Сергей Акимов
«Немец»

© Акимов, С., 2026

* * *

Было бы интересно рассмотреть чувство юмора с точки зрения того, что НЕ является чувством юмора. Отсутствие юмора, по-видимому, проистекает из отношения к «„неопровержимым“ фактам». Всё очень сложно и смертельно серьёзно, как, если использовать аналогию, живой труп. Он живёт в муках, на его лице постоянно отражается страдание. Он столкнулся с каким-то суровым фактом – «реальностью» – он смертельно серьёзен и дошёл до того, что превратился в живого трупа. Жёсткость этого живого трупа выражает противоположность чувству юмора. Это похоже на то, как если бы кто-то стоял у вас за спиной с острым мечом. Если вы ничего не делаете должным образом, честно, непосредственно, кто-то вот-вот ударит вас.

Ч. Трунгпа

Предисловие автора

Чтобы читателю было понятнее, как общаются Иерархи¹ между собой, автор описывает обычные разговоры, хотя всем ясно, что эти сущности не имеют языка общения, а просто снимают и передают телепатически информацию со слоёв подсознания.

Это может быть и непонятно людям, которые без речи не мыслят общения; даже с неодушевлёнными предметами человек Земли общается с помощью слов, а частенько и не очень цензурных.

Гравитационная Галактика Молодора²

Действующие лица в Иерархате – Активность подсознания (%)

Иерарх – 100 (самый главный)

Дежурный Иерарх3 – 99,5 (второй после Иерарха)

Иерархи уровней защиты⁴– 90 (третий уровень)

Иерархи искусственных и параллельных галактик5 -70 (четвёртый уровень)

Остальные Иерархи, их помощники и дежурные по всем уровням Вселенной⁶  – 65 (все остальные)

Планета Креугла (она же Земля) в искусственной гравитационной галактике

Молодора (она же Млечный Путь).

Дежурный Иерарх

Я очнулся от настойчивого сигнала на информационном уровне – кто-то пробивался через слои подсознания. Разблокировав доступ, я принял сообщение: тревога о несанкционированном проникновении на планете Креугла, что в искусственной галактике Молодора.

«Да там тыщи их лет (если можно так сказать)⁷ никого не было, кроме нас», – подумал я и переслал блок всем ответственным Иерархам и параллельщикам.

Тут же пришёл запрос на встречу с самым главным, и что необычно – в материальной оболочке. Опять эти эксперименты «прочувствовать гравитационные тиски». Куда мы тратим наше богатство – на дурацкую материализацию, а потом на дематериализацию. И главное оправдание: потратить полблока исходного источника жизни⁸: «по образу и подобию».

Да, мы создаём гуманоидов-источников по своему подобию, а потом наблюдаем за ними. А если что-то идёт не так, стираем их и создаём заново, уже с изменениями и добавлениями… На это мы тратим исходный источник жизни, который, кстати, вырабатывают все без исключения гуманоиды и животные по всей Молодоре. Их сердца бьются и выпускают с каждым ударом объём исходного источника жизни в общий Накопитель, из которого потом его так бессовестно расходуют Иерархи. Ну да ладно, сейчас я создам себе эту тесную и душную материальную оболочку и отправлюсь на встречу с проблемой, вернее, на встречу с Иерархом…

Иерарх

Такого ещё не случалось. Несанкционированное проникновение на Креуглу. Полный обход всех уровней защиты. Дезактивация ловушек. Нейтрализация миражей. Вдобавок мы имеем оставленный или случайно забытый артефакт неизвестной нам цивилизации, который методично снимает с источников (то есть людей) блокировку подсознания. Немыслимо.

Необходимо как можно скорее узнать всё про этот артефакт или избавиться от него, выяснить все подробности о внедрении и закрыть этот вопрос раз и навсегда.

Для нашей встречи пришлось потратить немного исходного источника жизни. Пустая трата? Возможно. Но ситуация того стоит.

Дежурный Иерарх

Все собрались. Впервые за триллион креуглианских лет (если переводить на их примитивные временные мерки) мне посчастливилось наблюдать собрание Иерархов в материальных оболочках.

Сразу было видно параллельщиков: дрожащие дымчатые образования⁹ располагались в одном из углов огромного зала.

На создание этого колоссального пространства для одной встречи ушёл, по моим подсчётам, почти полный объём исходной энергии. Да-а, Иерарх не скупится на материальные эффекты. Остальные иерархи напоминали креуглианских источников, только в гротескно увеличенных пропорциях. Их кожа переливалась всеми оттенками бреговских цветов (да-да, той самой экспериментальной галактики Брега… Впрочем, их действительно слишком много, чтобы упоминать). От этого буйства цветов в глазах начинало рябить.

Я приготовился взять слово¹⁰…

– Иерархи, проблема не касается конкретно нас как Вселенной. – Я сделал небольшую паузу. – Она касается населяющих Креуглу источников – материальных экспериментальных сущностей, которых мы создали. Так что, если всё зайдёт слишком далеко, мы всегда сможем отключить их от Накопителя и заново создать, уже с учётом этой нашей сиюминутной проблемы. Это отрежет нас от исходного источника жизни на какое-то время (если можно так сказать), но ничего опасного для всех Иерархов. Вы ведь понимаете, что остальные… много… галактик работают в обычном режиме.

Я получил подтверждение понимания сути проблемы с возможной остановкой накопления источника жизни от зала в виде глупых улыбок, закатывания глаз, скалящихся зубов-клыков, а также киваний головами со скоростью света. Иерархи вовсю старались воспроизвести эмоции через материальную оболочку, и это им вроде удалось…

Параллельщики-плазмоиды расползлись по своему углу и подёргивались в такт моим «словам».

Лишь Иерарх оставался неподвижным – его сознание уже погрузилось в новые данные, считывая информацию прямо из пустоты.

Я уже открыл рот, чтобы продолжать, когда Иерарх резким жестом остановил собрание. Его поднятая рука застыла, а в зал хлынул поток данных – холодных, неопровержимых, смертельно опасных.

«Физический контакт с артефактом невозможен. – Эта мысль пронзила сознание каждого, как лезвие. – Мгновенная аннигиляция эмоционального слоя… полное стирание защитных контуров… необратимое повреждение когнитивных структур».

В зале повисла неестественная тишина. Даже параллельщики замерли, их дымчатые формы внезапно кристаллизовались в ужасе. Гротескные ухмылки на лицах иерархов исказились, превратившись в гримасы, – их материальные оболочки неожиданно оказались полезными, впервые за триллион циклов демонстрируя подлинную эмоцию: животный страх.

Я почувствовал, как моя искусственная плоть покрывается ледяным потом. Этот проклятый артефакт был не просто угрозой для иерархов – он ставил под вопрос само наше существование.

И тогда Иерарх произнёс то, чего никто не ожидал…

Иерарх

– Только что мы потеряли двух иерархов уровня защиты. По моему приказу они отправились на Креуглу, попытались прибрать артефакт к рукам… и были моментально аннигилированы.

Что есть этот артефакт? Оружие? Неизведанная форма жизни? Энергетическая единица? Мы пока не знаем.

А значит, будем действовать по худшему сценарию: это оружие. Созданное против нас. И Креугла – наше слабое место. Через неё кто-то пытается добраться до самой основы нашей Вселенной.

Я не намерен стирать галактику Молодора. Пересоздать гравитационную галактику? Потратить заново несколько блоков, а может, и объёмов исходного источника жизни?

Мы в состоянии забрать артефакт для изучения. В настоящий момент он находится в руках какого-то источника в какой-то их стране. Мы не можем использовать Иерарха, значит, будем использовать этот источник. Артефакт не влияет на людей-источников, только лишь медленно разъедает блокировку их подсознания. Придётся использовать этот источник. Или задействовать другой. Или даже создать новый для этой цели. Неважно.

Этой проблемой будет заниматься Дежурный Иерарх.

Благодарю всех иерархов за присутствие.

Материальные оболочки отключить, защитные уровни – на максимум, доступ к исходному источнику жизни – без ограничений.

До встречи на уровнях.

Дежурный Иерарх

Неограниченный допуск! Вот чего нам не хватало!

Я пробежался по источникам на Креугле. Тоскливое и примитивное племя с постоянным желанием уничтожить себе подобных, бесконечные убийства в войнах и в так называемое «мирное» время. Несмотря на недавнее стирание кремниевой галактики Молодора и возобновление её уже в углеродном варианте с уклоном на духовную составляющую, люди-источники тупо перекладывают камни из одной руки в другую, в упор не видя ни эфир вокруг них, ни возможности подсознания, или, как они считают, возможности мозга. Да ладно, главное, чтобы их было как можно больше и их сердца бились как можно дольше… Просто поэт…

Теперь коротко о параллельщиках. Эти Иерархи – тихие санитары Вселенной. Они направляют источники на «путь истинный», не дают им наделать глупостей, а также подчищают за ними. Это происходит только в том случае, если действия источника угрожают Накопителю или вообще Вселенной. В этих случаях Иерархи параллели проникают в подсознание нужного им источника и ненавязчиво создают в его тупой башке «правильные» мысли. Дождавшись выхода на «путь истинный», Иерархи сматываются в реал Креуглы, одновременно (если можно так сказать) накладывая изменённое событие в параллельной Молодоре на Молодору реальности.

Я вызвал Иерарха-плазмоида из параллельной Молодоры и попросил проверить их реальность на предмет подобного артефакта. Ответ отрицательный – артефакт проявлен только на Креугле в настоящее время (если можно так сказать) и в основном реале.

Но мне повезло – на Креугле находится источник с подсознанием Иерарха, и я быстро выяснил, как он попал туда. И грустно было сознавать, что причиной тому были снова эти параллельщики.

На Креугле параллельной у них, как всегда, что-то пошло не так (ну кто бы сомневался). В панике они сбросили несколько Иерархов в параллельный реал – стандартная процедура, потом должны были забрать. И вроде бы забрали.

Но не всех. Одного Иерарха, которому надо было находиться в материальном теле источника по каким-то непонятным мне причинам дольше минимального времени, они… забыли. И когда пошла финальная блокировка слоёв подсознания всех источников, его заблокировали вместе со всеми и переместили в Креуглуреал.

Параллельщики, естественно, промолчали. Записали его как «рабочего Иерарха Креуглы параллельной» в отчётах – чтобы при проверках никто не докопался. Спокойствие, только спокойствие.

Восстановить источника-Иерарха в Иерарха раз плюнуть. Но меня грызла другая мысль: почему они его «забыли»? На прямой вопрос вразумительного ответа я, конечно, не получил.

Зато получил кое-что получше. Источника-Иерарха.

Такая оплошность параллельщиков мне была на руку, и теперь я радовался как получивший треть объёма исходного источника просто за красивые глазки. Молодцы параллельщики, сделали мне такой замечательный подарок.

Но был вопрос, и он был принципиальным: сможет ли источник-Иерарх забрать артефакт? Если артефакт действительно разрушает слои подсознания Иерархов вплоть до полной аннигиляции, то его взаимодействие с заблокированным источником выглядит парадоксально. Блокировка источника – это его защита.

Артефакт, судя по всему, не может уничтожить примитивное сознание, запертое в материальной оболочке. Но он пытается её сломать, медленно разблокируя слои подсознания, чтобы превратить источник в Иерарха.

И вот тогда – бам! – аннигиляция.

Ведь если раскрыть подсознание источника хотя бы наполовину, то он уже не просто «кукла». Он становится почти Иерархом – с доступом к слоям реальности, с пониманием Вселенной… и, следовательно, уязвим.

Значит, артефакт – это ловушка. Он не просто угроза. Он приманка. Разблокируй источник – и получишь Иерарха, которого можно запросто стереть.

Как вытащить артефакт? Для начала я решил проверить, где наш источник-Иерарх и что он делает в настоящий момент времени (если можно так сказать).

Но вот ведь незадача… Он, оказывается, служит в армии какой-то страны и через несколько дней собирается попасть в очень неприятную ситуацию, а именно: его собираются уничтожить в перестрелке солдаты армии какой-то другой страны. Но это не страшно – открою ему процентов семьдесят пять, и посмотрим, кто кого теперь уничтожит…

Балтийск

Действующие лица – Активность подсознания (%)

Майор Зуев Григорий (26 лет) – 2,5 (источник – «экстрасенс»)

Ст. лейтенант Карлик Игорь (26 лет) – 0,5 (источник)

Рядовой Поливанов Николай (19 лет) – 3,0 (источник – «экстрасенс»)

Мл. сержант Лемке Юрис (20 лет) – 75 (источник – Иерарх)

Офицеры, генералы, солдаты и сержанты ВС СССР, ВС Республики Куба, ВС ДР Конго, ВС Юго-Западной Африки, ВС Южной Родезии, СВАПО¹¹, УНИТА¹², МПЛА¹³ и другие с оружием в руках и без оного – 0,5 (источники)

* * *

Палатки трепыхались под свежим мартовским ветром, с дюн тянуло морем. Сумерки плавно надвигались, заканчивая беспокойный для 139-й отдельной реактивной батареи день.

(По большому счёту все эти описания погодных условий, особенностей ландшафта и температуры воздуха совершенно не влияют на нашу историю, и поэтому автор впредь не будет заморачиваться – ведь читатель должен узнать суть как можно скорее…)

В январе 1974 года из Москвы в Прибалтийский военный округ пожаловала солидная делегация ВС Республики Куба во главе с Раулем Кастро, как все знают, министром обороны Кубы и братом Команданте Фиделя Кастро. В программе были поездки по войсковым частям, посещение Риги, Клайпеды, Калининграда, Балтийска, а также показательные стрельбы по морским целям. Добрался брат легендарного Команданте и до 139-й батареи.

Отстрелялись на отлично. Всем понравился вой реактивной артиллерии и всплески разрывов вблизи водных мишеней-целей.

После стрельб Рауль Кастро прошёл перед строем, пожимая руки солдатам и сержантам (с офицерами он позже отобедал и тоже пожал руки). Этой чести удостоились и главные герои этой главы.

Но кубинские войска уже имели дивизионы¹⁴ БМ-21,¹⁵ их не удивишь. Так в чём проблема? Можно предположить, что в январе Рауль приезжал клянчить дополнительные реактивные установки, но такие вопросы решаются в Москве, а не в каком-то Балтийске.

Что хотел увидеть Рауль Кастро в советских войсках, мы не знаем, а вот в начале марта 1974-го приезжает в 139-ую батарею представитель ГШ ВС СССР¹⁶ майор Зуев, который и привозит приказ передать все шесть машин БМ-21 на Кубу, одновременно получить с завода восемнадцать новых машин и из батареи вырасти в 1001-й отдельный реактивный дивизион. А дислокацию перенести из Балтийска в Калининград. Быстро и не выпячиваясь…

У майора Гриши Зуева было ещё одно задание, секретное: отобрать и морально подготовить группу сопровождения для трёх из шести машин, которые должны были прямиком отправиться в Лобито¹⁷, что, как известно, в Анголе. Группа сопровождения была взята из бригады морской пехоты, дислоцировавшейся в самом Балтийске, – были там так называемые «диверсанты-энтузиасты», а точнее, часть разведроты во главе с командиром разведки бригады капдва¹⁸ Арефьевым Юрием Ивановичем.

Про их подготовку знали наверху, и оттуда же пришёл приказ Зуеву взять именно их, тем более что Арефьев был не новичок в Африке. Шарахался туда-сюда – то без потерь, то с провалами. Но с его опытом и знанием местной обстановки он подходил для этой командировки как нельзя лучше. Зуев и не возражал.

Куда пойдут эти три машины? В Анголу? А не угадали… Эти машины уйдут после небольшой ознакомительной стоянки и тренировки местных артиллеристов в войска повстанцев Юго-Западной Африки.

Три боевые машины будут погружены на кубинское судно «Герои Вьетнама» для дальнейшего путешествия в Африку.

Что же касается трёх других машин, то они вместе с сопровождающими из Прибалтийского военного округа и Генштаба ВС СССР (известными любителями солнечного Острова Свободы) отправятся прямиком на Кубу. Их ждёт советский сухогруз «Капитан Чеголяев», где уже стоят двадцать семь БМ-21 с завода. В комплекте к ним идут шесть Уралов 375Д¹⁹ со снарядами, а также двенадцать УАЗов²⁰ без верха и три бензовоза также на Уралах.

Для повстанцев-СВАПОвцев тоже выделили два УАЗа без верха, но с ДШК²¹ на турелях, десять Уралов с боеприпасами и опять же три бензовоза, не пустых, как на «Чеголяеве», а под завязку полных…

После передачи трёх машин СВАПОвцам (а до них надо ещё добраться) группа сопровождения быстро возвращается в Союз через Лобито на первом же советском или кубинском теплоходе…

Всё время командировки – не более трёх месяцев.

Но всё пошло как-то не так, и, если бы не вмешательство Юриса Лемке, гордые СВАПОвцы-повстанцы никогда не узнали бы о далёких белых друзьях и их замечательном оружии. О калаше²² они уже знали от гордых кубинских друзей…

Но всё по порядку…

* * *

11 часов утра. Батарея пока на стрельбах. Старший лейтенант Игорь Карлик наконец свободен – выходной после череды дежурств по батарее и наряда в комендатуре Балтийска. Лицо серое от усталости, глаза красные, но хоть можно перевести дух…

Проходя между палаток, Игорь замечает УАЗик с номерами бригады, который неуверенно ползёт ему навстречу.

«Этим-то что здесь нужно?» – мелькнула мысль. И тут из машины выпрыгивает его однокурсник по артиллерийскому училищу Гришка Зуев, но почему-то в майорских погонах.

Обнялись, похлопывая по спинам ладошками. Игорь вытянулся во фрунт и дурашливо заорал:

– Тааваарищ мааайор!

Так, обнявшись, они спустились в офицерскую палатку…

Почему спустились, а не просто зашли или залезли, на худой конец? Дело в том, что в батарее палатки зарывали на метр с гаком в землю и по периметру ямы устанавливали деревянные щиты высотой в метр с гаком и длиной метра в три в качестве каркаса, на который уже укрепляли сам брезент палатки. Там были и печки из старых бензобаков с трубами, выведенными на два-три метра от палатки под землёй.

А спали воины на самодельных полатях, аккурат десять военных умещалось: девять спят плюс один топит печку и дежурит. Но офицерская палатка без полатей – четыре панцирные койки и столик посередине.

В офицерской палатке за импровизированным столиком сидят два офицера – Гриша и Игорь. На столе бутылка «Пшеничной»²³, почти полная, нехитрая закуска. Разговор идёт вполголоса.

– Игорь, ты пойми, майор – это просто символ. Мне по ГШ лейтенантом бегать нельзя – вмиг заставят сапоги чистить. А майор – вроде как и не мелкая сошка, вроде как по делу ходит: может, адъютант маршала или генерала армии какого-нибудь, его и не тронут. А то, что мы вместе выпустились, да у тебя ещё и папа генерал… ничего не значит. В принципе, в войсках звания дают за выслугу лет. А в моём случае – экстрасенсорика. Кстати, ты слышал что-нибудь про экстрасенсов? Про Джуну?

– Конечно, слышал. Она же Брежнева²⁴ лечит… ну, если что.

– Игорь, я тебе скажу: я – экстрасенс.

– Да? И лечить можешь?

– А что, у тебя что-то болит? Сейчас посмотрим…

Зуев слегка повернул голову в сторону, а глаза скосил на Игоря. Спустя секунд десять он прямо взглянул на него и сказал:

– Всё у тебя в порядке, только пить надо меньше – печень работает на полную катушку.

– Да я и не особо увлекаюсь – так, очень редко. Вот ты подскочил – это хороший повод. Не так?

– Всё так, Игорь, хороший повод. А печень твою я уже подправил – не беспокойся.

Зуев одной рукой собрал стаканы, другой отодвинул «Пшеничную» на край стола.

– Знаешь, я так рад, что тебя здесь встретил. Надо серьёзно поговорить, без свидетелей…

Но в этот момент полог палатки распахнулся, и к ним ввалился командир батареи – капитан Кривоногов Иван Владимирович собственной персоной. Ясно, что батарея вернулась в лагерь. Увидев майорские погоны, он на мгновение застыл, но после приглашающего жеста Зуева шумно опустился на перевёрнутый ящик из-под консервов, заёрзал ногами в опасной близости от ножки стола и наконец замер, вопросительно поглядывая то на Зуева, то на своего подчинённого.

– Не понял, – протянул Ваня Кривоногов, – товарищ майор, вы… как… тут… здесь… я… да… мы… вы…

Зуев протянул капитану бумажку со своими полномочиями и внимательно наблюдал, как тот завороженно смотрел на штамп ГШ ВС СССР. Наконец Кривоногов начал читать текст. Его брови поползли вверх, потом вниз, затем вытянулись в ровную линию. Эмоции капитана читались как открытая книга.

В конце концов он вернул бумагу Зуеву, одновременно пытаясь встать, но тот махнул рукой:

– Мы тут с Игорем за встречу – с училища не виделись. Вы с нами не вздрогнете, за компанию? Я официально предлагаю; не отказывайтесь, товарищ капитан.

– Так если официально, мы всегда… – Кривоногов протянул руку за стаканом.

Через полчаса офицеры вышли из палатки. Капитан побрёл к командирской палатке, а Зуев и Игорь остались у входа.

– Не знаю, зачем я тебе это говорю, Игорь, но пойми: уже три года нахожусь в Генштабе. Постоянно общаюсь с генералами и полковниками. А о чём мне с ними говорить? Про дачи и загранкомандировки? И знаешь – меня побаиваются. Не в том плане, что могу их подсидеть (как майор может подсидеть генерала армии?), а потому что они знают, что я в курсе их делишек. Но не по-настоящему как бы… Какие у вас доказательства? Ведь только они про эти доказательства знают якобы, а больше никто. А я знаю всё. И мог бы им всё выложить. Но тогда меня бы стёрли, как помарку в детской тетрадке…

– Гриша, а тебе это надо? Кстати, ты ещё не женился?

– Некогда, дел много. Ладно, Игорь, поеду-ка я в Калининград – надо вытащить в группу одного солдатика из танкового полка. Он будет экстрасенсом посильнее меня. Нашёл его по своим экстрасенсорным каналам. Ха-ха-ха… А из вашей батареи сейчас я заберу вашего знаменитого русского немца. Он вроде не экстрасенс – не могу его определить, но по моим данным за всю его жизнь с ним ничего никогда не случалось. К врачам не обращался – вообще, может любой механизм починить одной отвёрткой. Есть такие люди – с техникой на «ты». Из учебки²⁵ его дело пришло – так там он уложил парочку сержантов-дембелей в госпиталь за две минуты. Хочу на него посмотреть – может, подойдёт для командировки в Африку. Если что-то не понравится, останется в батарее.

– Гриш, а не получится – его замполит забрал ещё два дня назад. Отвезли в бригаду, кажется, оформлять комсомольские билеты новым комсомольцам.

– Хорошо, тогда заеду в бригаду – заберу его оттуда.

К Зуеву подбежал ефрейтор с петлицами связиста.

– Товарищ майор, разрешите обратиться.

– Обращайся.

– Вам лично, вот. – Ефрейтор протянул Зуеву бланк радиограммы.

Майор пробежал глазами текст и неожиданно протянул бумагу Игорю.

– На, полюбуйся.

Игорь взял радиограмму: «Майору Зуеву. Ускорить отплытие два дня. Ситуация неподконтрольна СВАПО. Группа Арефьева усилена восемью местными. Съём из Балтийска один день. Петраченко».

– Как я понимаю, тебе уже ехать?

– Да, Игорёха, поехал.

* * *

Замполит²⁶ бригады капитан третьего ранга²⁷ Тертышный задумчиво вертел в руках новенький комсомольский билет, только что подписанный «сундуком»²⁸ Ваней Ивановым (кстати, по отчеству Сидоровичем). «Как курица лапой», – профессионально определил замполит качество надписи на билете. Надо что-то делать, нужна хорошая рука, чтобы все фамилии выписаны были буковка к буковке. А где такого найти, если ни один солдат не может одну и ту же букву написать одинаково?.. Что у них там, прописей не было в школе? Да, это задачка посложнее оформления Ленинской комнаты…

На следующий день (если можно так сказать) Тертышный скучал на расширенном совещании замполитов армии. Рядом сидел его давний сослуживец, теперь занимавший должность замполита отдельной батареи. Они тихонько переговаривались, и Тертышный пожаловался, что ищет человечка с хорошим почерком.

– Да я дам тебе солдатика, вернее, младшего сержантика. Он такие билеты подпишет – глаз не оторвёшь. Вот смотри – его работа. – Он протянул Тертышному листок, на котором каллиграфическим почерком перечислялись запчасти к БМ-21, номера баллонов, списанных в утиль, а также список личного состава автовзвода.

– Ну как? Одобрямс?

– Конечно! Именно то, что нужно. Оформлю ему командировку в бригаду недельки на две-три?

– Договорились!

Сзади зашикал какой-то полковник с зелёными петлицами (видимо, пограничник):

– А ну, угомонились там! Мешаете слушать!

С утра следующего дня младший сержант Лемке был откомандирован в бригаду на две недели, поставлен на довольствие и к обеду уже сидел в Ленинской комнате с двумя другими писарями. Морпехи свысока поглядывали на «зелёного», но лезть на рожон не решались – тот выдавал красивые надписи.

Новоиспечённых комсомольцев оказалось немеряно, и как-то незаметно Юрис остался один. Тертышный выгнал остальных писарей. Работа спорилась: пачки заполненных бланков росли на краю стола, а туши и перьев было в полном достатке…

Майор Зуев

Я попрощался с Игорем и пошёл искать своего водителя. Тот уже разыскал земляка на кухне и с аппетитом уплетал чёрный хлеб с маслом, щедро посыпанный сахаром.

Мне пришлось прервать его очередной второй завтрак, и мы помчались в бригаду. Дорога заняла минут пятнадцать. Поблуждав между краснокирпичными пакгаузами, мы остановились перед дверью с табличкой «ШТАБ».

В коридоре эхом разносились голоса, у знамени стоял часовой с АКМСом²⁹ и злым взглядом проводил меня с водителем, который был здесь как рыба в воде, – он возил комбрига³⁰ почти два года. У одной из дверей толпилась группа морпехов, оживлённо о чём-то споря. Когда дверь открылась, я впервые увидел того самого необычного человека – младшего сержанта Юриса Лемке. Он склонился над столом, сосредоточенно работая пером. Рядом офицер с листом бумаги в руках проверял сложенные на столе стопки заполненных комсомольских билетов.

Я прошёл в комнату, не спуская глаз с Юриса и одновременно доставая из папки приказ об откомандировании младшего сержанта Лемке и рядового Поливанова в распоряжение ГШ ВС СССР. Протянул бумагу Тертышному. Пока он читал, я попытался установить мысленный контакт с Лемке, но ничего не получалось – младший сержант был полностью закрыт от моих потуг, и аура его оставалась для меня совершенно непроницаемой.

Тертышный кивнул в сторону Юриса и раздражённо бросил:

– Вот, пожалуйста, ваш младший сержант.

Я сделал шаг к столу, протянул руку:

– Военный билет.

Юрис молча достал документ из нагрудного кармана и подал мне.

– Лемке… Значит, из немцев?

– Так точно, товарищ майор, только я русский.

– Ну да, ну да… А родной язык латышский? – не отставал я.

– Так точно, товарищ майор. – ответил Юрис.

– Понятно, – протянул я. – Я – майор Зуев. С настоящего момента вы переводитесь в отдельный морской инженерный батальон в Приморске на должность заместителя командира транспортного взвода.

– Так точно, товарищ майор, – ответил Юрис.

Я холодно взглянул на него:

– Вопросы есть?

– Никак нет.

– Хорошо. Выйдите и ждите меня на улице. Там УАЗик бригады стоит, увидите.

Юрис взял шинель, откозырял офицерам и зашагал по бесконечно длинному и мрачному коридору…

В этот момент (если так можно сказать) Тертышный обратился ко мне:

– Вы меня, да и всю бригаду, без ножа режете, товарищ майор. Как теперь быть? Половина бригады с комсомольскими билетами, подписанными одной рукой, а другая половина – другой…

Я взял офицера под локоть и доверительно произнёс:

– Вот видите, вы совершенно правы. Это же вопрос секретности. И она только улучшается. Одна половина бригады – это одни люди, а вторая – совсем другие, хотя на самом деле те же самые.

Офицер на мгновение задумался, затем кивнул:

– Так точно. Мы так и рассчитывали, чтобы никто не догадался.

Морпех на тумбочке проводил Юриса злым взглядом и снова уныло уставился в синюю стену напротив. Вот почему дневальные и караульные первого поста в вооружённых силах всегда такие?

На улице у входа стоял УА З с брезентовым верхом и тихо молотил на холостых оборотах. Водила с лихо заломленным беретом терзал в огромных ладонях «Селгу»³¹, пытаясь найти что-то приятное слуху, но треск и рычание бедного транзистора слышны были и снаружи. Юрис запахнул шинель и подошёл к дверце водителя. Тот мельком покосился на Юриса и снова стал мучить продукцию радиозавода имени Попова³².

Юрис ждал.

– Тебе чего, «зеленый»?

– Я с вами еду. Но у вас первый цилиндр подтраивает чуток.

Водитель вылез из УАЗа, оказавшись на голову выше Юриса.

– Шо ти казав, «зеленый»?

Он расставил руки и медленно стал нависать над Юрисом как медведь над незадачливым охотником.

– Отставить! – крикнул я, выйдя из штаба и направляясь к машине. – Микола, возвращаемся в Калининград. Лемке, в машину.

УАЗ рванул в сторону КПП³³.

Водитель комбрига без умолку болтал, я изредка поддакивал, а Юрис молча смотрел в окно.

Через полтора часа мы въехали на территорию стрелковой дивизии. В танковом полку, в одной из рот, проходил срочную службу рядовой Николай Поливанов – экстрасенс и, как впоследствии выяснилось, просто хороший парень. Для меня все были хорошими ребятами. Видя их ауры, я по мере сил старался что-то подправить, а московские дрязги с генералами и местные проблемы вообще не брал в голову. Вернее, я не считал эти события проблемными – всё решаемо, когда молод и полон сил.

Поблуждав по территории танкистов, УАЗик остановился у здания штаба. Я миновал очередной пост номер один и заглянул к дежурному по полку. Старлей, коренастый узбек, сначала дотошно изучал моё офицерское удостоверение, затем приказ, который я привёз, потом куда-то долго звонил, называя позывные то штаба дивизии, то округа. Так же долго держал трубку у левого уха, зажимая правое небольшой смуглой ладонью. Потом молча кивал головой, узил и без того глаза-щёлки и несколько раз произнёс: «Так точно». Я смотрел на него и думал, где может быть Поливанов. Оказалось, в карауле³⁴, и быстро вытащить его оттуда будет непросто.

Рядовой Поливанов

С самого утра день выдался суматошным: утром – ремонт техники, вечером – в караул. Только заступил на пост второй раз, как затрезвонил телефон на столбе: вызывают. Снял трубку, а там начкар³⁵ грозным голосом рявкнул, что меня забирают в Москву и сейчас он подойдёт и сменит меня на Гусева. Я задумался и попытался разглядеть, кто это так хочет видеть меня в столице. Но ничего про неё не увидел – только красную дорогу и какого-то не то немца, не то латыша, а вроде бы и русского… Незадача.

Из-за угла гаражей появилась святая троица: Бекмамбетов, Гусев и Охлопков. Бекмамбетов прищурился и зашипел:

– Ну всё, Поливанов, доигрался. Уже до Москвы дошло, как ты солдат лечишь. Теперь самого Ильича залечишь, шайтан.

Гусев сменил меня на посту, а Охлопков всё время водил стволом заряженного АКМа вокруг – подстраховывал как бы. Всю дорогу до караулки Бекмамбетов шипел и ругался – то по-русски, то на своих языках. Языков он знал с избытком: и узбекский, и фарси, и урду с казахским, не считая русского. Шёл бы в переводчики, а то танкист – «и танки наши быстры»…

В караулке сидел молодой майор-экстрасенс и улыбался, довольный и слегка поддатый. После сдачи оружия и магазинов я вышел на улицу и уселся в УАЗик позади водителя. Рядом сидел младший сержант с автомобильными петлицами³⁶. Он протянул руку и произнёс:

– Юрис.

Я ответил:

– Коля.

Так мы и познакомились.

Зуев

Я забрал Поливанова и Лемке и отвёз их в бригаду, представить командиру «волкодавов» – подполковнику (или капитану второго ранга) Арефьеву Юрию Ивановичу, который командовал сводным отрядом из морпехов и недавно приданных им кубинцев с ангольцами.

Арефьев сразу забраковал обоих новичков «зелёных» – слишком уж они выделялись своей худобой и зелёной формой. Когда он сказал, что ему не нужны дополнительные проблемы в этой, скажем так, жаркой командировке, я возразил:

– Они вас всех вытащат из любой передряги, если что. А зарекаться не стоит – вон даже сам Жорик (а это ни много ни мало сам будущий президент Анголы) волнуется, а он там родился… Лемке тебе любой механизм починит – будет как новый. Поливанов поможет при болезнях и ранениях.

Но Юрий Иванович был непреклонен: не нужны ему салаги в отряде, и всё. Тогда я спросил:

– Хорошо, а сколько вы, Юрий Иванович, потеряли людей в Мозамбике? А в Конго в прошлом ноябре? Кто потом в кабинете у Петраченко сопли размазывал? И как умудрился после этого всего ещё и капдва получить?

Арефьев сразу заткнулся.

Группу перебросили в Приморск, в отдельный морской инженерный батальон, на базу ремонта артвооружения. Всё здесь было чужим и незнакомым, и морпехи бродили по территории, словно только что призвались.

Знакомая картина: одному из «волкодавов» не понравился взгляд Поливанова, и он решил проучить «зелёного» и показать ему, как надо себя вести со старослужащами³⁷, да ещё и с морской пехотой – гвардейцами и, по совместительству, «диверсантами-энтузиастами»… Он схватил Колю за грудки и начал валить на пол.

Лемке вежливо попросил «волкодава» исчезнуть, а когда тот замахал ногами и руками, Юрис просто слегка надавил дистанционно на затвор мочевого пузыря обидчика… Тот моментально обмочился (чувство юмора у Иерарха Параллели иногда зашкаливает)…

На время инструктажа членов группы переодели в чёрные комбезы без знаков отличия и поставили на довольствие почему-то в комендатуре Калининграда. Но инструктаж сорвался, и явно не по моей вине.

Через час после ужина дежурный подбежал ко мне с докладом: в Балтийске ЧП – корабль с морпехами влетел в мол у порта, есть погибшие. Комбриг срочно требует меня к себе. Не знаю почему, но я взял с собой и Поливанова, и Лемке.

Мы мчались по тёмной дороге в Балтийск. За рулём был Арефьев. По пути он сказал, что его подчинённый, старлей³⁸ Фёдоров, был на том судне, – он должен был плыть в Лобито вместе со всеми.

– Что он там делал, на этом корыте? – спросил я.

– Обычная операция – ночная погрузка-разгрузка в темноте. Весь поход занимает не больше четырёх часов. Мы так каждую неделю в море выходим. Вот его взвод сегодня и вышел…

* * *

В штабе бригады нам сообщили, что пятьдесят шесть человек ранены и находятся в госпитале, а погибших всего двое – их тела лежали в морге.

УАЗик рванулся в сторону госпиталя.

Через пять минут мы вошли в полуподвальный коридор морга. У дверей сидел медик в белом халате. Увидев Арефьева, он поднялся и начал докладывать:

– Оба тела в главном зале. А жена… то есть вдова Фёдорова в коридоре, вон она сидит. А дети их, то есть Фёдоровы дети, бегают по всем палатам, а сейчас в пятой.

«Значит, лейтенант Фёдоров погиб… Плохо дело», – подумал я.

Дверь пятой палаты распахнулась, и в коридор выскочила девочка лет четырёх, а за ней ещё одна, лет пяти-шести. Они с визгом пронеслись мимо и скрылись в другой палате, кажется, восьмой. Мне стало горько от того, что эти дети ничего не понимают про смерть и живут сиюминутным мгновением. Я попросил медика приструнить девчонок, одновременно направив на них свою энергию. Вдова Фёдорова молча сидела, ни на кого не обращая внимания и уставившись в одну точку.

Войдя в зал, я поздоровался со стоящими посередине помещения офицерами и задал вопрос:

– Фёдоров кто?

Медик откинул простыню с тела. Я замер от ужаса – у покойника практически не было головы.

– Это старший лейтенант Фёдоров?

– Так точно.

И здесь начинается та самая фантастика, которую ждут мои читатели. Если у тебя есть Иерарх Параллели, то какого чёрта…

Лемке вышел из-за моей спины, и в тот же миг все вокруг застыли. Казалось, время остановилось: ни дыхания, ни моргания, ни малейшего движения. Юрис подошёл к телу Фёдорова, внимательно посмотрел на него. Тело вдруг исчезло, а через мгновение появилось вновь, но уже с головой, без повреждений, синяков и переломов. Более того: теперь это был живой человек. Правда, всё так же неподвижный, без дыхания и моргания, но определённо живой.

То же самое Лемке проделал со вторым погибшим. Затем он снова встал за моей спиной, и время будто включилось вновь. Естественно, никто не помнил ничего о гибели Фёдорова и его морпеха. Ну а о том, как два голых мужика оказались на столах морга, тоже никто и не подумал…

Каптри Дураков носил свою фамилию с особым шиком. Пил он очень давно. Долго был просто старшим лейтенантом. Никак не мог получить более высокое звание. Своими погонами старлея он наводил тихий ужас на экипажи катеров, где он был капитаном, но ненадолго. Его успешно переводили в другое место, где он также сначала держался, а потом снова пил. Через какое-то время он перестал пить и пошёл в гору, добравшись до капитана третьего ранга.

В тот вечер каптри Дураков был в хорошем настроении: пара «мерзавчиков», выпитых во время разгрузки морпехов, держали его в состоянии «а нам всё равно…» Перед резким поворотом в залив Дураков взял управление судном в свои руки, но не рассчитал скорость и с ходу протаранил южный мол.

Хотя раненых в госпитале лечили, а над Дураковым был суд и его выгнали в конце концов с флота, корабль ушёл в утиль, а команда загремела в штрафбат на два года. Пятно на репутации Балтфлота осталось грязное и заметное.

Как же Юрис воскресил Фёдорова? Ну ребята, это же проще пареной репы: Лепке перенёсся в параллельное прошлое (он же параллельщик!) на пару секунд (если можно так сказать), снял там «копию» Фёдорова и перенёс её cюда взамен текущей. Абракадабра… Воскрешение произошло!

Ни о чём не подозревая, я со своей компанией отправился обратно в Приморск – теперь уже с живым Фёдоровым и остальными героями этого рассказа. На следующий день предстоял выход уже загруженного и готового к долгому плаванию судна…

Лобито

Странная выдалась поездка. Контрабандисты будто нарочно пытались провезти огромное количество грузов, но внезапно выяснилось, что таможни как таковой и нет.

За время плавания и Арефьев, и Фёдоров, а также пара «сундуков» постоянно меняли планы высадки. Лобито был основной целью, но туда могли и не пропустить. Тогда пришлось бы заходить в Конго, в устье одноименной реки, а оттуда уже пытаться добраться до точки передачи машин – Эунды, что в Юго-Западной Африке. Ещё один возможный путь лежал через Луанду, столицу Анголы. Там революционеров было больше, полно кубинцев, но пока ещё стояли и португальцы. Жорик выступал за этот вариант как самый безопасный. Вот только португальцы были непредсказуемы – в любой момент могли испортить настроение. А в Лобито их почти не осталось.

Вариант идти южнее Лобито никто даже не рассматривал – для разгрузки судна нужен был приличный порт, а таких на горизонте не наблюдалось. Да и в самой Юго-Западной Африке не было ни одного порта, свободного от УНИТА.

Команда представляла собой сборную солянку: вьетнамцы, кубинцы, русские, но ни, прости господи, пьянства, ни саботажа не наблюдалось.

Поливанов заглянул на пару дней вперёд и поделился с Лемке:

– Какой-то Урал сломается в порту. Может, починим сейчас, пока времени полно?

– Не получится, – ответил Юрис. – Машина в середине, контейнер не вскрыть без разгрузки. Подождём до Лобито, там вроде всё должно быть нормально.

Но нормально не было. Вообще всё было плохо. Очень плохо.

Около пяти часов болтались у пирса в порту, где даже кранов не было, – видимо, пассажирская зона. Потом буксир потащил «Героев Вьетнама» к другому пирсу. Там, пыхтя и надрываясь от непомерных усилий, буксир прижал пароход к брёвнам, и команда наконец открыла трюмы.

Разгрузившись, «диверсанты-энтузиасты» стали разбредаться между контейнерами, пытаясь определить, где чья машина. Таможни не было, пограничников или просто солдат они так и не увидели.

К Арефьеву подошёл капитан судна и что-то прошептал ему на ухо.

– Открывай товар, – крикнул Арефьев (и взмахнул рукой).

Лемке и Поливанов добрались до нужного контейнера.

– Не заведётся, в «пауке»³⁹ трещина. Надо менять и на «галстуке»⁴⁰ вытянуть сначала… И желательно в тенёк поставить, – доложил Лемке Арефьеву.

Капдва разозлился, повертел головой, потом подозвал Жорика и спросил:

– Сколько мы можем здесь торчать?

Жорик ответил:

– Что, русские, проблемы? Вообще не можем здесь быть – надо уходить немедленно. Португальцы могут появиться в любой момент.

– Хорошо, уходим. А со сломанным Уралом остаются Поливанов и Лемке. Потом догоните нас. Связь по рации. Выполнять!

Юрис подошёл к Уралу с запасным «пауком», прокладками и ящиком инструментов.

Все машины уже уехали, контейнеры загрузили обратно, и возле пирса суетились несколько человек – заправляли «Героев Вьетнама» соляркой и перегружали с грузовика на судно какие-то ящики.

Урал стоял в тени здания, похожего на склад.

Через полтора часа работа была закончена, и друзья медленно выбрались из порта.

Лемке слегка навёл отрешения на встречных – никто не обращал на них внимания. Поливанов бубнил в рацию, но ответа не было, и Коля бубнил всё громче и громче…

Фёдоров

Колонна двигалась по незнакомому городу. «Диверсанты-энтузиасты», набившись в кабины, крутили головами во все стороны, впитывая местный колорит этой прекрасной африканской страны. Хотя… так ли она прекрасна?

Выехав из города, Жорик (он ехал в головном УАЗе) остановил колонну и подошёл к Арефьеву:

– Сейчас мы на пустой дороге. Если будем ждать немца, опоздаем в Какулу. А до неё триста километров. Там нас ждут люди из СВАПО. С ними дальше – до Эунды. Это ещё пятьсот. Машины сдаём – и назад.

– Жора, это я знаю. Немца можно подождать в Какуле. А наши пускай на своей шкуре эту жару испытают… Хотя там же и река рядом – не сваримся, чай.

Жорик задумался, но согласился с Арефьевым и пошагал к своей машине.

Я наблюдал этот разговор из кабины УАЗа, замыкающего колонну. Расслышать всё не мог, но Жорик показался мне подозрительным: проходя мимо машин, он что-то кричал своим на совершенно непонятном языке – таком, которого раньше никто из нас не слышал.

Немного волновался за немца и второго «зелёного»… Но Арефьев знает, что делает.

Вся история началась через три часа. Колонна шла под пятьдесят километров в час, не растягиваясь и держа короткую дистанцию между машинами.

Я ехал замыкающим, отстал примерно на километр и время от времени смотрел назад через бинокль, надеясь увидеть немца на Урале. Вот почему мы всё больше и больше отставали, рассчитывая догнать грузовики позже… У одного из бензовозов что-то полетело, и он оставлен был Арефьевым в порту для ремонта. Но сзади было пусто.

Перед поездкой мы зарядили ДШК, автоматы и пистолеты. Водителя я тоже напряг – он держал АКМ под рукой, на коленях, и магазины были тоже рядом. Меня уже начало мутить от прямой дороги, от кустов и красной земли вокруг. Дорога была нудной и до невозможности скучной.

Хотя, пожалуй, нам стоило радоваться, что никому нет дела до колонны грузовиков. Кстати, БМ-21 были замаскированы под фургоны – единственное отличие заключалось в зеленейшей военной покраске кабин и самих фургонов. Было слишком явно видно, что это была военная колонна из северного (!) полушария.

Через некоторое время спереди застучали калаши, и колонна стала тормозить. Раздалось несколько взрывов гранат – стало ясно, что на нас напали.

Что говорил нам майор Зуев в Приморске? Правильно: предупреждал, что может быть и нападение по дороге, и нападение в Лобито, и нападение уже в самой Эунде или до неё. Лобито мы пережили, но сможем ли преодолеть дорогу? Это вопрос.

Водитель взглянул на меня:

– Что делаем? Назад или вперёд?

– Сейчас узнаем.

Я начал вызывать Арефьева. Сначала никто не отвечал, потом отозвался «сундук» со второй БМки:

– Негры напали. У них есть РПГ⁴¹, кажется, один. Арефьев ранен… Подождите, даю первого…

Я прижался к наушнику Р105-й⁴² так, что ухо заныло. Голос Арефьева прохрипел сквозь треск и шумы:

– Давай, лейтенант, спокойно. Это свои, ошиблись, я в порядке. А ты уходи назад, найди «зелёных» и жди нас в порту. Как понял, лейтенант?

– Всё понял, выполняю.

Я потёр покрасневшее ухо и сказал водителю:

– Давай назад, Толя…

Мы развернулись и понеслись обратно в порт Лоби-то. Конечно, я подозревал, что что-то пошло не так, как планировалось. Раз Арефьев не смог сказать всего, что хотел, по рации, значит, возможен вариант: либо наших взяли в плен, либо мы нарвались на совсем уж ненормальных революционеров.

Какую роль в этой стычке сыграл Жорик, я не знал тогда, да и сейчас не понимаю. Скорее всего, эти негры были из другой группы повстанцев, ничего не знавшие о БМ-21.

В Анголе разные племена вооружились против пока единственного врага – Португалии. И пока они действуют сообща. Но стоит португальцам уйти из страны, как начнётся настоящая борьба за власть. А в Юго-Западной Африке война идёт уже несколько лет, и конца там не видно.

Каким-то образом унитовцы узнали о трёх БМ-21 и решили забрать их. Или это были не унитовцы, а какие-то другие повстанцы, ничего не знающие о нашей миссии по доставке БМ-21 прямо в пасть врагу – в Юго-Западную Африку.

Борьба за победу началась с выстрела из РПГ-7 в сторону колонны машин. Предводитель группы повстанцев, или, как их сейчас (если можно так сказать) называют, воинов освободительного движения, решил просто проверить, как стреляет эта волшебная труба, и заодно напугать белых туристов. Страна-то моя и ничья более, и вам тут не рады. Но, получив в ответ залп из четырёх ПКМ-ов⁴³, сразу сник и стал кричать, и очень громко, на всех местных языках, что, мол, ошибка, все свои и т. д. Жорик быстренько разобрался с грозным диктатором. Арефьеву перевязали рану на руке от отскочившего осколка, и мы сели выяснять, чем мы можем помочь вам, а вы нам.

Фёдоров и Лемке встретились в трёх часах езды от порта – просто на дороге. Решили снова связаться с Арефьевым и узнать точнее про неожиданную встречу с неизвестными неграми и со стрельбой. После получаса неудачных вызовов по рации они решили ехать не в порт, а навстречу любым возможным неприятностям.

Юрис знал, конечно, всё и про всех, а Фёдоров не знал ничего и не представлял, что там произошло. Ближе к вечеру машины подъехали к месту происшествия. Наш УРАЛ-375Д лежал на боку, перевёрнутый взрывом, кузов был пуст, на месте кабины была просто дыра. Кругом гильзы, пролитое масло, следы от шин и разный мусор. Четверо стояли и смотрели на завалившийся Урал, на дорогу, на красный песок, на садящееся солнце. Фёдоров сказал:

– Как-то надо переночевать. Может, здесь получится?

Его водитель, отошедший по нужде за ближайшие кусты, подбежал и доложил:

– Там… там несколько мёртвых. Негры и наших двое.

Фёдоров рванул мимо кустов и сразу же наткнулся на трупы. Они лежали за кустами – двое наших, белых, и четверо чёрных…

– Не понял, – протянул Фёдоров. – Кто же победил?

Все стояли и молча смотрели на мёртвых. Наконец Фёдоров скомандовал:

– Надо наших погрузить на Урал, а негров прикопать, а то звери раздерут. Начинайте, а я попробую ещё раз связаться с Арефьевым.

Ну и здесь снова включился Иерарх Лемке. Он просто всех затормозил, потом вышел в параллельную Вселенную, там снял этих двух наших и перенёс их в реал. Кстати, с оружием и рюкзаками. Ребята поднялись, передёрнули калаши и направили их на негров. Потом поняли, что негры то не живые, и обратились к Фёдорову, мол, как глубоко их прикопать надо. Фёдоров оторвался от 105-й и, взглянув на свежеоживших, пробормотал что-то вроде:

– Ну, хотя бы метр в глубину…

Поливанов вертел головой, переводя взгляд от Юриса на «диверсантов-энтузиастов», потом спросил Лемке:

– Что за дела? Они же были мёртвые, а сейчас живые!

Юра послал Поливанову минимальное понимание этого воскрешения, а потом успокоил всех по поводу настоящего времени (если можно так сказать) – никто ничему не удивляется, а двое оживших ничего не помнят о последних часах своей жизни и смерти.

Быстренько вырыли яму и покидали туда чёрных, потом засыпали. Поливанов ещё и крест сделал из толстых веток и воткнул его у края могилы. Как бы христиане или вуду?

– Неплохое начало, – пробормотал Фёдоров, отрываясь от рации. – Только толку никакого. Не связаться нам с ними… Наверное, негры победили…

Наломали веток, развели костерок и стали есть сух-паи, запивая водой из фляжек.

Потом Фёдоров выставил двоих на пост, а сам полез на крышу Урала и наверх, на цистерну⁴⁴, чтобы снова вызывать Арефьева… Через час все угомонились и сквозь сон прислушивались к далёким рыкам, стонам и треску грома где-то очень и очень далеко.

Утром погрузились в обе машины и рванули по дороге дальше – искать себе на пятую точку больше приключений, весёлых и не особенно.

Рация ожила после обеда. Арефьев вызывал Фёдорова. Через пару минут Фёдоров приказал остановиться и собрал всех.

– Дела и плохие, и вроде как ничего. Арефьев как бы в плену, а как бы и нет. В этой Анголе сейчас такая ситуация, что никто ничего не понимает. Колонна пошла в Юго-Западную Африку по другому маршруту с другими людьми. Короче, Жорик оказался не тем, кем он казался, а каким-то прохиндеем. Машины проданы не тем, куда они идут сейчас. Наша задача: освободить капдва Арефьева и его людей, забрать колонну, убрать Жорика и его чёрных. В общем, война до последнего – сваповца, унитовца, южноафриканца или любого, кто с нами столкнётся. Всё понятно? Вопросы?

Мы дружно молчали и мысленно считали нас самих. Но даже если бы мы считали десять раз, то результат был бы один и тот же. Нас было всего шестеро: Фёдоров, Поливанов, Лемке, Толик с УАЗа и двое «диверсантов-энтузиастов» – Олег и Витя. Воевать вшестером очень сложно, но мы попробуем сделать это по-другому, по-иерархски.

«Ехали на тройке с бубенцами…» – так можно было описать наш дальнейший путь. УА З пылил впереди на скорости. Саму машину не было видно – только шлейф пыли. Мы сзади глотали эту пыль, которая просачивалась в кабину через щели у педалей и неплотно закрытые окна. Так мы летели около двух часов, пока не увидели тормозящий УАЗ. Он стал съезжать с дороги, переваливаясь на рытвинах обочины, и вскоре остановился.

Фёдоров держал в руках АКМ и бинокль.

– Всё, приехали. Вон там противник. – Он махнул биноклем в сторону.

Витя вылез из машины со своим биноклем и стал вглядываться в указанном направлении.

– Никого не вижу… Где это? Аа, вот, увидел. Но там вроде только чёрные и машин наших точно нет.