Наталья Рождественская
Свет, который не гаснет

«Это художественное произведение. Все имена, персонажи, места и события — плод авторского воображения. Совпадения с действительностью случайны».

Свет, который не гаснет

Часть тринадцатая

2019 год.

Февраль ворвался в жизнь Ханде не как календарная страница, а как шторм — резкий, беспощадный, срывающий крыши и обнажающий то, что пряталось под слоями привычного. Стамбул в тот год будто нарочно подливал масла в огонь: дожди шли неделями, небо висело низко, словно хотело придавить город своей тяжестью. И в этой серой пелене Ханде училась дышать заново.

Айлин ушла, оставив после себя не пустоту, а тихий, но упрямый свет — тот самый, что живёт в памяти и не гаснет от ветра. Ханде закрыла глаза: «моя бабочка»: лёгкая, трепетная, всегда готовая обнять и шепнуть: «Всё будет хорошо». Теперь эта бабочка жила на её шее — тонкий контур татуировки, почти невесомый, будто нарисованный дыханием. Каждый раз, касаясь его пальцами, Ханде чувствовала: мама всё ещё рядом.

Но рядом были и другие люди — те, кто не давал ей утонуть в тишине. Мурат старался быть опорой, но шторм накрывал и его: жёлтая пресса, как стая голодных чаек, кружила над их отношениями, выклёвывая смысл из каждого шага. «Живёт за счёт Ханде», «пара ради пиара», «он ей не пара» — заголовки били точно в цель, и боль от них была не от правды, а от самой грязи, в которую окунали их чувства. Однажды вечером, сидя на балконе, где ветер трепал сухие листья, Мурат тихо сказал:

— Я не хочу, чтобы нас собирали по кусочкам в чужих статьях. Давай скажем всё сами.

И они сказали. В интервью, где не было ни пафоса, ни оправданий, а только честность: «Мы любим друг друга. И это не проект. Это наша жизнь». Слова прозвучали как пощёчина сплетням — резко, звонко, без лишней мягкости. И на какое-то время птицы притихли.