолжая наблюдать за Власовым.

Он отходит на десятки метров от тела и медленно возвращается назад. Раз за разом. Пока наконец не кричит эксперту:

– Валентиныч, есть след! Снимай и забирай тело. Больше здесь ничего нет.

– Потому что её сюда подложили, – поддакиваю ему. – Следов борьбы нет, одежды нет… Значит, нам нужно установить личность пострадавшей, обнаружить место преступления и раскрыть это дело.

– Точно, – усмехается он, но тут же чертыхается, глядя мне за спину.

Балансируя на мысках, я оборачиваюсь и кривлю лицо.

А этого-то каким ветром сюда надуло?!

На всех парах к нам приближается полковник Румынский, мой сущий кошмар, самое глубокое разочарование и просто огромнейшая ошибка.

– Полковник! – козыряю ему. – Что это вы самолично, ножками, да ещё и по нашим болотам?

– К пустой голове не прикладывают, майор Власова, пора бы уже привыкнуть. Чай не девочка! – хамит он. – Да и болота тут не ваши.

– Что ты мелешь, Гриша? – раздражённо спрашивает Ярик.

– Кому Гриша, а кому – товарищ полковник! – в тон ему отвечает тот.

– Гусь свинье не товарищ, – усмехаюсь я. – И, ради бога, не подумай, что ты гусь.

– Геля, – предупреждающе тормозит меня Власов, и я хмыкаю:

– Всё, молчу, товарищ подполковник.

– А теперь по существу, – Ярослав снова обращается к Грише. – Что там с нашими болотами?

– А никакие они не ваши, – сплёвывает Румынский. – Чтоб их! Пограничная территория по лесополосе проходит, и это, – он кивает на труп, – представьте себе, не ваша подведомственная часть.

– Да быть такого не может! – Ярик достаёт телефон и грузит карту.

– А я тебе говорю: ещё как может. – возражает Румынский. – Вот, не было печали… У нас по области это уже третий случай. Граждане паникуют, снова, говорят, маньяк нарисовался. Меня уже натянули, как Тузик грелку.

Его опечаленный тон мне как бальзам на душу. Радует и исцеляет. И я зову бывшего мужа:

– Власов, ну раз товарищ полковник так настаивает, может, ну его, это дело?

– Гель, настаивает он или нет, нужно убедиться. С нас же потом три шкуры спустят, если мы свой труп соседнему району отдадим.

И то правда!

Я тяжело вздыхаю, стараясь не смотреть на Григория, которому нет абсолютно никакого дела до меня. Впрочем, и красный плащ его особо не занимает.

Мой бывший любовник буравит взглядом Власова, пока тот и так и эдак крутит в руках телефон.

– Твою мать! – наконец изрекает он, и я удовлетворённо улыбаюсь.

Власова разве что и расстраивает, так это отсутствие приличного дела. А нет тела, как известно, нет дела… Но я вот, напротив, довольна таким раскладом. Если Румынский говорит правду, то нам на районе маньяк ни к чему.

– Убедился? – усмехается Румынский.

– Граница районов тут. – говорит ему Власов.

– Я тебе так и сказал, – напоминает полковник.

– Ты не понял, – отмахивается Ярослав. Он подходит к красному плащу и устраивает телефон в центре спины погибшей. – Она не где-то там, в лесу. Она прямо тут.

Румынский подходит к Власову, бесцеремонно отпихивает того в сторону и наклоняется, изучая светящийся экранчик.

И даже я – даже несмотря на чавкающую жижу под ногами! – спрыгиваю с кочки, разминаю затёкшие ноги и подхожу к телу.

На экране карта местности с нанесёнными на неё разметками территориальных границ и синим маячком, обозначающем местоположение нас на карте. Чётко на одной из тоненьких линий.

Я издаю смешок. Такое я видела только в кино. Ну не может же такого быть на самом деле..!

Наплевав на грязь, усаживаюсь на корточки и недоверчиво провожу пальцами по экрану, приближая синюю точку.

– Да быть такого не может! – раздосадованно говорю, скорее, сама себе. Этого просто не может быть!

Не зря мне с самого начала не понравилось это дело! А теперь ещё и выясняется, что до конца расследования мне придётся частенько созерцать ненавистную рожу Григория Феликсовича Румынского!

Ведь умник, который затеял с нами поиграть, оставил первую подсказку ровно на границе соседствующих районов.

Путь обратно до трассы, где нас ожидает дальнобойщик, мы проделываем гуськом. Я буравлю взглядом спину Румынского, пока Власов не нагоняет меня, закидывая руку мне на плечи.

– Как ты, Гель? – тихо спрашивает он.

– Лучше всех, – шиплю в ответ. – Мало того, что испоганила свои лучшие полусапожки, так ещё и лицезри теперь этого гражданина до конца расследования!

Этот гражданин, словно почуяв, что речь зашла о нём, оборачивается, бросая быстрый взгляд на наши с бывшим объятия и довольно скалится:

– Смотрю, чета Власовых снова продуктивно использует рабочее время?

– Смотрю, тебе зубы давно не пересчитывали? – в тон ему отвечает Власов. Румынский хмурится, касаясь челюсти, и я с подозрением кошусь на Ярика. – Так я тебе быстро организую, товарищ полковник!

– Ты говори, да не заговаривайся! – гаркает Гриша, но обороты сбавляет.

– Значит, так, Гель, – тихо продолжает Власов. – Если этот гад тебя будет задирать или обидеть вздумает, доложишь мне.

– Я уже большая девочка, Власов. – закатываю глаза. – Самостоятельная. Могу сама о себе позаботиться.

– А я тебе, самостоятельная моя, сейчас не как бывший муж и лучший друг говорю, а как твой старший по званию и начальник. И все эти свои самостоятельные штучки отставить! Доложишь коротко и по существу, если будет донимать, ясно?

– Так точно, товарищ подполковник! – отзываюсь я, проглатывая очередную колкость, но всё же не могу сдержать любопытства: – Ярик, так это ты его тогда?..

– Когда? – невинно интересуется мужчина, но я удовлетворённо хмыкаю, едва различив его лихую мальчишескую улыбку и лукавый блеск в глазах.

– Спасибо, Власов, – шепчу ему, обнимая мужчину в ответ. – Ты идеальный, знаешь? Ритке с тобой очень повезло!

– Ну всё, – довольно протягивает он, – с такими девчонками под боком мне теперь никак нельзя облажаться или накосячить! Целых три Власовых и четвёртая на подходе – это, скажу тебе, Геля, просто фантастика! Ради вас мне хочется расти и меняться…

Власов воодушевлённо продолжает, а я устремляюсь в свои мысли. Снова пытаюсь нащупать хоть что-то: злость, досаду, печаль, хоть какой-то негатив от его постоянного стремления приплюсовать меня к своей быстро разрастающейся семье… и не могу. Нет его, негатива. Я и чувствую себя частью этой семьи. И когда всё пошло не так? Даже экс-Туманова, которая доводила меня до белого каления, каким-то чудесным образом перестала раздражать. А про Соню я вообще молчу – в эту любознательную малышку невозможно не влюбиться!

– … да и Ритка с меня три шкуры сдерёт, ежели тебя кто обидит, – заключает свою пламенную речь Власов.

– Ритка, Ритка, Ритка, – передразниваю его. – Как же меня порой тошнит от тебя, Власов.

– На самом деле мы оба знаем, что это не так, – понимающе улыбается он. Резко тормозит, по-братски целует меня в кончик носа и добавляет: – Я серьёзно, Ангелин. Если этот хмырь обидит, неважно чем, просто скажи. Ты была и остаёшься моей семьёй, а за своих я готов убивать.

Он серьёзно смотрит прямо в мои глаза, и я точно знаю, что могу верить каждому его слову. Хороший он мужик, просто замечательный. И слава богу, что достался в итоге не мне. Свежеиспечённая Власова подходит ему гораздо лучше! Идеальная жена, идеальная хозяйка с щами и борщами, идеальная мать, умница и красавица. Я удивляюсь, как ей всё это удаётся, учитывая вторую беременность и то, что она трижды в неделю посещает какие-то образовательные курсы! В общем, Ритка оказалась идеальной парой идеальному Власову. Уверена, все их дети вырастут такими же идеальными! А я… что ж, неидеальна. Но мне и ни к чему. Этого Власова мне не видать, а другого такого просто не существует. А в сравнении с Ярославом… лучше быть одной, чем рядом с кем попало!

В этот момент я поднимаюсь на обочину из придорожного кювета и врезаюсь в спину этого кого попало.

– Товарищ полковник, не стояли бы на проходе, не мешались бы под ногами, – лучезарно улыбаюсь Румынскому. – Уж здесь то всем прекрасно известно, кто тут настоящий профессионал!

– Договоришься, Власова! – гаркает он, покрываясь красными пятнами.

– Ой, боюсь-боюсь! – притворно прикрываю глаза ладонями. – Я давно не нахожусь в вашей юрисдикции, Григорий Феликсович, а мой непосредственный начальник будет класть на все ваши жалобы…

– Это он? – спрашивает Ярослав у пары сотрудников.

– Да, он нашёл девушку. – кивает Сергей, и я бегло изучаю грузного мужчину лет шестидесяти, курящего у огромного рефрижератора. – Носов Игорь Миронович, гражданин России, следовал по маршруту Москва-Петрозаводск, листы проверили, груз тоже. Всё чисто.

– Отлично, спасибо, Серый, – потирает руки Власов и кивает в сторону дальнобойщика: – Ну, что, полковник, вместе пойдём или по очереди?

– Мы первые, – вставляю больше из вредности, и Гриша вздыхает:

– Шуты и балагуры, вот вы кто, Власовы. Если работать нам всё равно теперь в одной связке, то бессмысленно опрашивать свидетеля по очереди. А там глядишь, быстрее нащупаем нужное направление, поймаем маньяка и будем жить долго и счастливо, каждый в своём комитете.

– Аминь, – не сдерживаю я хохоток, за что получаю тычок в бок от Власова.

– Давайте уже просто сделаем это, – предлагает он нам, и мы берём курс на водителя фуры.

При виде нас мужчина выпрямляется и отбрасывает недокуренную сигарету себе под ноги, притаптывая по ней пару раз. Я отворачиваюсь, деликатно прикрывая рот, скрывая зевок, пока Власов представляет нас всех по очереди мужчине, но тут же собираюсь. Не ходя вокруг да около, дальнобойщик начинает излагать:

– Километров сорок назад заезжал на заправку, перехватил пирожков с мясом, кофе в дорогу взял, да и проглотил всё это. А как город миновал, почувствовал бурления. На ближайшие двадцать километров сплошняком лес, я по навигатору смотрел, только поэтому и тормознул. Думал, сбегаю в кусты, не разворачивать же эту дуру на двухполосной дороге! Вот и сходил… – он печально вздыхает, словно лично знает потерпевшую, и я поторапливаю:

– Вы сразу обнаружили девушку?

Румынский смотрит осуждающе, но мне начихать на его мнение. Я озябла и не собираюсь торчать здесь дольше необходимого! И место не то, и компания так себе. Лучше уж сорок минут мчаться в город в тачке Власова, чем то и дело натыкаться взглядом на Гришин фейс.

– Так нет же, – качает головой Игорь Миронович. – Нужду я, значит, справил, извиняюсь, и шёл назад к машине. Тут вижу мельком среди веток и стволов что-то красное. А на дороге, сами знаете, всякое случается. Вот я и решил проверить. Подхожу, а там плащ. Чистый, приличный. Ну, думаю, какая-то Маша-растеряша, видать, выронила, когда в салон садилась или из него выбиралась. И собираюсь уходить. Взглядом дальше провёл, будто бы повело его в ту сторону, вот тогда её и увидел. Лежит на животе, голая, шея вывернута, а глазами прямо в меня смотрит. Я бросился пульс проверять, но она уж остыла. Сразу вам позвонил, рассказал всё как есть, а самому не по себе. Ну, я глаза прикрыл, да плащик сверху накинул. Дождался патруль, потом эксперты приехали, меня отправили следователя ждать, документы проверили… Собственно, вот и вся история.

– Скажите, кроме описанных вами действий, более ничего не предпринимали? – спрашивает Гриша, подозрительно скалясь. Могу представить, какие мыслишки грешным делом захаживают в его светлую голову!

Я закатываю глаза и, всеми силами пытаясь сдержать рвущееся из самых глубин души раздражение на этого недомужика, тороплюсь его перебить, уточняя у свидетеля:

– Мой коллега имеет в виду: не сдвигали ли вы тело, не перемещали ли девушку, когда нашли, не переворачивали ли вы её?

– Нет, конечно, нет, майор. Уж образованный. Только изначально пульс пытался нащупать и чуть позже глаза закрыл, ну и плащ накидывал когда, уже не дотрагивался.

– Хорошо, – киваю ему, – это вы всё верно сделали.

– Я тут, вас пока ждал, всё думал, размышлял, – продолжает гражданин Носов. – Неужели такая молодая, а уже в путаны подалась?

– С чего вы решили, что это проститутка? – лениво интересуется Ярик.

– Много их тут вдоль трассы стоит, но на полном ходу разве рассмотришь, молодые они али старые? Поэтому я и не решил, а лишь мысля такая проскочила. Жалко женщин этих, конечно, но не от хорошей жизни ведь идут. – Он разводит руками. – А скольких из них потом вот так кто-то обнаруживает? А сколько пропадает без вести в этих лесах? Этой вот повезло, хоть родные, ежели есть кто, схоронят по-человечески…

Я вращаю головой, разминая шею. Терпеть не могу все эти размышлизмы о жизни, философию эту… Искренне верю, что неразрешимых ситуаций в жизни не так уж и много, и если кто-то предпочёл лёгкий заработок, то явно не из-за безысходности. А уж если найденная девка действительно проститутка, то какая-то элитная, памятуя слова эксперта. Только нутром чую, что никакого отношения наша новая незнакомка к древнейшей профессии не имеет. Любовница, содержанка, молодая жена – возможно. Но не продажная женщина с трассы.

– Не припомните, Игорь Миронович, – нараспев спрашиваю, прерывая монолог о жизненных ценностях, – когда вы подъезжали к месту своей остановки, не встречались ли вам другие автомобили, пешеходы, шествующие по обочине в сторону города или удаляющиеся от места вашей стоянки?

Мужчина на мгновение задумывается, но с сожалением признаёт:

– Нет, ничего такого я не приметил, но, возможно, вам будут полезны записи с камеры моего видеорегистратора?

– Да, спасибо! – подхватывает Власов, подзывая Сергея. – Заканчивай тут, лейтенант. Игорь Миронович, нам потребуются ваши паспортные данные, личный и служебный номера телефонов, фактический адрес проживания. В случае необходимости мы свяжемся с вами для уточнения информации.

– Без проблем,– согласно кивает тот, и мы прощаемся.

Задерживать ни мужчину, ни себя нам здесь больше ни к чему. Всё и так очевидно: случайно обнаружил тело и, как сознательный гражданин, вызвал полицию.

– Чего думаешь, Гель? – спрашивает Власов, пока Румынский насвистывает себе под нос какой-то бодрый мотивчик.

– А чего тут думать? – хмыкаю я. – На шлюху придорожную наш труп не смахивает, значит, первым делом нужно поискать среди тех, кого недавно объявляли в розыск, среди числящихся пропавшими без вести, опять же.

– Вы понимаете, какой это будет внушительный список, Ангелина Анатольевна? Длиной покруче Великой Китайской стены! – язвит Румынский. – Пока всех просмотрим, наш маньяк ещё кого-нибудь грохнет.

– Да нет, Гриша, майор Власова права, – занимает мою сторону Ярослав. – Как ни крути, а состояние зубов, волос и ногтей, по словам эксперта, свидетельствует о высоком уровне дохода в семье. Ну быть такого не может, чтобы не искали!

– Может, она элитная проститутка, Власовы?! – неожиданно гаркает полковник.

– Тогда она вовсе не жертва маньяка, – глубокомысленно изрекает мой бывший муж. – Тогда мы в два счёта установим её клиентов и узнаем, кто из них придушил девушку и за что. Может, в порыве страсти, может, шантажировать чем вздумала… Но это будет однозначно проще, чем предложенный Ангелиной план. Чтобы сэкономить время и не мешаться друг у друга под ногами, полковник, предлагаю поступить следующим образом: ваше ведомство охватит жриц любви своего района и попытается узнать, не работала ли нужная нам девушка, а моя команда начнёт искать среди объявленных в розыск и пропавшими без вести по области, соседним регионам и далее – по федеральной базе. В наших взаимных интересах как можно быстрее расследовать это преступление и… не мозолить друг другу глаза.

Мужчины синхронно поднимают глаза ко мне. Я со скучающим видом пожимаю плечами и просто продолжаю ждать, чего они там нарешают. Моё дело маленькое: как скажет Власов, то и приму. И мне очень повезло, что я в милости у бывшего мужа!

– Что ж, прекрасно! – непонятно с чего бесится Гриша. – Значит, так и поступим!

Он срывается с места, поднимая пыль столбом, даже быстрее, чем мы успеваем вернуться до Власовской машины. И кажется, только в этот момент, когда габариты внедорожника полковника Григория Феликсовича Румынского уже исчезают из виду, внутри меня всё расслабляется, и я не чувствую больше сковывающей внутренности боли.

2. Ангелина

На деле всё оказывается совсем не просто. Ещё бы! Ничего скучнее в работе следователя нет, чем перелопачивать горы документов, отыскивая в ориентировках совпадения с особыми приметами бесхозного трупа.

Два дня я практически безвылазно торчу в кабинете, вчитываясь в строчки, и злорадствую: судя по обрывкам телефонных разговоров Власова с Румынским, у второго дела идут ещё хуже. Если у нас просто временный висяк, то у него беспросветная глушь.

Естественно, об этой девке и слыхать не слыхивали ни ночные бабочки, ни сутенёры, ни владельцы клубов и массажных салонов. Но он всё ещё продолжает искать связи потерпевшей с проституцией, убежденный в собственной правоте. Трижды идиот!

– Давай на сегодня всё, – разминает плечи Ярослав. – Поехали, поужинаешь у нас, а потом я отвезу тебя домой или можешь остаться на выходные. Сонька соскучилась, ты же знаешь.

Я прикусываю язык, чтобы не сказать очередную гадость. Три недели я успешно избегала участи наблюдать за счастьем Власовых на пятничном ужине, но сейчас не могу придумать благовидный предлог. Ярославу прекрасно известно, что дело пока стоит на месте, а в личной жизни у меня полный швах. Да и откуда ей взяться-то, личной жизни, если я никуда, кроме продуктового магазина по пути домой из комитета, не выбираюсь? А с комитетскими путаться я завязала. Вот сразу после Румынского и завязала.

– Гель, не сопротивляйся, – с усмешкой говорит мне Власов. – Хоть поешь нормально. Так и быть, сиди все выходные дома, одна, но вечер пятницы, будь добра, проведи с нами.

Я закатываю глаза:

– Ладно, уговорил.

Стоит только переступить порог его большого дома в пригороде, как в нос ударяют запахи чего-то мясного, овощного, сдобного, и рот наполняется слюной. Краем сознания припоминаю, что нормально ела дня три назад, как раз в тот день, когда был найден труп обнажённой девушки в красном плаще. Мы возвращались из леса, заскочили пообедать и погреться в столовую, прежде чем погрязнуть в запрошенных ориентировках, и с тех пор я не ела ничего горячего. Всё сухомятка и питьевые йогурты, покупные салаты из кулинарии супермаркета, набор суши из доставки. А теперь желудок сводит от лёгкого предвкушения поесть наконец чего-то горячего, жирного и домашнего.

– Яр, приехал? – слышится голос Риты.

Она выплывает из-за угла. Точнее, появляется сначала её огромный живот, потом грудь, и лишь потом мы встречаемся взглядами. На лице Маргариты тут же вспыхивает улыбка, словно она действительно рада меня видеть, а не успешно создаёт видимость этого для своего мужа, который, конечно, слишком толстокож, чтобы понять, как неприятно его молодой жене видеть его бывшую.

– Ангелина, как хорошо, что ты решила заскочить! – пропевает новая Власова, подходя к нам как огромный крейсер.

И кого она там растит, в этом своём необъятном животе?

– Привет, Ритуль, – благоговейно говорит Ярик, и я отворачиваюсь.

Знаю прекрасно, что сейчас он нежно обхватит своего ребёнка в животе жены, саму миниатюрную жену, упрётся лбом в её, заглядывая в глаза. Они обменяются пронзительными взглядами, и Власов поцелует Ритку. На лицах обоих отразится гармония и умиротворение.

Прекращаю делать вид, словно меня занимает собственное отражение, и поворачиваюсь обратно к хозяевам этого семейного гнёздышка.

– Как мой Пузожитель? – интересуется Власов, скидывая пиджак и туфли. Я тоже разуваюсь. – Хорошо себя ведёт папина девочка?

На лице экс-Тумановой вспыхивает румянец. Она одаривает мужа мне не понятным взглядом и заверяет:

– У нас всё просто замечательно.

Ярослав довольно посмеивается, проходя мимо неё в сторону уборной, а я топчусь на месте, глазея на Ритку.

Она переводит взгляд на меня, делает пару шажочков вперёд и… неожиданно крепко обнимает.

– Рада тебя видеть, – выдаёт эта девица, заставляя меня усиленно соображать, чего ей от меня надо. – Ты давно не приезжала в гости. Соня соскучилась по своей крёстной, да и мне просто уже хочется поболтать с кем-то старше года, младше семидесяти и не моим мужем!

– Разве ты не ходишь на курсы? – вежливо отстраняюсь я, почувствовав шевеление в Ритином пузе. – На детские площадки там… По магазинам?

Она добродушно смеётся:

– Ну ты чего! Это же совсем другое! А мы же семья! С кем я ещё могу обсудить всякие женские штучки, как не с тобой?

Вопрос повисает в воздухе. Трупы обсуждать я мастак, а женские штучки – это, пожалуйста, не ко мне.

Спасение приходит в лице вернувшегося Власова, и я тороплюсь скрыться в уборной. Зря согласилась приехать! Отвратительная затея!

Не хватало ещё заработать комплекс собственной ущербности и несостоятельности как женщины на фоне идеальной Маргариты!

Но когда я выхожу из спасительного убежища, решив, что скрываться в ванной столько времени просто неприлично, в просторном холле уже никого нет, и я, перебарывая желание просто-напросто сбежать, иду вглубь дома, прислушиваясь к тихому смеху и голосам.

В гостиной ждёт своего часа накрытый стол, за надёжным стеклом модного камина веселятся языки пламени, на мягком ворсистом ковре перед ним навалена целая гора игрушек. Власов обнаруживается на этом же ковре. Уселся прямо в брюках, на него забралась Соня, и теперь они обнимаются, довольные долгожданной встречей после целого дня разлуки. Рита сидит поблизости, в глубоком кресле, с умилением глядя на отца и дочь.

Чем старше становится Сонечка, тем больше в ней проявляется черт Ярослава. Хотя он и говорит, что лучше бы ей быть похожей на красавицу Ритку, но я-то знаю, как его переполняет радость и гордость на самом деле, как он счастлив иметь вот такие вечера..! И сейчас, наблюдая за ними со стороны, я радуюсь, что мы развелись. Он заслуживает этого счастья. Ему оно идёт. А я… Я просто не способна на это. Нежность, домашний уют, комфортные тихие вечера у камина… какой-то слюнтяйский бред! Никогда не стремилась к такому, не мечтала ни о чём подобном. Обскакать Власова по службе? Хотела, ещё как! Забраться повыше по служебной лестнице, чтобы ни один мужик не вздумал позабавиться этому эпизоду моей жизни? Да я только ради этого столько работала: чтобы стать лучшим следователем и больше никто из этих мужланов, моих коллег, не смел косо смотреть и посмеиваться над бабой в отделе.

Но сейчас, после собственной неудачи, мне почему-то тяжело смотреть на семейную сцену Власовых. В моём чёрством сердце, толком и не знающим светлых чувств, просыпается глухая тоска, и я невольно представляю себя на месте Ритки. На одно крошечное мгновение я позволяю себе представить, что было бы, роди я Власову ребёнка, пока не стало слишком поздно. Были бы так же счастливы? Да ну, бред!

Счастье есть там, где живёт любовь. А любовь живёт там, где не случается разногласий. Не мелочных, бытовых, а глобальных. Возможно, я просто не встретила пока ещё такого человека. А может, никогда и не встречу. Но за Ярослава я счастлива. Испытываю если не гордость, то радость, что он не стал стоять на месте и теперь имеет вот это вот всё. Несмотря на то, как непросто Ярику далось это счастье, я рада, что ему это удалось. В нашей профессии слишком сложно не сломаться, и мой бывший муж всегда будет для меня примером здравомыслия. Если однажды я почувствую что-то приблизительно похожее на любовь, стану поступать так же: буду оставлять работу за порогом своего дома и наслаждаться своим тихим счастьем. Но это столь же нереально, как проснуться и увидеть за окном динозавров!

От этого сравнения я невольно издаю смешок, и чета Власовых синхронно поднимает на меня взгляды. Мне даже неудобно становится! Словно я им помешала, нарушила их покой!

Нервно переминаюсь с ноги на ногу и бросаю:

– Если я не вовремя, могу вызвать такси.

На звук моего голоса оборачивается и Соня. Малышка сосредоточенно смотрит в мою сторону, пока не приходит узнавание, ловко спрыгивает с отца на пол и уверенно шагает, протягивая ручки и вопя на весь дом:

– Геля! Геля!

Все размышления отступают на задний план, когда я опускаюсь на корточки, подхватывая на руки малютку. Не решаюсь посмотреть ни на её мать, ни тем более на отца. Только любящий родитель может безошибочно увидеть в моих глазах то, что я так тщательно скрываю: мои боль и скорбь о потерянном ребёнке.

Ужин проходит спокойно, без острых моментов. Но здесь, в этом доме, всегда так. Если что и удаётся Власову на все сто, так это оставить тревоги и заботы за порогом и вести тихую размеренную жизнь. А рядом с ним и я сама заряжаюсь спокойствием.

Под щебет Риты мозг расслабленно откладывает свою работу, и я просто наблюдаю за играющей у камина Соней. Мне до лампочки болтовня мадам Власовой, но ради приличия я поддакиваю и киваю в нужных местах.

– И тут я подумала, – сообщает она. – Что я, хуже, что ли?

Я озадаченно перевожу взгляд на разрумянившееся лицо новой жены моего бывшего мужа и вставляю:

– Да, конечно, нет! – И что я опять пропустила?!

– Вот и я так решила, – горделиво вскидывает нос эта чудачка. – А что? Заниматься с детками мне нравится, да и они меня любят, охотно идут. Для начала попробую вести группу пару раз в неделю, потом можно будет чаще, а там, глядишь, открою мини детский садик для малышастиков…

– Но сначала мы спокойно родим нашу дочь, посидим в декрете с двумя детьми, а когда они подрастут, подумаем над твоими гениальными идеями, – мягко тормозит её Ярослав.

Он притягивает жену к себе, целует, тормошит её волосы, накрывает живот ладонью. Всё это происходит так естественно, словно само собой, без каких-либо усилий с его стороны. Но больше всего меня поражает Рита: она словно знает наперёд каждое движение мужа и льнёт к нему, как магнитом притянутая. Извивается, подстраивается, уступает. Гармония силы и слабости, напористости и нежности. Словно глина в грубых мужских руках.

И если Власову с ней повезло, то Маргарите повезло с ним в десятикратном размере больше.

Глядя на неё сейчас, уже с трудом узнаешь в этой молодой женщине капризную вдову Туманова, ту беглую преступницу. И знание, от какой участи её уберегла цепь неслучайных событий, заставляет меня на миллионную сотую долю поверить в существование судьбы. Некого провидения.

Каждому ли она уготована? Хотелось бы мне знать!

Я деликатно прикрываю рот, чтобы скрыть зевок, и Ритка тут же спрашивает:

– Устала? Останешься у нас? Я могу подготовить гостевую спальню…

Я с сомнением смотрю на её огромный живот. Сколько ей осталось? Недели три-четыре? Того и гляди лопнет, как переспелый помидор, но всё бодрится и активничает. Угодить хочет своему мужу, опять же. Но мне представляется, как она всю неделю ждала его выходных, чтобы отдохнуть от Сони, от опостылевшей готовки, бесконечной уборки, километров глажки свежевысохшего белья из-под новёхонького комплекта машинок для стирки и сушки, и как ей не хочется терпеть в доме гостей и тем более меня, и я торопливо заверяю:

– Нет, спасибо большое за предложение, но я лучше домой… Уборку запланировала, стирку, глажку…

Власов по-доброму усмехается, так, чтобы Рита не увидела, а я нервно пожимаю плечами. Вот почему просто не сказала, что хочу отдохнуть? Что им мешать не хочу?

– Ну да, – доверчиво кивает Ритка и говорит, почему-то мне кажется, что с завистью: – Когда работаешь целыми днями, на уборку только, разве что, выходные и остаются! Я тут такое универсальное средство моющее нашла, погоди, сейчас принесу…

Рита молниеносно для своих объёмов скрывается из виду, а я поджимаю губы, чтобы не рассмеяться. Но Ярика обижать не хочу: не хочу, чтобы он решил, что я, даже мысленно, посмеиваюсь над его неугомонной жёнушкой. Нет. Давно уже. Моё состояние близко, пожалуй, к банальной истерике. Когда хочется просто и смеяться, и плакать одновременно.

– Уборка, Ангелин? – тихо смеётся вместо меня Власов. – Стирка? Глажка? Это что-то новенькое!

Обидный снисходительный тон режет по нервам без ножа, и я встаю в позу, шипя в ответ:

– Представь себе, Власов, все женщины занимаются этим. Если я не стала хозяюшкойдля тебя, это вовсе не означает, что не могу стать для кого-то другого!

К счастью, от продолжения этой бессодержательной беседы нас спасает возвращение Риты. Она суёт мне в руки бутыль и с жаром оповещает:

– Вот, держи. И обязательно попробуй. Подходит для стирки, влажной уборки, даже для мытья посуды. Никакого химического запаха и привкуса не остаётся, экологическое средство. Просто моё спасение!

– Спасибо, Рит. Непременно попробую, – выдавливаю из себя улыбку и обращаюсь к Ярославу: – Подвезёшь меня, или мне вызвать такси?

– Яр тебя отвезёт, – отвечает вместо него Маргарита и выжидательно смотрит на мужа, сложив ладошки на выпирающем животе.

Наконец этот вечер подходит к концу, и я прощаюсь с Ритой, расцеловываю крестницу и занимаю соседнее с водителем кресло, расслабленно выдыхая.

– Ничего мне не говори, – прошу Власова, но он упрямо начинает:

– Спасибо, что согласилась поехать. Мои девочки действительно были рады встрече.

Мне хочется съязвить: особенно Рите приятно каждый раз лицезреть меня, бывшую жену её мужа! Она прямо тащится от этого! Но я лишь смещаю голову в бок и устало смотрю на мужчину.

– Власов, ты такой идиот!

– Это ещё почему? – хмыкает он.

– Неужели ты реально не понимаешь, что Рита ревнует тебя ко мне?

Он озадаченно вскидывает брови.

– Рита? Ревнует?

– Ты хотя бы на секунду представлял, что Туманов жив и стал бы наведываться к вам в гости каждые выходные?

– Но он же умер, – отрезает Ярослав. – На нет и суда нет.

– И всё-таки представь, – настаиваю я.

– Гель, это совсем другое! – бесится Власов. – Зачем мне представлять гипотетически то, что даже гипотетически нереально? Ты и Туманов – две очень большие разницы! И Рита вовсе не ревнует. Раньше, может, и переживала немного, но это давно в прошлом.

– Да не бывает у женщин «в прошлом», Власов! – усмехаюсь я. – Угодить тебе она хочет, вот и любезничает со мной!

– Рита то? – он заливается смехом. – Просто поверь, если бы её беспокоил тот факт, что мы работаем вместе, что мы общаемся так близко, что ты вхожа в наш дом, я был бы первым, кто об этом узнал. Ты просто привыкла оценивать поведение людей сквозь призму собственных эмоций и чувств, но не все люди будут соответствовать твоим ожиданиям, Ангелин. Если ты себе позволишь хоть на мгновение подпустить кого-то чуть ближе, уверен, они тебя ещё не раз удивят. Ритка старается, из кожи вон лезет, чтобы подружиться с тобой, но вовсе не потому, что это важно для меня, а потому что видит, как ты на самом деле одинока. Так же, как и она сама.

Власов замолкает, концентрируясь на дороге, а я тихо скриплю зубами, ведь идеальная Рита снова меня уделала. Будь я на её месте, сделала бы всё возможное и невозможное, чтобы избавиться от бывшей своего мужа, а она…

Додумать мне не даёт трель мобильного телефона Власова.

– Да, слушаю! Да что ты? Я понял, ладно, заскочу, всё равно еду в сторону центра.

Он скидывает звонок и, ни слова не говоря мне, совершает новый.

– Ритуль, нас в комитет вызвали, дело срочное. Ты ложись без меня, я приеду, как освобожусь. – Я закатываю глаза, усмехаясь себе под нос. Неужели и сейчас не будет взрыва? Муж ночью везёт домой чужую бабу и сообщает, что задержится… Я бы убила!.. – Ну, конечно, я довезу её потом до дома и дождусь, пока она поднимется. Не переживай. Люблю тебя сильнее. Люблю вас!

Он убирает телефон, слегка морщится и сообщает:

– Трепещи, Власова! Кажется, родители нашей девочкипришли писать заявление о пропаже!

– Почему к нам? – моментально напрягаюсь я.

Абы кто с порога в следственный комитет не приходит. Как правило, сначала идут к участковому или в любое местное отделение полиции. Потом уже попадают на опознание и к нам.

Несмотря на усталость, чуйка во мне кричит во всеуслышание: это неспроста. Либо граждане уважаемые и со связями, что сулит немало проблем, либо… они точно знают, что среди живых их дочери уже не найти…

Стоит только переступить порог комитета, дежурный довольно скалится при виде нас.

– О, Власовы! На ловца и зверь бежит! Сан Саныч только примчал, велел из-под земли вас достать и к нему в кабинет доставить.

Я недовольно кривлюсь, бросая взгляд на Ярика, и он зеркалит моё выражение. Уж если полковник Александр Александрович Фролов, первый заместитель руководителя нашего областного следственного управления, явился самолично в нашу контору, дело дрянь. Но всё равно я не могу сдержаться:

– И давно у полковника Фролова тут появился кабинет?

– Гель, – устало качает головой Власов. – Не начинай, а?

– Как скажешь, товарищ подполковник, – закатываю я глаза.

Действую, скорее, по привычке, чем по желанию ёрничать, но, когда поведение это единственный способ удержать эмоции под контролем, иногда невозможно остановиться. Тебя всё несёт и несёт.

– Где Сан Саныч? – спрашивает Ярослав, и дежурный бросает:

– В кабинете главного, самого собой.

Мы идём до кабинета нашего руководителя, Власов тихо стучит в двери и дожидается разрешения войти.

А там нас уже ожидают четверо: сам Фролов, наш полковник Семёнов и возрастная семейная пара.

«А вот и наши родители», – проносится в голове.

Я осматриваю их цепким взглядом, пытаясь определить, что за люди передо мной. От этого зависит и характер разговора с ними, и его продуктивность.

Семья обеспеченная, это видно невооружённым взглядом. Мать неопознанной пока девицы выглядит моложаво. Это явно заслуга пластической хирургии и дорогостоящих процедур в косметологических кабинетах. Костюм из последней коллекции модного дома, качественная обувь, кричащая сумочка, которую она держит в руках, нервно теребя лямку. Навскидку ей около пятидесяти, но она очень старается выглядеть максимум на сорок, и, стоит признать, ей это удаётся.

Я перевожу взгляд на отца погибшей. Спортивный мужчина за пятьдесят, словно сошедший с обложки журнала. Его лицо кажется мне смутно знакомым, но я не могу сходу определить, где его видела. Зато Власов подозрительно вытягивается, вмиг становясь серьёзным, и это напрягает меня.

– Товарищ полковник, вызывали? – обращается бывший к старшим по званию, но не акцентируя внимания ни на одном, ни на втором из полковников.

– Подполковник Власов, майор Власова, – начинает Семёнов, но тут же его перебивает первый заместитель руководителя:

– Дело деликатное, подсобить нужно. Знакомьтесь, это Константин Альбертович Велегурский и его супруга, Алла Юрьевна.

Велегурские… Велегурские… Какая знакомая фамилия!

Я снова смотрю на мужчину, теперь гораздо внимательнее. Константин Альбертович Велегурский… Ну, конечно!

Поговаривают, что именно он займёт кресло губернатора области в следующем году!..

Я поджимаю губы, встречаясь с понимающим взглядом Ярослава. Терпеть не могу давления на следствие, но, если Велегурские и есть родители нашего трупа, этого не избежать. И ни единого шанса облажаться! Святое дерьмо! Говорила же Власову, что нужно отдать это дрянное дело Румынскому!

– Что случилось? – вежливо спрашивает Ярик у пары, устраиваясь за столом. Я остаюсь стоять в стороне. – Давайте начнём с малого, и вы расскажете нам о причине, которая вынудила вас обратиться за помощью следователей.

– Наша дочь, Лика, – говорит Велегурский со вздохом. – Она пропала. Три дня не выходит на связь.

– У вас есть её фотография? – спрашиваю я, ни на что особо не надеясь.

– Да, конечно, – отвечает мать и открывает сумочку. Выкладывает на стол несколько профессиональных фото, и я еле сдерживаю ругательство.

Теперь мы знаем наверняка, чьё обнажённое тело нашёл в лесу дальнобойщик. Лику Велегурскую, дочь будущего губернатора. Это просто чёртов крах!

Но ни я, ни Власов, ни полковник Семёнов не торопимся сообщать родителям девушки эту весть.

Я подхватываю бутылку минералки и чистые стаканы, ставлю перед посетителями и плюхаюсь на стул рядом с Аллой Юрьевной.

– Расскажите, пожалуйста, подробнее обо всех обстоятельствах исчезновения вашей дочери, – прошу их.

Власов поджимает губы. Знаю, что он не согласен с выбранным мной пути, но лучше сообщить им о смерти Лики после беседы. Шок, боль и горе не лучшие компоненты для обстоятельного разговора, а нам необходимо узнать как можно больше.

– Лика у нас одна, – начинает рассказ мать. – Родилась поздно, Костик служил в закрытой части, там условия не позволяли, вот мы и не торопились. Дослужились спокойно, жильё получили, осели на одном месте, и появилась Анжелика. Мне было уже тридцать три, Косте – тридцать пять. Поздний ребёнок по тем временам. Лика родилась семимесячной, в детстве была очень слабенькой, часто болела. В заботе о ней прошло много времени, и мы так и не рискнули родить второго ребёнка.

В школе их дочь расцвела, набралась сил и окрепла. Бизнес мужа набирал обороты, и к окончанию школы Анжелика собралась поступать ни много ни мало в МГУ. На бюджет не тянула, но отец не скупился и отправил дочь учиться на платное отделение. Родители хотели купить ей квартиру, но Лика уговорила их позволить ей жить в общежитии. Зачем позволили? Да чёрт его знает! Баловали чрезмерно, за что и поплатились.

Первый курс Лика оставалась всё той же тихой и домашней, хоть и избалованной любящими родителями девочкой, а вот на втором курсе начались проблемы.

– Понимаете, мы боимся, что она связалась с дурной компанией, загуляла. Может, связалась с каким-то парнем или, не дай бог, мужчиной постарше. Она хотела полететь в Грецию, но я не разрешила: срываться посреди семестра это не дело. И мы поссорились из-за этого. Я даже подумала, что Лика эту путёвку использовала только как повод, чтобы денег побольше с отца выклянчить, хотя она никогда не была стеснена в личных средствах.

– Почему вы так решили? – спрашивает Власов.

– Понимаете, раньше мы отдыхали два-три раза в год, всегда я с ней летала или же всей семьёй. А тут то поступление, то заселение, то сессия, то хвосты… Всё не удавалось выкроить время. Ещё и у Кости началась предвыборная гонка, – она невесело усмехается. – Я имею в виду, что мужу нужно было себя зарекомендовать среди других претендентов, чтобы получить вероятность назначения на пост губернатора. Я сопровождала мужа во всяческих поездках, в том числе в столицу. И, конечно, там мы встречались с Ликой. Она осунулась, но списала всё на нагрузку по учёбе. Вела себя странно, озираясь по сторонам. Вот мне и подумалось, что она переживает, что может встретить кого-то из своей непутёвой компании. То ли их стыдилась, то ли нас… А потом звонок этот в понедельник. Позвонила, сказала, что хочет слетать дней на десять в Грецию. Я отказала. Точнее, даже не отказала, а предложила дождаться каникул. Но она взбесилась и бросила трубку. Правда потом написала сообщение, извинилась, сказала, что семинар тяжёлый и она перенервничала.

– А потом? – подсказывает Власов.

– Потом она позвонила в среду и сказала, что поедет в клуб на день рождения к однокурснице. Это было около часа дня, сразу после пар позвонила. Смеялась, шутила, пребывала в хорошем настроении. И с тех пор её номер не доступен, на парах она не появлялась, в общежитии тоже.

– Почему вы не обратились в полицию сразу, в среду вечером? – укоризненно спрашивает Власов.

– Девка молодая, – впервые встревает в разговор отец. – Понятно, что загуляла. Мы не пуритане, о важности предохранения рассказали ей давно. Ну заночевала у парня, подумали, телефон разрядился. Отоспится после гулянки, выйдет на связь. Сутки ждали спокойно, сегодня поехали, всё сами разузнали, что не появляется и с подругами не поддерживает связь. Я пробил по своим каналам: никуда не вылетала, не выезжала на поездах и автобусах, которые ведут учёт пассажиров. Конечно, можно в тот же Питер – да куда угодно! – и на попутках уехать, но это не в её характере.

– А загулять с парнем – в её? – спрашиваю у мужчины. Власов пинает меня под столом.

– Нет. Но мы не исключали, что девочка могла влюбиться в кого-то и позабыть обо всём на свете.

– Кого-то из её московских друзей знаете? – уточняю на всякий случай, хотя картина ясная.

Родители привыкли к своей тихой домашней девочке, а то, что птенчик давно оперился, учитывать забывали. И вряд ли знают, что она позабыла в нашей или соседней области, да ещё и голая.

– Она упоминала только о двух подругах: Саше и Лене. Вроде бы они вместе жили в одной комнате и сразу сдружились, но ничего подробного она не рассказывала. Всё больше про учёбу, про походы в музеи. Вы поймите, она вовсе не баламутчица какая-то. Обычная воспитанная девочка.

– Ясно. – киваю я. – На опознание поедете?

Алла Юрьевна сереет. Её лицо жалобно искривляется, и женщина начинает рыдать в голос. Велегурский, напротив, слишком собран, лицо застыло маской и ни один мускул не дёргается.

– Власова! – гаркает Сан Саныч. Власов шипит что-то похожее на «Я тебя точно убью!», а Семёнов торопится сгладить обстановку:

– Майор Власова, уж простите её профессиональный подход, имеет в виду, что у нас лежит неопознанное тело, подходящее под описание, и было бы неплохо сразу исключить, что это ваша дочь.

Я закусываю внутреннюю сторону щеки, сдерживая совершенно иные замечания. Совсем скоро безутешные родители опознают в найденном трупе свою дочь и насядут на наши с Власовым шеи, требуя как можно скорее найти убийцу.

Фролов с Семёновым забирают родителей погибшей Лики, а я поворачиваюсь к Ярославу:

– Не хочешь прокатиться до Москвы?

– Прямо сейчас?

– Ранним утром субботы больше шансов застать студентов отсыпающимися после пятничной гулянки, чем искать их в будни на учёбе, подработке, подготовке…

– Признайся, что просто хочешь быть подальше от города, когда Велегурские опознают тело. – поддразнивает Власов.

Я закусываю губу и киваю:

– И всё-то ты знаешь, подполковник! С тобой неинтересно.

– Да ладно, Гель. Я и сам не хочу сталкиваться с Фроловым после опознания.

Он посмеивается, пока я скидываю в сумку блокнот, ручки, телефон. Что-что, а кое-что общее у нас всё же есть и всегда было. Стремление избежать нагоняя от начальства, ссылаясь на оперативно начатое расследование, например. Чем мы и торопимся заняться прямо в это мгновение.

3. Ангелина

Звонок полковника раздаётся примерно через час, и Власов заверяет, что мы уже пошли по горячим следам, учитывая показания родителей погибшей. Это лишь с огромной натяжкой можно назвать ложью: в большей степени мы действительно пускаемся по следу. И чем быстрее мы раздобудем как можно больше информации, тем вероятнее, что убийца будет найден.

Около трёх утра мы паркуемся возле общежития, где проживала Лика, и проводим несколько часов в полудрёме. Будит меня запах кофе, разносящийся по салону. Я скидываю на заднее сиденье заботливо наброшенный плед и разминаю затёкшие в неудобной позе ноги. Бросаю взгляд на часы и недовольно поджимаю губы.

– Ярик, ты мог бы и раньше меня разбудить!

– Зачем? – хмыкает он. – До семи тридцати всё равно двери общежития были закрыты. А там уж началось паломничество блудниц, торопящихся в свои постельки с ночных гулянок, я разведал обстановку у комендантши да раздобыл нам скромный завтрак.

Власов выдаёт мне крафтовый пакет, и я засовываю внутрь свой нос, инспектируя содержимое. Сэндвичи с красной рыбой, свежим огурцом и листьями салата.

– Власов..! Ты ж мой золотой! – бормочу я, отхлёбывая горячий капучино.

– Ешь давай, – усмехается мой бывший.

Едва мы приканчиваем сей великолепный завтрак в походных условиях, Ярослав садится вполоборота и говорит:

– Комендант сказала, что Анжелика Велегурская проживала в комнате 311 на третьем этаже. Её соседки, Александра Сорокина и Елена Грибоедова как раз в комнате, никуда не отлучались со вчерашнего дня.

– Тихони, значит? – усмехаюсь я.

– Или затаились после происшествия с подругой, – пожимает плечами Власов. – Как бы то ни было, нам стоит подняться и разговорить их.

Пожилая комендантша, представившаяся нам Тамарой Павловной, тщательно изучает документы, прежде чем указывает в направлении лифта. А на третьем этаже мы быстро находим нужную комнату, и Власов тихо стучит в дверь.

Открывает нам растрёпанная девица в спортивном костюме. Покрасневшие глаза и распухший нос намекают, если не на продолжительные слёзы, то на простуду.

– Здравствуйте, – вежливо говорит ей мой спутник. – Следственный комитет, подполковник Власов Ярослав Сергеевич. Это моя коллега, Ангелина Анатольевна. Мы разыскиваем Александру Юрьевну Сорокину и Елену Алексеевну Грибоедову. Вы Саша?

– Нет, Лена. – Девушка вздыхает и раскрывает дверь шире, пропуская нас. – Здравствуйте. Нашли Лику?

Внутри просторной светлой комнатушки на кровати сидит ещё одна девушка, синеглазая брюнетка в более хорошем, чем у её соседки, состоянии.

– Кто там, Лен? – спрашивает она, глядя с опасением на нас.

– Это следователи. – коротко объясняет первая девушка. – Лику нашли.

– Где она была? – тут же засыпает вопросами вторая. – Что с ней случилось? Всё в порядке?

На лице искреннее переживание, но в глубине её синих глаз затаённое опасение.

– Где кровать Анжелики? – спрашиваю я, пока Власов собирается с духом, чтобы сообщить о смерти их подруги.

– Вон та, справа, у окна, – тихо отвечает Лена.

– Вы не будете против, если я осмотрюсь? – задаю дежурный вопрос. Даже если будут против, я не могу не осмотреть личные вещи убиенное, если они тут остались.

– Да, конечно, если это необходимо и как-либо поможет… – даёт своё неуверенное согласие Лена.

Пока Власов задаёт дежурные вопросы о знакомстве девушек, об их впечатлениях об Анжелике Велегурской, об учёбе и отношениях с однокурсниками, я медленно ощупываю каждый сантиметр кровати Лики, осматриваю тумбу, пролистываю книги. Но здесь пусто: никаких сомнительных безделушек, мутных записок, никаких мелочей.

В маленькой косметичке лежат крем для лица дорогой фирмы, розовый блеск и пудра, три блестящих упаковки с презервативами и ничего больше. Словно хозяйка сложила в неё всё ненужное и забрала самое ценное с собой, чтобы никто не смог найти…

– У Лики был парень? – внезапная догадка простреливает в мозгу уже после произнесённого вопроса, и я резко разворачиваюсь, изучая реакцию соседок.

Лена смотрит на Сашу. Девушки безмолвно совещаются, и гражданка Сорокина уверенно заявляет:

– Нам кажется, что у неё появился кто-то взрослый, понимаете?

– Не совсем, – выдыхает Власов. Он бросает на меня взгляд, словно спрашивает: «И что, так всё так просто?».

Но я заранее предчувствую, что за этим обречённым «понимаете» таится немало загадок, которые нам только ещё предстоит нащупать и разгадать.

– Всё началось три месяца назад, – подхватывает Лена. – Понимаете, мы нечасто ходили тусоваться в клубы, а тогда… Словом тогда нам от студенческого совета пригласительные выдали, там выступал популярный рэпер. И мы решили пойти. Как-то так получилось, что мы разделились. Связь в клубе ловила плохо, и Лика.. она, словом, потерялась. Ну, мы так решили. А потом поняли, что она встречалась с кем-то.

– Но с кем именно вы не знаете? – уточняет Власов.

– Нет, – поспешно заверяет Лена.

– Она вернулась только утром. – подхватывает Саша. – Сразу закрылась в душе почти на час. Уж тут истерика у девок была: всем собираться надо, кому – домой, кому – на подработку, а Лика засела и не выходит. Вышла вся красная, словно под горячей водой стояла, а глаза зарёванные. Но она никогда не обсуждала, что произошло и где она пропадала.

– С тех пор Лика очень сильно изменилась. Сначала притихшая была, а потом стала какой-то нервной. Дёргалась от каждого шума, перестала отвечать на звонки с незнакомых номеров. Вот мы и решили, что у неё отношения не просто с каким-то мажором или студентом, а с каким-то взрослым мужчиной.

– Ну почему же? – задаюсь я вопросом.

– Молодые парни тоже бывают достаточно приставучими и напористыми… – задумчиво протягивает Власов.

– Было что-то ещё? – осеняет меня очередной догадкой.

– Я случайно увидела их. – признаётся Саша. – Лика свалилась в тот день с температурой, отлёживалась в общаге. У меня разболелся живот, и я отпросилась с последней пары. Вышла из-за угла общежития, а они выходят из кафе напротив. Он ей дверь придержал. Она выглядела довольной, улыбалась в ответ. По крайней мере, мне показалось, что она не боится этого мужчину. Ей спокойно рядом с ним. Они сели в тёмно-синий седан, марку я не разобрала, так как припаркована была за другими тачками.

– Номер вы не запомнили? – спрашивает Власов.

– Нет, с такого расстояния даже не разглядела бы.

– Улыбку на лице подруги разглядели, а номер – нет? – хмыкает он.

– Я знаю Лику почти два года, мы живём тут втроём и неплохо общаемся. Я знаю, как она ведёт себя, когда напряжена, а как – когда расслаблена. С ним она чувствовала себя уверенно, в ней не было никакого страха или недоверия к спутнику. С улыбкой вообще всё просто: когда он придерживал для неё дверь, видимо, как-то пошутил, и Лика громко рассмеялась. Разве будешь смеяться над шутками того, кого опасаешься?

Я могла бы поспорить с данным утверждением, но вместо глупых споров спрашиваю:

– Александра Юрьевна, скажите, пожалуйста, вы запомнили, как выглядел этот мужчина? Возможно, слышали, как Лика к нему обращалась?

– Кроме этого взрыва смеха до меня не доносились больше обрывки их фраз. Слишком далеко я стояла, – хмурится она, и я повторяю вопрос:

– А мужчина? Как он выглядел?

– Чуть выше Лики, плечи широкие, тёмные волосы, тёмные брюки. Обычный, – она пожимает плечами. – На лице солнечные очки, хотя был довольно пасмурный день, но с утра светило солнце. Волосы зачёсаны на одну сторону. Не знаю, что ещё сказать.

– Если бы вы увидели его снова в толпе, смоглили бы его узнать? – уточняет Власов.

– Не уверена. Слишком обычный, непримечательный… – она задумчиво застывает, но тут же продолжает: – Разве что, если бы он был снова в своём нелепом пиджаке!

– Что за пиджак? – хватаюсь я за последнюю соломинку.

– В крупную клетку. Жёлтый, лимонный такой, а полоски тёмно-фиолетовые. Вызывающе стильно. Именно так я и подумала. Такое может себе позволить носить либо человек без вкуса, либо крайне самоуверенный в себе.

В этом утверждении я с ней полностью согласна. Хотя лично я могла бы смело добавить ещё одну категорию. Самовлюблённые самцы, типа мачо, тоже те ещё любители самовыражения в одежде.

Власов вручает девушкам свою визитку и просит звонить, если незнакомец объявится или они вспомнят ещё чего полезного, а я снова осматриваю немногочисленные вещи Лики.

То ли она действительно была скромной и домашней, как заверяли её родители, то ли подчистила свою часть комнаты на тот случай, если… Если что? Знала ли она, куда едет и что её там ждёт? Виновен ли «лимонный пиджак» в смерти девушки? Что она делала за сто пятьдесят километров от общежития, так близко к родному дому?

– Спасибо за информацию, вспомните что-то ещё, обязательно звоните, – напутствует Ярослав девушек.

– Так что с Ликой? Вы нашли её? – спрашивает тихая Лена.

– Тело Анжелики нашли в лесу в Тверской области. – говорю подружкам. – Мне жаль, но вашу подругу убили. Мы обязательно найдём того, кто это сделал.

Девчонки начинают охать и причитать, горько плакать, и я некоторое время изучаю их, пытаясь уловить хоть что-то, но соседки Велегурской действительно больше ничего не знают.

Как печально всё происходит в этой жизни: вроде и близкие люди, прожили бок о бок столько времени, по осанке могут определить настроение друг друга, а свои тайны держат при себе! Как бы облегчилась жизнь простых оперов и следаков, если бы все люди делились с друзьями и близкими своими сокровенными секретами, но к непредвиденным ситуациям вроде смерти от удушения никто заранее не готовится.

– Гель, у тебя совсем не осталось и чуточку сострадания? – шипит Власов, когда мы покидаем комнату скорби.

– Почему не осталось? – обижаюсь я. – Я сострадаю всем и каждому.

– Оно и видно! Ведь можно же как-то помягче…

– Власов, в нашей работе нельзя. Сам знаешь, как часто такие подружки мужика поделить не могут или проект по учёбе… Рабочее место… Неважно что! И очень важно не просмотреть первую реакцию человека на огорошивающую новость.

Он закатывает глаза, но молчит. Я знаю, что права. И он тоже это знает. Жалость нужно оставлять где-то за пределами сознания, в противном случае безжалостныйубийца может остаться на свободе и пострадает кто-то ещё.

– И что теперь? – спрашиваю у Ярика спустя некоторое время.

– Поспрашиваем тут ещё немного, может, удастся разузнать, с кем встречалась Велегурская. А ещё сделаем запрос на звонки и сообщения с её номера телефона, если найдём что-то интересное, запросим расшифровку, а дальше будет видно.

Детализация с номера Лики приходит даже быстрее, чем мы успеваем пообщаться хотя бы с десятком студентов, но в бумагах нет никаких сторонних номеров. Мы быстро распознаём номера родителей девушки, её подруг. Сторонних номеров, кроме редких звонков из деканата или номера парикмахерской, тут нет.

– Вполне вероятно, что у Лики была вторая симка, – Власов устало потирает лицо ладонью. – И вероятнее всего, в этом случае, она была зарегистрирована на кого-то другого.

Я лишь согласно киваю.

Интересная штучка, эта Велегурская. Создаётся впечатление, что она именно такая, какой описывала её мать: тихая, домашняя, умница и отличница. По клубам особо не ходила, о чём свидетельствуют показания соседок. Однако мужчина у неё имелся. Ведь не просто так в косметичке лежали презервативы!

На короткое мгновение мы снова поднимаемся в комнату Лики и уточняем у её подруг про второй номер, но они об этом ничего не знают. Что ж, первый провал в расследовании наступил быстрее планируемого, но я надеюсь, что хоть кому-то из этих чёртовых студентов будет известно хоть что-то!

Но, кажется, на сегодня нас покинула удача. Мы опрашиваем каждого встречного, заходим во все двери, но ни один однокурсник Велегурской не может рассказать ничего стоящего. Заучка, отличница, тихушница – эти слова звучат чаще всего, но, увы, не могут ответить нам на вопрос, почему Анжелика оказалась в итоге там, где оказалась.

– Это провал, – стону я, бессовестно потягиваясь всем телом, перед тем как сесть в машину.

– Сейчас заедем куда-нибудь поесть и выпить кофе и двинем домой, – кивает Власов.

– Простите, – раздаётся поблизости тихий женский голосок. – Это вы про Лику Велегурскую спрашиваете?

Я поворачиваюсь и вижу прямо перед собой крошечную девушку.

– Да, здравствуйте. А вам что-то известно о Лике?

– Здравствуйте, – с сомнением отвечает незнакомка. – Я не знаю, помогу ли вам чем-то…

– Давайте вы для начала представитесь? – предлагает Ярослав.

– Вы не будете против, если мы пройдём в кафе? Тут, недалеко, за углом совсем. Просто я на работе, ребята судачили, вот я и выскочила, чтобы вас найти.

– Да, конечно. – говорит Власов. – Ведите.

Через две минуты мы оказываемся в маленькой уютной кофейне. Девушка ловко сервирует столик, наливает по чашке кофе, и мы устраиваемся поудобнее.

– Меня зовут Ксения Новикова. Мы с Ликой познакомились на первом курсе, а потом… Словом, я ушла из университета, замуж вышла. Кафе вот открыла… Но это неважно. Лика часто забегала ко мне посудачить о том, о сём.

– Вы знаете, что у неё был мужчина? – спрашиваю осторожно, чтобы не спугнуть словоохотливую подружку Велегурской.

– Мужчина? – невесело смеётся она. – Это вам Сашка с Ленкой сказали? Не было у неё никого. Точнее… Кажется, она влюбилась, но у них не было отношений.

– Можно поподробнее? – прошу я. – Она сама вам рассказала или это лишь домыслы?

– С ней что-то случилось нехорошее, но она не распространялась на этот счёт. Месяца три-четыре назад, точнее сейчас и не вспомню, она поехала с подругами в клуб, а оттуда её забрали. Дальше провал памяти, и с утра она оказалась на окраине Москвы. Она не обсуждала этого ни с кем, стыдно ей было. Но Лика просила у меня контакты гинеколога, и я ей их дала. После встречи с врачом, Личка избегала меня, а при редких встречах опускала эту тему. Я не давила, понимала, что расскажет, когда будет готова. А потом она словно расцвела. Я в шутку спросила, мол, нашла кого-то? А она покраснела и бросила что-то вроде: «да мне до него как до Луны!». Я пыталась разговорить Лику, но она хорошо умела хранить свои секреты. Всё, чего мне удалось от неё добиться, это признания, что он старше и ей нравится, но у него свой интерес. Какой именно, она не уточняла. Я переживала за подругу. Понятно, какой такой «свой» интерес может вспыхнуть у взрослого мужчины. Приглядывалась к ней, прислушивалась к разговорам, когда она приходила в кафе в мои рабочие смены.

– Вам известно, кто он? – не выдержав, спрашиваю я.

– Я ни разу его не видела. Точнее… я не уверена. Однажды мне показалось, что это Лика садится в тёмный седан. Дверь ей придерживал мужчина в клетчатом пиджаке. Но дело было вечером, и я даже не могу с уверенностью сказать, что это была Лика, не то что описать внешность мужчины. Мне только этот пиджак и запомнился. Крупные клетки просто отпечатались на подкорках сознания.

– Имени его вы, конечно, не знаете? – интересуется Власов. – Лика не упоминала?

– Имени никогда не называла. В редких разговорах обходилась обезличенным «он», но один раз я услышала, как она говорила с ним по телефону. Точнее, мне кажется, что с ним. Она не видела, что я уже возвращаюсь к столику. Когда у Лики зазвонил телефон, она сняла трубку и сказала: «Да, Юджин».

– Юджин? Вы уверены? – присвистывает Власов.

– Да, так она и сказала.

– Последний вопрос, – незнамо с чего закругляет беседу Власов. – Ксения, вы не знаете, был ли у Лики второй номер?

– У меня записан только один. – Девушка открывает телефонную книгу и диктует уже известный нам номер.

– Спасибо, вы очень помогли следствию, – вежливо сообщает девушке Ярик и вручает свою визитку.

– Вы найдёте его? Того, кто убил Лику? – всё-таки всхлипывает Ксения.

– Обязательно найдём! – обещаю ей, и мы прощаемся.

Едва выйдя на стылый загазованный воздух столицы, я набрасываюсь на бывшего:

– Какого чёрта мы ушли? Девчонка просто находка для шпиона, как знать, чего ещё она бы припомнила о своей подруге?

– Тихо, Гель, не кипишуй! – рычит Власов. – Голова и без тебя трещит.

– А как она у тебя затрещит, когда нас на ковёр вызовут..? А у нас что? Шиш с маслом?

– Ты ошибаешься, у нас есть нехилая такая зацепка! – Власов кивает в сторону машины. Мы устраиваемся в салоне, и он включает обогрев. – Юджин – довольно редкое имя или прозвище, как считаешь?

– Чушь какая-то, а не прозвище! – я закатываю глаза.

– Но вряд ли найдётся с десяток клоунов, зовущихся именно так, да?

– Наверно. Откуда мне знать! – я пожимаю плечами, и тут меня осеняет: – Постой-ка! Ты хочешь сказать, что знаешь этого Юджина?!

– Нет, не знаю. – с сожалением признаёт Ярослав. – Но забавная история: один недостоверный источник пару месяцев назад рассказывал, что объявился у нас в городе некий Юджин и вербовал продажных девок в нелегальный бордель. Ориентировку я, конечно, пробил, никто ничего не видел и не слышал, про бордель, да, говаривали, но он не на нашей территории, в соседнем районе, а вот про парня вроде как не подтвердилось. А так как источник и так был недостоверным, то я и решил, что это просто очередная байка, которую скормил этот информатор.

– Но девки могли смолчать… – протягиваю я. – Он мог их или запугать, или подкупить.

– Или он мог действовать более изящно и не светиться на широкой публике, – Власов постукивает по рулю костяшками пальцев. – Придётся ещё раз поговорить с девками, уж кто-то чего-то наверняка слышал…

– А можно наведаться в этот подпольный бордель и попытать счастья на месте, – возражаю я. – Сам знаешь, как нас любят ночные жрицы, бессмысленно опрашивать их. Будут молча прикрывать благодетеля, пока у самих не случится что-то из ряда вон.

– В бордель тоже соваться бессмысленно. Каждая собака знает, что я следователь, а если и не знает, то всегда найдётся тот, кто с удовольствием доложит. Заведение такого плана – раз оно на плаву – имеет хорошую поддержку на высоком уровне, а нам пока не с руки открыто проявлять интерес. Боюсь, спугнём их и начнут активно заметать следы.

– Я пойду.

– Нет, об этом не может быть и речи!

– Сам посуди, Власов: абы кого не отправишь, не разберётся. А я надену каблуки, красивое платье, накрашусь поярче… Пропущу в баре пару коктейлей. Не настолько уж я примелькалась на публике, тем более сам говоришь, что клуб этот в другом районе.

– В районе Румынского. – скрипит зубами Ярик. – И нет, ты не пойдёшь туда одна!

– Ярослав…

– Я всё сказал! – повышает он голос, но тут же смягчается: – Это может быть опасно, Гель. Мы ещё не знаем, с каким дерьмом нам придётся столкнуться, поэтому не будем торопиться. Нужно собрать побольше информации о борделе и завсегдатаях, а потом уже туда соваться. Отдохнём сегодня, я устал, как чёрт, а завтра наведаемся в пару притонов, поговорим с девками, я пошевелю информаторов…

Власов выруливает на трассу, и я устало прикрываю глаза. Простите, товарищ подполковник, но, кажется, я собираюсь ослушаться вас. Я просто знаю, медлить нельзя. Сейчас убийца Лики должен быть ещё взволнован произошедшим и будет совершать ошибки, если как следует поворошить осиное гнездо. Каждый день промедления лишь поможет ему успокоиться и поверить в собственную безнаказанность.

4. Ангелина

Один сладкий коктейль сменяет другой, и музыка уже не кажется мне настолько противной, а свет разноцветных неоновых прожекторов уже не бьёт так сильно по глазам. Я скидываю жакет, оставаясь в лёгком коктейльном платье чёрного цвета. Допиваю очередной шот и решаю пройтись по залу. Предлог более чем благовидный: на случай, если кто-то спросит, скажу, что ищу уборную. Разве кто-то заподозрит легкомысленную подвыпившую блондинку в шпионаже? Да ни в жизнь!

Внимательно осматриваюсь по сторонам, покачиваясь на высоких шпильках, но в бликах огней в темноте помещения танцпола рассмотреть ничего толком не выходит. От напряжения глаза начинают слезиться. Голова идёт кругом. Подсыпают они тут что-то, что ли, в эти свои коктейли?!

Слегка потряхиваю головой, перебрасывая волосы на одну сторону, и уже собираюсь двинуться дальше, как вдруг передо мной возникает некий образ, и я вынужденно фокусирую взгляд на нём.

Чуть выше среднего роста, спортивного телосложения брюнет со стильной стрижкой, волосы уложены замысловато. «Не местный», – решаю я. В наших краях так никто не ходит. Ещё и костюм этот пижонский! Даже Румынский, чёрт его дери, никогда не надел бы настолько нелепый и привлекающий внимания пиджак в крупную ассиметричную клетку!

Смазливое лицо незнакомца расплывается в масляной улыбке, когда он ощупывает моё тело своими тёплыми карими глазами. Нахал без зазрения совести сканирует мою грудь прямо через тонкий атлас, и я покашливаю, привлекая его внимание к себе.

– Не меня потеряла, красотка? – мгновенно выдаёт он.

– Однозначно, нет, – качаю головой с явным намерением его обойти, но наглец ловко обхватывает моё запястье двумя пальцами, словно защёлкивает вокруг кольцо наручников, и я удивлённо вскидываю брови. – Совсем бессмертный?

Поигрывая мышцами груди и бицепсов, мужчина ухмыляется:

– Я-то? Вовсе нет! Но недавно я нашёл пару крыльев и теперь абсолютно уверен, что ты и есть тот ангел, который их обронил!

От его дешёвого подката я начинаю смеяться. От этого и ещё от выбранного эпитета: ангел. Никому в здравом смысле не придёт в голову называть меня ангелочком, даже несмотря на имя! Кажется, как только мне исполнилось пять, даже родители перестали меня так называть.

– Обознался, – заявляю ему, как следует отсмеявшись.

– Бывает, – с лёгкостью признаёт он, – а…

– С твоими глазами всё в порядке. – торопливо перебиваю его, вспоминая самые тупые подкаты юности. – Я не причина глобального потепления, не оружие массового поражения. Я не собираюсь одалживать тебе поцелуи. У меня нет навигатора, а твоя челюсть однозначно не на полу. И даже моей маме зять не нужен. А теперь отпусти.

– Ты не против сфотографироваться вместе? – предпринимает он очередную попытку. – Хочу показать маме, как выглядит моя будущая жена.

– Только если в твоих мечтах! – окончательно веселюсь я.

– Всю свою жизнь я мечтал только о тебе! – бросает он в ответ.

– О Боже! – притворно прикрываю рот свободной рукой, всеми силами делая вид, что флиртую. – Теперь я тебя вспомнила! Ты приходил ко мне во снах…

– Надеюсь, это были очень жаркие сны? – покупается этот идиот.

– Это были очень жаркие сны, – еле сдерживая смех, подтверждаю я. Мужчина выжидательно смотрит на меня, и, чтобы его не разочаровывать, я быстро выпаливаю: – Ты был очень хорош! Ого-го какой жеребец. Но закончилось всё очень-очень плохо: я так громко кричала под тобой, что заявился мой сосед и пристрелил тебя. И вот я лежу, всё ещё неудовлетворённая, по лицу стекает твоя кровь, кусочки мозгов запутались в волосах… – Это дело попало ко мне на стол в прошлом месяце, и сейчас я в красках описываю картину, увиденную своими собственными глазами. Судя по тому, что пыл незнакомца поугас, а моя рука снова свободна, теперь он точно убедился, что я не ангелочек, не та, с кем стоит сводить знакомство. – Поэтому я думаю, что нам не стоит проверять на практике, вещий то был сон или нет!

Мои губы расплываются в победной улыбке, пока красавчик просто пялится на меня. Я хлопаю глазками, возвращая на лицо маску легкомысленной и невинной девушки, пропустившей пару бокалов в клубе, машу ему рукой и обхожу, не встречая препятствия.

Но едва зайдя в толпу, слышу за спиной:

– У тебя есть имя, или я могу называть тебя просто «моя»?

Вот же приставучий, блин! И как же мне сейчас неактуально его внимание! В свободное от работы время я, может, и использовала бы этого смазливого мажора здоровья ради, даже не буду скрывать, как он хорош собой, какую уверенность излучает!.. Но сейчас мне нужно как можно больше узнать об этом месте, разведать всё изнутри, вынюхать о тайных и порочных развлечениях постоянных клиентов. Сейчас у меня нет времени на собственные «хочу», хотя я и хочу.

И чтобы отделаться от этого придурка, который продолжает упорно преследовать меня в толпе, я цепляю за руку первого попавшегося амбала.

– Не против потанцевать? – глупо хихикаю я. – Я поспорила с подругами, что склею самого красивого и мужественного парня в этом зале, пожалуйста, не дайте мне проиграть сотню баксов!

Не могу сдержаться и бросаю быстрый взгляд на наглеца. Мне кажется, «клетчатый пиджак» издаёт смешок и закатывает глаза, но я уже возвращаю внимание к амбалу передо мной.

– Ну так что? – поторапливаю его, на мгновение выпадая из образа, но снова напускаю туману в глаза и канючу: – Вы такой большой… сильный… сразу видно, настоящий… альфа-самец! Неужели вы не поможете девушке в такой ерундовой ситуации?

Шестерёнки в его отравленном изрядными дозами крепкого алкоголя мозгу вращаются слишком медленно, но наконец в глазах виднеется просветление.

– Ты хочешь потанцевать со мной? – уточняет он.

– Да.

Амбал оценивает меня, сощурив глаза для более точной фокусировки, и смачно хмыкает:

– Это запросто, детка. – И притягивает меня к себе своими лапищами.

От неожиданности я ойкаю и снова зачем-то смотрю на того, ради которого и затеяла весь этот фарс. Наглец, откровенно потешаясь, подмигивает мне и пятится назад в толпу, и я смотрю на него, пока не теряю из виду. Но в то же мгновение красавчик-незнакомец абсолютно перестаёт меня занимать. Ведь мой партнёр по самому нелепому и противному танцу, шаря шаловливыми пальцами в районе моей задницы, говорит:

– Я хожу в этот клуб едва ли не каждый день с самого открытия, но ни разу тебя здесь не встречал.

– Ого! – глупо хихикаю я. – Каждый день? Здорово! А я тут впервые, проездом в городе, вот подружки меня и позвали повеселиться. Расскажешь, что тут есть, кроме бара и танцпола, чтобы я не чувствовала себя белой вороной?

Амбал стискивает ручищей округлость ягодицы, и я с трудом перебарываю желание хорошенько врезать ему по яйцам.

– Могу и экскурсию провести, – ухмыляется он.

Вот это мне повезло!

Большие бар и зона танцпола, которые, впрочем, я успела хорошенько разглядеть и сама, не вызывают у меня особого интереса, поэтому я без зазрения совести выспрашиваю у подпитого гражданина, нет ли здесь каких-то особенных местечек.

– Помнится, в Москве был этот… ну как же его? – усиленно кошу я под дуру. – Подпольный клуб, во! Там ещё Шестопалов давал бои, пока не вернулся на ринг. А здесь у вас есть что-нибудь такое?

– Мы и так под землей, – ржёт этот лось. – Где же, по-твоему, тут можно ещё и ринг спрятать?

– Ну, – протягиваю я. – В одном романе читала, что подпольные бойцы бились прямо в пыльных подвалах, на полу, окружённые толпой зрителей…

– Так то в книжке, – резонно возражает амбал. – В жизни слишком много нюансов для организации такого рода забав.

– Хорошо, поняла, бойцовского клуба здесь нет. – вздыхаю я. – Где тут туалет?

Амбал по имени Иннокентий галантно провожает меня до чистых и светлых уборных, и я прячусь за дверью, переводя дух.

Скорее, по профессиональной привычке, чем из нужды осматриваю просторное помещение с блестящим хромом. Отмечаю, что окна слишком маленькие, под самым потолком, и, в случае чего, через них выбраться не получится. Конечно, я уверена, что «в случае чего» не случится, не тот уровень заведения, но пути отступления не могу не рассмотреть. По профессиональной привычке.

Я стараюсь не забывать, что внешний лоск это только прикрытие. Ведь кто-то же убил здесь убил Анжелику Велегурскую.

То, что это произошло где-то в клубе, теперь не вызывает у меня сомнений. Во-первых, расположение здания достаточно близко к месту обнаружения тела, хотя и в равной степени удалено. Но, и это уже во-вторых, единственная дорога от клуба к нашему городу… Угадаете, какая? Правильно! Именно та, по которой ехал дальнобойщик, когда решил справить свою нужду и обнаружил тело Лики. В-третьих, таинственный вербовщик зазывал проституток именно в этот клуб, значит, где-то за стенами шумного танцпола с неоновыми огнями и бесновато танцующей толпой спрятаны и другие помещения. Бордель со стриптизом и шлюхами, наверняка, комнаты для уединения и одному богу известно, что там скрывается ещё.

О том, что это и есть тот самый клуб, я узнала, отправившись по всем известным мне городским притонам, едва Власов отчалил от моего дома. Я потратила несколько часов на опрос путан и их мамок, прежде чем нашла одну, которая не только знала название клуба, но и смогла примерно описать, где его искать.

Время поджимало. Если бы я не успела попасть сюда сегодня, то пришлось бы ждать до самой пятницы или вообще до следующей субботы. Но нетерпение насыщало кровь адреналином, и она бурлила в венах, заставляя принимать решение быстро.

Я позвонила Ритке, чтобы убедиться, что её муж всё ещё дрыхнет без задних ног. Если она и удивилась моему звонку, то виду не подала. Мило пощебетала в трубку всякой благостной чепухи, выдала интересующую меня информацию и пошла купать Соню. А я нацепила платье, каблуки… и вот я здесь, стою в уборной, разглядывая своё отражение, подкрашиваю губы ярко-алой помадой и решительно выхожу к амбалу Иннокентию.

– Я уж тебя потерял, детка, – ухмыляется он.

– Скучал? – мурлычу в ответ, мысленно закатывая глаза.

– Очень, – говорит придурок, поглаживая мой зад.

Мы проходим мимо двери, и в стеклянном окошке я замечаю лестницу, ведущую наверх.

– Ой, а там что?

– Там мужской клуб, – нехотя, но всё же выдаёт Кеша.

– Как интересно! – напускаю я туману в глаза и сиропа в тон голоса. – Там что, стриптиз?

Глупо хихикаю, прижимаясь к амбалу, и он плывёт:

– Нет, казино. Покер-шмокер… Словом, развлечения для больших дяденек. А стриптиз в другом месте.

– Покажешь? Обожаю стриптиз! – вдохновенно лепечу я.

Он ржёт как полковой конь, но обхватывает своей лапищей мою талию и снова тянет через весь танцпол.

Амбал проводит меня через неприметную дверь за баром в длинный бетонный коридор, который тянется и тянется бесконечно долго. Такое впечатление, что мы идём по туннелю в другое здание. Вероятнее всего, так и есть.

Я словно попадаю в другое измерение. Место, куда меня приводит Иннокентий, вовсе не клуб с девочками на шесте. Это настоящее логово разврата. Это самый натуральный бордель с полуголыми девицами, которые танцуют, обжимаются или даже отсасывают разносортным мужикам.

Перебарывая тошноту и брезгливость, я цепляюсь взглядом не только за людей, но и за обстановку. Где-то здесь точно есть номера для любителей привата. Сомнительно, что все поголовно довольствуются публичными потрахушками.

Амбал ведёт меня к сцене и заказывает выпивку.

– Сейчас будет шоу, – важно сообщает мне этот тип.

– Шоу? – непонимающе переспрашиваю у него.

– Стриптиз. Ты же хотела стриптиз.

Будто кто-то только и ждал его сигнала, тяжёлые кулисы разъезжаются, и я вижу перед собой девочку примерно Ликиного возраста. Она не профи, не танцовщица, не шлюха. Для того, чтобы это понять, мне не требуется эксперт. Достаточно взглянуть на ужас в её глазах, на скованность движений ухоженного тела, как становится понятно: она и сама не ожидала, что окажется сегодня здесь. А если и ожидала, то оказалась совершенно к этому не готова.

Я заставляю себя сидеть, смотреть с глупой улыбкой на девушку, попивать сладкий коктейль. Мысли в голове скачут, словно безумные таракашки. Я воображаю, как четыре дня назад на этой сцене стояла Лика с точно таким же выражением лица. Очевидно, потом её отвели в номер… и убили. Убийца здесь? Сидит в этом же зале, присматриваясь к новой жертве?

Погружённая в свои мысли, я не сразу разбираю слова амбала Иннокентия:

– Хочешь досмотреть, или сразу в номер?

«Какой, к чёрту, номер?» – хочу спросить я, но тут гаснет свет, рядом со мной что-то оглушительно громко разбивается, а через несколько мгновений в зале начинают появляться ребята с фонариками.

– Работает ОМОН. Всем оставаться на своих местах!

– Твою мать! – резюмирует Кеша, и я с ним солидарна.

Пока я мысленно перечисляю все лестные эпитеты, которыми осчастливит меня завтра, а точнее, уже сегодня, Власов, как настучит по шапке полковник и как теперь жить дальше, кто-то невежливо хватает меня за руку.

Глаза, немного привыкшие к темноте, с трудом, но всё же различают на этой руке пижонскую клетку, но мозг не успевает сформулировать ни единого вопроса.

– Тебе же не нужны проблемы, Ангелочек? – в самое ухо шепчет мне смутно-знакомый противный голос. – Тогда самое время дать дёру!

5. Ангелина

Времени на размышления особо нет. Да и что скрывать, вот он – идеальный момент, чтобы сблизиться с загадочным Юджином.

Не так, конечно, я планировала. Совсем не так.

“Словно планировала”, – ехидно шепчет подсознание, но я отмахиваюсь от его надоедливых слов.

Думала, осмотрюсь, разведаю обстановку, изучу внутрянку, так сказать, а потом уже разыщу среди гостей обладателя дурацких клетчатых костюмов. Но вот уж точно не была готова к тому, что он сам вырастет передо мной.

В первый момент, глядя на его самодовольную рожу, захотелось скрутить его в бараний рог, но вскрывать заранее карты я не собиралась. Мне было на руку и внимание интересующего меня объекта, и непринуждённое знакомство, которое я едва не провалила, а дальше вступала в ход простая психология.

Самовлюблённый мачо, коим мне представлялся портрет предполагаемого преступника, ни за что не обошёл бы своим повышенным спросом отшившую его девицу. Конечно, в большей степени, я ткнула пальцем в небо, но оказалась права. «Пиджак» наблюдал. Я чувствовала его прожигающий взгляд, пока амбал проводил для меня экскурсию по клубу.

Дело оставалось за малым: слить Иннокентия и свести более близкое знакомство с Юджином. Я была уверена, что харизматичный негодяй, которого я подозревала в убийстве Лики, не заставит себя долго ждать. И снова оказалась права.

– У нас осталось примерно тридцать секунд, чтобы успеть сделать ноги, детка, – тянет он меня на себя, и я, решившись на эту глупость, поддаюсь. Посмотрим, как он выпутается из этого светопреставления.

Размашистыми шагами уверенной походки незнакомец стремительно направляется к левой кулисе сцены, крепко держа мою руку. Я усмехаюсь, представляя, как, должно быть, мы смотримся со стороны. Хрупкая блондинка, едва поспевающая на высоких шпильках за быстрым шагом сильного мужчины. Вероятно, кто-то мог бы решить, что нам не терпится уединиться. С одной небольшой поправкой: нас никто не видит в этой кромешной темноте. По крайней мере, я очень на это рассчитываю.

Будет просто потрясающе, если мне удастся убить сразу двух зайцев: уйти от ОМОНа незамеченной и узнать поближе, что за фрукт этот тип.

От адреналина кровь бурлит, насыщая мозг, и с каждым мгновением я всё лучше различаю окружающую меня обстановку. Позади слышатся женские вопли и ругань пьяных мужиков, чёткие команды силовиков, а мы всё больше удаляемся от зрительного зала борделя, изредка сталкиваясь во тьме с одиночными посетителями.

Чем глубже Юджин заводит меня в недра огромного помещения бывших складов, тем явней я понимаю, что всё самое интересное было сокрыто слишком далеко, и амбал Иннокентий не смог бы меня сюда провести. Хочется хорошенько вырезать себе по лбу за глупость, но тут же приходит озаряющей вспышкой осознание, что, даже если бы я сразу позволила Юджину составить мне компанию, он не привёл бы меня сюда за красивые глазки. И даже за обещание райской ночи. Мне светил бы всё тот же максимум – представление в борделе и койка гостиничного номера.

А сейчас, поглядите-ка! Иду с предполагаемым преступником в самое сердце нелегальной стороны деятельности данного заведения. Чутьё кричит во всеуслышанье, что этот тип спасает меня не просто так, что ему потребуется что-то взамен, но что ему может предложить случайно запорхнувшая потусить барышня? С блондиночки взятки гладки, так ведь? Но бдительности я не теряю.

Внимательно осматриваясь по сторонам, я запоминаю не только наш маршрут, но и расположение проёмов дверей, вентиляционных люков и ответвлений нескончаемого коридора. За одним из таких поворотов меня поджидает сюрприз: в распахнутой настежь двери, подсвечивая себе фонариком в телефоне, спешно одевается какая-то парочка. В тусклом бледном свете я вижу расправленную кровать, лежащее поверх платье, сидящую на краю обнажённую девушку. Молодая, совсем девчонка. Смотрит пустыми глазами в темноту, в полной мере не осознавая происходящее здесь и сейчас. Рядом суетится грузный мужик средних лет. Его мне не удаётся рассмотреть столь же хорошо. Единственное, что я точно могу о нём сказать, так это то, что у него огромная блестящая залысина. Именно от неё отражается луч фонаря, привлекая и отвлекая моё внимание. Времени разглядеть больше у меня нет. Не могу же остановить Юджина на полном ходу и бросить что-то вроде: «Эй, дай-ка мне немного осмотреться, а то я разнюхала слишком мало!».

Благодаря то тут, то там выскакивающим в коридор из спальных комнат людям, преимущественно мужчинам, я могу сделать некоторые выводы.

Первое, мы сейчас в некоей гостиничной зоне борделя, и что-то подсказывает мне, что это самая что ни на есть вип-зона. Не могу с точностью сказать, откуда взялась эта уверенность. Возможно, по бесконечному лабиринту коридоров, тянущихся далеко от глаз обычных посетителей. Возможно по шорохам и хлопкам дверей поблизости. Возможно, по убитому состоянию одной из девочек, кого мне удалось увидеть по случайности. Но одно я знаю точно: в эти комнаты, в отличие от тех, куда меня приглашал мой недавнишний кавалер, попадают далеко не все.

Второе, система оповещения здесь работает, как надо. Стоило только возникнуть угрозе быть пойманными на горяченьком, как благонадёжных клиентов моментально отправили подальше от греха.

Третье, Юджин неплохо здесь ориентируется, значит, вхож в элиту клуба. Даже если он всего лишь поставляет девок для работодателя, здесь, за кулисами публичного дома он свой. Ему доверяют.

За очередным поворотом скрывается лестница, ведущая вверх. Юджин внимательно осматривается. Мне кажется, что сейчас он потащит меня по ней. По моим прикидкам и пройденному расстоянию, примерно здесь и должен быть чёрный вход. Но мужчина лишь изучает лестницу, а потом заводит меня под неё.

Не сразу я различаю люк в полу, и мой спутник ловко его вскрывает.

– Дамы вперёд, – салютует он мне, и я заглядываю внутрь чёрной дыры. – Поторопись, Ангелочек!

Он помогает мне нащупать тонкие холодные металлические перекладины лестницы, и я начинаю спускаться. Он не ждёт моего удачного финала спуска, а лезет сразу следом и закрывает люк.

Бывает ли темнота темнее темноты? Сейчас мне кажется, что да. Иначе, как объяснить, что глаза, привыкнув к одной темноте, мгновенно слепнут в другой?

Гудящие от каблуков и усталости ноги наконец нащупывают твёрдость пола, и я делаю пару шагов в сторону, чтобы освободить проход для Юджина.

– Давай руку, – бросает он, однако сам нагло шарит по мне, пока не сжимает мои пальцы.

Мы стоим очень близко. Я чувствую его дыхание в волосах, чувствую жар его тела, приятно пахнущего одеколоном и запахом чистой кожи. И он держит мою руку в своей. Он молчит. Мне тоже нечего сказать. В затхлом воздухе этого подвального помещения абсолютная тишина, прерываемая лишь звуками нашего дыхания. Странные ощущения.

– Передохнула? – отмирает он. – Пора идти, пока эти маски-шоу не начали шариться по подземелью.

– Так ты меня ждал? – Я закатываю глаза, но он, конечно, этого не замечает.

– Не хочу, чтобы моя будущая жена убилась на этих ходулях.

– Очень мило. Как бы не расплакаться! – ёрничаю я, совершенно забывая об образе тупоголовой девицы. – Стоп, что?! Жена?! Ты ничего не перепутал, мальчик?

– Я редко ошибаюсь, – заявляет мне тип серьёзным тоном.

“Так что же пошло не так в ночь убийства Велегурской?” – хочется спросить мне, но я прикусываю язык.

– Да чёрт с тобой, – шиплю, мгновенно раздражаясь от невозможности высказаться. Временной невозможности. Сдохнуть в этом подземелье не особо входит в мои планы, поэтому лучше побыть пай девочкой. Но спесь сбросить с красавчика не помешает. – Ко мне вечно прибиваются всякие убогие.

Звонкий, совсем мальчишечий, задорный смех взрывается в абсолютной темноте, и от этого звука по моему телу разбегаются в разные стороны сотни мурашек.

– Пойдём уже, клоун! – ещё больше злюсь я. И даже сама тяну прямо, делая несколько шагов.

– Нам в другую сторону, Ангелочек.

Движение возобновляется. Всё повторяется снова: он ведёт, я следую. И мне до зубовного скрежета не нравится такое положение вещей!

Через несколько минут мне начинает казаться, что я слышу эхо собственных шагов, и замедляюсь.

– Устала? – мгновенно реагирует альфа-самец снисходительным тоном, но я перебиваю:

– Т-с-с! Слышишь?

Шаги принадлежат явно не одной паре ног и слишком аккуратны, чтобы принадлежать группе захвата. И по тому, как напрягается мужское тело рядом со мной, шагов этих здесь быть не должно.

Собственническим жестом Юджин перемещает меня… себе за спину. Тоже мне, защитничек нашёлся! В другое время и в другом месте я бы возмутилась, но сейчас удерживаю рвущиеся комментарии.

Наглец прислушивается с минуту, поворачивается ко мне и шепчет в самое ухо:

– Сейчас, Ангелочек, придётся пробежаться. Туфли тебе лучше снять, лишний шум нам ни к чему.

Внезапно он исчезает. Я больше не чувствую его рядом. Напрягая зрение, пытаюсь уловить в темноте хоть что-то, но тщетно. А буквально в следующее мгновение горячая рука обхватывает мою лодыжку. От неожиданности я пищу что-то невнятное, проглатывая вопль ужаса. Вроде и не слабонервная, всякого повидала, но во тьме витает особое напряжение, которое нервирует меня.

Двигаясь проворными пальцами по ногам, Юджин поочерёдно снимает с меня туфли, поднимается в полный рост, снова берёт меня за руку.

– До выхода метров триста, – шепчет он еле слышно. – Два поворота, и бежим. Поняла?

Я киваю, позабыв, что он не может меня видеть, но тут же шепчу в ответ:

– Поняла я, поняла.

– Тогда идём.

Первый поворот сокрыт метрах в пяти-семи, до следующего мы проходим ещё метров пятнадцать. Итого на пробежку остаётся примерно двести восемьдесят. Всё бы ничего, но бежать мне придётся босиком в темноте в незнакомой местности. Но делать нечего, поэтому я поднимаю платье повыше и бегу за мужчиной, слыша как ускоряются и бегут за нами чужие шаги.

Дело осложняется ещё тем, что в конце этой прямой нас поджидает очередная металлическая лестница.

На полном ходу Юджин подхватывает меня за талию и ставит сразу на третью или четвёртую перекладину, а едва дождавшись, пока я нащупаю ещё одну пальцами, хватается за мои бёдра и подпихивает, начиная подниматься сразу следом. Лягнуть бы по яйцам этого нахала, но я придерживаю это желание до лучших времён. Если им, конечно, суждено наступить.

Эта лестница длиннее, чем первая. Ступни болят от твёрдых тонких труб, но прохиндей пыхтит где-то в районе моей задницы, и я не хочу доставлять ему удовольствие созерцать её.

Наверху люк, закрытый винтовым механизмом. Чтобы его отпереть, Юджин тесно прижимается ко мне сзади, вставая на одну ступеньку со мной.

Спиной я чувствую стальные, просто непрошибаемые мышцы грудного отдела, а что я чувствую поясницей… лучше промолчу! Ни он сам, ни его внушительного размера детородный орган вообще никак меня не колышет! Только как возможный убийца. А иначе – вот вообще никак!

Когда люк наконец открывается и Юджин спускается чуть ниже, предоставив мне возможность поскорее выбраться из этого тёмного подземелья, с улицы врывается холодный ветер, мгновенно остужая меня. Я карабкаюсь на свободу. Мне остаётся лишь перетянуть со ступеньки вторую ногу, но тут грохочет выстрел. От этого громкого звука закладывает уши, и он идёт изнутри.

Секунда, две, три, пять… Я холодею. Не сводя взгляда от зияющей пустотой чёрной дыры в открытом люке, я не понимаю, как должна поступить. Закрыть его, отрезав Юджину путь к отступлению? Пусть его вяжут омоновцы, а там я добьюсь допроса.

А если он ранен и истекает кровью, то не должна ли я помочь ему выбраться? Ведь он вывел меня из зала, вывел сюда.

А если его уже застрелили и сейчас из люка появится вовсе не Юджин? Я должна закрыть этот люк, чтобы обезопасить себя!

За те десятые доли секунды, что я принимаю решение, из люка появляется рука в пижонской клетке, и я выдыхаю спокойнее.

Дожидаюсь, пока наглая рожа спасителя явится моему взору, и осматриваюсь по сторонам. Мы в лесу, отсюда не видно здания клуба. По моим ощущениям мы прошли не менее километра под землёй. Интересно! И много таких тоннелей расходится в разные стороны от места разврата? И нет ли одного такого поблизости к месту обнаружения тела Велегурской?

Юджин захлопывает люк, достаёт из карманов пиджака мои туфли, и я скорее надеваю их. Не хватало ещё отморозить свои многострадальные за сегодня ноги!

– Холодно? – интересуется мужчина.

– Нет, блин, жарко! Не видишь, вся вспотела? – огрызаюсь я, и Юджин снимает пиджак и накидывает его мне на плечи. Может, он и преступник, но, вынуждена признать, обходительный гад. И все его пикаперские примочки вкупе с этой обходительностью наверняка сводят девушек с ума, да только я на это не куплюсь. – Спасибо, барин, вот уж не ожидала, что вы будете столь любезны!.. – паясничаю я, но тут же кривлю лицо. – Мог бы и пальто захватить, умник.

– Да было бы свободное время, барыня, я бы и вашу шубку прихватил, – не остаётся он в долгу. – Пойдём, у меня тут тачка совсем не далеко, а здесь нечего светиться.

– Думаешь, это омоновцы? Ну там, внизу?

– Уверен, что нет. – бросив на меня странный взгляд, тихо отвечает пижон. – Сначала началось, а потом уже облава подъехала.

Я прокручиваю его слова в голове, но никак не могу подобрать правильный вопрос. Холод и стылый ветер пробирают насквозь, и меня трясёт. От голых веток деревьев и раскидистых лап ельника по земле блуждают мрачные тени, и подсознание рисует в голове картинки, одна другой страшнее. Ещё больше пугает то, что я наедине с возможным убийцей Лики и я безоружна. Шпильки не в счёт.

Неожиданный тихий хлопок сзади поначалу меня не вызывает у меня опасений, но в то же мгновение, как я слышу его, Юджин хватает меня за руку и тянет с тропы вглубь леса. Хлопки раздаются чаще, как и жуткий хруст веток. Запоздало я понимаю, что тот, кто преследовал нас в подземелье, идёт следом, чтобы завершить начатое. И это не омоновцы. Это те, кто сначала начал.

Что начал? Кто эти люди? Зачем преследуют нас? И когоиз нас они преследуют? Кого пытаются подстрелить?

Я не питаю иллюзий на этот счёт. Кого бы они вели, убьют нас обоих. Если поймают. А у них есть все шансы.

Я в туфлях на двенадцатисантиметровой шпильке, в узком платье и огромном клетчатом пиджаке Юджина. От холода зуб на зуб не приходится, а суставы нещадно болят. Колени не гнутся, и это не какой-то живописный оборот.

Я прекрасно знаю, что это от холода. Однажды мы с Власовым просидели в засаде четыре часа, и я отморозила их напрочь. И теперь, стоит чуть подмёрзнуть, как я снова ощущаю эту ломоту.

Два выстрела с разницей в сотую долю секунды раздаются совсем близко, и первая пуля со свистом проносится мимо моей головы, врезаясь в ствол рядом стоящего дерева.

Юджин проталкивает меня вперёд, перед собой, прикрывая собой. Мой мозг пытается проанализировать этот жест бандита, но удаётся плохо.

– Беги, Ангелочек. Держись левее. Я сразу за тобой.

Вторая пуля, судя по звуку, тоже врезается со свистом в какое-то препятствие, и я рада, что это препятствие не я и не Юджин. Выжимаю из последних сил достаточную скорость, чтобы скрыться от преследования.

Тяжёлые шаги Юджина за спиной и напрягают, и успокаивают меня. В чём бы я его не подозревала, сейчас мы на одной стороне, и мужчина – мой единственный шанс выбраться из этой заварушки живой.

Мир вокруг размыт от слёз. Это чистая физиология: от ветра, холода, от разрезаемого бегом ночного воздуха. Я не оплакиваю себя в этой ситуации, чему быть, того не миновать, но, как и любому живому существу на этой планете, мне хочется, чтобы всё закончилось хорошо.

– Прямо за этими кустами стоит моя тачка, – запыхавшись, неровно говорит Юджин.

– Хорошо, – выдыхаю в ответ. – Надеюсь, мы успеем.

– Надеюсь, ты водишь. – усмехается он, протягивая мне ключи.

Я на бегу перехватываю связку, жму на кнопку сигнализации и оббегаю кузов, пока мой спутник запрыгивает на переднее пассажирское кресло.

– Прикройся! – кричит он, и я падаю на просёлочную дорогу.

Одной рукой нашариваю ручку водительской дверцы, приоткрывая её, и вижу, как Юджин извлекает из бардачка пистолет. В этот момент из-за кустов появляются наши преследователи, и пижон стреляет в их сторону. На секунду я зажмуриваюсь, оглушаемая звуками выстрела в салоне. Серия выстрелов в ответ, и Юджин стреляет снова. Со стороны противника раздаётся сдавленный крик, и всё стихает.

– Поехали! Живо! – командует пижон, и я запрыгиваю в тачку, резко утапливаю педаль газа до упора и стартую с места, находу захлопывая дверцу, под его возбуждённые крики: – Гони, гони, гони!

Пока я сосредоточенно еду по прямой на предельной скорости, вслед машине доносятся звуки выстрелов, которые, к счастью, не достигают своей цели и стихают, едва мы скрываемся за крутым поворотом.

Я выдыхаю и сбрасываю скорость, поворачиваясь к Юджину.

– И куда теперь?

– Куда хочешь, Ангелочек, – кряхтит он. – И, желательно, поскорее.

Я облизываю сухие, потрескавшиеся на ветру губы, и переспрашиваю:

– Куда яхочу?

– И побыстрее, – кивает он, отрывая руку от правого бока.

Его ладонь окрашена в красный, как и некогда белоснежная рубашка. Теперь, когда я не так занята уходом от преследования, я обращаю внимание и на бледность красивого мужского лица, и на испарину вдоль линии роста тёмных волос, и на лихорадочный блеск в глазах.

– Когда это произошло? – спрашиваю у него. – Сейчас? У машины?

– В лесу.

– Почему молчал?

– А что это меняет? – ухмыляется он. – Надо было выбираться.

– Пуля прошла навылет?

Он округляет глаза и кивает.

– Да, не волнуйся, ничего страшного не произошло, зацепило краешком.

Я прибавляю газа, чтобы выехать на трассу.

– Вот ещё! – фыркаю в ответ на его слова, закатывая глаза. – Решил, что ты меня хоть как-то волнуешь?

– Волную, – удовлетворённо смеётся он, но тут же охает, зажимая пулевое отверстие ладонью. – Отвези меня куда-нибудь отлежаться.

– Тебе надо в больницу, – я закусываю губу.

– Нет. Куда угодно, только не в больницу. Мне сейчас ни к чему внимание полиции.

6. Ангелина

– Ты ещё и от полиции бегаешь? – скашиваю я взгляд на пижона, но он в ответ лишь стонет, сильнее стискивая раненный бок. – Эй, ты только не помри здесь, ладно?

– Не… помру… – кряхтит он с усилием. – Только в больницу не надо…

Я выругиваюсь сквозь зубы и закатываю глаза. И что мне с ним теперь делать?! К себе домой не притащишь: во-первых, я не знаю, чего можно ожидать от этого типа, во-вторых, проблемы мне ни к чему, а наличие в квартире незнакомца сулит определённые проблемы, в-третьих, я ещё не окончательно спятила, чтобы скрывать у себя беглого преступника, скрывающегося от излишнего внимания полиции, в отличие от того же Власова… Стоп! А вот это неплохая идея!

Таунхаус Ярика пустует с тех пор, как они с Ритой перебрались в пригород. Мне нужно будет только заскочить домой за запасным комплектом ключей, взять немного сменной одежды и придумать до понедельника благовидный предлог на случай, если мой спутник не очухается за завтра. Я уверена, что Власов не решит заскочить проверить обстановку или что-то в этом духе. Не такой человек. Поэтому пока это единственный доступный вариант. По крайней мере, пока я не осмотрю рану и не решу, что делать дальше.

Придумав подобие плана, я испытываю облегчение. Сейчас подлечу соколика, разузнаю его тайны и отвезу в отдел. Ну, а если ему станет совсем худо, отвезу в больницу. Исход будет всё равно один: я допрошу и узнаю его тайны.

В моей голове наигрывает весёлый и бодрый мотивчик весь путь до города. Трасса пуста, и я гоню на предельно допустимой скорости до самого железнодорожного переезда, но чуть сбрасываю скорость на городских улицах. Сейчас внимание дпсников мне ни к чему.

Подъехав к дому, я смотрю на Юджина. То ли спит, то ли без сознания. Надеюсь, всё же спит. Помявшись несколько минут, я оставляю его в запертой на парковке машине и бегом припускаю к квартире.

Там хватаю всё, что попадается под руку и теоретически может мне пригодиться. Что-то, что поможет создать иллюзию, что мой дом – это дом Власова. Что-то, что может потребоваться для лечения на скорую руку: иголка, нить, антисептики, антибиотики, несколько упаковок стерильных бинтов, жаропонижающее средство. Я запихиваю в сумку чистые простыни и полотенца. Мне придётся быть аккуратной… на всякий случай. Что угодно может пойти не так, мне ли не знать!

Собрав сумку, я наскоро переодеваюсь, хватаю ключи и торопливо сбегаю по лестнице вниз. Юджин даже не колышется, когда я устраиваюсь за рулём, поэтому мне не приходится ничего объяснять.

До власовского дома удаётся добраться без приключений, но окончательно выдыхаю я лишь скрывшись в гараже.

Изучаю мужчину. Дыхание, хоть и слишком замедленное, с перебоями, но не вызывает у меня опасений, поэтому я иду через кухню внутрь, чтобы подготовиться.

Сомневаюсь, что мне удастся затащить Юджина на второй этаж. Я освобождаю от постельного белья и покрывал кровать в гостевой спальне первого этажа, застилаю полиэтиленом и своими простынями. Раскладываю на прикроватной тумбе содержимое аптечки и возвращаюсь в гараж.

– Эй, – осторожно трогаю плечо нахала, неожиданно свалившегося на мою голову. – Ты жив ещё? Мы приехали.

Он морщится, но выдавливает усмешку:

– Не дождёшься. – И тут же распахивает глаза, подозрительно озираясь по сторонам. – Где мы?

– Это не больница, не боись. – Протягиваю ему сложенное в несколько раз полотенце. – Вот, зажми.

– Бесполезно. – отмахивается он. – Дырка сквозная. Не с этой, так с другой стороны потечёт.

Я закатываю глаза и даю ему второе полотенце.

– Ты ни за что не зальёшь мой пол кровищей!

– Как скажешь, Ангелочек! – коротко усмехается он, болезненно морщась. – Ну, веди!

Поглядывая на него с сомнением, я медленно иду в дом, в подготовленную спальню. Вроде крепкий, надеюсь, и правда не помрёт.

Брезгливо морщась, я помогаю пижону раздеться. Не могу не отметить великолепное телосложение, все восемь идеально вылепленных кубиков пресса, широкие плечи, впечатляющие бицепсы, которые отчётливо видны даже в расслабленном состоянии. Хорош, словно греческий бог, зараза!

– Есть какое-то зеркало, Ангелочек? – спрашивает Юджин.

– Тебе зачем? – с подозрением спрашиваю у него.

– Посмотрю, насколько всё хреново.

– О, нет! – я закатываю глаза. – Давай лучше я.

– Без обид, детка, но я не уверен, что ты разбираешься в таких болячках! – он смеётся, хватаясь за бок, и я испытываю прилив раздражения. Самодовольством так и блещет! Придурок!

– Тебе повезло, милый, – говорю ему гнусавым голосом, надувая губы, как у безумной мультяшной утки. – Считай, что я – твоя горячая медсестричка…

– А мне уже нравится эта игра! – с придыханием говорит мужчина, и я хихикаю, обильно смачивая перекисью бинт. Сейчас я собью с него спесь!

С силой вжимаю в рану бинт, и мачо взвывает от боли.

– Ну, тише, тише, – ласково успокаиваю его. – Ты же не маленький, чтобы плакать над какой-то вавкой!

– Ты специально, да? – с обидой протягивает пижон.

Я усмехаюсь:

– Нет, даже не знаю, с чего ты так решил!

– Всё ты понимаешь! – он закатывает глаза. – Могла бы быть и понежнее с будущим мужем.

– Понежнее? – мурлычу я, лёгкими движениями смывая кровь с кожи вокруг ранения. – Вот так?

– Да, так – самое оно.

– Ты же понимаешь, что вечно так не будет? – с улыбкой заглядываю ему в лицо. – Тебе будет больно, или мы можем прямо сейчас поехать в больницу…

– Нет. Я же сказал: никакой больницы, Ангелочек! Считай, что я хотел проверить, всегда ли ты такая колючая, и проверил. Не всегда. А теперь делай, что надо. Покончим с этим скорее.

Он закрывает глаза и стискивает зубы, готовясь к моим нехитрым манипуляциям. Я не испытываю никаких эмоций при виде крови и мяса. Всё это я уже видела неоднократно. Монотонно выполняю уже знакомые действия: промыть от излишков крови и соринок места входа и выхода пули, стянуть края ран несколькими аккуратными стежками, обработать вокруг зелёнкой, покрыть толстым слоем антисептической мази, наложить плотную стерильную повязку.

– Вот и всё, – говорю мужчине, поднимаясь.

– Да ты и вправду мастерица! – восхищённо присвистывает он. – Если ты сейчас мне ещё и пожрать что-нибудь сообразишь, я точно на тебе женюсь. Хоть завтра.

– Я смотрю, ты уже не собираешься умирать? – хмыкаю я.

– Так я и не собирался, Ангелочек! Это ты всё торопишься остаться вдовой, а зря. Я – живучий засранец.

Он довольно посмеивается, и я испытываю жгучее желание прибить его прямо на власовской кровати, но вместе этого лишь говорю:

– То, что ты засранец, я сразу поняла.

– Детка, ну зачем так грубо? Дай мне шанс, и вот увидишь, я тебе ещё понравлюсь.

– Шанс?! – смеюсь я. Хотя… стоит попробовать. – Ладно, так и быть, один шанс я всё-таки тебе дам. Объясни мне, пожалуйста, какого чёрта произошло в том клубе?

– Ты же видела, – округляет он глаза. – Нагрянули маски-шоу…

– После того как началось, – напоминаю я, и он настороженно смотрит на меня. – Что? Сам сказал. Вот и объясни мне, что именно началосьи что вообще произошло в том клубе. И кто ты такой, кстати?

– О, наконец-то, семимильными шагами дошли до такого важного момента! Буквально исторического! Запомни его хорошенько, Ангелочек, ведь однажды нам надо будет рассказать о нём нашим внукам!

– Шут гороховый, – вздыхаю я.

– Вовсе нет. Я – Юджин. А тебя как зовут, моя прекрасная спасительница?

На мгновение я задумываюсь: сказать правду или солгать? И он, словно чувствуя это, доверительно добавляет:

– Ладно, Ангелочек, понимаю твоё недоверие. Как ты, должно быть, догадываешься, Юджин – это моё прозвище, для чужих. Но так как ты – моя будущая жена, я представлюсь тебе своим настоящим именем. Хотя всё довольно прозаично. Меня зовут Женя.

Я закусываю губу, размышляя. Могу ли я ему верить? Он же преступник, о чём я вообще думаю? Мне нужно просто узнать у него интересующую меня информацию, всё. Но, как водится в этом мире, за информацию приходится платить информацией. В моём случае можно лишь понадеяться, что за правдивую информацию я получу в ответ крупицы правды от него.

– Меня зовут Ангелина, – говорю ему и тут же жалею, завидев как в тёмных глазах пляшут весёлые черти.

Как только этот Юджин-Женя открывает рот, я уверена, чтобы излить очередную порцию дерьма, я качаю головой и строго говорю:

– Даже не смей! Ни одной шуточки, иначе вылетишь отсюда быстрее, чем её договоришь!

– Молчу-молчу, Ангелочек! – он поднимает руки в защитном жесте, мол, не при делах, и я задаю всё тот же вопрос, который по понятным причинам интересует меня сильнее всего прочего:

– Какого чёрта там произошло?

Он смотрит на меня странным взглядом, словно решает, можно мне доверять или нет.

– Окей, – протягиваю я. – Начнём издалека. Ты работаешь в этом клубе?

Он усмехается, хватаясь за бок.

– И да, и нет.

– Ну-ка, поясни! – требую я.

– Я предлагал работу в клубе проституткам. Иногда договаривался с ними по просьбе постоянных клиентов клуба о проведении частных мероприятий. Ну, знаешь, в сауну с деловыми партнёрами… и тому подобное.

– Но к работе ты привлекал не только проституток, верно? – уточняю у него. – Та девушка, что выступала сегодня, совершенно не похожа на девушку лёгкого поведения…

– Надеюсь, ты не думаешь, что я работал там один? – перебивает он. – Возможно, кто-то из парней приглашал подзаработать и студенток, откуда мне знать? Мы особо не делились методами пополнения штаба работниц ударного труда.

– Фу, какой же ты мерзкий! Они, вообще-то, женщины. Чьи-то дочери, чьи-то матери..!

– Не строй из себя ханжу, тебе это не идёт! – фыркает он. – Я никогда не переходил черту. Знаю, что были и другие девочки, но сам лично нанимал только проституток. И они были не против дополнительного, более чистого заработка.

– Допустим. – протягиваю я. Врёт, как дышит, учитывая его тесное знакомство с Ликой Велегурской. – А сам часто ходил в клуб? Вот как сегодня? Ты там тоже работал или всё-таки был в качестве посетителя?

– У тебя очень странные вопросы, – вздыхает он, посматривая с подозрением. – Ты не на моих ли хозяев работаешь?

– А кому принадлежит клуб? – отбриваю его вопрос.

– Кому принадлежит – не знаю. Я работал с управляющим, Вадимом Перминовым. Пригласили из Москвы практически сразу после открытия. Весь персонал нанимал он. Увольнял – тоже. Только не припомню, чтобы девки занимались чем-то, кроме танцев у шеста или обслуживания клиентов. Даже бармены – все мужики.

– Что за шовинизм? – кривлюсь я, мысленно делая пометку, что этот женоненавистник Вадим, пожалуй, второй кандидат на роль убийцы.

– Всё просто, детка. Женщины склонны привирать и драматизировать, поэтому могут устроить настоящий переполох, имея на то должностные возможности.

– Господи, какой же бред! – не выдержав, я громко смеюсь.

– Что? Это не мои слова, а Перминова. Я то прекрасно знаю, что такие чудесные создания, как ты, Ангелочек, превосходно разруливают всякие ситуации и не впадают в крайности. Но у Вадюши был пунктик. Какой-то болезненный что ли, ненормальный. Я сначала задавался разными вопросами, а потом привык.

– И как долго ты там работал?

– Семь месяцев.

– А сколько существует этот клуб?

– Чуть больше года.

Я присвистываю. Прямо у нас под носом… прямо под самодовольным носом полковника Румынского открывается подпольный клуб с хрен знает какими развлечениями и извращениями, а он ни сном ни духом!

– И там всегда всё было гладко? – спрашиваю осторожно. – Неужели никаких проблем, происшествий?..

– Ты сама то в это веришь, Ангелин? – он закатывает глаза. – О многом мне, конечно, не известно, но что-то слышал. Долетали слухи. То клиент перенюхает кокса и изобьёт в привате девку, то барышня передознётся. Однажды заезжий бизнесмен придушил проститутку. Вот просто трахал и свернул шею. Но я не верю, что подобное возможно.

– Что именно?

– Убийство. – он хмурится и пожимает плечами. – Человек, всё же, не котёнок. Тело куда-то деть надо.

– Как тело Лики? – вырывается у меня.

Юджин осекается.

– Какой Лики?

Я слышу шум колёс подъехавшей машины, которая тормозит прямо возле центрального входа, и шикаю:

– Цыц! Поднимайся! Живо! Спрячься в ванной, свет не включай!

Я резко дёргаю его с кровати, выталкивая в тёмный коридор, сгребаю окровавленное бельё, запихивая обратно в сумку, которую толкаю под кровать, быстро накидываю плед и осматриваю комнату. Вроде ничего подозрительного. И тут же бросаюсь к дверям.

Очень вовремя, ведь в этот самый момент тихо щёлкает замок и я натыкаюсь на взгляд бывшего мужа.

– Власов! – ахаю я. – Испугал до чёртиков!

– Гель, да ты издеваешься?! – не остаётся он в долгу, произнося одновременно со мной.

Он входит в дом, прикрывая дверь, и убирает пистолет в кобуру.

– Ты чего тут делаешь? – снова произносим мы в унисон.

– Это всё ещё мой дом, Ангелин, – усмехается Ярик. – Ритка разбудила среди ночи, говорит, сигнализация сработала, подняла панику. Она требовала вызвать спецназ.

Он закатывает глаза, и я нервно смеюсь. Только спецназа мне и не хватало!

– А я была в баре и, кажется, выронила свои ключи. Зато твои завалялись в сумочке со стародавних времён. Вот и решила заночевать, чтобы не беспокоить соседей. Прости, нужно было позвонить или написать, чтобы твоя беременная жена не волновалась. Я просто не подумала, что ты поставил городской дом на охрану.

– Да как подключил ещё тогда, когда Ритку здесь прятал, так и не отключал.

– Ясненько, – протягиваю я.

Значит, камеры тоже подключены. Вот дерьмо!

– Хочешь, отвезу тебя и вскрою дверь? Инструменты в багажнике. – предлагает Ярослав. – Или оставайся здесь.

– А ты? – от волнения я даже задерживаю дыхание.

– Нет, я не останусь. Не хочу оставлять своих девочек одних, и так редко с ними бываю. О, кстати, можешь поехать к нам…

– Ярослав, езжай домой. – решительно заявляю бывшему. – Мне жаль, что побеспокоила вас и не хочу беспокоить ещё больше. Возвращайся к жене и не беспокойся обо мне.

Он смотрит с подозрением, затем его глаза округляются.

– Чёрт, Гелька, ты с мужиком, что ли? – он издаёт смешок. – Тогда извиняй. Я ушёл.

Посмеиваясь, Ярослав пятится к двери, озорно улыбаясь и подмигивая мне, а я переминаюсь с ноги на ногу. Терпеть не могу врать близким, особенно, когда это мой бывший муж, который может прочитать меня как открытую книгу.

Сейчас их с молодой Власовой желание пристроить меня замуж играет мне на руку, но теперь мне придётся придумать убедительную историю, чтобы поддерживать легенду и не проколоться.

Я прислушиваюсь к мерному гудению движка, выглядываю в окно у двери, провожая взглядом машину Власова. И когда габариты скрываются на горизонте, быстро подхожу к ванной, включая свет.

– Не соскучился? – спрашиваю громко, входя в помещение с белоснежным кафелем. Небольшое уточнение. В пустое помещение. Твою мать! – Юджин, выходи!

Я прохожусь по первому этажу, заглядывая в каждый закуток, и поднимаюсь наверх, когда слышу шум снизу, предположительно, из гаража. Бросаюсь по лестнице обратно, влетая в гараж в тот самый момент, когда придурок, что обвёл меня вокруг пальца, уже на полной скорости выезжает на дорогу. По инерции я продолжаю бежать следом ещё некоторое время, но резко останавливаюсь, понимая всю глупость ситуации. Я сплоховала. Я облажалась. Во всём виновата только я.

Мне хочется кричать от досады, но я лишь упрямо стискиваю зубы и возвращаюсь в дом через гараж, закрывая рольставни, убеждаюсь, что всё надёжно. Тщательно прибираю беспорядок, учинённый в комнате, все возможные следы пребывания здесь Юджина и нахожу систему слежения.

Подключиться к ней мне удаётся не сразу, но вскоре я подбираю нужный код доступа и внимательно просматриваю файлы, оправляя нужные фрагменты себе на почту, после чего навсегда стираю из памяти хранилища свидетельства своего грехопадения.

Когда все дела сделаны, я вызываю такси, забираю из-под кровати сумку с грязным тряпьём и убираюсь к себе домой. Без Юджина мне без надобности оставаться в таунхаусе Власова.

Всю дорогу до дома я думаю об этой осечке и чувствую усталость, которая с каждым мгновением словно настигает меня с удвоенной силой. Мечтаю скорее очутиться дома, принять душ и завалиться в кроватку. Мне необходим отдых, а потом я достану ублюдка из-под земли и вытрясу из него всю душу.

В подъезде меня ждёт сюрприз в виде неработающего лифта. Приходится тащиться по лестнице на седьмой этаж. Слишком поздно я понимаю, что не одна стою на этаже перед запертой дверью. От неожиданности роняю на пол связку ключей, готовясь нанести удар преследователю, опускаю на пол сумку, медленно поднимаю ключи.

Руки дрожат. Не сразу я попадаю в замочную скважину. Интересно, я успею заскочить в квартиру или удар застигнет меня прямо на пороге? После этого останется только втащить меня внутрь и тихонько прикрыть дверь.

Я извлекаю ключ, укладывая его между пальцами, острой стороной наружу. Без боя я не дамся.

И в этот самый момент позади звучит тихий голос, который я меньше всего ожидаю услышать:

– Не скучала, Ангелочек?

7. Ангелина

Я выдыхаю от облегчения.

– Конечно, – поворачиваюсь к Юджину с милой улыбкой. – Не. Скучала.

– Ай, какое разочарование! – усмехается он. – Для моей будущей жены ты слишком чёрствая и сухая. Забыла уже, что я почти при смерти?

– Для того, кто уже на последнем издыхании, ты слишком шустро бегаешь, – намекаю я на его побег. – И слишком много болтаешь.

– Я смотрел в окно и заметил подозрительную тачку, – выдаёт смазливый засранец. – Пришлось рискнуть жизнью и проверить, хвост это или нет. Признай, что я вёл себя крайне героически, когда увёл этих парней подальше от тебя. И они не проследили за тобой. Я убедился.

– Ты должен был сидеть в ванной, а не геройствовать, – попрекаю я, хотя сама крепко задумываюсь. Кто и когда приставил к нам хвост и могу ли я доверять Юджину или он снова старательно вешает мне лапшу на уши?

– Значит, всё-таки герой? – переспрашивает он с мечтательной улыбкой.

– Идиот. – констатирую я, резко разворачиваясь, чтобы открыть эту чёртову дверь. Ещё не хватало перебудить всех соседей!

Я вхожу в квартиру и распахиваю дверь пошире, как бы приглашая мужчину. Тот моментально входит следом, разувается, аккуратно пристраивая свои туфли на полочке, и я с подозрением смотрю на него.

– Ты что, сидишь на мете?

– Барышня! – шокированно распахивает глаза негодяй. – Что за неприличные слова в отношении меня приходят тебе на ум?

– Я бы сказала: одни неприличные. Вот прямо смотрю на тебя, и ни одного, даже самого завалявшегося приличного словечка не приходит в голову. Мерзкий ты тип, Юджин. Преступник, врун и мошенник.

Я прохожу в кухню, не дожидаясь ночного гостя, и ставлю чайник. Инспектирую холодильник, который давно не мешало бы наполнить продуктами, извлекаю из его белоснежных недр колбасу, сыр, маринованные огурчики и майонез и хлопаю дверцей, тут же вздрагивая от неожиданности. Прямо рядом со мной обнаруживается наглая морда засранца. Он смотрит на выложенные на стол продукты и поджимает губы.

– Посущественней ничего нет? Не успел поужинать.

– Ага, я слышала, что после прихода разыгрывается дикий аппетит.

– Какая же ты колючая, Ангелин! – смеётся мужчина. – Мужика тебе надо.

– Может, у меня он имеется, не думал? – закатывая глаза, отвечаю ему вопросом. Тоже мне, психолог нашёлся!

– Нет у тебя никого. Дома – ни намёка на мужское присутствие, да и счастливые женщины просто не бывают такими…

– Какими?! – мгновенно завожусь я.

– Колючими, – заключает он и щёлкает меня по носу.

Он. Щёлкает. Меня. По. Носу. Обалдеть!

Я в полном неверии смотрю на нахала, мечтая скрутить его в бараний рог и ткнуть мордой в стол. Хорошенько так, до кровавых соплей. Чтобы эта его ухмылка надолго стёрлась с симпатичного в принципе, но жутко бесящего меня лица.

– Ой-ой-ой, – в притворном ужасе отскакивает от меня Юджин. Ну, или мне так кажется.

Я подумываю выдать очередную порцию ругательств, когда замечаю причину перемен в нём. Вся его кофта напитана кровью, она же заляпала весь мой пол.

– Твою мать, Женя! – стону я.

– Я не хотел говорить сразу, Ангелочек. Но да, у меня разошлись швы.

– Ты должен был просто сидеть в ванной, – напоминаю я, усаживая его на стул, и всё повторяется сначала.

Закончив обработку и перевязку, я мою руки, протираю пол и сажусь напротив мужчины.

– Теперь я точно буду жить, – расплывается он в улыбке.

– Ты поэтому вернулся? – осеняет меня. – На ходу сочинил сказочку про слежку…

– Ничего я не сочинял! – обиженно надувается он. – Как было, так и рассказал. Зачем мне тебя обманывать? Я у тебя в должниках. Между прочим, ты уже дважды штопала меня.

– Поверь, парниша, это не делает нас ближе! – хмыкаю я. – Можешь ехать, куда так торопился из моего гостеприимного дома.

Я поднимаюсь, всем видом показывая, что он должен выметаться ко всем чертям, но он не торопится подниматься.

Я покашливаю, привлекая внимание мужчины, и, когда он наконец поднимает взгляд, говорю:

– У тебя ещё и со слухом беда? Повторяю ещё раз: пошёл вон!

Он улыбается. Просто сидит и скалится, как идиот, доводя меня до белого каления. И когда я уже совсем было собираюсь применить к нему несколько захватывающих приёмчиков и вышвырнуть сначала в коридор, а потом и за дверь, Юджин деловито спрашивает:

– Ты о Лике хотела поговорить? – От неожиданности смены темы я лишь киваю. – Я всё тебе расскажу. Всё, что знаю.

Вздыхая и чертыхаясь под нос, я возвращаюсь за стол.

– Ну рассказывай, Женя. – велю ему строго. – И безо всяких выкрутасов.

Его полные губы дёргаются в усмешке, но он коротко поджимает их, прежде чем она перерастёт в одну из его крышесносных улыбочек. Я изгибаю бровь дугой, как бы намекая, что моё терпение не резиновое, и он начинает свой рассказ.

Впервые Лика появилась в клубе три месяца назад. Юджин как раз был там и видел её в компании четырёх мажоров. Золотая молодёжь, у которых элитный алкоголь лился рекой, на столике прокладывались дорожки из кокса, а маленькие голубые таблетки в прозрачном пакетике часто передавались из рук в руки.

Лика заметно отличалась от своих приятелей. Но под конец вечера и она захмелела. То ли коктейли наконец дали о себе знать, то ли кто-то из парней что-то ей подсыпал… Но в какой-то момент на смену сковывающему напряжению у девушки пришли лёгкость и весёлость.

Как и когда они уходили, Юджин не знает, соответственно, и что последовало после посиделок, ведь сам он покинул заведение в самый разгар вечеринки. Да и откровенно говоря, он бы и думать о ней забыл, если бы недели через три после этого не увидел бы на сцене танцующую… Лику.

Если бы Юджин брался судить, то практически со стопроцентной уверенностью мог бы утверждать, что выступала Велегурская не по своему желанию. Со страхом, неохотно, но она танцевала на сцене под улюлюканье пьяной толпы.

В тот вечер Женя познакомился с девушкой. Она подсела в баре, не на соседний стул, но поблизости. Заказала несколько шотов лимонной водки и проглотила один за другим. Оплатила заказ, сложила руки на стойке, уткнулась в них лицом и тихо заплакала. Бармен попытался её отогнать: дескать, нельзя отпугивать посетителей кошмарным нытьём, даже подозвал вышибалу, но Юджин неожиданно для самого себя влез в конфликт и увёл девушку в подсобные помещения.

Там они разговорились, познакомились. Но Лика много о себе не рассказывала. Упомянула вскользь, что почти родные места, что учится в столице. Крайне неохотно поведала, что попала в дурную историю, но особо не распространялась. Понять девушку можно – свои тайны она не доверила даже подругам, чего уж говорить о незнакомом мужике, ещё и явно вхожем в этот клуб совсем не в качестве посетителя.

Юджин встречал её ещё несколько раз. Больше она не тусила за столиком с парнями, только изредка выступала на сцене. В последний раз Женя видел её как раз накануне смерти.

– То есть ты не заметил ничего подозрительного в тот вечер? – на всякий случай уточняю у него.

Знаю, что глупо ждать откровений с его стороны. Предположим, я могу доверять показаниям сомнительного типа. Тогда почему он скрывает, что встречался с Ликой не только в клубе, но и навещал в Москве?

– Народу было больше, чем обычно. – хмурится мужчина. – В тот вечер открывали сезон покера, поэтому весть обошла все соседние районы и все заинтересованные присутствовали в клубе. Выступать должна была Диана, профессиональная танцовщица, с которой я договорился о выступлениях на крупных мероприятиях. Но в последний момент на замену поставили Лику. Диана была недовольна, все мозги вынесла, что рассчитывала на средства с выступления, а ей дали от ворот поворот…

– Ты не знаешь, почему вместо неё вызвали Лику? – перебиваю его сетования на нелёгкую жизнь рекрутера подпольного стриптиз-клуба.

– Нет. Возможно, я даже бы и не узнал об этом, если бы не звонок Дианы. Я редко смотрю выступления, чаще приглядываюсь к случайным посетителям внизу. В другие залы вхожи далеко не все…

– Среди случайных посетителей в тот вечер ничего подозрительного не было? Возможно, какие-то выяснения отношений, пьяные драки?..

– Всё как всегда. Кто-то напился, кто-то наблевал на пол… Наверху, как правило, публика другая, элитная, можно сказать.

– Когда Диана сообщила о замене, ты пошёл смотреть выступление?

– Не с целью смотреть, – усмехается Юджин. – Хотел узнать, какого чёрта заранее не предупредили, что девушка на выступление уже есть… А потом увидел Лику.

– Она нравилась тебе? – спрашиваю прямо.

– Не в том плане, в котором ты можешь подумать. Она хорошая девочка, попавшая в беду. И я действительно хотел ей помочь, но она не доверяла никому. Было ли это её попыткой отсрочить неизбежное или как раз послужило отправной точкой к трагичному финалу? Я не знаю.

– Значит, – резюмирую я. – С кем и куда она уходила, ты не видел?

– Нет. Я не оставался до конца представления. Не хотел смущать Лику своим присутствием. Кивнул в знак приветствия и спустился к бару. Знал, что она подойдёт, как закончит танцевать. Но я всё ждал, ждал, а она не приходила. И я отправился домой.

– Ты даже не проверил, не нуждается ли она в помощи? – сухо интересуюсь я.

– Нет, я решил, что она взяла приват. – не скрывает пижон. Голос его звучит раздосадованно и глухо. – Ты пойми, приличные девочки не танцуют у шеста просто так. Только из-за очень большого куша. И если им требуется приличная сумма в короткий срок… блин, да многие не прочь взять халтурку, учитывая, что абы кто здесь не появляется. Вот я и решил, что Лика из таких… ну или наступил отчаянный момент, переломный, и она пошла на это.

Я поджимаю губы, глядя на него. Возможно, от его решения зависела жизнь девушки, а он так просто отмахнулся от неё… Досадливо вздыхаю, чувствуя накатывающую, удушающую брезгливость, и спрашиваю:

– Ты не пытался связаться с ней после того вечера?

– Нет. Зачем? – риторически спрашивает он в ответ, но в его взгляде мелькает что-то… какое-то волнение, из чего я заключаю, что он мне врёт.

– Действительно, – вздыхаю я.

Итак, что мы имеем?

Три месяца назад Велегурская впервые появилась в подпольном клубе в статусе посетителя в компании молодых мажоров. Между ними что-то произошло, и в следующий свой визит Лика уже танцевала стриптиз. Памятуя о словах подруги из кофейни, можно предположить, что девушку изнасиловали. Почему она не заявила на них? Почему не рассказала подругам, родителям? Почему вместо этого стала выступать в клубе? Словно отрабатывала долг, но какой?

Всё это замечательно складывается в некое подобие связной картины, но лишь при одном условии. Если Юджин мне не врёт. Но верить ему, учитывая многие и многие обстоятельства, я не могу. Проверить его слова пока не представляется возможным, но есть крохотный шанс, что удастся найти её богатеньких парней-приятелей, с которыми она впервые попала в клуб. Именно этим я и планирую заняться в ближайшее время.

А пока я снова поднимаюсь и киваю на выход.

– Выметайся.

– Что, опять? – закатывает глаза придурок.

– Ага, – скалюсь я. – Наболтались, пора и честь знать.

– Мне некуда идти. Пока некуда, – делает жалобный взгляд Женя-Юджин, и я смеюсь:

– Я даже в детстве не таскала домой бездомных зверюшек, с чего решил, что сейчас собираюсь начинать?

– Ну я же лучше зверюшки, Ангелочек! – усмехается он. – Уверен, ты в полной мере оценила некоторые мои достоинства.

– В полной мере я оценила лишь твои задатки афериста и отпетого лгуна, – фыркаю в ответ. – Проваливай, пока я не вызвала полицию.

Он меняется в лице и торопливо бросает:

– Давай только без этого ладно? Только легавых мне сейчас не хватает, и так проблемы теперь разгребать и разгребать. Ты же помнишь, что случилось в клубе? Теперь я в немилости у господ, куда же мне податься? А у тебя никто искать не будет.

– Никто не будет искать, потому что тебя здесь не будет, – отрезаю я. – Я – честная женщина, мне проблемы ни к чему. Либо проваливай, либо отправишься в ближайшее отделение.

– О, с этим как раз, я уверен, проблем не возникнет, да, Ангелин? – снова усмехается он. Я смотрю на него с подозрением, но Женя продолжает. – Кажется, меня пытаются подставить. Устроили облаву в клубе совсем неспроста, как ты понимаешь. Там были люди, наши люди, от Вадима. Возможно, кто-то пронюхал о моём общении с девчонкой и решили устранить, повесив убийство на меня. Не уверен пока точно в их мотивах. Но они устроили охоту на меня, и в тот момент нагрянули маски-шоу.

Он смотрит на меня честным взглядом. Интуитивно я чувствую, что он не лжёт. Сейчас. За свою шкуру он не может не переживать, зачем ему врать об этом? Но мне же прекрасно известно, как много он от меня утаил, поэтому выбор тут очевиден.

– Тебе придётся свалить и решать свои проблемы самостоятельно, – говорю ему. – Я ничем не могу тебе помочь и не хочу проблем для себя. Зашла в клуб не вовремя – это единственная моя печаль. Никакие сомнительные незнакомцы не входят в мои планы.

– Плохое решение, Ангелин. – цокает он с недовольством.

– Что ж, другого у меня нет, – развожу руками.

– Ты верно меня плохо понимаешь? За мной охотятся бандиты из клуба и наверняка полиция…

– Парень, – перебиваю я. – Ты меня разжалобить пытаешься или дурой выставить? Втирай свои сказки какой-нибудь другой дуре, а мне проблемы не нужны. За разговор спасибо, кое-что помог прояснить, в остальном же – уже засиделся ты тут, пора тебе искать себе новое убежище.

Я дохожу до двери и открываю замки. С радостью отмечаю, что вместо глупых споров Юджин всё-таки следует за мной. Но покидать квартиру он всё ещё не торопится. Вот же прилипала!

– Сам провалишь или вызвать тебе кортеж с мигалками? – злюсь я.

– Погоди… У меня есть план получше, Ангелочек! – нагло усмехается этот очаровательный мерзавец. – Я поживу у тебя, пока мы не поймём, кто пытается меня подставить!

– Совсем спятил?! – закатываю глаза. – Я не стану укрывать беглого преступника! Сказала же!

– Не торопись отказываться, – хмыкает он. – О цене договоримся.

– Я не беру взяток, ты, кретин! – шиплю ему в лицо и мгновенно прикусываю язык. Давай, Ангелин, скажи ещё придурку, где работаешь!..

– А кто сказал, что я про деньги? – его цепкий взгляд пошло ощупывает каждый сантиметр моего тела. – И я боюсь, у тебя нет другого выбора.

Жестом фокусника Юджин достаёт из заднего кармана моё удостоверение, и я задыхаюсь от возмущения.

– Ну ты и козёл! Я тебя штопала. Два раза, между прочим! А ты по карманам шаришься?

Он одаривает меня милой улыбочкой и с лёгкостью произносит:

– Итак, майор Власова Ангелина Анатольевна… ты обиду не держи, мне просто было интересно, что ты за штучка, вот и заглянул в твою сумочку, пока ты шебуршала на кухне. И очень этому рад. Ведь теперь мы оба знаем, что ты можешь мне помочь.

– Я не собираюсь тебе помогать, не стану укрывать от следствия… – начинаю я, но он перебивает:

– Не о том речь, Ангелин. Помоги найти настоящих преступников. Меня подставляют, возможно, пытаются убрать, но я не убивал Лику. Если ты честная женщина, честный следак, то помоги. С твоими возможностями и моими связями мы в два счёта найдём виновного. И разойдёмся, как в море корабли.

– Я не могу, Юджин, – тихо говорю ему. – Это противоречит всем моим принципам. Ты должен уйти. Сейчас. Твой план не сработает. Если тебе действительно нужна моя помощь, приходи в понедельник, дашь официальные показания по делу…

– Я могу не дожить до понедельника, – грубо перебивает он. – С этим жить сможешь?

– Если всё действительно так, то поезжай прямо сейчас к дежурному…

– Ты кажешься мне достаточно сообразительной, кукла, – раздражённо бросает мужчина, ударяя мне в грудь ксивой. – Ты представляешь, кто может стоять за владельцами клуба? Кто может быть этими владельцами? Я не могу просто прийти в ментовку и сообщить о покушении. Меня грохнут раньше, чем следователь притащит свой зад в отдел. Ты – следователь, и я уже в твоём доме. Ты должна мне помочь, а я должен помочь тебе.

– Помочь мне? – удивляюсь я.

– Конечно. Нас вели от самого клуба, слежку я отвёл, но ведь нам неизвестно, как скоро они узнают личность девушки, с которой скрылся тот, кто им нужен.

– Я смогу за себя постоять, особенно, если тебя не будет поблизости, – отмахиваюсь я.

– Нет, не сможешь, если тебя отстранят на время проведения внутреннего расследования. – парирует он. – Я не стану молчать, потяну тебя за собой. Заявлю, что мы давно знакомы…

– Ах, ты, скотина! – выкрикиваю я, бросаясь на мужчину с единственным желанием вцепиться наконец в его ненавистную рожу. Но Юджин ловко перехватывает меня, фиксируя руки, и прижимает к себе.

– Нас судьба свела, Ангелин. Просто прими это. Чем быстрее мы найдём убийцу Лики, тем быстрее ты отделаешься от меня.

От досады мне хочется разреветься как девчонке, но я с силой кусаю внутреннюю сторону щеки. Чувствуя, как металлический привкус крови расползается во рту, лягаю мужчину по ноге и шиплю:

– Твоя взяла, придурок! Но у меня будет несколько правил.

– Само собой, – серьёзно кивает он. – Я слушаю.

– Первое: никогда больше не смей меня трогать. Второе: никогда больше не смей меня шантажировать. Третье: если окажется, что ты хоть каким-то боком причастен к смерти Лики…

– Не причастен, – заверяет он. – Вот увидишь, мы сработаемся.

– Это вряд ли, – брезгливо кривлюсь я.

Не уверена, что моей выдержки хватит надолго, но один неоспоримый плюс в этой затее всё же имеется. “Держи друзей близко, а врагов ещё ближе”, – так, кажется, говорят? Вот я и последую мудрому совету. Буду держать засранца за самые яйца, пока не придёт время отправить его за решётку. Может, он и не причастен к смерти Лики Велегурской, но грешков на нём и без этого будет предостаточно, я уверена.

8. Ангелина

Телефон противно жужжит где-то над ухом, и я нехотя потягиваюсь. От клубных коктейлей, явно смешанных из дешёвого пойла, во рту стоит сухость, а голова готова треснуть пополам. Чёртово приключение!..

Резко сажусь на кровати, точнее, пытаюсь. Зажатое неведомой преградой с одной стороны одеяло натягивается, и я врезаюсь в него, пружиня обратно на подушку.

Скашиваю взгляд в сторону… Только не это!..

– Свалил нахрен из моей спальни! – кричу на нахала, вольготно раскинувшегося на соседней подушке, одновременно пытаясь спихнуть его на пол.

– Доброе утро! – ухмыляется он. – Тебе уже говорили, что у тебя просто ангельский характер?

– Выметайся. Из. Моей. Спальни! – шиплю я, швыряя в него подушкой.

– Ангелочек, да не кипятись ты! – как ни в чём не бывало зевает тот. – Ничего криминального, честное слово! Твой телефон орал как потерпевший всё утро, и я отключил звук и забрал его на кухню. Пока готовил завтрак, он не прекращал надрываться, а потом некто Власов написал: «Твою мать, Власова, если ты сейчас же не возьмёшь эту чёртову трубку, я приеду с группой захвата и вынесу твою дверь!», вот я и пришёл к тебе поближе, чтобы вовремя разбудить, когда начнётся самое веселье…

– Юджин, признайся, а, тебя мама в детстве часто роняла? – со стоном спрашиваю у него, вырывая свой телефон.

– Вроде нет, а что? – округляет он глаза.

– Ну должна же быть объективная причина, почему ты такой кретин! Если Власов явится сюда по твоей милости, ей-богу, сдам тебя, и дело с концом!

Нахал смотрит недоверчиво, словно сомневается, что я могу это сделать. О, красавчик! Ты даже не представляешь, с кем связался!..

Пока слушаю гудки, на уме крутятся все те вещи, которые я хотела бы сотворить с гражданином мерзавцем прямо сейчас, и постепенно я расслабляюсь и даже начинаю улыбаться этим мыслям.

– Мне не нравится это мечтательное выражение на твоём прекрасном личике, Ангелочек, – говорит Юджин, и я цыкаю на него.

– Власова! – гаркает Ярослав. – Где тебя черти носят, голубушка? Я уже полгорода поднял на уши!

– Что опять стряслось? – спрашиваю у бывшего, вращая глазами от Юджина к двери, но он упрямо не желает понимать моих намёков.

– Что стряслось? – хохочет Яр. – Ты, вероятно, издеваешься? Убийство Велегурской само себя не расследует! Константин Альбертович насел на Фролова, тот давит на Семёнова, а наш старый хрыч всех собак на меня спускает. Так что ты мне нужна, Гель. Где ты есть?

– Дома я, Власов. Дай мне полчаса, только проснулась.

– Хорошо, через полчаса заеду за тобой, – бросает он и скидывает звонок.

Игнорируя присутствие постороннего мужика, я подхватываю из ящика комода свежее бельё и снимаю с вешалки брючный костюм. Пара секунд уходит на сложный выбор: рубашка или водолазка, но быстрый взгляд на окно помогает определиться, и я швыряю на кровать голубой кашемир.

Пять минут на душ, пять – сделать укладку, и я чертыхаюсь, вспоминая о госте. Халат я взять позабыла, а накидывать влажное полотенце не хочется, поэтому приходится вынырнуть из ванной в одном нижнем белье. На его же удачу, Юджина нигде не видно и не слышно, но стоит мне только взяться за дверную ручку спальни, как за спиной раздаётся протяжный свист.

– Оу-оу, Ангелочек, да я, оказывается, чёртов везунчик! Детка, ты просто секси!

Я слегка поворачиваюсь, чтобы выдать нечто нелицеприятное, но натыкаюсь взглядом на его руку, обхватывающую прямо через штаны увесистый стояк.

– Ты просто омерзителен, – припечатываю я и быстро скрываюсь за дверью, хлопая от злости так, что всё вокруг дребезжит.

Вот попала! Он же просто мелкий, гнусный, гадкий мужичонка! Преступник, аферист, мошенник! Ну как, скажите, меня угораздило попасть в такую глупую ситуацию?! Почему я должна терпеть его присутствие в своём доме, в своей жизни, вечное нарушение личных границ, бессонные ночи?

«Потому что ты дура, Гелька, – услужливо подсказывает подсознание голосом Власова. – Сама заварила кашу, тебе и расхлёбывать!»

Я поджимаю губы. Идеальный Власов как всегда прав, даже если только сидит в моей голове!

На то, чтобы одеться, уходит минуты три. Ещё столько же я трачу на макияж. Тональный крем, пудра, тушь для ресниц. На большее у меня нет ни сил, ни желания.

Я бросаю телефон в сумочку и проверяю на месте ли удостоверение. С таким соседством уже не знаешь, чего ещё ожидать!

Направляюсь сразу в коридор, надеясь перехватить Власова до того, как он поднимется ко мне. Может, мне и хочется избавиться от навязавшегося преступничка, но для начала я должна убедиться, что это избавление не принесёт мне кучи ненужных проблем.

– Уйдёшь не позавтракав? – вкрадчиво спрашивает Юджин, возникая из ниоткуда.

– Отравить решил? – брякаю я, начищая сапоги.

– Ангелин, я отлично готовлю и вовсе не собираюсь тебя тратить. Хотел бы убить, бросил бы в лесу с настоящими преступниками.

– Ну да, ну да. – Я поднимаюсь в полный рост, собираясь обуться.

– У тебя есть ещё целых десять минут до приезда твоего Власова. Поешь нормально, а то ведь будешь носиться целый день голодная!

– Ты не наглей, – предупреждающе торможу его. – Я прекрасно жила без твоих советов и завтраков. И прекрасно проживу.

– Выпей хотя бы кофе, – миролюбиво добавляет Юджин-Женя.

От знакомого и такого приятного слова живот сводит судорогой, и я понимаю, что не скоро могу дождаться возможности прихватить стаканчик с горячим напитком. Если Власов не в настроении, придётся без передышки идти по следу, пока ему не надоест…

– Чёрт с тобой, Юджин. Давай свой завтрак!

Мужчина добродушно улыбается, и на короткое мгновение мне начинает казаться, что он может быть нормальным. Но буквально в следующий миг он приобнимает меня, поглаживая пальцами изгиб бедра, и я отбрасываю все эти глупые мысли.

– Руку убери, пока не вырвала! – взбрыкиваю я всем телом.

– Как скажешь, Ангелочек! – Обгоняя меня в тесном проходе, нахал задорно подмигивает. – Я умею быть сговорчивым, но только с милыми девочками. А ты умеешь быть милой, Ангелин?

– Я не милая, – честно предупреждаю его. Но он издаёт недоверчивый смешок и заявляет:

– У тебя просто не было нормального мужика!

– Это ты, что ли, нормальный? – веселюсь я. Скажет тоже! – Ты даже на обычного не тянешь, уж поверь, мне есть, с чем сравнивать!

– Ты просто пока плохо меня знаешь! – укоризненно качает он головой, но я лишь закатываю глаза.

Все эти шуточки-прибауточки, пустая болтовня, пошловатые намёки и тупые подкаты… Кому это вообще может понравиться? У меня ничего, кроме тоски и отвращения, Юджин не вызывает, и я глубоко сомневаюсь, что это изменится в ближайшую тысячу лет.

Жестом фокусника аферист указывает на мой стол, в центре которого красуется блюдо с горкой румяных блинчиков.

– Обалдеть, – констатирую я. – Ты ходил в магазин?

– Нет, я же не идиот, чтобы расхаживать по городу, пока меня ищут все, кому не лень! – обижается мужчина. – У тебя с продуктами напряжёнка, пришлось импровизировать.

– Молоко я не покупаю, – задумчиво протягиваю, пытаясь подловить его на лжи. – Яйца закончились на той неделе… И потом, разве у меня была мука?

– Ага. В самом дальнем углу нижнего шкафчика, – он показывает пальцем, какого именно. – А яйца и молоко мне ни к чему. Мука, вода, масло, сахар, соль. Диетический продукт!

Он начинает ржать как кретин, вызывая у меня приступ острой неприязни. Но вместо того, чтобы продолжать раздражающий меня разговор, я говорю:

– Часики тик-так, Юджин.

– Понял, Ангелочек. Садись за стол, а я наливаю кофе.

Буквально в следующее мгновение передо мной вырастает кружка с ароматной жидкостью, и я делаю несколько жадных глотков, обжигая язык.

С сомнением смотрю на блины и решаюсь попробовать один. Протягиваю руку. Внезапно на неё шмякается что-то беловатое, густое…

– Ой, прости, неловко получилось, – ничуть не извиняющимся тоном пропевает Юджин. – Со сгущёнкой попробуй. Правда, она немного просроченная стояла, ну да ничего страшного. Я попробовал уже давно и остался жив, как видишь.

Я проглатываю сожаления по этому очевидному поводу и цежу сквозь зубы:

– Салфетку дай.

– Ага, счас! – ухмыляется он, но вместо того, чтобы протянуть коробку, стоящую возле мойки, или висящее там же полотенце, нахал хватает меня за запястье и быстро слизывает капли.

От влажного прикосновения его шершавого языка вдоль позвоночника разбегаются мурашки, и я вздрагиваю.

– Совсем офонарел?! – с криком отталкиваю от себя придурка, но не рассчитываю сил, и потерявший равновесие стул летит на пол. Вместе с сидящей на нём мной.

Женя-Юджин, он же – бандюган, героически бросается мне на выручку, пытаясь удержать за руку, но у него не выходит, и он начинает заваливаться прямо на меня.

Секунда, и я ударяюсь головой о кафель, а спиной – о спинку стула. А буквально в следующее мгновение меня накрывает тяжестью мужского тела, и мы начинаем хохотать как безумные. Не знаю, как у Жени, а у меня в глазах от смеха скапливаются слёзы.

Неожиданно задорный, немного лающий смех смолкает, и Юджин перемещается, нависая надо мной. Смотрит на меня слишком внимательно, бережно касается пальцами моей головы, путаясь ими в распластанных вокруг волосах.

– Не убилась? – тихо спрашивает он.

С его губ слетает тихий вздох, который разбивается о кожу моего лица тёплым сгустком энергии, проникающей в кровь и вызывающей странный зуд по всему телу.

«Слезь с меня», – хочу сказать я, но вместо этого изо рта вырывается какой-то неясный тоненький писк.

– Ангелина? – с настоящей паникой зовёт меня мужчина. – Ангелин, ты в порядке?

Я напрягаю зажатую между нашими телами руку, отпихивая его от себя хотя бы на несколько миллиметров, и выплёвываю прямо ему в лицо:

– И не надейся, так просто ты от меня не избавишься! Свалил с меня, пока твои причиндалы целы!

– Ну слава богу, – усмехается он. – Цела и невредима!

Но слезать с меня не торопится. Напротив, прижимается ко мне сильнее, и я морщусь от боли в спине. Его пальцы крепко удерживают мою голову, а лицо стремительно приближается к моему. Он что, бессмертный?!

Я напрягаю шею, чтобы хорошенько ударить наглеца, если тот всерьёз решит накинуться на меня с поцелуями, но тут на всю квартиру раздаётся весёлая трель дверного звонка.

– Власов! – с облегчением произношу я, а Юджин негромко чертыхается. Но ловко вскакивает на ноги и помогает подняться мне.

– Лучше тебе спрятаться в шкаф, – на полном серьёзе говорю аферисту. – Это мой начальник. – И чуточку привираю: – И мой муж.

Мошенник заливисто смеётся:

– Да быть такого не может!

– Это ещё почему? – с обидой спрашиваю я, выталкивая его с кухни.

– Разве не очевидно? – нахал поигрывает бровями. – Будь ты моей женой, ты бы никогда не притащила домой какого-то другого мужика.

– Так себе аргумент! – закатываю я глаза, запихивая его в спальню. – Сиди в шкафу и не высовывайся, если свобода дорога!

Он широко ухмыляется, и я хлопаю дверью прямо перед его лицом. Омерзительный тип! Как же он меня бесит!

Бросаюсь к двери, распахивая её настежь, и натягиваю на лицо широкую улыбку.

– О, Яр, приехал уже? Проходи. Одна минута, и идём.

Власов входит в тесный коридор, привычно осматриваясь по сторонам.

– Чем это у тебя пахнет? – с сомнением спрашивает мужчина.

– А, это? Не бери в голову, – отмахиваюсь я. – Кулинарные эксперименты.

– Ты готовишь? – присвистывает Власов. Судя по виду, он сейчас просто лопнет от сдерживаемого смеха, и это злит меня.

– Представь себе, готовлю! Вот взяла и нажарила блинов на завтрак, не одной твоей Ритке у плиты торчать дано! – с запалом выдаю ему, но мгновенно сдуваюсь. Это всё Юджин. Он довёл меня, и теперь я не могу контролировать то, что несу. – Прости, Яр. Ничего такого не имела в виду. Давай лучше поедем и займёмся расследованием.

– Что, и даже не дашь попробовать? – поддразнивает он.

– Не дам, – смеюсь я. – Ей-богу, Власов, слишком много внимания такому незначительному событию!

Я быстро надеваю сапоги и снимаю с вешалки шубу.

– Фигассе, незначительное событие! – протягивает Ярослав. – Я даже не знаю, что теперь должно произойти, раз ты начала готовить!

Он по-доброму посмеивается, и я вежливо улыбаюсь в ответ. Его шуточки начинают мне надоедать. Вот возьму и научусь готовить на самом деле!

Качаю головой.Нет, Власов прав: ещё неизвестно, чем это закончится!

Уже спустившись вниз на один пролёт, обнаруживаю, что из сумки чудесным образом снова испарилось удостоверение. Юджин!..

– Яр, заводи, а я сейчас спущусь. Забыла кое-что.

– Лады.

Быстро взбегаю по лестнице и открываю замок. Аферюга уже поджидает меня.

– Что-то потеряла, Ангелочек?

– Считаешь, что это смешно? – раздражённо спрашиваю у него.

– Нет, не смешно. Забавно. – Он приближается ко мне. – Забавно, что ты так бесишься. Приятно, знаешь ли, осознавать, что я рождаю в твоей душе такую бурю эмоций.

– На твоём месте я бы так не радовалась, – охлаждаю его пыл. – Все мои эмоции о тебе резко отрицательные.

– Это пока, – самодовольно заявляет он. – От ненависти до любви…

– Целая вечность, – перебиваю его. – Ксиву верни и сиди тихо, пока меня нет.

Юджин протягивает корочки, и я быстро выхватываю документ. Торопливо покидаю квартиру, но перед тем, как я захлопну дверь, мужчина бросает со смешком:

– Поцелуешь на прощание?

– Да пошёл ты! – отзываюсь я, хлопая со всей дури. И закрываю на все замки.

Надеюсь, это будет очень быстрое расследование, иначе вскроюсь от такого невыносимого соседства!

Занимая место рядом со Власовым, я выдыхаю. Сковывающее рядом с мошенником напряжение постепенно отступает, и на смену ему приходит трезвый ум.

И чего ведусь на его провокации, словно я не лучший следователь, а сопливая девчонка? И не таких ломала, и с этим справлюсь! И буду со счастливой улыбкой наблюдать, как пакуют мерзавца в наручники и отправляют на нары, где такому, как он, самое место.

– Какая-то ты сегодня странная, Гель. – констатирует Ярослав, плавно трогаясь с места. – Ты себе нашла кого-то?

Ага, головную боль в виде хамоватого наглеца, обосновавшегося при помощи шантажа в моей квартире!

– Да вот ещё! – фыркаю я. – В отличие от тебя, мне для счастья нужно свободное пространство и тишина.

– Ты просто ещё не встретила нормального мужика.

Сговорились они все, что ли?

– Знаешь что, Власов? – завожусь я с пол оборота. – Я знаю только одного нормального мужика, и это ты. Только вряд ли твоей Ритке понравится, если я решу с ним замутить!

– Это точно, – смеётся Яр. – Ладно, Власова, твоя взяла. Так и быть сегодня больше не обсуждаем твои личные дела. Лучше обсудим одно конкретное дело.

– Появились какие-то зацепки? – с любопытством спрашиваю я.

Конечно, меня интересует, не поставил ли кто в известность Власова в частности и следственный комитет в целом о моих вчерашних приключениях!..

– Я нашёл клуб. – странным тоном сообщает мне Власов. Неужто ему всё известно?! – Не хочется признавать, но ты была права. Нужно было ехать вчера.

– Что-то случилось? – севшим голосом спрашиваю я.

– Федералы поработали. – морщится он. – Теперь хрен отыщешь там зацепки после них!

ФСБ тоже охотится на Юджина? Просто великолепно! Бандиты, полиция, следственный комитет, теперь ещё и парни в костюмах!.. Ну что за бедовый преступник свалился на мою голову!

– И что у них там за интерес? – спрашиваю у Власова.

– Этого информатор не сказал, ему почему-то не сообщили, – скалится Власов. – Но мы сейчас поедем туда и попробуем сами всё разузнать.

Я бросаю взгляд в зеркало. Бармен, вышибалы, амбал Иннокентий… Чёрт знает кто ещё мог меня запомнить и описать в своих показаниях. Мне остаётся лишь надеяться, что правда не всплывёт в самое ближайшее время, иначе плакал мой план вывести Юджина на чистую воду. Да ещё и его обнаружение принесёт мне немало проблем!

9. Ангелина

При свете дня территория подпольного клуба выглядит крайне плачевно. Проезжай я мимо и не знай наверняка, что тут проходят самые лучшие вечеринки на районе, решила бы, что это очередная заброшенная военная база, коих немерено в нашей стране.

На парковке много машин, снующие туда-сюда мужчины в строгих костюмах. Из их числа Ярослав Власов безошибочно определяет старшего и идёт прямо к нему.

Из-за широкой спины своего бывшего я аккуратно присматриваюсь к людям на предмет знакомства, но не вижу ни одного вчерашнего лица и выдыхаю. По крайней мере, никто не выкрикнет прямо сейчас: «Эй, да вот же она!».

Мы с Власовым останавливаемся у тёмного седана, на капоте которого на разложенном полотне из целлофана лежат самые различные вещицы. На них задумчиво взирает молодой мужчина примерно власовского возраста. Ярослав останавливается рядом с ним, и я торможу.

Отвлекаясь от своего занятия, мужчина хмурится и кричит:

– Почему посторонние на площадке?!

Но Власов раскрывает перед его лицом ксиву, и я поступаю таким же образом.

– Добрый день, подполковник Власов, майор Власова, Следственный Комитет.

Мужчина неохотно сверкает корочками и представляется:

– Подполковник Акманов, Главное управление ФСБ. Если вас дёрнули сюда из-за ночных приключений, то абсолютно зря. Это дело вас не касается, его приняло наше ведомство.

– А что за приключения случились ночью? – скептически спрашивает Власов.

Ответа он, конечно, не ждёт. Ну, я бы точно не ждала.

– Закрытая информация в рамках нашего расследования. – скрипнув зубами, отвечает Акманов. Но, ещё раз оглядев нас с Власовым, миролюбиво добавляет: – Спецоперация. Давно присматривались к деятельности этого так называемого ночного клуба. А у вас что за интерес?

– Убийство дочери претендента на пост губернатора, – как на духу чеканит Ярослав. – Есть основания полагать, что один из подозреваемых имеет отношение к данному заведению, вот и хотели тут осмотреться.

– Могу я поинтересоваться, кто этот подозреваемый? Возможно, он фигурирует в материалах нашего дела.

– Некто Юджин. Персонаж практически мифический, – усмехается Власов, и я закатываю глаза. Ещё какой реальный!..

Акманов, извиняясь, доходит до водительской дверцы, достаёт лежащую на сиденье папку и роется в бумагах.

– Да, есть такой товарищ среди фигурантов… – протягивает он. – Евгений Павлович Кононов, по прозвищу Юджин. К сожалению, ему удалось скрыться в неизвестном направлении во время облавы, как и ряду других фигурантов, в том числе, управляющему борделем Вадиму Александровичу Перминову и руководителю службы безопасности Иннокентию Константиновичу Дуболомову, по прозвищу Кент. Удалось задержать несколько мелких сошек и путан, но это, к сожалению, не то.

Значит, дуболом Кеша, Кент Дуболомов, не просто постоянный посетитель, но ещё и начальничек местной СБ. Интересно, срисовал ли он во мне сотрудника правоохранительных органов или же так совпали обстоятельства? И мог ли он работать в сговоре с Юджином, тем самым Юджином, который скрылся от облавы, прихватив меня, и теперь восседал у меня в квартире? В такие совпадения верится слабо.

– Может, поделитесь вкратце информацией, что тут вообще, в этом клубе, происходит и почему он заинтересовал вашу структуру? – спрашиваю я у ФСБшника. – И, главное, конечно, в чём подозреваются вышеперечисленные граждане? Не поймите неправильно, это вовсе не праздное любопытство, но город у нас относительно небольшой, и если особо опасные преступники будут творить беспредел на его улицах, возникнет общественная паника.

Акманов смотрит с сомнением, но всё же медленно кивает:

– Идёмте, я вам кое-что покажу.

Мужчина проводит нас внутрь клуба, и я осматриваюсь. Несколько столиков в зале “для всех” сейчас заняты помятыми и затасканными девками. Отдельно в стороне сидят задержанные мужчины. Среди них я узнаю только вчерашнего бармена. Больше я не встречала никого из них, поэтому сейчас они меня мало заботят. Я возвращаю взгляд к дамам облегчённого поведения и осматриваю внимательней. Особенно меня интересует вчерашняя неумелая стриптизёрша, и вскоре я её нахожу. Мне необходимо с ней переговорить, но это пока не представляется возможным. Ничего, я терпелива. Всё равно дождусь удобного момента и задам девушке пару вопросов.

Сейчас же, после небольшой заминки, я догоняю удаляющихся мужчин. В этой стороне клуба я ещё не бывала, но, не успеваю я толком рассмотреть очередной коридор, как подполковник Акманов открывает одну из дверей и мы попадаем в большую комнату, заставленную мониторами.

– Собственно, отсюда и велось наблюдение за всем происходящим в стенах заведения, – говорит он Власову, и я судорожно соображаю, чего успела пропустить, изучая задержанных.

– Товарищ подполковник, – начинаю я, но Акманов перебивает:

– Прошу, просто Денис.

– Денис, скажите, правильно ли я понимаю, что здесь в режиме реального времени отслеживали и записывали все движения посетителей?

Внезапно меня начинает занимать этот вопрос. Стоит им только просмотреть записи событий вчерашнего вечера, как мой небольшой секрет откроется и я сама попаду вод внимания спецслужб.

– Да, как я уже сказал, всё началось с того, что нам в руки попала одна запись. Сначала мы решили, что это постановка, но немногим позже, при застройке пустыря в Подмосковье был обнаружен обезображенный труп женщины. В ходе оперативно-розыскной деятельности было установлено, что жертва уже год как числилась пропавшей без вести, занималась частной практикой оказания интимных услуг, дома остались несовершеннолетний ребёнок и престарелые родители. Именно они и рассказали, что ей предложили подработать на частном мероприятии в московском клубе, каком именно они не знали. Дочь уехала и больше не возвращалась. Наши спецы начали прогонять фото жертвы по программе на поиск соответствий в базах данных… – Акманов невесело усмехается. – Думаю, вы не особо удивитесь, узнав, что она обнаружилась на том самом попавшем к нам видео. А само видео оказалось реальной порнографией, оканчивающейся снаффом. Не буду углубляться в подробности, но нам удалось выйти на одного из покупателей таких роликов. Во время очередной сделки было произведено задержание любителя чернухи и курьера, мы произвели допросы, обыски, проверили все их контакты и, в итоге, вышли на одного из распространителей. Далее мы накрыли заказчика, конечно же, тоже одного из… Он нам поведал, что специфичное кино для взрослых снимают в одном из клубов на окраине столицы, но, когда мы нагрянули туда, всё уже успели перенести в другое месте. Несколько месяцев мы искали концы, и вышли на это заведение. У нас был информатор, спецоперация разрабатывалась долгое время, всё было на мази. Мы готовились закрыть сразу всех местечковых творцов и выяснить, кто стоит за организацией данного преступного синдиката, но что-то пошло не так. Складывается впечатление, что кто-то предупредил их или спугнул – ребята заметали следы, спешно уничтожая данные с жёстких дисков, практически все файлы повреждены, и пока невозможно понять, как много удастся восстановить. Многим посетителям закрытой зоны клуба тоже удалось скрыться незамеченными, мои люди сейчас тщательно изучают все помещения. Как вы понимаете, это закрытая информация, но раз уж мы схлестнулись на одном подозреваемом, то, вполне вероятно, что ваша девочка теперь наша головная боль.

Пока Власов обменивается контактами с Акмановым, я обдумываю полученную информацию. Занимался ли Юджин поисками жертв смертельных фильмов, знал ли, что происходит здесь, помимо стриптиза и покера, кто из постоянных клиентов может быть причастен к убийствам и как много крови было пролито в этих стенах?

В некоторых своих высказываниях пижон казался мне искренним. Он сказал: “Долетали слухи.”. Он сказал, что не верит, что тут могли убить кого-то на самом деле из злого умысла. Несчастные случаи допускал, но не убийства. Боже, как же хочется приложиться разок головой о стену!

Он просто врал, как, вероятно, наврал с три короба и о Лике. И когда я стала такой идиоткой?

Я должна признаться Власову. Должна сдать Юджина, и дело с концом. Но что-то внутри тревожно сигнализирует, что торопиться не стоит. И следующие слова Акманова на один из вопросов Ярослава лишь подкрепляют мою уверенность:

– Напрямую с заказчиками контактировал лишь Вадим Перминов. По словам нашего информатора, у Дуболомова по стране была сформирована целая сеть вербовщиков, которые отыскивали в глубоких провинциях жертв для съёмок, преимущественно из низких слоёв общества и неблагополучных. Женщин с низкой социальной ответственностью, тех, кого вряд ли станут искать, но и осечки у них, скорее всего, случались.

– Этот Юджин был одним из таких вербовщиков? – хмуро спрашивает Власов.

Я замираю в ожидании ответа.

– В списках контактов Дуболомова, которые нам удалось получить благодаря содействию информатора, он не значится, – поджимает губы Акманов. – Но нельзя просто отмахнуться от того факта, что он скрылся вместе с остальными.

Молодой подполковник проникновенно смотрит в мои глаза, словно ему доподлинно известно, какую тайну я вынуждена держать на замке до поры до времени, и мне становится не по себе. Чертовски неприятно осознавать, что сейчас я по уши в дерьме.

Чтобы хоть как-то скрыться от чувства неловкости, я дохожу до одного из столов с аппаратурой, рассматриваю огромные мониторы, на которых сейчас транслируется обыск помещений, производимый федералами. Вот вип-комнаты и коридор, по которому меня выводил нахал, закулисье, сцена. Сейчас в каждом номере борделя копошатся мужики, потроша подушки и матрасы, вскрывая полы, а ночью оттуда в спешке бежали высокопоставленные клиенты. Как знать, что могли в панике обронить? Может, и не зря весь этот обыск.

Нашли ли они подземные туннели? Узнали ли уже, куда ведут все выходы? Мне хочется проверить свою догадку, но теперь об этом придётся забыть на некоторое время. Пока Власов не узнает о туннелях, нечего и думать о том, чтобы хоть как-то намекнуть ему о своей осведомлённости. И так по краю хожу. А ещё мне срочно нужно решить, что делать с Юджином.

Хотя… Что тут сделаешь? Влипла я по полной. С одной стороны, если я его сдам сейчас, каковы гарантии, что не отправлюсь на нары вслед за ним, как соучастница всех этих ужасных преступлений? С другой, если он участвовал в создании тех убойных фильмов, то может быть опасен для меня в другом плане. В самые ближайшие часы мне нужно решить, что хуже – быть убитой в тюрьме очаровательными сокамерницами, которые житья не дадут такой, как я, или же умереть от рук негодяя в собственном доме. Так себе перспективы!

Нервный смешок слетает с губ, и взгляды мужчин, двух подполковников, устремляются ко мне. Власов вопросительно изгибает бровь дугой, а Акманов скептически усмехается.

– Что-то обнаружили, майор Власова? – спрашивает он. Мне одной тут мерещится подтекст?!

Они ждут ответа. Я таращусь в монитор, подбирая правильный ответ. И в этот самый момент один умник в строгом костюме наконец открывает люк в подпол. Тот самый люк, в который я спустилась вместе с Женей-Юджином.

– А ларчик просто открывался, – нараспев цитирую Крылова. – Вот так и ушли голубчики, как пить дать!

Власов с Акмановым припадают к монитору, переглядываются и синхронно идут к выходу из офиса оператора видеонаблюдения.

– Денис? – обращаюсь им в спины.

– Да?

– Не будете против, если я пока расспрошу девушек о нашем трупе?

– Ай, да чёрт с вами! – отмахивается он, и я принимаю это за разрешение.

Вернувшись в общий зал, бесцеремонно беру из холодильника за барной стойкой бутылку воды и пару стаканов и сразу подхожу к интересующей меня девушке.

Интуиция кричит, что это правильно. Слишком похоже на историю Лики, которую мне поведал Юджин. И на тысячную долю от дальнейшего сходства будет зависеть судьба мерзавца. Если я сочту, что их рассказы созвучны, то… Да чёрт его знает, что это будет значить. Там и решу.

– Здравствуйте, – тихо обращаюсь к девушке, присаживаясь рядом. Она поднимает на меня заплаканные глаза и с удивлением наблюдает, как я выставляю на стол стаканы и разливаю воду. – Вы, наверное, пить хотите? Берите, это вам. Меня зовут Ангелина Анатольевна Власова, я являюсь следователем и хотела бы задать вам несколько вопросов.

Она нерешительно кивает, отпивая несколько мелких глотков.

– Как вас зовут? – спрашиваю у неё.

– Алина. Алина Андреевна Карамзина.

– Скажите, Алина, вы часто выступали в этом клубе?

Её глаза наполняются слезами, а щёки стремительно алеют. Я ободряюще улыбаюсь девушке.

– Нет. Впервые сюда попала. – Она осекается и признаётся: – Точнее, я бывала здесь раньше. Здесь. А там выступать пришлось первый раз.

– И что же такое произошло, что тебе пришлось выйти на сцену? – мягко спрашиваю её.

Девушка смахивает слёзы и решительно спрашивает:

– Ваши моим родителям не доложат?

– Только если будут основания к задержанию, – честно отвечаю ей. – Но опыт работы в Следственном комитете мне подсказывает, что оснований у них не будет. Особенно, если вы не станете утаивать информацию от следствия.

– Понимаю… – девушка задумчиво кусает губу и начинает говорить: – Около четырёх месяцев назад я познакомилась с парнем, Даней. С однокурсницами пошли на концерт, рядом сидели… Ну и слово за слово, в общем. Обменялись телефонами, встретились раз, другой. Вроде как встречаться начали. Я не торопилась, мне хоть и девятнадцать, но ни с кем не было…

Алина тихо всхлипывает, отпивает немного воды и продолжает еле слышно.

– Три недели назад Даня пригласил меня на день рождения. Была суббота. Мы приехали сюда. Я удивилась, всё же ехать далеко, но ребята были на машине, сказали, что здесь будет играть диджей какой-то модный, в общем, приехали… Всё было хорошо, мы веселились и танцевали, стол ломился от еды, а коктейли в моих стаканах не переводились. В какой-то момент сознание словно отключилось, а очнулась я в Химках. Сидела на платформе в ожидании первой электрички.

– Ты не помнила, что произошло в тот промежуток времени, верно? Никаких звуков, образов, обрывков воспоминаний?

– Да, верно. – кивает она. – Конечно, я чувствовала, что всё не так, но боялась признаться в этом даже самой себе.

– Тебя изнасиловали? – спрашиваю прямо. Алина кивает.

– Он не брал трубку. В университете, где он сказал, что учится, не было такого студента, соответственно, в их общаге он жить не мог. Мать моей подруги работает в поликлинике, она помогла мне сдать анализы… на всякий случай. Но, слава богу, всё обошлось. Я просто хотела скорее забыть об этом инциденте… – Когда девушка замолкает, по её лицу начинают струиться слёзы. Я терпеливо жду развязки истории, лишь подливаю воду в стакан. Алина с благодарностью выпивает всё одним махом и продолжает: – Примерно дней через 10-12 он объявился. Как ни в чём не бывало! Я его увидела, хотела пройти мимо… Но Даня… Он сказал, что всё снято на видео, и если я не хочу, чтобы это попало в сеть, то мне нужно станцевать танец… Стриптиз, точнее. Тогда, когда мне скажут.

– И вы согласились?

– А что мне было делать? – с обидой спрашивает Карамзина. – Мой папа… Он, словом, выдвинул свою кандидатуру в депутаты нашей районной администрации… Если бы всплыло подобное видео с моим участием… Это уничтожило бы его карьеру, а он очень хороший и правильный человек с большими планами на улучшение уровня жизни. Он не заслуживает лишиться этого из-за того, что я такая дура.

Она замолкает. Я тоже молчу. Схема вырисовывается простая и понятная.

Парни – сейчас я не исключаю, что это были одни из вербовщиков Дуболомова Иннокентия – втирались в доверие к наивным девушкам, насиловали их и заставляли выступать на публике, шантажируя видеозаписями. Возможно, не только выступать, но и обслуживать клиентов. Вряд ли их использовали для съёмок снаффа, слишком много проблем с домашними девочками, а вот порнушку с такими снимать на продажу это запросто.

Я достаю из сумки блокнот и ручку.

– Значит так, Алина. Напишите мне, пожалуйста, всё, что вам известно о Дане. Начиная с его внешности и привычек и заканчивая всеми адресами и названиями, которые сможете припомнить. К сожалению, скорее всего вы не единственная жертва этого ловеласа. Я более чем уверена, что в похожую ситуацию попала и другая девушка, но ей повезло гораздо меньше. На днях обнаружили её тело…

Я достаю фотографии Анжелики Велегурской и выкладываю на стол.

Едва бросив взгляд на одну из них, Алина вздрагивает.

– Лику… убили?

– Вы знаете Анжелику? – мгновенно подбираюсь я.

– Ну, как знаю… Пару раз встречались. До того, как… всё произошло. Лика была девушкой Даниного друга, Тёмы. Пересекались пару раз в кафе. Потом как-то снова встречались компанией, но она не пришла. Я спросила у Дани: «Лика приедет?», он ответил, что они с Тёмой расстались. Помню, тогда я даже немного расстроилась – Лика мне понравилась.

Я постукиваю ногтем по столу. Значит, оба парня «встречались» с девушками, перед тем как привезти их на мероприятие в этот клуб, где с ними приключилось одно и то же: их изнасиловали и сняли на камеру, чтобы шантажом заставить выступить на сцене. У обеих девушек высокопоставленные отцы, что делает дело ещё интереснее.

– Спасибо, Алина! Если ещё что-то вспомните или Даня снова выйдет на связь, позвоните, пожалуйста. – Я выкладываю на стол визитку и оставляю девушку подробно записать всю информацию, а сама обхожу с фото Велегурской все столики, занятые задержанными.

Никто из девушек больше не подкидывает мне интересных новостей, как и ощетинившийся бармен, который, по всей видимости, решил избрать тактику молчания. Несолоно хлебавши я снова возвращаюсь к Алине Карамзиной и дожидаюсь, пока Власов не вернётся.

Изучаю исписанные листы блокнота: описание внешности Дани и его друзей, номер телефона, адреса нескольких кафе, концертного зала, ночного клуба, университета, где якобы учится Даня. Только внутренняя чуйка подсказывает мне, что ребята, ловко представляющиеся студентами, гораздо старше по возрасту и, вероятно, работают на Дуболомова, а Лика и Алина вовсе не случайные жертвы, учитывая положение их отцов. Одно интересно, зачем всё это было нужно? Заказ конкурентов, чтобы убрать кандидатов с гонки? Не логичнее тогда отправлять видео сразу папенькам? А может, и отправляли? Не факт, что Карамзину и Велегурскому, но вполне могли другим… Вполне возможно, что таких случаев было больше, но как узнать наверняка, если ни одна из девушек не обращалась в полицию?

Я задумчиво кусаю ручку, снова и снова прогоняя в мыслях всё, что мне известно по делу. Картина вырисовывается непонятная. Я не вижу логики в убийстве Лики на основании тех данных, что имеются у нас на этот момент. Значит, мне не хватает нескольких деталей. Возможно, их смогут прояснить столичные ребята, Даня и компания, но найти их – всё равно, отыскать иголку в стоге сена. Если только Акманов не решит поделиться списком контактов дуболома Кеши.

Когда оба подполковника, негромко переговариваясь, появляются в общем зале, я прощаюсь с Алиной. Прошу Акманова, чтобы его спецы составили фоторобот и решаюсь ещё на пару просьб, раз уж он такой душка:

– Денис, задержанная гражданка Карамзина оказалась здесь случайно. Её вынудили выступать шантажом, угрожая опубликовать порнофильм с её участием, снятый в клубе. Всё то же самое, что произошло с нашей жертвой. – Всеми силами игнорирую взгляд Ярослава. – По возможности, не мучайте девушку сильно, она и так в ужасе от происходящего.

– Понял, постараюсь посодействовать, – коротко кивает Акманов. – Что-то ещё?

– Нам бы списочек контактов Кеши Дуболомова, – ослепительно улыбаюсь я мужчине.

– Власова! – шипит Ярик.

– Надеетесь найти там подозреваемого? – понимающе усмехается ФСБшник.

– Ага, по информации, полученной от Алины Карамзиной, обе девушки «встречались» с парнями из одной компании. Думается, они могли работать на Дуболомова.

– Ладно, – решается Акманов. – Идёмте, я дам вам копию контактов.

– Спасибо!

Я сияю почище новогодней ёлки, и даже пыхтение Власова чудным образом меня не раздражает. Надеюсь, в самые кратчайшие сроки нам удастся выйти на след Дани и Тёмы, узнать, какого чёрта им потребовалось снимать в роликах девочек из богатых семей и что именно произошло с Ликой Велегурской. А там уж я с чистой совестью выпну афериста Юджина из своей жизни прямо в руки федералов!..

10. Ангелина

Пока Власов устраивается за рулём, я занимаю пассажирское кресло и скидываю сапожки. Поджав под себя ноги, погружаюсь в записи, сделанные Алиной, и задумчиво протягиваю:

– В Москву надо ехать, Ярик. Парней из-под земли достать…

– Интересный каламбур получается, – усмехается он. – Учитывая найденные катакомбы.

– Думаешь, так вынесли тело Лики? – решаюсь спросить я.

– Как пить дать, – вздыхает бывший. – Сейчас заедем на место обнаружения, попробуем найти вход.

– А что с мальчиками?

– Ангелин, ну что с мальчиками? Получим фоторобот, пробьём, не светились ли они где, отправим ориентировки в столицу… Глядишь, где-то и всплывут. Тогда и наведаемся.

Что ж, он прав. Срываться с места и искать незнакомцев в Москве это всё равно, что искать иголку в стоге сена, а моё нетерпение связанно с очень простой деталью: я всячески пытаюсь избежать встречи с Юджином. Чем быстрее я докопаюсь до истины, тем скорее смогу избавиться от его назойливого присутствия. Но, видимо, придётся потерпеть.

Два часа мы с Власовым рыскаем по сырому лесу, пока мужчине наконец не удаётся обнаружить заваленный прошлогодними листьями люк. Точно такой же, как тот, через который меня выводил Юджин прошлой ночью, но в другой части леса.

Ожидаемо, люк заперт изнутри. Очевидно, система продумана как раз на тот случай, если придётся в спешке отступать. На случай облавы или иной чрезвычайной ситуации. Или вот, например, если придётся скинуть труп подальше от заведения и вернуться незамеченным. Но свои выводы я держу при себе, пока Власов тщетно пытается вскрыть металлическую крышку люка.

– Надо спецов вызывать, – вздыхает он. Смотрит на часы и поджимает губы. – Но это уже завтра. Скоро темнеть начнёт, что проку возиться, если возможные следы пропустим.

– Тогда по домам? – спрашиваю я с надеждой, что он придумает ещё какое-то срочное дельце.

– Да, давай по домам, Власова. А завтра видно будет, что нам принесёт очередной день.

На въезде в город на телефон Ярослава падают зарисовки фотороботов подозреваемых, и он немедля отправляет их в отдел и отдаёт дежурному приказ связаться с Москвой и отделениями всех ближайших районов и областей.

Закончив раздавать распоряжения, Власов кидает мне:

– Молодчик этот Акманов всё-таки!

А я решаюсь задать мучающий меня вопрос:

– Ты думаешь, есть смысл ему доверять?

Власов внимательнейшим образом обдумывает его, прежде чем завуалированно ответить:

– Гель, ушки на макушке держать с федералами в любом случае не помешает. Пока подполковник Акманов поделился с нами своими наработками, рассказал много полезной для нашего расследования информацией…

– Но ты не уверен, что тот же подполковник Акманов не спишет нас при необходимости, – удовлетворённо киваю я. – Ты ведь понимаешь, Ярик, почему этим клубом заинтересовалась ФСБ? Дочь кандидата в губернаторы Лика Велегурская – раз, дочь кандидата в районную администрацию Алина Карамзина – два… И чёрт его знает, сколько высокопоставленных дочерей ещё побывало в этом клубе. Это нам известно только о двоих, Власов. А их могли быть десятки.

– Да понимаю я, Гель. Уж не пальцем деланный, – скрипит зубами мужчина. – Пока работаем с тем, то есть, а там видно будет.

К моему дому мы подъезжаем в глубоких сумерках. Я торопливо прощаюсь с Ярославом и спешу покинуть салон, но он всё равно задаёт мне вопрос, который я хотела бы не услышать.

– Ангелин, у тебя вроде свет горит, гостит кто-то?

– Ага, – беспечно улыбаюсь ему. – Завела по твоему совету мужика для здоровья, ну, знаешь, вроде хомячка там, или рыбок. Чтобы с работы возвращаться и смотреть на него.

– Кто такой? – хмурится Власов. – Я его знаю?

– Да ничего особенного, Ярик. Приблудился вот, живёт на подножном корму, не знаю даже, приживётся ли в итоге с моим-то образом жизни или свалит в закат. Да и сама ещё не решила, нужно ли мне такое счастье. Так что поздравлять не с чем, как и знакомиться – ни к чему. Будет, что рассказать, таить не стану, а на нет… и суда нет.

– Ох, Власова!.. Смотри у меня, – журит бывший. – Обидит, сразу дуй ко мне, безо всякой самостоятельности.

– Так точно, товарищ подполковник, – усмехаюсь я, и мы прощаемся.

Смотрю вслед удаляющейся тачке Ярослава и думаю, не сваляла ли дурака, сказав правду. Хиленькую такую, полную откровенного вранья, но всё же правду о наличии в доме пришлого мужика. Не решит ли Яр проверить на досуге личность моего воображаемого любовничка? Надеюсь, нет. Надеюсь, ему не придёт в голову подозревать и проверять меня.

Дома витает аромат вкусной еды, и я с запозданием думаю, что не ела целый день. А потом вспоминаю и об отсутствии в холодильнике продуктов.

– Только не говори, что решил зажарить мышь, которая повесилась в холодильнике, – кричу с порога.

– Это индейка, – отзывается наглец. Выглядывает из-за угла, и я умиляюсь. До чего очаровательный мерзавец! Руки перепачканы мукой, невесть откуда взявшийся фартук на теле… Так сходу и не скажешь, что мошенник и аферист!

– И откуда у нас индейка? – с подозрением спрашиваю у него, отгоняя непрошенные мысли. – Ты же не настолько идиот, чтобы как ни в чём не бывало отправиться по магазинам?

– Нет, конечно, Ангелочек, – усмехается он. – Я заказал доставку. На твоё имя. Платил наличными. Свет не включал.

– Придурок, – констатирую я, проходя в ванную.

– Я тоже уже соскучился по тебе, Ангелин, – улыбается в зеркальном отражении Юджин, и я закатываю глаза. – Мой руки и иди за стол. Тебя ждал, специально есть не садился.

– Это ты зря, – качаю я головой. – Ждать меня не стоит, я могу и посреди ночи заявиться.

Прикусываю язык. Почему это звучит так жалко, словно я оправдываюсь перед этим совершенно чужим мужиком?

Словно читая мои мысли, Женя, напротив, лихо улыбается:

– Ничего не зря, Ангелочек! Нужно же нам знакомиться ближе и заводить семейные традиции! Совместные ужины – что может быть прекрасней?

– В твоих влажных фантазиях, если только, – хмыкаю я. Вытираю руки под его внимательным взглядом. Прохожу мимо, намеренно цепляя мужчину плечом. – И лучше тебе поскорее с ними проститься. Между нами вынужденное соседство и точка.

– Как скажешь, Ангелочек, – обезоруживающе улыбается он. На его щеках образуются милые ямочки, и на целое мгновение я зависаю, разглядывая их. – Только позволь мне самому выбирать, о ком фантазировать. Я слышал, если визуализировать свои фантазии, то мечты сбываются, поэтому я сто раз на дню представляю, как мы…

– Замолчи, пожалуйста, – брезгливо морщусь я. – Если ты не хочешь испортить мне аппетит, держи свои грязные фантазии при себе.

– Эй, почему сразу грязные, Ангелин? Может, я мечтаю о большой и светлой любви?

– Тогда ты выбрал не ту профессию. – отрезаю я. И тут же потоплюсь исправить допущенную оплошность: – И не ту женщину.

Юджин начинает смеяться, запрокинув голову назад, и я не могу сдержать улыбки. Пока он не видит, я широко улыбаюсь, потому что меня забавит его ребячество. Но тут же напускаю на лицо серьёзности и бросаю:

– Кормить будешь, клоун? Или я должна сама догадаться, что и где ты тут наготовил?

– Сейчас всё будет, – обещает он, протискиваясь мимо меня на кухню.

Меня обдаёт жаром мужского тела, его запахом. От него свербит в носу, а кожа покрывается мурашками. Для меня кажется странным тот факт, что, несмотря на все вводные данные, присутствие незнакомца в квартире совершенно меня не пугает. Не в том смысле, в котором должно волновать на самом деле. Но эти умозаключения я откладываю подальше.

Устраиваюсь за столом, и Юджин подаёт мне тарелку с куском ароматного мяса и брокколи. Я осторожно пробую блюдо, и едва сдерживаю стон удовольствия. Такого он точно от меня не дождётся!

– Вкусно, Ангелин? – с замиранием спрашивает Женя.

– Да так, – пожимаю плечами. – На слабую троечку, конечно, но, в целом, потянет.

Мужчина недоверчиво смеётся, а я продолжаю есть. Вынуждена признать, каким бы отпетым аферистом не был этот негодяй, а готовит он просто обалденно!

После ужина Юджин вызывается помыть посуду, а я выскальзываю из-за стола и скрываюсь в ванной, трижды проверив дверь. Ещё мне не хватало, чтобы он ввалился сюда в самый неподходящий момент!

За шумом воды мне чудится голос Евгения, но я не могу разобрать ни слова. И с кем, интересно, он болтает? Со своими подельничками?

Я делаю мысленную пометку поковыряться в его телефоне, надеваю плотную пижаму и покидаю временное убежище. Юджин уже подпирает стену коридора в ожидании меня.

– Очередь? – скептически спрашиваю у него. Он улыбается.

– Нет, просто хотел полюбоваться тобой без защитной маскировки, – шутливо говорит он. При этом глаза его сохраняют серьёзность. – Без косметики и в домашней одежде ты выглядишь очень трогательной и ранимой.

– Это впечатление обманчиво, Жень, – тихо отзываюсь я, испытывая внутреннее смущение.

Меньше всего мне хочется, чтобы кто-то видел мою слабость, особенно, если он – мужчина. Мужчина, однозначно, красивый, харизматичный и сексуальный, словно греческий бог. Особенно, если он немного привлекает меня. Терять голову рядом с кем-то таким, как Юджин, слишком опасно. Можно не только погон лишиться, но и этой глупой головы.

За завтраком, несмотря на то, что я снова не выспалась, преступник Евгений раздражает меня уже гораздо меньше. То ли я адаптируюсь, то ли расшатанные нервы успокаиваются и я больше не жду, что он укокошит меня в собственной спальне, но я воспринимаю его присутствие на кухне как нечто само собой разумеющееся, а завтрак – как вполне обыкновенное явление в моём доме.

Но насладиться им сполна у меня не выходит: стоит только отхлебнуть глоток горячего кофе и надкусить какой-то очень сложный бутерброд, как мне звонит Власов.

– Доброе утро, дорогой, – мурлычу я в трубку, глядя исподтишка, как меняется выражение лица Юджина. – Ты уже соскучился?

– Ты там белены объелась, Власова? – рявкает Ярик, и я понимаю, что он не в духе. – Поднимайся давай, пятиминутная готовность!

Бывший отрубается быстрее, чем я успеваю задать ему какие-либо вопросы. Я быстро откусываю огромные куски сэндвича, позабыв о манерах и изяществе, под вопросительными взглядами Юджина.

– Служба зовёт, – поясняю с набитым ртом. Тут же допиваю остатки кофе и поднимаюсь.

Нужно спуститься на улицу раньше, чем Власов притащит свой зад ко мне домой!

– Береги себя, Ангелин, – с серьёзным видом бросает нахал-оккупант, и я хмыкаю:

– Само собой. Помирать в ближайшую пятилетку я не планирую.

– А что планируешь? – усмехается он.

– Я бы с тобой поболтала, но, боюсь, товарищ подполковник не выдержит тоски ожидания и придёт за мной сам. И если мы не хотим, чтобы наше маленькое сожительствостало достоянием его внимания…

– Да понял я, понял! – смеётся он. – Тогда жду тебя к ужину.

– Я же предупреждала, что ждать меня не стоит? – на всякий случай уточняю у него.

– Ага. А я предупреждал, что радею за скорейшее формирование семейных традиций, – часто кивает аферист.

– Клоун! – закатываю я глаза и выхожу за дверь.

В спину мне летит:

– Зато весь твой! – И хриплый смех Юджина мерещится всю дорогу по лестнице.

Выбегаю из подъезда вовремя: Власов как раз собирается занять единственное место на парковке. Но завидев меня, бывший муж выруливает обратно и тормозит у подъезда.

– Привет! – машу ему рукой, усаживаясь на переднее сиденье. – Что за срочность? Неужто новый труп?

– Типун тебе на язык, Власова! Спецы люк вскрыли и готовы спускаться, нас ждут.

– Чудненько, – хлопаю я в ладоши. – Что может быть прекрасней прогулки в лесу воскресным утром?

Мой вопрос с изрядной долей наигранного оптимизма повисает в воздухе.

Прыгая с кочки на кочку, я стараюсь не отставать от Ярослава. Он постепенно закипает, но пока не взрывается. Лишь зыркает на меня своими глазищами с порицанием, и я посылаю ему бодрые улыбки в ответ.

Возле люка я нахожу место посуше, а Власов садится на корточки и глядит в чёрную дыру, переговариваясь с парнями по рации. Я не прислушиваюсь к их разговорам; уверена, они не обнаружат там никаких улик. Кто-то сильно потрудился, чтобы замести следы в клубе в спешке, что уж говорить о туннеле, когда на избавление от улик у них было пару дней?

– Кажется, это пустышка, – констатирует Власов спустя некоторое время, и я согласно киваю.

– Вестей из Москвы по нашим мальчикам не было?

– Не докладывали, но сейчас уточню ещё раз. – Он набирает номер дежурного. – Власов. Есть новости по вчерашним ориентировкам? Ага, понял. Адреса последние скинь смской. Да иди ты! Что ж молчите? Давай живо! – Он убирает телефон в карман и обращается ко мне: – Поехали, красотка, кататься.

– Нашли наших мальчиков? – недоверчиво спрашиваю я.

– Похоже на то, – усмехается он. – Просмотрели камеры, обнаружили наиболее посещаемые места. А сейчас – зацени – они буквально десять минут как зашли на какой-то новомодный спектакль, который длится почти четыре часа. Задержатся ли до конца, большой вопрос…

– Но попытать удачу стоит, – с жаром говорю ему.

– Ага. Поехали, попытаем.

Власов гонит на предельной скорости, и через два с половиной часа мы входим в здание современного театра. Короткие переговоры с администрацией дают плоды: нам позволяют войти в зал в конце спектакля и осмотреться, пока зрители будут оставаться на своих местах.

Боковые выходы закрывают контролёры, мы же во Власовым входим через два центральных входа.

– Добрый день! – обращается к публике Власов. – Прошу сохранять спокойствие, работает Следственный комитет. Мы ищем подозреваемых в совершении преступления, поэтому осмотримся в зале.

Он кивает мне, и мы синхронно продвигаемся вдоль рядов, сверяя лица зрителей с фотороботами, составленными при содействии ФСБ и Акманова лично.

– Так, я это терпеть не собираюсь, – с недовольством говорит мужчина, сидящий с краю ряда с моей стороны. Он хватает за руку свою даму, и они поднимаются с места.

– Пожалуйста, оставайтесь на своих местах. Мы не задержим вас надолго, – говорю этой парочке.

– Я свои права знаю, если нечего мне предъявить, то и права держать здесь меня вы не имеете. – запальчиво говорит мужчина, напирая на меня. – Народ, это вообще всё туфта! Можно спокойно валить!

Люди начинают подниматься со своих мест, создавая толпу, стекающуюся к выходам. Я беспомощно смотрю на Власова, и он кивает в сторону дверей. Намёк понят. Я протискиваюсь к выходу, и вдруг вижу нужных парней, которые опережают меня на пару метров в узком проходе.

– Дайте пройти, – торопливо пробираюсь я вперёд. Но получается слабо.

В итоге, когда я пробиваюсь в фойе, парни растворяются в толпе. Ищу их взглядом, вижу удаляющиеся размашистыми шагами к выходу на улицу.

Я бегу, врезаясь в людей. Извиняюсь и снова ускоряюсь, лавируя между телами.

– Стоять, полиция! – кричу в спину подозреваемым, и они, вырвавшись на улицу, бегут в сторону дворов.

Я пускаюсь следом. Забегаю за угол театра в пустынный переулок, хватаюсь за кобуру… и отлетаю, ударяясь о стену.

Воздух выходит из лёгких, и я жадно хватаю его ртом. А в это время преступники дают дёру, только пятки сверкают.

Запыхавшийся Власов появляется из-за угла.

– Чёрт, Власова! Какого хрена ты пустилась в погоню одна?

– Времени не было, – хриплю я.

– Времени не было, – передразнивает он, осматривая меня. – Где болит, Гель?

– Нормально всё, жить буду.

Он подставляет руку.

– Тогда поехали. Подадим в розыск, нам тут ловить теперь нечего.

– Я такая дура, Власов! – жалобно говорю ему. – Прости, что упустила их.

– Главное, сама не пострадала, – вздыхает он, с сомнением глядя на меня.

– Да нормально всё! – буркаю я.

Но к вечеру, когда мы возвращаемся к отдел, заполняем документацию и Власов подаёт необходимую информацию для розыска подозреваемых, я чувствую, как начинает припекать грудную клетку. Без обезболивающих к возвращению домой я уже едва могу шевелить левой рукой, но не подаю виду. Сначала надо посмотреть, насколько всё печально. Вдруг ничего серьёзного? Тогда ни к чему ставить на уши Ярослава.

Преступничек встречает меня у порога, как верный пёс.

– Помоги, – прошу его, морщась от этой вынужденной меры.

Он удивлённо вскидывает брови, но помогает снять пальто и сапоги. Игнорируя присутствие Юджина, прохожу сразу в ванную, но снять рубашку самостоятельно для меня целая проблема. Расстёгиваю одной рукой пуговицу за пуговицей. Стою в распахнутой рубашке и плачу от бессилия, разглядывая фиолетово-лиловый кровоподтёк, расползающийся от припухшей ключицы вниз.

Тихий стук в дверь, голос Юджина, спрашивающий, всё ли у меня в порядке, и я начинаю рыдать в голос. От обиды, от боли, от собственной глупости плачу как девчонка, взахлёб.

Женя стучит снова. И снова. И врывается.

– Ангелочек, что с тобой? – взволнованно спрашивает он.

– Свали, – всхлипываю я. У меня нет сейчас сил вступать с ним в словесные баталии.

– Нет, я не уйду. – качает он головой. Подходит ближе, разглядывает синяк. – Производственная травма?

– Да пошёл ты, Юджин! – шиплю я.

Он снимает с меня рубашку.

– Давай помогу.

Его рука ложится на замочек бюстгальтера. Наши взгляды пересекаются в зеркале, и я тяжело сглатываю, когда мужские пальцы проворно справляются с крючками. Быстрое движение его рук, и кружево падает к моим ногам.

Взгляд мужчины обжигает. Жадно изучая мою грудь, он подходит ближе со спины и берётся за пуговку моих брюк.

– Я помогу, Ангелин, – хрипло произносит он, глядя прямо мне в глаза. – Просто помогу.

11. Женя

Внимательно считываю эмоции, вспыхивающие на женском лице.

Ненависть, депрессия, гнев, торг… Или что там было? Я едва не упускаю момент, когда она едва заметно кивает.

Ловко справляюсь с замочком брюк и цепляю пальцами сразу их и тонкое кружево белья. Тяну вниз, опускаясь на колени.

Пока Ангелина переступает через одежду, мой взгляд помимо воли нацелен на идеальный округлый зад строптивицы. Фигурка у майора Власовой – что надо! Член, налитый кровью, мгновенно отзывается пульсацией на греховные мысли, но я лишь сильнее стискиваю зубы. Сейчас не время для плотских утех. Ангелина едва держится, а я не собираюсь ей вредить.

Убираю вещи в корзину для белья и включаю душ. Всё это время женщина стоит с закрытыми глазами и тихо плачет, кусая губы.

– Готово, Ангелочек. Обопрись на меня и ступай под душ.

Она безропотно выполняет, злобно сверкнув своими глазищами. Как бы предупреждая. Я едва сдерживаю усмешку: завалить её на лопатки я собираюсь, но пользоваться для этого её беспомощным состоянием?! Пфф, эта идея не вызывает у меня интереса.

– Я просто помогу, Ангелочек, – напоминаю ей, перед тем как выдавить немного геля на пушистую мочалку.

Совершаю механические действия, стараясь не задумываться об изгибах женского тела и мурашках, разбегающихся по упругой коже от моих прикосновений. Стараюсь не глазеть, – правда! – но получается слабо. Симметричные ямочки на пояснице, изящные позвонки, рассыпанные по спине блондинистые локоны… Завораживающая картина.

Выдавливаю немного шампуня и взбиваю на волосах густую пену.

– Вроде всё… – выдыхаю ей в спину. – Сейчас я задёрну шторку, чтобы ты спокойно смывалась.

Ангелина ничего не отвечает. Тогда я считаю миссию выполненной, оставляю её одну на пару минут и отыскиваю огромное полотенце в шкафу в её спальне.

Предупредительно стучу и спрашиваю:

– Готова выходить?

– Да, – отзывается она.

Так и стоит ко мне спиной. Я неловко оборачиваю вокруг неё полотенце, подставляю руку для опоры, и женщина выходит из ванны.

Следую за ней в спальню. Ангелина достаёт из комода свежие трусики, шёлковую пижаму.

– Дальше я как-нибудь сама, – шипит сквозь зубы.

Я хмыкаю:

– Точно справишься, Ангелочек? Я совсем не против тебе помочь!

– Убирайся! – кривится она, и я закатываю глаза.

– Как скажешь, милая!

Пока она героически справляется с одеждой, я иду на кухню и делаю солевой раствор. Замачиваю в нём бинт, подхватываю рулончик лейкопластыря и ножницы и возвращаюсь под её дверь.

– Ангелин, ты всё?

– Чего тебе ещё? – кряхтит она.

Заглядываю в спальню.

Она пытается натянуть пижамную рубашку. С шортами уже справилась. Сама. Интересно, взволновала ли её мысль, что она обнажена рядом со мной? Поняла ли, как сильно эта мысль волнует меня?

Я вижу, сколько сил приходится прикладывать Ангелине, чтобы натянуть одной рукой рубашку. И бросаюсь на помощь.

– Погоди, Ангелочек! Сначала нужно приложить вот это, – говорю ей.

– Что это за мерзость? – кривится Власова, прикрывая грудь рукой.

– Это бинт, вымоченный в солевом растворе. Снимет боль, поспособствует скорейшему рассасыванию кровоподтёка.

– Это тебя в твоей бандитской школе научили? – хмыкает она.

Едва удерживаюсь, чтобы не закатить глаза, но отвечаю:

– Типа того. Но способ рабочий.

– Ладно, – протягивает она после непродолжительных раздумий. – Давай своё народное средство!

Быстро прикладываю к ушибленному месту компресс, фиксирую его пластырем, подкладываю полотенце, помогаю надеть рубашку. Старательно удерживая взгляд, чтобы он не полз вниз, глядя в глаза женщины, застёгиваю пуговку за пуговкой. Надеюсь, она оценит, какой я хороший парень!..

Но Ангелина презрительно кривит губы.

– Закончил?

– Угу.

– Проваливай.

Она осторожно укладывается на постель и накрывается до самого подбородка. От нечего делать я иду к двери.

Внезапно меня тормозит её голос:

– Юджин! – Я застываю, всем видом показывая внимание. – Свет выключи.

Тихо вздыхая, щёлкаю по включателю и выхожу в полоску света, льющегося из коридора.

– Женя, – снова тихо зовёт меня Ангелина Власова, и в спину мне летит: – Спасибо!

– Да не за что, Ангелочек. Поправляйся! – отзываюсь я и плотно прикрываю дверь.

Забавный экземпляр эта майорша. Строит из себя саму независимость, но на деле – обычная женщина, нуждающаяся в заботе и внимании, в присутствии крепкого мужика под рукой.

На пару минут включаю телефон, проверить, нет ли новостей. Ни сообщений, ни пропущенных звонков, а это значит лишь одно: всё пока без изменений. С одной стороны, я вовсе не против получить ещё немного времени на окучивание майора Власовой. С другой – меня уже страсть как достала эта пыльная провинция. Но делать нечего, поэтому я ужинаю в одиночестве, пью чай и ложусь спать.

Будит меня жуткий вой. Не сразу понимаю, что это Ангелина воет от боли. Позабыв обо всём на свете, я подрываюсь с постели в одном исподнем и врываюсь в её спальню.

– Ты офонарел совсем?! – истошно вопит она. Лицо, мокрое от слез, становится пунцовым. Так-так-так! Власова смущается? Интересненькое дельце!

– Уж прости, Ангелочек, но твои крики звучали как мольбы о помощи, вот я и поспешил помочь.

– Тоже мне, помощничек нашёлся! – кривит лицо Ангелина, но успокаивается. Берёт себя в руки. Не хочет казаться слабой в моих глазах. – Ну, раз припёрся, помогай! Мне на работу нужно собраться, а я ничего с этой чёртовой рукой сама сделать не могу!

Её бесит беспомощность. Невероятно злит. Но мне прекрасно известно, что выбора сейчас у неё нет. Либо воспользоваться моей помощью, либо признаться коллеге, напарнику и бывшему мужу по совместительству в собственной слабости. А этого она, конечно, не допустит.

– Не думаю, что тебе стоит ехать на службу, – протягиваю я.

Она округляет глаза. Смотрит по сторонам. Делает вид, что усиленно прислушивается.

– Ветер, что ли, за окном гуляет? – спрашивает через несколько секунд. – Вроде послышалось что-то… Ну да ладно. Ты мне поможешь? Или можешь просто свалить из моей комнаты и не мешать!

Я усмехаюсь.

– Брось, Ангелочек. Тебе нужнамоя помощь.

– Только потому, что мне нужно попасть на работу, а тебе не нужно, чтобы подполковник Власов поднимался сюда, – упрямо проговаривает она.

– Да, – киваю, едва сдерживая смех. – Так что сделай одолжение нам обоим. Я хочу помочь, потому что это крайне выгодно мне.

– Именно. Ты не рыцарь, Юджин. И не герой моего романа. Я никогда не куплюсь на твои штучки.

– Никаких штучек, – лживо обещаю я и заканчиваю мысленно: «… пока и не было. Но скоро ты даже очухаться не успеешь, как окажешься в моей постели. Подо мной.».

Не подозревая о ярких картинках, часто мелькающих в моей голове, молодая майорша кивает на сложенные на кровати вещи. Деловой костюм с юбкой, пачка новых чулок, тёмно-вишнёвая рубашка.

– Помоги надеть халат, – просит Ангелина.

– Зачем? Я думал, нужно тебя поскорее раздеть…

– Ну ты же не решил, что теперь я просто буду обнажаться перед тобой, как это было вчера? – скептически спрашивает она.

– А что? Я вовсе не против! – ухмыляюсь я. – У тебя отпадная фигура. Любовался бы и любовался!..

– Даже не мечтай! – отрезает женщина. – Будем считать, что вчера ты застал меня не в самом лучшем состоянии, но впредь запомни, это было исключение, которое больше не повторится!

– Ну-ну! – закатываю я глаза.

– Что? – фыркает она. – Я – добропорядочная гражданка, майор полиции, между прочим, и перед кем попало не раздеваюсь.

Она протягивает мне халат, намекая, что разговор окончен. Но я хочу немного позлить Власову, а потому говорю:

– Ну я же не кто попало, Ангелочек! Разве тебя хоть немного не завело наше вчерашнее приключение в ванной?

– Ни капельки! – быстро выпаливает она, стремительно покрываясь румянцем.

Я приближаюсь к ней, забираю халат.

– Думаю, ты врёшь. – отвечаю тихо. – Думаю, что вызываю у тебя интерес.

– Ты вызываешь у меня отвращение. – медленно произносит Ангелина. – А теперь, если с этим мы прояснили, либо помогай, либо проваливай.

– Ладно-ладно, – обезоруживающе улыбаюсь ей. – Нет, так нет. Просто решил спросить, вдруг бы прокатило!

Посмеиваясь, помогаю ей надеть халат и завязываю поясок на два крепких узла.

– Видишь? Я вовсе не какой-то маньяк. Ты надежно защищена от моих глаз. Пока слабо представляю, как смогу тебя одевать, если ты и так одета…

Она молча распахивает полы халата, обнажая ноги.

– Снимай шорты. – велит она. Я подчиняюсь. – Вскрывай чулки.

Для удобства я сажусь на пол. На колени перед ней. Ангелина неуверенно опирается здоровой рукой на моё плечо, а я ставлю её ступню на свою ногу, обхватив пальцами вокруг изящной лодыжки. Ангелина на мгновение задерживает дыхание, и я бросаю быстрый взгляд на её лицо.

– Больно?

– Нет. Просто сделай это побыстрее… Пожалуйста.

Ловко разделавшись с чулками, я беру в руки юбку и натягиваю через ноги, игнорируя какие-либо правила и нормы. Может, чопорной Ангелине это и не по нраву, но в конце концов именно такого она и добивалась: чтобы я действовал максимально вслепую. Однако, когда приходит время надеть блузку, Власова быстро понимает всю бессмысленность своей затеи. И я мысленно потираю руки. Ну что теперь будешь делать, майорша?!

На мгновение она зажмуривается. И резко выдыхает.

– Конечно, бессмысленно тебя просить не смотреть?

– Конечно, – усмехаюсь я. – Но можешь поверить, я буду наслаждаться каждой минутой этого зрелища!

– Козёл! – цедит она сквозь зубы. – Какой же ты козёл!

– Тик-так, Ангелочек! – напоминаю ей. – Часики-то тикают.

– Надеюсь, воспоминание о моих сиськах скрасит время твоего заточения в тюремной камере, где ты, несомненно, проведёшь много-много лет!

Не могу сдержаться. Взрываюсь от смеха. А она непонимающе смотрит на меня.

Покончив с весельем, поясняю:

– Мне очень нравится твоё чувство юмора, Ангелочек! Вынужден признать, для женщины ты выдаёшь просто первоклассные шутки!

– Что из моих слов ты счёл шуткой, убогий? – с сомнением протягивает она.

Многозначительно молчу. Вскрывать карты в ближайшее время я не планирую, и мне бы почаще вспоминать, что передо мной не очередная пустоголовая цыпочка!

Нехотя, Ангелина позволяет мне снять с неё халат и расстегнуть пижамную рубашку. Поджимает губы, когда я распахиваю её. Но, вопреки её мнению, больше роскошной женской груди меня интересует красующийся под левой ключицей фиолетово-лиловый синяк, который я внимательно разглядываю едва сняв бинты.

– Я бы посоветовал тебе посетить врача, Ангелочек, – наконец выдыхаю я. – Характер травмы может говорить, в том числе, и о трещине в ключице…

– Обойдусь как-нибудь без твоих советов!

– Ну кто бы сомневался! – не спорю с ней. Будь мы в другой ситуации – и в других отношениях – оттащил бы её силком. Но лишь командую: – Поворачивайся спиной!

– Это ещё зачем?

– Должен же я как-то застегнуть твой лифчик и… блин, поверить не могу, что сейчас это тебе скажу… уважить твои личные границы.

– Ты здоров, Юджин? Дырка гноиться не начала? – участливо спрашивает Ангелина. Но в её глазах пляшут черти.

– Не понимаю, чего ты хочешь, Ангелочек, – бешусь я. – Сказал, что буду смотреть, ты обозлилась, говорю, что не буду смотреть, так это тебе тоже не нравится! Какая ты у меня непостоянная!..

– Не у тебя. – перебивает она. – Не. У. Тебя.

Она резко разворачивается. Её волосы, взметнувшиеся в воздух, касаются моего лица. Мягкие, шелковистые локоны, которые хочется накрутить на кулак, чтобы притянуть строптивицу к своему лицу, чтобы попробовать на вкус губы, с которых слетает столько язвительных комментариев… Интересно, её поцелуи сладки или жалят, подобно укусам ос?

Блуждая в собственных грёзах, аккуратно надеваю лямочки на руки и веду наверх, устраивая их на плечах. Пара секунд, и ловко застёгиваю крючки. Осторожно натягиваю рубашку и выдыхаю.

– Вот и всё. Могу застегнуть…

– Да. Спасибо. – резко говорит Ангелина, поворачиваясь ко мне лицом. И смущённо торопится объясниться: – Крайне неудобно одной рукой…

– Понимаю, – киваю я. – Прекрасно понимаю. Однажды на втором или третьем курсе я сломал руку. Это была катастрофа! Зато мои сёстры от души веселились над моей беспомощностью!

– У тебя есть сёстры? – удивляется Власова. Я застёгиваю мелкие пуговки и отвечаю:

– Да, представь, Ангелочек! У меня есть сёстры. Младшие. В количестве трёх штук. И мама. Я, в общем-то, обычный человек: появился из всем известного места, у обычных родителей.

– Очень остроумно!

– Ты просто так удивилась, что у меня есть сёстры, что мне невольно подумалось, что ты не считаешь меня человеком.

– Нет, я прекрасно понимаю, что ты из рода человеческого, просто предпочитаю не якшаться с тебе подобными особями.

Вот и поговорили. Я вдеваю в разрез последнюю пуговку, и Ангелина отходит к туалетному столику, берёт в руки расчёску и проводит ею несколько раз по волосам. Пытается собрать их в хвост, но одной рукой справиться с таким делом ей не удаётся.

Я вздыхаю, понимая, что её терпение не безгранично, а я нарываюсь на щекочущие нервы неприятности в лице разъярённой Ангелины Власовой, но всё же предлагаю:

– Могу помочь. Хвост завязать или косичку заплести я сумею.

– Ого! Удивительный ты, однако, бандит!

– У меня три сестры, ты забыла? – усмехаюсь я. – Я умею если не всё, то очень и очень многое. Мать работала, а я за ними приглядывал.

Ангелина достаёт резинку.

– Косичку.

– Садись на пол, – киваю я.

Сам устраиваюсь на краю кровати. Ангелина послушно опускается на мягкий ковёр, и я разделяю волосы на ровные пряди.

– А твой отец? – тихо спрашивает она.

– Он погиб в автокатастрофе, когда мама была беременна самой младшей. – так же тихо отвечаю ей. – Поэтому она рано вышла на работу, а я следил за малышнёй. А как подрос, начал хвататься за любые подработки, учился… Словом, жизнь у меня выдалась весёлая.

– Обычная, – пожимает она одним плечом. – Но мне жаль, что твой отец погиб.

Говорит ли она из банальной вежливости или искренне, мне не важно. В этот момент впервые с нашей встречи мы становимся словно чуточку ближе, и я надеюсь, что эта откровенность не выйдет мне боком.

К тому моменту, как я натягиваю на Власову пальто и помогаю обуться, её лицо теряет все краски, а лоб покрывается испариной. Но я прекрасно понимаю, куда отправлюсь, если вздумаю раздавать свои советы. Поэтому решаю действовать исподтишка.

Стоит ей только выйти за дверь, как я нахожу в интернете телефон её отделения и набираю номер.

– Дежурный. Слушаю.

– Здравствуйте! У меня срочное сообщение для подполковника Власова. – говорю гнусавым голосом, коверкая звуки. Надеюсь, впоследствии, прослушав запись, майор Власова не распознает меня. – Вчера, во время преследования подозреваемых, ваша сотрудница Ангелина Власова получила ушибленную травму в районе левой ключицы. Ей необходима медицинская помощь.

– Кто вы?

– Очевидец, – прыскаю, с трудом сдерживаясь, чтобы не заржать в трубку. Вроде не юнец для розыгрышей по телефону, да и это, по сути, никакой не розыгрыш, но мне смешно. Докатился!.. – Передайте эту информацию подполковнику Власову.

Не ожидая больше никаких вопросов или ответов, бросаю трубку и отключаю телефон.

Мне прекрасно известно, что при желании эти мастаки могут и рассекретить скрытый опционально номер, и предполагаемую зону моего местонахождения в момент звонка определить, но надеюсь на банальный русский авось. И во мне зреет уверенность, что никто ничего проверять, конечно, не станет. Лишь бы передали сообщение бывшему мужу Ангелины, а там, я уверен, он не подкачает. И с этой уверенностью я заваливаюсь перед телевизором, наскоро приняв душ.

Примерно через два часа со стороны коридора слышится небольшой шум, и дверь открывается. Я выглядываю из-за угла, навесив на лицо маску глубокого удивления.

– Твоих рук дело? – сходу спрашивает Власова.

– Что именно? – пожимаю я плечами. – Зависит от того, что ты имеешь в виду.

– Ты как-то сдал меня, да? Меня отправили на больничный! – горестно вздыхает она. – Из-за тебя я временно отстранена от расследования по состоянию здоровья! Из-за тебя мы застряли здесь…

– Погоди, – перебиваю её расстроенную речь. – Ты считаешь, что я позвонил куда-то и рассказал, что ты больна? Позвонил, зная, что меня разыскивает полиция, что за мной гонится ФСБ?.. Реально?

Закатываю глаза, всем видом показывая нелепость её предположения.

– Хочешь сказать, что ты тут ни при чём? – усмехается женщина.

– Невинен аки младенец, – заверяю её. – Сама посуди, я ж не псих, чтобы так подставляться.

– Ну да, – недоверчиво соглашается она. – На психа ты не похож. Чёрт… Ну откуда тогда Власов узнал…

Я миролюбиво подхожу к Ангелине и помогаю раздеться.

– Ангелочек, он мог просто обратить внимание на твой внешний вид. Вы же напарники. Он должен, просто обязан подмечать такие моменты. Ты держишься молодцом, но по осторожной медленной походке, по болезненной бледности всё понятно без слов.

Она поджимает губы, изучая моё лицо.

– Пожалуй, так и есть. – выносит вердикт наконец. – Ты был прав. У меня микротрещина в ключице. Ближайшие две, а то и три недели я проведу дома, и сюда могут таскаться комитетские. И если хоть одна живая душа узнает, что ты живёшь в моей квартире…

– Никто не узнает, Ангелочек, если ты сама не расскажешь. Уж затаиться на время визита я сумею.

Власова проходит в спальню, достаёт мягкий плюшевый спортивный костюм цвета пыльной розы, такой девчачий, что мне сложно представить её в этом. Но я помогаю ей раздеться, чтобы надеть его. Под рубашкой тугая повязка, скрывающая левое плечо и грудь. Я провожу по белоснежным бинтам пальцами, и Ангелина морщится, внезапно жалуясь:

– Ходить мне так до скончания веков! Ни помыться нормально, ни-че-го!

– Придётся потерпеть, чтобы трещина скорее срослась.

– Микротрещина. – возражает Власова. – Это даже не трещина, Юджин.

– Не веди себя как маленькая, – усмехаюсь я. – Чем послушнее будешь выполнять рекомендации врача, тем скорее всё заживёт. И будешь снова бегать за преступниками, мыться, веселиться…

Первые дни мы практически не пересекаемся. Ангелина выходит лишь на завтрак, обед и ужин. Изредка посещает уборную. Рано ложится спать. Что она делает целый день в тишине своей спальни – для меня остаётся загадкой. Но под конец недели Ангелина плюхается рядом со мной на диван и тянется к пульту.

– Я выбираю фильм, – заявляет она с кривоватой улыбкой.

– О, так сегодня у нас вечер романтического просмотра? – поддразниваю её. – Отличная идея, Ангелочек! Мне нравится.

– Не обольщайся, оккупант! Ты занял мой диван, целыми днями смотришь мой телевизор, а я уже устала лежать и читать. Ничего романтического тут нет. Банальная правда жизни.

– Да ладно, Ангелочек. Всё это останется строго между нами! – усмехаюсь я. – Так и быть, можешь выбрать самую девчачью романтическую комедию, какую только отыщешь. Я никому не скажу, что смотрит майор Власова. Обещаю!

– Не заставляй меня начинать жалеть, что я выбралась из спальни и решила из чистой жалости составить тебе компанию! – нарочито сурово произносит она.

– Ладно-ладно! Сдаюсь! – быстро говорю ей, поднимая руки вверх. – Выбирай фильм, а я сварганю попкорн.

Пока пропадаю на кухне, Ангелина включает какое-то супергеройское кино. Я не фанат таких приключений, да и она, подозреваю, тоже. Но спорить с ней бессмысленно. Поэтому я сажусь рядом, ставлю между нами глубокую миску с воздушной кукурузой, и мы начинаем просмотр.

Поначалу сидим со скучающим видом, изредка перебрасываясь фразами о нелепости ситуаций на экране, и закидываемся попкорном. К середине фильма у главного героя вспыхивает бурный роман с героиней, и Ангелина перемещается чуть ближе к тарелке с попкорном. Чуть ближе ко мне.

Глядя на экранные отношения, женщина, сидящая слева, начинает грызть кукурузу чаще. Заскучав от нудного сюжета, я подгадываю момент, и наши пальцы встречаются в миске.

Меня словно током прошибает. Руки Ангелины холодные, в отличие от моих. Почувствовав, очевидно, то же, что и я, Власова вскидывает взгляд на меня и закусывает губу. Между нами химия. Взрыв чёртовых флюидов. Притяжение. Напряжение. Мы оба чувствуем это, и эмоции читаются в глазах.

В глазах Ангелины – точно.

Я сжимаю её руку. Несильно, но достаточно, чтобы удержать на этом месте. И сокращаю расстояние между нами.

– Что ты делаешь, Юджин? – свистящим шёпотом спрашивает молодая женщина. Красивая, невероятная, которую мне нестерпимо хочется поцеловать.

Что я и делаю вместо ответа.

Соль от попкорна смешивается со сладостью её губ. Идеальное сочетание. Отныне моё любимое.

Я обхватываю рукой её шею, не позволяя отстраниться, кусаю пухлую нижнюю губу, и Ангелина Власова поддаётся. Жар её острого бархатистого язычка пьянит, моментально делает мою кровь горячей и густой, словно огненная лава.

Мир вокруг застывает. Всё становится неважным, кроме этого момента. Кроме жаркого отклика женского рта. Кроме нас, слившихся в поцелуе.

Всего на долю секунды я отрываюсь, чтобы сделать вдох, но Ангелина начинает вырываться.

– Отпусти. Меня. Немедленно.

– Тише, тише, Ангелочек, – бормочу я, целуя её лицо, крепко сжатые губы. Она не поддаётся, и я вынужденно отступаю. – Ладно. Я тебя отпускаю, хоть и думаю, что это последнее, чего ты хочешь на самом деле…

Звонкая оплеуха служит мне ответом. Власова подрывается с дивана и громко хлопает дверью спальни.

Я усмехаюсь и потираю лицо. Невозможная женщина!.. Так и влюбиться недолго!..

12. Ангелина

Хам, нахал и придурок!

У меня просто нет слов, чтобы передать степень моего возмущения небольшим инцидентом в гостиной!

Прижимаю подушечки пальцев к горящим губам, чувствую, как пылают мои щёки, и… крепко зажмуриваюсь. Набухшие соски упираются в плотную ткань, причиняя дискомфорт. Внизу живота тянет, выворачивая градус моего личного напряжения на полную катушку. Так и прибила бы засранца!.. Это настоящее преступление – быть отпетым негодяем и бандитом и целоваться так крышесносно!..

От ярости внутри всё клокочет. Ну почему, почему же это глупое тело реагирует на преступничка-оккупанта? Прав был Власов. Давно нужно было найти приличного мужика для здоровья, глядишь, не оказалась бы в такой идиотской ситуации!

Распиная себя на чём свет стоит, ложусь спать, но сна ни в одном глазу. Так и лежу, стараясь не думать, не вспоминать, не представлять… К чёрту!

Как следствие, утром я не в духе, и это слабо сказано. Можно сколько угодно винить в содеянном очаровательного мерзавца, поселившегося на диване, но кого я обманываю? Сама дура виновата.

Это я позволила себя целовать. Это я ответила взаимностью. Это я отчаянно хотела большего. Форменная идиотка!..

Но сегодня, при свете дня, передо мной стоит непростой выбор. Как вести себя с преступничком Женей дальше? Строить из себя поруганную невинность совсем не в моём стиле. Обсуждать нам нечего. Точка.

На мгновение прикусываю губу, словно нуждаюсь в секундной заминке, а потом выхожу в коридор.

– Доброе утро, Ангелочек! – в видом провинившегося кота из-за угла выглядывает Юджин.

– И тебе не хворать, – усмехаюсь я. Подхожу ближе. Евгений внимательно смотрит мне в глаза. Неужто решил, что я рыдала всю ночь в подушку? Эта мысль меня веселит. – В счёт платы за постой мне потребуется от тебя небольшая помощь.

– Для тебя – всё, что угодно! – ухмыляется он.

Подмывает бросить что-то вроде: «Собирайся и уматывай», но я сдерживаюсь.

– Я еду на рентген, нужно помыть волосы, но одной рукой…

– Не волнуйся об этом, – улыбается до ямочек на щеках мерзавец. – Сделаем всё в лучшем виде.

Судя по его довольной роже, он решил, что я снова буду прыгать перед ним голая. Как бы не так!!!

Разворачиваюсь, закатывая глаза, и иду в уборную. Устраиваюсь на полу, спиной к бортику ванны, запрокидываю голову назад.

Юджин с усмешкой наблюдает за этим. Медленно подходит ближе.

Я думаю, сейчас он встанет сбоку, возьмёт душ и быстренько расправится с этим делом. Но кретин поступает иначе.

Он переступает через меня. Таким образом, я оказываюсь у него между ног. А его пах оказывается слишком близко к моему лицу. О Боже!.. Стоит мне только поднять голову, как я врежусь в этот весьма немаленький бугорок, сокрытый под спортивными штанами. Катастрофа!..

Я закрываю глаза и цежу сквозь зубы:

– Давай уже, стратег.

С мытьём волос Женя справляется быстро, но долго возится с полотенцем, склонившись надо мной. Возится так долго, что я, не выдержав ожидания, открываю глаза.

С сосредоточенным выражением на лице, мужчина пытается соорудить на моей голове тюрбан.

– Брось это занятие, – тихо говорю я. – Шея уже затекла, хочу встать.

Он переводит взгляд на меня. Чуть смещается. В его глазах – пелена порочной страсти. Темнота, намекающая на совсем не невинные желания.

– Если ты меня попытаешься поцеловать… – предупреждающе выдыхаю пересохшими губами, но он опережает продолжение и угрозы.

Стремительно накрывает мои губы губами, каким-то образом умудряясь поставить меня на ноги. До боли кусает, заставляя вскрикнуть от неожиданности, и вторгается в мой рот. Моё сердце взлетает к самому горлу, шумит в ушах. Грубая щетина колет кожу, а горячий шершавый язык напористо атакует мой, лишая кислорода и здравого смысла.

Юджин скользит ладонью под мою толстовку и располагает руку на пояснице, заставляя выгнуться. Наши бёдра врезаются, тогда как место ушиба остаётся максимально далеко от его тела.

Характерным, несдержанным и пошлым движением Женя трётся об меня твёрдой выпуклостью. По моему телу пробегает нервная дрожь. Давненько у меня не случалось таких приключений, когда мужчине до трясучки хотелось прислониться ко мне своей восставшей плотью. И будь на его месте любой другой мужик, я была бы только рада и сама оседлала бы его. Но это же Юджин. Клоун и преступник, которому я априори не могу доверять. Какого чёрта я творю?!

Щипаю его плечо. Он не реагирует. Лишь сильнее давит на поясницу и начинает проникать глубже языком. Который я мгновенно прикусываю и луплю по телу бандита ладонью.

– Ай, блин, – жалобно протягивает он, наконец от меня отцепляясь. Я замахиваюсь. С усмешкой он перехватывает мою руку. – Ты не можешь отвешивать мне оплеухи после каждого поцелуя только потому, что на самом деле не хочешь останавливаться.

– Какой же ты придурок! – раздосадованно закатываю глаза. – Ты мне мерзок и отвратителен, Юджин. Не. Смей. Меня. Целовать. Ты понял?!

– Буду целовать, Ангелочек. – усмехается он, вжимаясь в меня чёртовой дубинкой в штанах. – Пока не растаешь. Пока не сдашься. Я же вижу, чувствую, чего ты хочешь. Реакции твоего тела не врут.

– Знаешь, чем человек отличается от шимпанзе? – протягиваю я. – Наличием более совершенного разума, активной умственной деятельностью. Это мартышки могут полагаться исключительно на зов природы, а человек волен выбирать. И я никогда не выберу такого, как ты. А теперь отпусти и свали с прохода!

Юджин отпускает. Пятится назад с усмешкой на лице. Открывает дверь, выходит в коридор.

– Ты уже почти сдалась, Ангелочек. Потому и бесишься.

Я хватаю первый попавшийся бутылёк, кажется, пену для ванны, и швыряю в зарвавшегося засранца. Он ловко уворачивается, покатываясь со смеху, и скрывается в гостиной.

Я глубоко дышу, чтобы совладать с приступом злости, охватившей от его слов. Какого чёрта он о себе возомнил? Тоже мне, нашёлся неотразимый мачо!..

Назло Юджину – и самой себе! – кое-как натягиваю носки, засовываю ноги в меховые угги, набрасываю на плечи пальто и, громко хлопнув входной дверью, выхожу в подъезд и перевожу дыхание. Меня уже достало это состояние полной беспомощности, и я надеюсь, что сегодня меня избавят от необходимости носить тугую повязку и… торчать в своей квартире в обществе надоедливого оккупанта.

Возле подъезда мнётся Власов, и я хмурюсь.

– Ярик? Ты зачем приехал? – протягиваю вместо приветствия.

– Чтобы убедиться, что ты в порядке. И отвезти тебя к врачу.

Затылком ощущаю прожигающий взгляд, но назло домашнему преступничку дефилирую до бывшего и целую его в щёку.

– Спасибо! Я как раз забыла вызвать такси. Хорошо, что ты не забыл, что мне сегодня на приём.

– Ну разве я мог? – усмехается Ярослав. Он бросает быстрый взгляд в сторону моего окна и неожиданно спрашивает: – Твой… этот… хоть помогал тебе? Мне ты запретила приезжать, Ритку отшила… Мы волновались, Ангелин.

– Этот помогал, – выдавливаю улыбку.

– Не очень-то заметно! Что на тебе? Пижама?

– Это спортивный костюм, – обижаюсь я.

Ярослав вздыхает, поигрывает желваками, очевидно, решая, стоит ли ему по-мужски разобраться с этим моим прямо сейчас, или дело терпит. Как все мы помним, встреча Власова с Юджином не входит в мои планы, поэтому я наигранно звонко смеюсь и говорю:

– Ну ты же знаешь меня, Власов! Задушил заботой, вот и психанула. А то слишком попахивает перспективой щей-борщей всяких, а это – ну совсем не моё!

Постепенно вихрь в глазах Ярослава утихает, и он усмехается:

– Ох, и жалко мне этого бедолагу! Ладно, поехали.

Осмотр, рентген, длительная беседа с травматологом, и наконец я свободна. К сожалению, только от состояния беспомощности и ограниченности, а не от временного сожителя. Но наставления врача о медленной разработке руки, скорое возвращение к работе и тренировкам необычайно воодушевляют меня. Уверена, стоит только вернуться к привычному образу жизни и забить голову расследованием, как все глупости сразу забудутся.

Покинув кабинет врача, я тихонько вращаю по кругу плечом. Ноющая боль отдаёт куда-то под лопатку, но я стискиваю зубы, продолжая неторопливые движения.

– Эй, Гель, полегче, – хмурится Власов. – Док сказал: «медленно разрабатывать двигательные функции руки и плечевого сустава», а не свернуть её к чертям собачьим в первый же день!

– Не терпится вернуться к работе, – ослепительно улыбаюсь ему. – Ты же мне ничего не рассказываешь, а я от любопытства уже умираю!

– Попридержи коней, – смеётся он. – У тебя больничный открыт, да и с нашей работёнкой лучше бы тебе восстановиться как следует.

Я не напоминаю бывшему, как он пустился по следу дочери, едва придя в себя после тяжёлого ранения. Незачем. Мы говорим на разных языках, и он попросту не в силах понять, что значит для меня работа за неимением других жизненных ценностей.

Тихонько вздыхаю и прошу:

– Ярик, а, Ярик? Ну что там с расследованием убийства Лики Велегурской? Удалось этих пацанов взять?

– Как сквозь землю провалились, – выплёвывает он сквозь сжатые зубы. – Никакого продвижения нет, полковник уже плешь проел, мэр давит авторитетом. Вот ей-богу, Гель, лучше не спрашивай. Отдыхай, покуда можешь.

Мы выходим на лестницу и начинаем движение вниз. Каждый шаг по ступеньке отзывается отголоском боли в плече, но я ни за что никому в этом не признаюсь. Я больше не вынесу ни секунды в бинтах на половину туловища.

Мысленно я уже лежу в пушистой пене, попивая шампанское из охлаждённого бокала. Мне даже плевать, что за дверью будет ошиваться Юджин-Женя… Но мои сладкие грёзы разбивает знакомый голос:

– Власовы! В этом городе хоть куда-то можно пойти, чтобы не лицезреть вашу сладкую парочку?

– Никак нет, товарищ полковник! – с яркой улыбкой козыряю я Румынскому. – А вы к нам какими судьбами, Григорий Феликсович? Неужто болеть изволили, а у вас в районе не нашлось приличных специалистов? Вы смотрите, скоро все лучшие совсем разбегутся…

– Власова! – шипит Ярослав, и я замолкаю. Мужчины пожимают руки, впрочем, без капли даже малейшего дружелюбия или хоть грамулечки уважения. – Какими судьбами в наших краях, Гриш? Уж не по нашему ли делу?

– По делу, – странно крякает Румынский. Мне даже кажется, что он краснеет. Но ведь этого не может быть, верно? – Личные дела привели…

Впрочем, любые пояснения становятся ненужными. К вшивому полковнику подходит какая-то баба.

– А вот и мы, Гриш, – улыбается она, складывая руки на округлом животе, и переводит взгляд на нас. – Твои знакомые? Здравствуйте!

Невидящим взглядом смотрю на этот живот, испытывая щемящую тоску. Власов закидывает руку мне на плечи.

– Здравствуйте, – говорит вежливо. – Ярослав и Ангелина Власовы.

– Маша. – представляется она в ответ. – Мы с Григорием… Словом… Вот.

Сияя от счастья, она гладит одной рукой беременный живот, а другой цепляет Румынского под руку. Тот мнётся, явно недовольный нашим присутствием в его частной жизни.

– Совет вам да любовь! – выплёвываю я, испытывая пугающую потребность расцарапать рожу этому напыщенному козлу, и Власов считывает мой настрой.

– Рад за вас, – дежурно бросает он. – Нам пора. Ещё увидимся!

Тащит меня по лестнице, словно я сама не способна и не желаю убраться подальше от придурка Гриши, его любимойженщины и желанного ребёночка в её животе.

– Ты как? – интересуется, помогая мне надеть пальто.

– Великолепно. – скалюсь я.

– Ангелин, я серьёзно.

– Так и я серьёзно, Ярослав. Меня давно не колышет, с кем спит и кого оплодотворяет Румынский.

Он вздыхает:

– Если ты хочешь поговорить…

– Слишком много чести – обсуждать половую распущенность нашего бывшего коллеги! – закатываю я глаза. – Я в полном, абсолютно полнейшем порядке, Ярик. Отвези меня, пожалуйста, домой. Не терпится принять ванну и отмыться от всякого дерьма.

Власов косится всю дорогу, но больше не предпринимает попыток разговорить меня. Идеальный мужчина! Вот за это я его и люблю: как любят брата, друга, коллегу, мужа подруги или сестры, на худой конец. Хотя экс-Туманова вызывает у меня двоякие чувства и лишь с натяжкой я могу назвать её подругой, но я счастлива, что в мыслях бывшего мужа всегда преобладает она. Иначе разговора о Грише было бы не избежать, а я не готова говорить о своих чувствах и мыслях после этой встречи.

Наскоро прощаюсь с Ярославом и поднимаюсь домой, как на каторгу, всё больше утопая в жалости к себе. Может, я и могу скрыть правду от Власова или кого-то другого, но от себя не спрячешься. Никак не скрыться от боли, бушующей в сердце, никак не избавиться от ран на душе.

В попытке заглушить нарастающую боль внутри я причиняю себе физическую: терзаю левую руку, раздеваясь самостоятельно, периодически вскрикивая от боли в плече.

Юджин привычно вырастает из-за угла.

– Вижу, тебя можно поздравить?

– Отпразднуем как-нибудь в другой раз, – отмахиваюсь я. – А сегодня будь лапочкой, скройся с моих глаз, пожалуйста. Очень прошу тебя.

Прохожу мимо него. Он никак не комментирует мои слова, не следует за мной. Ну просто душка!

Следую прямо на кухню. Достаю из верхнего шкафчика стакан и бутылку виски. Жадно хлебаю, стараясь не расплакаться. Достаточно лить слёзы по мудаку, который их не заслуживает!

Стакан, второй, третий… Меня ведёт, и я сажусь прямо на стол.

– Расскажешь, что случилось? – раздаётся совсем близко голос преступника.

– Отвали, Евгений! – прикрикиваю я. – На этом празднике скорби ты лишний.

– Кто-то умер? – проницательно спрашивает он, и я усмехаюсь:

– Всего лишь мои мечты, не бери в голову. Это случилось не сегодня, просто решила их помянуть.

– Сочувствую, – говорит он, подбираясь ближе. Пальцы настойчиво цепляются за стакан в моих руках. – Ты сегодня ничего не ела, тебе хватит.

– Юджин, ты ничего не попутал?! – возмущённо выдыхаю ему в лицо. – Сказала же, лучше свали.

– Ангелочек, ты слишком красива и умна, чтобы топить горе в стакане. Что бы это ни было, плюнь и разотри.

– Ты правда считаешь меня красивой или тупо подкатываешь? – кокетливо спрашиваю у него. Ну как кокетливо? Я немного подаюсь вперёд, призывно облизывая губы, и едва не падаю со стола, но Юджин успевает подхватить меня за талию и сдвигает назад, располагаясь между моих ног.

Посмеиваясь, он отвечает:

– Правда считаю. Ты сразила меня с первого взгляда, Ангелочек, что я сразу тебе и сказал.

– Если чисто гипотетически представить, что я не сотрудник полиции, а ты не бандюган, – я несдержанно смеюсь над этим нелепым предложением. Женя смотрит на меня с улыбкой, спокойно дожидаясь продолжения. – Ты бы рискнул попробовать отношения со мной?

Взгляд Жени становится предельно серьёзным, когда он говорит:

– Даже реально, а не чисто гипотетически. Я сказал тебе об этом с самого начала. Вспомни.

Задумчиво пожёвываю губу, и взгляд Юджина устремляется туда.

– Сказал, что я хочешь показать маме, как выглядит твоя будущая жена? – со смешком спрашиваю у него.

– В том числе, – очаровательно усмехается преступничек. – Ты бы ей понравилась.

– Потому что умная и красивая? – припоминаю ему его же слова.

– Потому что ты нравишься мне.

Я знаю, что впоследствии пожалею, но сейчас мне хочется просто заполнить чем-то пустоту внутри себя.

– Поцелуй меня.

– Нет. – усмехается он. – Не сегодня. Не хочу, чтобы ты жалела.

– Я не стану жалеть об одном маленьком поцелуе со своим будущим мужем, – заявляю ему. Юджин подбирает ответ. Слишком долго, на мой скромный, но очень нетерпеливый взгляд.

Поэтому я немного съезжаю к краю стола и целую его сама.

13. Ангелина

Подозрительно быстро тот-кто-не-собирался-меня-целовать включается в мою игру и перехватывает бразды управления. Его язык проникает практически до самого горла, заставляет уступать, забирает всё до последней капли кислорода.

Я запускаю пальцы в вихры волос и оттягиваю за них голову домашнего негодяя. Делаю глубокий вдох, и Юджин коротко усмехается в тот момент, когда мои губы снова врезаются в его наглый рот.

Мужские руки поглаживают моё тело то там, то тут, нигде надолго не задерживаясь. Я запускаю руки под футболку и оглаживаю идеальные кубики пресса, которые хочу облизать. Чёртова футболка мешает мне наслаждаться процессом, скрывает разгорячённую кожу, вкусно пахнущую чем-то терпким, пряным и свежим одновременно. Этот тонкий, едва слышный запах заполонил всё пространство моего жилища, снился мне по ночам, и теперь я буквально утопаю в нём. Захлёбываюсь. Забываю как дышать. И хочу быть ещё ближе.

Цепляю рукой край футболки и тяну наверх, отрываясь от мужских губ в последний момент. Юджин путается и нетерпеливо рвёт хлопок прямо на себе. Отбросив лохмотья куда-то в сторону, он плотоядно облизывается, снова наступая на меня. Но не целует.

Берётся за подол тонкой толстовки и говорит:

– Давай-ка снимем это, ладно?

Я сжимаю норовящие расползтись в довольной улыбке губы и часто киваю, и Женя тянет мою кофту вверх. Ост